Васся Вассин - Волшебный стрелок [СИ]

Волшебный стрелок [СИ] 2157K, 513 с.   (скачать) - Васся Вассин

Васся Вассин

Волшебный стрелок


В люди

Темно-синяя вена проступила на оттянутой налитой белой груди. Алиска припала к соску, почувствовав знакомый запах, и прекратила орать. Мать кинула немного злобный взгляд на Андрея.

– Что вытаращился, сиськи голой не видел? Здоровая детина уже, нечего на мать так смотреть!

Андрей молча засопел и уткнулся в чашку с подгоревшей кашей. Отец приехал на обед и семья собралась за столом полностью: не особо удачливый фермер Гарс, его вечно недовольная жена Нина, старший сын Федор, Андрей, дочь Арина и маленькая Алиска. Гарс посмотрел задумчиво на жену своим ссохшимся, не по годам морщинистым от работы в поле лицом.

– Личинки просто кишат на завязи, дня через три съедят все вершки на побегах и за жесткие листья примутся. Урожая нам не видать в этом году.

Генномодифицированная картошка с прослойкой сала по середине была настоящим лакомством, особенно со свежей зеленью, и продавалась по хорошей цене, но сажать ее третий год по одному и тому же месту было рискованной ошибкой.

– Коровок божьих надо, три контейнера хотя бы, и дело будет в шляпе!

Нина взорвалась воплями на старшего сына, сказавшего свои мысли вслух.

– За какие шиши, дурья твоя башка? Только в высь вымахал, как орясина, а мозги так и остались цыплячьи!

Гарс закинул ложку с кашей в рот и задумчиво зажевал. Положение было аховое. Степь, или как ее иногда называли – Булыжник, была благодатной сельскохозяйственной планетой. Почти двести лет назад ее открыла корпорация Меркурий и заселила первыми колонистами, обещая райскую жизнь и процветание. Свое обещание она частично выполнила, доходы от Степи составляли важную строку в балансе хищника капитализма, обеспечивая его руководству процветание и рай уже на этом свете.

Корпорация заключала договор с колонистами, наделяя их правом обрабатывать участок земли, за который требовала ежегодную плату. Как торговый монополист на планете, она обещала скупать сельхозпродукцию по твердой закупочной цене и обеспечивать всем необходимым для жизни людей чуть ли ни себе в ущерб. С самого начала был объявлен курс на экологически чистое производство. Это обеспечивало высокую цену продукции, но несло с собой запрет на применение удобрений, инсектицидов и гербицидов. В животноводстве налагался запрет на использование лекарств и прививок. Мясо и молоко должны быть чистыми для потребителя, готового выложить за такую продукцию высокую цену.

В связи с этим на планете не было собственного производства, лишь транспортные станции сбора, переработки и перевозки продукции. Несколько орбитальных лифтов поднимали товары на орбиту, где расфасовывались и отправлялись крупными сухогрузами в обитаемый сектор галактики, где каждый кредит затрат корпорации оборачивался трехсот-, а иногда и пятисотпроцентной прибылью.

Уже через десяток лет добровольцы поняли, в какую жопу они попали. Цены на закупку снижались из года в год, в то время как за каждую приобретенную мелочь корпорация драла три шкуры. Немногие сразу сориентировавшиеся люди продали имущество за копейки и бежали с Булыжника. Но большинство было к тому времени охвачено кредитами корпорации, которые она выдавала щедрой рукой на подъем хозяйства. Петля стягивалась на их шее все туже и туже. Сейчас они были низведены до уровня рабов в латифундии. И многие семьи уже давно утратили даже призрачный шанс сбежать из этого рабства.

Гибридные семена нужно было покупать каждый год, ведь от этих растений нельзя было получить хороших семян, они такими были специально созданы в лабораториях корпорации. Техника имела определенный срок службы, ремонт на планете не осуществлялся, расходники не поставлялись, корпорация жестко боролась с местными умельцами вплоть до сжигания их с семьями за попытки наладить ремонтный бизнес. Беспилотники корпорации постоянно кружили в небе, зорко присматривая за каждым шагом любого из девяти миллионов крестьян. Все это прикрывалось заботой о безопасности и запретом на промышленное производство, мол, это загрязняет окружающую среду. Практически каждый третий сезон семьи фермеров были вынуждены сдавать старую технику на переработку и закупать новую, срок жизни который был также ограничен. Жаловаться было некому: корпорация боролась с любыми попытками организации профсоюза или местных органов власти. Закон определялся внутренними инструкциями корпорации Меркурий.

Все эти мрачные мысли проносились в головах двух взрослых, не слишком умных и забитых жизнью людей. Гарс имел первую базу знаний по управлению сельхозтехникой и агрономией, Нина обслуживала коровник на сто спокойных безрогих коров. Они не видели лучшей жизни с самого детства, как и детей других фермеров, никто и никогда не отдавал их в школы, которых просто не было на планете Степь, как и здравоохранения, планетарной инфосети, культуры и многого другого.

Их жизнью был постоянный ежедневный тяжелый труд. Круглый год, без перерывов на праздники и выходные. Миллионы людей гнули спину, чтобы по крохам собрать и за бесценок продать урожай, который поднимется по шахтам лифта, словно по стволам гигантского пылесоса вверх на орбиту, где его разложат по коробочкам с яркой упаковкой и обернут золотым дождем над головами избранных хозяев жизни. Которые не забудут отдать еще новые указания юристам и экономистам, как увеличить доход? И вот уже призваны на помощь хитрые схемы, суперкомпьютеры корпорации перемалывают километры данных, организуя их в хитроумные таблицы, по результатам которых специалисты сделают нужные выводы. Как не зарезать курицу, несущую яйца, но общипать ее до такого состояния, чтобы и пуха было много, но и сама она не сдохла до конца, а могла передвигать ноги и продолжать нестись?

Рано утром Гарс повез на тракторе цистерну молока – сдавать ее на пункт приема, как делал много дней до этого. Но сегодня на соседнем кресле его трактора ехали его дети: Андрей и Арина. Родители решили оставить старшего Федора – отец надорвал спину, и ему нужна была помощь – и маленькую Алиску. Двух средних детей они фактически продадут корпорации, заключив бессрочный договор всего за несколько тысяч кредитов. Эти небольшие деньги помогут немного поправить их хозяйство и отсрочить агонию. Андрей был собран и молчалив, а Арина, младшая на год, смотрела на брата и отца мокрыми глазами. Неизвестное будущее ее очень страшило, как и то, что мать вырвала у нее из рук единственную любимую игрушку – плюшевого Винни-Пуха.

– Зачем он тебе? Оставь его Алиске, сестра подрастет и будет с ним играть!

Арина не отдавала своего друга, и они разорвали старого медведя пополам, за что девочка получила сильный подзатыльник. Мать нагнулась с кряхтеньем, чтобы подобрать куски наполнителя и шкуры сказочного зверя, надеясь его заштопать.

Отец даже хорохорился и делал радостный вид, стараясь поднять им настроение. Он не знал, что его малолетняя дочка погибнет уже через полгода в грязном борделе, который работал под вывеской массажного салона на станции ремонтников в соседней системе, а сын угодит в солдаты.

– Ничего, дети, хоть мир посмотрите! Не всем же вам прозябать в этой дыре, правильно я говорю, Андрюха?

Мальчик молча кивнул и посмотрел через грязное окно кабины на дорогу, петляющую между сложенных в пирамиду камней, которые земля выдавливала из своих глубин на поверхность и которые фермеры были вынуждены ежегодно собирать со своих полей и складировать. Сбоку текли, сменяя друг друга, участки полей с разными культурами: мак, дикий рис, подсолнечник, сладкие орехи, посадки кукурузы сменялись садами…

Белые облака отарой барашков плыли по тихому небу, в котором изредка беззвучно пролетал серебряной стрелой беспилотник корпорации. Эти облака в чистом синем небе были последним воспоминанием Андрея о своей родной планете.


Теперь ты в армии!

На пункте приема Гарс слил молоко, старый больной служащий принял детей, заполнил и отослал договор. На счет Гарсу капнуло пять с лишним тысяч, чему он немного обрадовался и покрепче обнял на прощание деток.

– Твоя первая капсула.

– Нас разделят? Я не хочу расставаться с братом!

Старый служащий с эмблемой корпорации на потертой кепке сделал грозное лицо и прокашлял.

– Мало ли, чего ты хочешь, деточка! Чтобы выжить, ты должна теперь делать все, что тебе скажут, здесь нет мамкиной юбки, за которую ты будешь держаться!

Арина с тоской посмотрела на старшего брата, и тот легонько толкнул ее к открытой двери дожидающейся капсулы вакуумного трубопровода.

– Иди, Ариша, иди…

Через пять минут и старший брат, соучастник многих забав и веселых игр их так резко оборвавшегося детства, летел с огромной скоростью по этой сети метро. Он нисколько не боялся возможной аварии, поскольку не знал, что может просто испариться в один миг, если на участке трубопровода будет порыв, а автоматика не перекинет его на другой путь и не отсечет поврежденный кусок путепровода. Он не думал об этом, поскольку даже не догадывался о такой возможности. Все его мысли были о том, куда забросит его судьба, где он побывает и в каких приключениях поучаствует. Андрею шел не полный *надцатый год и был он еще в сущности ребенок с забытого хутора аграрной планеты. В общем, подходил под то определение, когда говорят «полная деревенщина».

Его приняли в одном из шлюзов лифта и перенаправили на орбиту. Здесь в закрытом большом зале была целая толпа народу. Андрей в жизни не видел столько детей. Были тут и юноши, и девушки немного постарше него, были и дети младше его сестренки Аришки. Никакой мебели не было, и весь народ располагался на полу, тут сидели, спали, ели. Некоторые уже вторую неделю. Андрей поозирался по сторонам и подошел к девочке с длинной густой косой и корзинкой в руке.

– Привет, как тебя зовут?

– Вера, а тебя? – девочка с приятным личиком посмотрела на парня немного испуганными зелеными глазками.

– Андрей. Ты давно здесь?

– Нет, только прибыла, а ты?

Андрей повернулся и показал рукой на двери, через которые только что вошел.

– Я тоже.

Познакомившись, теперь уже приятели отошли в сторону, к гладкой синей стене, и сели на пол. Андрюха заглянул мельком в корзинку девочки. Под куском тряпки проглядывалась половинка жареного гуся и что-то еще. Девочка спохватилась.

– Есть хочешь?

– Ага, утром мамка убежала в коровник и не покормила.

Девочка усмехнулась.

– Ну что ж ты так? Кушать надо, или сил хорошо работать не будет…

Она потянулась к корзинке, и тут же словно из-под земли возникла фигура тощего парня их лет.

– Здорова, пожрать ничего нет?

– Вот, мама в дорогу мне собрала… – девочка отломила ножку и протянула парню.

Тот взял и нагло сам полез оторвать кусок лепешки, откусил мясо и заговорил торопливо с полным ртом:

– Меня Стас зовут, я уже тут восьмой день. Кормят раз в день и мало.

Парень показал рукой в сторону.

– Там уборная, если что.

– Стас, а старшие не показывались, не говорили, куда нас отправят?

– Не-а, старших нет, но драки не затевайте, видите тут камеры? Охрана прибежит и люлей может отвалить всем без разбора. Куда пошлют, не знаю, поговаривают, что на рудники нас загонят… Ладно, я пошел.

Дети пожали плечами и посмотрели, как Стас пошел к парочке только что прибывших ребят и о чем-то с ними заговорил. Вера протянула Андрею хлеб и луковицу.

– Лучше съесть, а то пропадет. Яйца вареные будешь?

– Угу.

На них от волнения напал жор, и к вечеру они съели все в корзинке до последней крошки.

Девочка предложила дружить и держаться вместе, если попадут к покупателю вдвоем. Андрей все время посматривал по сторонам, пытаясь понять, в какую компанию они попали. На первый взгляд тут было поровну парней и девчонок, причем все ребята были одного телосложения, не худощавые, но и не одного толстяка среди них не было. Конечно, они различались немного по возрасту, но уже сейчас было видно – через несколько лет сравняются как по росту, так и по физическим данным. Видимо, здесь собрали детей, руководствуясь какими-то особыми предпочтениями.

Свет начал меркнуть и парочка заметила, что все начинают раскладываться на полу. Вера положила пустую корзинку себе под голову и легла лицом к стене, Андрей расположился молча рядом, как раньше в детстве спал с Аришкой – спина к спине. После того, как они подросли и ему почему-то постоянно хотелось ее потискать, он жутко стеснялся этим изменениям и прогонял ее из своей кровати. Сестра дулась и называла его дураком, но потом они снова мирились.

Андрей вспомнил Аришу и ему стало грустно, он подложил кулак под голову и закрыл глаза. Конечно, это было непривычно: столько народу, кто-то постоянно шевелится, встает попить воды или в туалет, кашель, сопение, но в конце концов он утомился и заснул. Сон был тревожным и парень просыпался несколько раз за ночь. Поднимал недоуменно голову, осматриваясь, и снова ложился спать. Вера же спала сном праведника и ни разу не проснулась до утра, ее новый друг только позавидовал ее нервам и выдержке.

Утром была ранняя побудка, хотя было непонятно, который час. В комнате были глухие стены, без всяких иллюминаторов. Андрей, конечно, знал, что они на орбитальной станции, хотя космоса он еще не видел, ведь и в той кабине лифта, в которой он сюда поднялся, смотровых экранов тоже не было.

Какой-то мужик включил яркий свет и орал, желая их разбудить.

– Вставайте! Получаем сухие пайки и завтракаем, через час посадка на корабль. Не забудьте сходить в туалет, на борту будет только две кабинки, пообедать сможете уже на месте.

Народ медленно подтягивался к нему и получал из сложенной кучи по картонной коробке и бутылке сока. Вера в первую очередь скрылась в туалете. Она не забыла умыться и поправить свою прическу. Ребята галдели, разбившись по кучкам, они оживленно гадали, куда прибудут через несколько часов. Самые грамотные спорили, что на таком расстоянии нет ни одной планеты с разрабатываемыми шахтами. Среди них гуляла кем-то запущенная байка о рудниках, где они будут вести добычу то ли алмазов, то ли изумрудов. Сказка обрастала подробностями и уточнениями, всем было уже известно, что за добычу особенно крупного алмаза корпорация обещала выплатить большую премию и закрыть досрочно контракт. Каждый мысленно уже примерил на своей шкуре возможность разбогатеть и, закрыв контракт, вернуться к родным или на другую планету. Самые жадные рассуждали, что можно еще задержаться на несколько недель и добыть еще по паре кусков с кулак величиной, из которых они один сдадут администрации, а другой заберут с собой и ни в чем не будут нуждаться до конца дней.

Ребята пожевали безвкусные брикеты и запили их разбавленным соком. Андрей недоуменно потрусил бутылкой, на ней был нарисован спелый сочный апельсин, но на вкус сок мало напоминал те плоды, которые росли в достатке в соседском саду. Брикеты были тоже из непонятной субстанции, явно их делали не из гуся, зажаренного по колено в сметане вверх ногами.

Пройдя через шлюз, они оказались на борту двухпалубного небольшого корабля. Заняв свое место в куче рядов кресел, они выбрали свободные места рядом друг с другом. В салоне было так прохладно, что даже шел пар изо рта. Дети не знали, что на судне барахлит система регенерации воздуха, и экипаж снизил температуру в салоне, пытаясь в срочном порядке устранить неполадку. Девочка положила свою сухую маленькую ручку сверху его кисти, лежащей на подлокотнике кресла, и сжала ее.

– Андрей, скажи что-нибудь, я так волнуюсь.

– Не волнуйся, все будет хорошо.

– Ладно.

Вера согласно кивнула головой и тяжело выдохнула.

Лишь пара человек из детей догадались, куда их повезут. Мужчина, разбудивший их утром и раздавший пайки, несколько раз назвал их жужеками. Такой кличкой прозвали солдат корпорации, числящимися охранниками в ее частной армии.

Меркурий торговал подростками со Степи, сумма этого непрофильного дохода составляла более ста миллионов кредитов в год. Так решалась проблема перенаселения планеты, и заодно выливалась в получение дополнительной прибыли. Здоровые и крепкие дети с экологически чистой планеты были пригодны для различных целей: от банальной разборки на органы и пополнения домов терпимости до использования в сложных работах после соответствующего отбора на профпригодность и проверки интеллектуального уровня. Несколько десятков таких корпоративных рабов, ввиду своей редкой исключительности, были обучены сложным базам и принесли организации солидную прибыль.

Эту партию детей корпорация решила использовать для своих личных целей.

Часов через пять они сделали остановку, также не видя, куда их ведут, детей спустили с орбиты на планету и перевезли в какой-то комплекс зданий, похожий на военный городок. Там новую партию прежде всего повели в баню. Вера схватилась за Андрея и держала его за руку всю дорогу, боясь, что их могут разделить.

Несколько молодых парней в форме затолкали толпу детворы в небольшой предбанник и потребовали раздеваться. Пара девчонок возмутилась и сказала, что хотят помыться отдельно от ребят. Злобный парень буквально заорал на них и помахал перед носом дубинкой.

– Живо снимай свои гнидники, пока по рогам не получила! Кто последний зайдет мыться, тому ноги переломаю!

Парни опасливо начали скидывать с себя одежду в общую кучу. Сержант сказал, что эти вещи им уже не нужны и они получат новую форму. Девчонки начали медленно и неохотно подтягиваться, Андрей с небольшим интересом смотрел по сторонам на их мягкие места, у некоторых даже уже совсем аппетитные, и то, как они стараются их и все сразу прикрыть руками. Один из парней в форме указал дубинкой Андрею на дверь в баню.

– Иди, а то глаза мозолишь!

Последней девчонке, конечно, ноги никто не переломал, но несколько раз по голой сраке и ногам она схлопотала и с воплем кинулась за товарками.

Если в предбаннике отдавало сыростью, то здесь было прохладно и парко, стоял сырой горький пар. Новобранцы брали по оцинкованному тазику, у некоторых из них были обломаны обе ручки, и подходили к кранам с холодной и горячей водой, ни одна душевая лейка не работала и мыться предполагалось из тазика. В банном помещении были отлитые из бетона длинные лавки метров по десять в количестве трех штук. На них никто не ложился, так как они были холодные и не имели никаких деревяшек сверху, а ставили свое индивидуальное озерцо и шли к двери, у которой в таких же двух тазиках было сложено горкой мыло в одном и куча мочалок в другом. Андрей, петляя, прошелся, коснувшись парой раз намыленных тел, и выбрал себе из оставшихся мочалок одну поцелее.

Помывка шла ни шатко, ни валко, некоторые просто стояли по углам с кислой рожей, прикрыв срам посудиной и считая гигиенические процедуры совершенно излишними, но вошли эти трое парней в форме, которые не разувались, а заперлись прямо в ботинках, лишь сняв верхний китель с белкой. Они то пинками, то дубинками ускорили промывочный процесс, а потом начался форменный пиздец. Сержант стал по одному выхватывать без разбора парня или девчонку и стричь налысо. В углу в бане висела на стене электрическая машинка, которая сбривала даже мокрые волосы под ноль. Девчата вопили и не желали расставаться с гривами, парням по большей части было по барабану, но многие прикалывались с того, как мучают девок. Это не было, конечно, больно, если они спокойно стояли и не пытались вырваться. За пару-тройку проходов сержант оставлял лысую черепушку и требовал подельников притащить следующую жертву.

Андрей подошел сам, и его быстро обкорнали и послали ополоснуться. Мимо прошла Вера, она криво улыбнулась ему и безропотно пошла расставаться с прекрасной косой, которая упала в кучу мокрых и мыльных волос.

Девочка набрала свежей горячей воды и поставила свой тазик рядом с Андреем. Она сначала умылась и непривычно провела ладошками по коже головы.

– Тебя просто не узнать!

– Андрей, тебя тоже.

Она хихикнула и посмотрела по сторонам.

Рядом с ней девка поставила ногу на лежак и энергично натирала бедра мыльной мочалкой. Парень напротив сел жопой в тазик с водой и таращился глупо по сторонам. Один пацан стоял возле крана и наливал в свой тазик воды и переливал ее себе на голову разом, потом по новой отстаивал в очереди, чтобы снова облиться. От потоков горячей воды из шести кранов, которые не закрывались ни на минуту, даже холодный бетонный пол прогрелся и не казался таким холодным, как вначале.

– Тебе спину потереть?

– А? Не надо, я сам, тут же у мочалки две ручки…

– Ну, мне тогда потри…

Вера протянула ему свою намыленную мочалку и повернулась к нему спиной. Андрей еще раз рассмотрел ее крепкую фигурку и мягко стал натирать лопатки, плечи, а потом ниже…

– Спасибо.

Девочка забрала у него свою мочалку и еще раз намылили шею и руки. Андрей глотнул слюну и отвернулся, его взгляд упал на узкий зад парня, который только что уронил мыло и нагнулся за ним. Его задний глаз раскрылся, глядя на парня, а хуй с яйцами мотнулся грозно из стороны в сторону. Андрей отвернулся еще чуть в сторону.

Сержант с помощниками решили, что пора закругляться, и стали выгонять молодежь в другую дверь, выдавая из стопки белые пластиковые тапочки и полотенца. В этом помещении было сухо и тепло, но все равно чувствовался мыльный запах. Новобранцам стали выдавать термобелье. Один из подручных сержанта смотрел на контрактника и брал из одной из стопок нужный комплект. Ничего необычного: белые штаны в обтяжку, белая майка с длинным рукавом и коротким воротником. Очень непривычно выглядела женская половина в этом чисто мужском наряде. Андрей подумал, что хоть комплекты и одинаковы, и они побриты наголо, но по фигурке сразу видно, где пацан, а где девка. Но тут жопастая девчонка впереди повернулась к нему лицом, и он увидел, что это парень.

Сержант с помощниками и не пытался застроить новобранцев с первого раза, это было сейчас бесполезно, так толпой баранов и повели в другую комнату по коридору. Здесь в два ряда стояли капсулы с прозрачными крышками, туда по одному затолкали курсантов и советовали расслабиться ненадолго в диагностической камере. Андрей лег и закрыл глаза, напряженный день подходил к ужину и он подумал, что они пропустили обед. Он сам не помнил, когда провалился в короткий сон под мерное гудение аппарата.


Казарма

– Вылазь давай, нечего разлеживаться!

Крышка капсулы была поднята вверх, а помощник сержанта тряс его, призывая подниматься.

– Вылазь давай, нечего разлеживаться!

Парень отключил соседний аппарат и будил следующего новобранца. Народ, потихоньку понукаемый сержантом и помощниками, вылазил из капсул и собирался в кучу. Так их кучей и повели в столовую на ужин.

Столовая Андрюху поражала, да и вообще все эти большие бетонные здания казались ему огромными. Взяв подносы, народ проходил цепочкой к раздаче, два бравых мордоворота в белых шапочках наливали и ставили горки тарелок. Андрюхе кинули в окне хлеборезки четверть булки хлеба с кусочком масла и с раздачи он взял тарелку с тушенной капустой и стакан компота.

Заняв место за одним из столов, он принялся за еду, есть хотелось сильно, он в отличии от других съел весь хлеб и выгреб не очень вкусную капусту до дна. Ребята за столом ели неохотно, хлеб большей частью побросали, на капусту смотрели презрительно, некоторые даже компот из сухофруктов только слегка отпили. Сержант и его подручные никого не торопили, а лишь посмеивались.

– Мамкины пирожки еще не выср…

Из столовой их так в белых тапочках и белках повели в четырехэтажное здание, через ровный плац, название которого они еще не знали и нагло шли по нем пешком, первый и последний раз. Их рота была на третьем этаже. Это была одна большая комната длинною метров сорок или пятьдесят, у входных дверей на небольшой подставке стоял парень в форме, он посмотрел на входящего сержанта и проорал куда-то вдаль расположения.

– Дежурный по роте, на выход!

– Отставить, – лениво ответил сержант.

Обстановка была спартанская: по левую сторону был раскатан во всю длину комнаты пластик зеленого линолеума от края до края, к окнам стояли ровным рядом спаренные железные кровати в два яруса, перед ними были пустые деревянные табуретки, а в проходах между кроватями по две тумбочки. Кровати имели номер и были заправлены, на их изголовье висело по два небольших полотенца.

Сержант начал зачитывать список, по данным диагностической капсулы и с помощниками выстраивать новобранцев в линию на линолеуме, называемым «взлеткой». Самые рослые пацаны и немного девчат были впереди, а вся мелочь стояла сзади длинного ряда. Всего в роте сержант насчитал девяносто два человека, включая и пять солдат, уже проживавших до этого в роте. Они были полностью одеты в оливкового цвета форму и ботинки. Андрей оказался в середине строя, рядом с Верой.

Помощник сержанта, назвавшийся капралом, прошел вдоль строя и показал каждому его кровать, табуретку, тумбочку одну на двоих, и приказал ложиться спать. Народ начал бурлить, часть отправилась в конец коридора, в общий туалет, учебные классы были закрыты, яркий свет погасили, осталась только лампочка у поста дневального и дежурное освещение. Андрей лег на свою кровать и забрался под колючее одеяло, немного взбив жалкое подобие на нормальную подушку, он улегся и прикрыл глаза. Карьера военного его не очень прельщала, хотя, честно говоря, он никогда не думал, чем будет заниматься, когда повзрослеет. Взросление случилось как-то неожиданно. Казалось, еще недавно он играл с Ариной, шлялся по окрестностям и охотился с пращой на уток и кроликов. Ни о сестре, ни о родных он в этот момент не вспоминал, больше размышляя о том, чем обернется этот контракт. Надеясь, что завтра им все объяснят, он свернулся калачиком и засопел.

Какие-то вопли, шум с утра. Андрей недовольно перевернулся на другой бок, пытаясь поспать дальше. Его грубо толкнули в плечо.

– Встал бегом!

Парень накрылся с головой тонким одеялом, уже понимая, что что-то не так. Под ним зашаталась железная кровать от пинка тяжелого ботинка. Новый толчок в плечо.

– Встал, я говорю!

Андрей приподнялся на локте и с удивлением посмотрел на своего сверстника в форме, делающего грозное лицо. Пацан схватил его за шиворот белки и рывком попробовал поднять и выкинуть из прохода между кроватей на взлетку. Ему это не удалось, Андрюха, все еще прибывая в состоянии растерянности, лишь только коснулся ногами пола, тут же оттолкнул наглеца от себя в грудак. Тот, недолго думая, врезал ему кулаком под дых и снова схватился за шкирку.

– Я не понял, это кто тут решил себя показать? Быком себя возомнил? Так я тебя законсервирую в банку с тушенкой! Строиться!

Наглый парень вытолкнул его-таки на линолеум и зыркнул кругом, проорав еще раз про подъем и построение. До Андрея дошло, что только что он первый раз проснулся в тренировочном лагере корпорации. Новобранцев выстроили на взлетке, напротив своих кроватей, и начали пересчитывать по списку, проверяя наличие на местах. Андрей понял, что хочет в туалет: мочевой был переполнен, он не пошел вечером и не вставал ночью, отрубившись на новом месте. О том же говорили и несколько девчат в строю, но на них сильно разорались парни в форме.

Было заметно, что помощников у сержанта прибавилось со вчерашнего дня. Одним их них являлся тот белобрысый пацан невысокого роста, который так нагло поднял Андрея.

Скандал в конце строя перерос в ругань, одна упертая девушка рвалась в туалет, но ее начали избивать и никто не пришел на помощь. Получив несколько ударов резиновой дубинкой, она вернулась, наконец, в строй.

– Отставить! – вчерашний сержант проорал, как иерихонская труба.

– Третий взвод в туалет, две минуты!

Было непонятно, кто именно этот третий взвод, и часть толпы из строя хотела ломануть в конец коридора, но парни в форме удержали первый и второй взвод. Лишь третья часть из конца строя под криками трех капралов двинулась на утренние процедуры. В две минуты они, конечно, не уложились, но капралы начали выгонять их оттуда, пустив в ход свои дубинки. Один парень начал возмущаться и капралы втроем лихо его окружили и отбуцкали в шесть рук. Гуртом и батьку бьют.

Сержант проорал строиться третьему взводу, а второму – идти в туалет.

– Бегом, бегом, все передвижения по команде выполняются бегом!

Утрешний знакомец буквально орал на ухо и народ потрусил. Надо сказать, положение было необычное. Девочки и мальчики пошли в одну большую комнату, которую здесь называли туалетом. Серая кафельная плитка покрывала и пол, и стены. В первом отделе стоял десяток умывальников и тройка поддонов с кранами, чтобы мыть ноги. Через перегородку был сам туалет на семь посадочных мест без дверок, и обложенный таким же кафелем желоб с наклоном, по которому текла вода из открытого крана в одном конце. Это оказалось армейским вариантом писсуара. Девчата не могли воспользоваться таким удобством и с воплями и руганью выгоняли из кабинок пацанов, пытавшихся справить там нужду. Так возле желоба выстроился ряд мужиков, справляющих свои дела и поглядывающих с диким интересом в сторону девчат, которые краснели все, как одна, но против природы не попрешь. Садились спиной к зрителям и мочились в напольный унитаз. На большее не отважился никто, даже имея на то привычку с утра и желание. Андрюха не мог быстро сделать свои дела, хоть и хотел, ему было неприятно, когда на него смотрят, он так и простоял, держа стручок в руке, пока парни уходили, сделав свои дела.

Наконец, дело было сделано, как раз вовремя. Двое капралов начали выгонять зазевавшихся из туалета в умывальник, а третий стоял на дверях и не выпускал никого с сухими руками, направляя их к кранам с водой.

– Руки мыть, чабанье!

Они слегка побежали на свое место, а навстречу уже несся первый взвод. Капралы указывали на полотенца и требовали вытереть руки.

– Одно полотенце для лица и рук, другое для ног!

Андрей не понял, какое для чего, и вытерся ближайшим на дужке своей кровати. Вот вернулся первый взвод и сержант наконец через минуту построил всю роту.

– Я Владислав Боробов, старший сержант и старшина роты. Обращаться ко мне только «господин старший сержант»! Со своими младшими командирами вы познакомитесь после завтрака, когда они займутся вашим обмундированием. Сразу хочу сказать следующее: здесь вам нет мамочки, я ваша мама и папа, но соска у меня одна, будете сосать по очереди!

Старший сержант и некоторые из числа его подручных усмехнулись этим словам, а ребята молчали.

– Вы пройдете обучение на курсах пехотинца корпоративной военизированной группы в течении двух лет.

После этого раздались удивленные и расстроенные голоса ребят, Боробов призвал к тишине, а его сподручные подбегали с криками на говорящих, размахивая дубинками и кулаками. Разговоры стихли и старший сержант продолжил:

– Молчать! Предупреждаю сразу: нам по нормативам необходимо сдать только шестьдесят процентов подготовленного численного состава из числа обучаемых. Надеюсь, всем будет понятно, что нянчиться с вами никто не будет. Всех, не желающих выполнить приказ или игнорирующих его, я пристрелю на месте!

Старшина достал из боковой кобуры пистолет и бабахнул в потолок, подтверждая свою решимость. Рядом с ним упали куски штукатурки и побелки. Несколько девчат с визгом присели от грохота на месте, капралы удержали строй.

– А теперь направо! В столовую шагом марш!

Новобранцы, конечно, не смогли четко повернуться направо, можно сказать, капралы развернули их в ручном режиме и погнали на выход из роты. Десятки белых тапочек пошуршали по лестнице с их третьего этажа на первый. Пробежав через плац, они обогнули здание и зашли в уже знакомую столовую. Здесь капралы старались организовать их повзводно и пропустить вперед первый взвод, потом второй, в котором был Андрей, и наконец малоросликов третьего взвода.

На завтрак была четвертушка булки хлеба с маслом, пшенная каша и компот. Капралы старались усадить их повзводно и по отделениям. Его утренний попутчик дернул его за рукав белки и показал на нужный стол, за которым он оказался с Верой и еще двумя девочками, остальными в их отделении были пацаны.

– Меня зовут младший сержант Максимов, кто назовет Максимом, тому набью на первый раз рожу, а теперь приступить к приему пищи!

После завтрака новобранцам выдали форму: куртку со штанами, брючный ремень, по паре носков и тяжелые ботинки на толстой прорезиненной подошве. Капралы и младшие сержанты следили за своими подчиненными, как они подгоняют форму. Здесь были свои правила, носить форму можно было только особым образом. До обеда все только и успели пришить на левую руку по шеврону с девизом частной армии корпорации «Честь и доблесть!» и на правую – шеврон с зубатой кошкой с ножом в лапе, изготовившейся для прыжка.

Обедал народ более активно, хлеба почти не осталось. После обеденного сна не было, его заменяли занятия в учебных классах, куда заводили повзводно. Андрей еще раз рассмотрел лица ребят и девочек в своем взводе. С ними оказался и тот нагловатый пацан, Стас, которого Вера угощала ножкой гуся.

Молодой мужчина с тоненькими усиками, в опрятной форме, лениво рассмотрел детей и представился:

– Я ваш командир взвода, лейтенант Мрахом. Сейчас вы кратко познакомитесь со славным прошлым и настоящим нашей могучей корпорации Меркурий, в частной войсковой группировке которой вам выпала честь служить.

В его словах угадывался издевательский тон, на котором он, впрочем, не заострял внимание, а включил большой экран на стене, где под бравурную музыку понеслась хроника событий с основания корпорации почти двести лет назад и до сегодняшнего дня. Все выглядело очень уверенно и надежно, после просмотра такого кино половина детей были просто счастлива, что оказалась в армии корпорации, лучшей судьбы не стоило и желать. Всего через два года подготовки сдавших экзамены зачислят в штат, они будут получать не хилую по меркам Булыжника зарплату, профессию и уверенность в будущем. Через двадцать лет безупречной службы выжившим предоставят отставку и пожизненную пенсию.

Корпорация поощряет своих служащих, но также и сурово наказывает тех, кто идет против ее планов. Этому тоже уделили внимание в пропагандистском кино. Была показана сцена казни каждого десятого военнослужащего после подавления восстания гарнизона на планете Шара. Там сорок лет назад начались волнения в полку пехоты, вызванные отменой некоторых статей в контракте, снимающего льготы с военных, которые они считали заслуженными кровью своей и товарищей. До детей доводили мысль, что сопротивление бесполезно, единственный шанс выжить – следовать в русле требований системы.


Уставщина

Так незаметно прошла неделя. Андрей заметил, что дни один с другим стали сливаться в один сплошной безрадостный серый поток. Постоянные тренировки, кач, эти до дури тупые упражнения в шагистике на плацу. Постоянные одергивания и крики младших командиров. Им все было не так, все раздражало: и не точное, и медленное по их мнению выполнение команд, и дерзкие ответы, лень, тупость, нежелание подчиняться и становиться примерным солдатом. Доходило и до рукоприкладства, которое считалось одной из форм обучения. Задевало и вызывало протест то, что на них смотрели как, по крайней мере, на людей третьего, самого худшего сорта. Это дети поняли еще в первые дни: вся система подготовки и обучения была рассчитана на то, чтобы сломать и вылепить из них то, что требовалось корпорации Меркурий.

Все по распорядку, каждый день одно и то же. Подъем по крику дневального, потом пяток раз подъем-отбой для закрепления навыков быстрого одевания и выстраивания на взлетке. Оплошность или задержка всего лишь одного человека выливалась в наказание для всего отделения, взвода, роты. На таких начинали покрикивать уже из своей среды, норовили толкнуть в строю, ударить пока вроде бы невзначай, проверяя реакцию. Парень наблюдал, как всего за несколько дней между ними произошло расслоение. У девушек образовались свои компашки и свои заводилы, у парней свои.

Наглый Стас образовал с Жуком и Носом что-то вроде банды в их взводе. Андрей пропустил этот момент и несильно обращал на него внимание, он был немного заторможенным. Все-таки провел большую часть жизни на отдаленной ферме, где его семья была центром общества. Нет, они общались и играли с соседской ребятней, но в таком большом коллективе он оказался впервые. И девушки. Андрей стал замечать, что робеет с ними и не может себя вести так весело и беззаботно, как другие пацаны.

Сегодня утром Вика, белобрысая девочка, спавшая на втором ярусе над ним, не очень удачно приземлилась при подъеме. Она спрыгивала с кровати и чуть не подвернула ногу, растянувшись на мокром линолеуме, который дежурные помыли как раз перед подъемом. Андрей хотел спросить ее о самочувствии, но она не заметила его намерений и грубо оттолкнула боком от своей табуретки со сложенной одеждой.

Пол в казарме вообще почти не высыхал. Сержант заставлял наряд драить его целый день. Вообще многое было непонятно в этой учебе: зачем их учат ходить строем, маршировать, если сейчас так никто не воюет, зачем это бесконечное глупое физо, бег по кругу с утра и до обеда, не лучше ли учить их сражаться или проводить занятия по тактике?

Нет, занятия были, в основном разучивание статей устава. На несколько часов в день их загоняли в учебных класс, где они долбили статьи корпоративного устава для войсковых соединений. Офицер требовал, чтобы они знали свои обязанности на зубок в любое время дня и ночи. Обязанностей действительно было много, у Андрея сложилось такое впечатление, что они должны корпорации все, включая свою шкуру на сто лет вперед, а им никто и ничего не должен. Даже заплату не платили. Сообщил, что получат только после экзаменов за все два года сразу те, кто пройдет обучение. Тут, мол, вам и потратить их негде, да и целее будут. То, что пройдут обучение не все, стало ясно на четвертый день.

Когда их застроили на утреннюю проверку и сообщили, что из их роты два человека сегодня совершили побег, по строю заходили удивленные шепотки. Сержант призвал к порядку и сообщил, что беглецов поймали и казнят после завтрака. После столовой их застроили на плацу вместе с другими учебными ротами. С краю стояли два косых деревянных креста, где были закреплены за руки и ноги два их товарища. Офицер объявил, что за нарушения устава они приговариваются к наказанию, и махнул головой сержанту, тот подошел с железным прутом в руках и начал со всей силы ломать им кости на ногах и руках, стараясь перебить каждую конечность с одного раза. Зрелище было жуткое: один из парней сразу потерял сознание, зато другой жутко орал полдня, оглашая своими воплями весь плац, на котором дальше до обеда проводили занятие по строевой подготовке как ни в чем не бывало. Этому-то больше всего и удивился Андрей. Почему они все стоят и молчат, как бараны? Ведь такое могут сделать с каждым из них? И почему он ничего не делает? Андрей подумал и не находил ответа. Да, он боится, да, хочет жить, но… Скорее, его одолевает тупое безразличие, даже к самому себе.

После этого случая юноша дал себе зарок более пристально присматриваться к себе и другим. Он заметил изменения в поведении, не только он сам стал эмоционально туп, раздражителен, груб к другим сослуживцам, но и они все проявляли такие признаки. Эта «служба» делала их массой, не людьми, а управляемым стадом.

Сегодня их второй взвод бегал на стадионе после завтрака, до обеда нарезая круги в неспешном топтании строя. По скорости это был скорее быстрый шаг, главное держать строй и топать. Топать правой ногой каждый четвертый шаг. Сержант, бегущий рядом, просто сходил с ума от ярости, когда, как ему казалось, они слишком «вяло» отбивали счет. Каждый старался погромче приложить подошвой по асфальту дорожки. Не столько все это тяжело, сколько надоело, раздражает, изматывает. Ни секунды покоя и отдыха, все бегом, в движении, присесть можно в течении дня только в столовой или на занятиях, когда страшно клонит в сон под бубнеж офицера о статьях устава.

Он практически никогда не чувствовал сытости. Все сгорало, как в топке паровоза, ибо нагрузки были неимоверные. К вечеру после долгожданного отбоя ноги гудели от непривычной неподвижности, а ночью дергались от судороги. Отбой тоже последнее время запаздывал, иногда они ложились и позже двенадцати, сержантам все казалось, что они недостаточно быстро укладываются спать по команде «отбой». Это при том, что подъем был, как обычно, в шесть! Молодой организм хронически не высыпался, Андрей чувствовал, что их берут на измор.

На второй неделе в столовой прием пищи изменился радикально. Нет, питание как было бурдой, так и осталось, изменилась скорость его поглощения. После того, как младший сержант Максимов командовал своему отделению сесть и приступить к приему пищи, ребята буквально проглатывали, не жуя, хлеб и вылизывали тарелки. Один раз Нос выхватил у одного из парней хлеб и принялся есть чужую пайку, тот возмутился, но заработал от него тычок под ребра. Командир отделения посмотрел, усмехнулся и сказал, всего лишь отпив за это время из стакана своего компота:

– Отделение, окончить прием пищи, выходим строиться!

Сам встал первый и натянул кепку на голову. Дети недоумевали, почти все не успели съесть и половину завтрака! Младший сержант проорал на них еще раз приказ все бросить и выходить строиться. Они так и простояли на улице возле столовой со своим отделением, ожидая, когда выйдет остальной взвод и после туалета пойдут на спортплощадку. После этого случая все стали есть еще быстрее, а сосед Носа стал прикрывать от него свой хлеб ладонью руки.

К концу второго месяца они достигли заметного прогресса в бестолковом обучении. Каждый из них мог подтянуться хотя бы десять раз, легко отжаться от пола пятьдесят раз, обнявшись, всей ротой на счет присесть восемьсот раз, не допуская волны вдоль строя, и много прочей всяческой глупости. В наряде по роте несколько человек десяток раз могли помыть полы огромной казармы без помощи всяких там швабр и моющих пылесосов, на еженедельном усиленном физо вся рота бегала по полдня по кругу стадиона и не сбивала дыхания. У Андрея, как и у других ребят, оставалось одно желание – чтобы этот день быстрее закончился, а потом еще, и еще один. И так бы пролетели эти два долбаных года! Первой повесилась девочка из первого взвода, ночью в умывальнике. Андрей так крепко спал, что не видел, как ее запаковали в большой черных мешок и пронесли по взлетке. Потом на полосе препятствий парень, тоже из первого взвода, сломал ногу. Он заорал после падения и на его крик все разом обернулись. К нему подошел старшина, и посмотрел на обломок торчащей кости, покачал головой.

– Эк, как ты, дорогой, так неосторожно! Плохо…

С самым грустным выражением лица, какое только можно было изобразить, он потянулся рукой к кобуре. Глаза у парня вылезли из орбит, когда вместо медицинской помощи на него направили дуло пистолета.

– Меня же можно вылечить, и я смогу вернуться в строй!

– Да нет, если ты умудрился сломаться на обучении, то или кости у тебя бракованные, или недостаточно ловкий для солдата, а может… Может, еще хуже, ты сделал это специально, в надежде отлежаться в медкапсуле?

Пистолет дернулся в руке, а у мальчишки появилась красная дырочка прямо посреди лба. Тело его обмякло и упало навзничь. Старшина вообще был не очень уравновешенным человеком, с закидоном, он легко и с радостью пускал кулаки в дело, без разницы, против парня или девушки. Однажды ночью Андрей пошел в туалет и стал свидетелем, как Бобров трахал девочку из злосчастного первого взвода. Вначале он не понял, что они делают, девка стояла раком, упершись руками в умывальник, а старшина пристроился сзади со спущенными штанами белки и с шумом хлопался об ее зад. Андрей замер, а Бобров повернул в его сторону голову.

– Упор лежа принять! Пятьдесят отжиманий на счет…

Девушка весело хихикнула, а ему ничего не оставалось делать, как упасть на холодный кафель пола кулаками. Еще ночью не хватало отжиманий. Андрей медленно сделал упражнения и встал доложить.

– Господин старший сержант, ваше приказание выполнено!

– Ты что тут делаешь?

– В туалет хотел, господин старший сержант.

– А-а, валяй!

Бобров, не останавливаясь, махнул головой и разрешил пройти в соседнюю комнату, где Андрей пробыл, пока они не ушли из умывальника. Вернее, ушел старший сержант, девку он застал сидящей на раскорячку в поддоне возле крана, где моют ноги перед сном. Девчата быстро приспособили его для подмывания. Девушка посмотрела весело на него и приложила палец к губам.

– Тс-с…

Потом он заметил, что и остальные младшие командиры присмотрели себе по девушке, обычно из своих отделений. Им они позволяли некоторые поблажки, а после отбоя тягали в учебные классы для разрядки. На это силы у них были, в отличие от ребят, которых так загружали нагрузками, что они забывали к концу дня, где у них левая нога, а где правая.

Справа от Андрея на нижнем ярусе спал Нос, парня так прозвали из-за выдающегося носа. Спал он беспокойно и постоянно ворочался во сне, над ним спала Вера. Слева через проход снизу спал командир их отделения Максимов, тот с первого дня заставил спящего над ним жилистого пацана Антона заправлять свою кровать. Что тот и делал каждое утро наравне со своей. Младший сержант был на вид на несколько лет старше их, и, как потом понял Андрей, неплохим парнем. Он, кстати, один почти на равных из младших командиров разговаривал со старшиной. Остальных тот мог мутузить, как простых рядовых, а с Максимовым почему-то на подобное не решался. У младшего сержанта был основной пунктик в голове – внешний вид. Он не находил себе места, если видел, что подчиненный в не поглаженной форме или застегнут не на все пуговицы. За это он мог и леща отвесить, а в остальном на все смотрел с ироничной усмешкой.

Однажды утром Андрей чистил зубы в умывальнике, рядом брился здоровый парень из первого взвода. Был он старше и намного сильнее, уже почти мужик.

– Слышь, малой, полотенце мне бегом принес!

Андрей сделал серьезное лицо и прополоскал рот.

– Ага, сейчас.

Сам взял зубную щетку и мыло, перекинул через плечо свое полотенце и ушел, совершенно и не думая выполнять такую «просьбу». Когда он уже уложил свои вещи в тумбочку и заправлял кровать, почувствовал, что чья-то рука взяла его за шиворот. Амбал поленился сходить сам за своим полотенцем, но не поленился пройти по взводу и найти его.

– Я что тебя попросил сделать?

– Чего?

– Что ты дурака из себя строишь, я что тебя попросил сделать?

– Полотенце…

Ребята из его отделения смотрели на них, но никто не вмешивался. Амбал был верховодой в первом взводе и уже многих поколачивал.

– Значит, хуй на меня забил…

Андрей не успел даже уловить его движение, как тот ударил его кулаком в ухо, хуже было то, что он скулой ударился в железный уголок верхней койки и там налился синяк. Максимов увидел его на утреннем построении перед столовой и презрительно усмехнулся.

– Эх, ты…

Потом вмиг, без всякого перехода, схватил его в охапку за воротник и чуть ли не приподнял на одной руке. Андрей удивился его взрыву и тому, что стоит теперь буквально на цыпочках. Младший сержант зло смотрел ему в лицо.

– Если будешь позволять себя бить, я буду сам избивать тебя по три раза в день. Не вздумай быть тряпкой, чтобы над тобой измывались всякие, из других взводов. Свое отделение имею право пиздить только я один! Понятно?

– Понятно, господин младший сержант.

Максимов отпустил его и тут же гаркнул привести себя в порядок. Потом вечером Андрей увидел того быка с фингалом на полморды. Стас рассказал ему, что это работа Максимова.

Они уже почти два месяца «проучились» в этой казарме, которая стала своей и надоела до чертиков. Распорядок дня был так неизменен, что, казалось, дни ничем не различаются друг от друга. Еженедельно их повзводно водили в баню, Андрей заметил, что пацаны тоже, как и он, не проявляют особого внимания к девчатам. Эти нагрузки реально выматывали, у него создалось впечатление, что их неправильно готовят. Организм не успевал восстанавливаться после тренировок, они не получали достаточно полноценного питания, и все это могло привести к серьезным проблемам со здоровьем. Если учесть, как тут обстоит дело с лечением, а случай на полосе препятствий всем наглядно показал, как, то понятно, что два года протянут не все. Но на Веру все-таки было приятно посмотреть, Андрей заметил, что высматривает ее среди девочек, моющихся кружком.

С ними стали проводить занятия с оружием. Раздали такое старье, что парень не поверил сначала своим глазам. Огнестрельные автоматы, заряжаемые патронами с порохом! Эта дикость вообще не лезла ни в какие ворота! Командиры отделений рассадили их на табуретках и начали обучать порядку разборки-сборки этого раритета. Нос потерял один шплинт и никак не мог его найти. Облазили всем взводом – безрезультатно! Вроде и деваться ему некуда! Голые полы, трещин нет, не испарился же он?

Поисками заинтересовался старшина, дело шло к обеду и его удивила задержка во втором отделении второго взвода.

– В чем дело, рядовой?

Рядовой показал руками на пол и недоуменно ответил:

– Господин старший сержант, да сука, этот ебучий шплинт куда-то пропал…

– Автомат твой?

– Да, мне выдали…

– Сядь.

Старшина указал на табуретку, Нос с опаской сел, не выпуская автомат из рук. Старшина взял соседний табурет и медленно приподнял его над головой.

– Солдат без оружия на поле боя – обуза!

Табуретка с хрустом ударила Носа по макушке так, что чуть не рассыпалась. После этого парень не упал без чувств в отключку, а поднялся и кинулся, замахиваясь прикладом на Боброва. Тот ушел в сторону от неумелой атаки и пробил слева в скулу, Носа повело и он растянулся на взлетке. Старшина медленно достал пистолет и выстрелил ему в затылок. Он обернулся и, убирая оружие в кобуру, спокойно прокричал:

– Дежурный по роте, сдать оружие в камеру хранения, роту строить на обед!

Андрей смотрел, как просто, мимоходом убили еще одного человека, не самого лучшего, но с такой же легкостью могут завтра застрелить и его, или Веру. От этой мысли ему стало еще гаже и противнее. Почему они такие бараны, что позволяют молча делать с собой такое? Почему бы им не собраться и… Андрей остановился, удивившись своим мыслям. Собраться и сделать что? Перестрелять сержантов и офицеров, а потом что? Какая глупость в голову лезет. Наряд притянул новый черный мешок, и стал упаковывать еще минуту назад живое тело в его пластиковое нутро.

Вечером Максимов передвинул свое отделение, Вера заняла место Носа на койке, рядом с Андреем. Обычно он спал спиной к соседу, но тут после отбоя не сразу заснул и повернулся. Девочка спокойно спала к нему лицом. Андрей стал ее внимательно рассматривать. Была она не писаной красавицей, но по-своему очень симпатичной, особенно для Андрея. От ее густой косы, конечно, не было и следа, на голове был такой же, как и у него, короткий ежик волос. Лицо свежее, без прыщей, но с еле заметными конопушками на белой молочной коже, носик немного приплюснутый и длинные ресницы прикрытых глаз. Телосложение у всех было примерно одинаковое, фигуры у девушек различались лишь из-за небольшой разницы в возрасте, а так они все будут невысокими и ладными.

Андрей минут двадцать всматривался в лицо спящей девочки и у него были очень грустные мысли, он понял, что не перенесет, если с ней что-то случится. Вдруг стало жалко и ее, и себя, тут же накатила страшная злость, непонятно, на кого. Может быть, на корпорацию, которая загнала их родителей в долговую яму, а потом заставила продать своих детей, словно рабов? Теперь над ними издеваются и дрессируют похуже собак. Андрей не знал, кто управляет всей этой системой, но сейчас с удовольствием бы пустил этой зажравшейся мрази пулю в сердце. Мальчик вспомнил дом, особенно грустно было за Аришку, он не знал, что с ней стало после отправки с родной планеты. Жива ли она еще? Парень накинул на голову тонкое колючее одеяло и заплакал. Он не думал, что его кто-то услышит, но вздрогнул, когда чья-то рука погладила по плечу. Это проснулась Вера, а может, она и не спала.

– Успокойся, мы выдержим и все будет хорошо, а это потом забудем и не станем вспоминать, словно ничего и не было! Спи…

Андрей замолк и отрубился. После этого случая они часто после отбоя, несмотря на желание поспать, подвигались друг к другу. И, упершись лбами, тихонько перешептывались, в основном о чем-то говорил Андрей, а Вера молча лежала, пока не засыпала под его шепот. Несколько раз он просыпался и видел, что она держит его за руку под одеялом. Он начал за нее чувствовать свою ответственность, хотя она и не была его девушкой в полном смысле, скорее, другом и единственным товарищем.

Безрадостная череда дней была прервана для Андрея самым неожиданным образом. Научив рядовых собирать-разбирать этот автомат, который гордо наименовался пехотной штурмовой винтовкой, приступили к занятиям по стрельбе, прямо в казарме учили изготовке к бою, порядку стрельб и разряжения оружия после стрельбы. Еще через неделю после завтрака роту повели на полигон. Одели в шлемы, бронежилеты, выдали по полрожка патронов и автомат. Шли почти два часа по пыльной степи, они в первый раз вышли за забор части и, возможно, от этого у всех было приподнятое настроение, а, возможно, от свежего воздуха и запаха диких трав.

На полигоне стреляли повзводно и по отделениям, с одной огневой точки под присмотром старшины. Пока одни отстреливались, другие учились рыть окопы, их разбили на пары и командиры отделений объяснили, как отрывается стандартный окоп для огневой точки. Андрей копал вместе с Верой, которая работала наравне с ним. Вообще девочки переносили всю нагрузку наравне с парнями, Андрей этому уже не удивлялся. В солдаты действительно отобрали очень крепких ребят. И хотя девушки ни были такими сильными, но по выносливости могли даже дать фору.

Пришла очередь стрелять их отделения. Андрей был третьим после Антона и Вики, он выбежал и упал на рубеж по команде старшины, достал из подсумка магазин, защелкнул его, передернул затвор и доложил:

– Господин старший сержант, рядовой Сомов к стрельбе готов!

Старшина неспешно подошел и пинком ботинка поправил положение его ног, которое ему не понравилось, больше огрехов он не заметил, нажал на кнопку подъема ростовой мишени и сказал:

– Короткими очередями, по мишени, открыть огонь!

Юноша еще раз удобно распределился, прижал приклад, прицелился, сделал поправку на расстояние. Но после Андрей тупанул: он передвинул предохранитель не в положение ведения огня по три патрона, а на автоматический огонь, то есть до самого верха. Когда он нажал на курок, то в мгновение ока все пятнадцать патронов улетели вдаль. Старшина разразился матом, в долю секунды подскочил к нему и первым делом с ноги ударил в правое плечо.

– Идиот, прекратить огонь! Разрядить оружие!

Рука у Андрея почти отнялась, и он с некоторым трудом, но отстегнул магазин, передернул затвор и спустил курок.

– Нет, Влад, ты только посмотри!

Старшина с недовольством посмотрел на Максимова, припавшего к стационарному биноклю у огневого рубежа.

– Глянь, не поверишь!

Бобров присвистнул и стал считать вслух. Все пятнадцать пуль кучно лежали в центре мишени, как будто это не очередью стреляли из старого автомата. Максимов посмотрел на него и добавил:

– Ахренительная удача, кому рассказать, не поверят! Из автомата с кривым стволом…

– Дай сюда ружье.

Младший сержант буквально выхватил у Андрея из рук автомат и стал крутить его перед Бобровым. Сержанты рассматривали его минут пять, и пришли к выводу, что ствол действительно сильно поведен.

– Сомов, ты уже стрелял из такого оружия?

– Никак нет! Я до этого в жизни стрелял только из прящи.

– Прящи? Ну, тогда ты или очень везучий, или просто волшебный стрелок! Встать в строй!

После этого случая старшина, видимо, рассказал о его удаче командиру взвода, и тот после ужина забрал Андрея с собой. Было немного приятно, остальные всей ротой будут маршировать по плацу до отбоя, а его Мрахом ведет куда-то через плац. А привел он его в небольшое здание, которое уходило под землю. Это был тир. Лейтенант включил свет, достал пистолет и две пачки патронов.

– Да стой ты вольно, рядовой! Расслабься немного, проверим твою удачу.

Офицер назвал модель пистолета и показал его разборку.

– Теперь собери и заряди, это раритетная штучка, когда-то была личным оружием офицера пехоты. Удобная рукоять, небольшой вес, магазин на десять патронов, все самое то для ближнего боя.

Лейтенант указал на мишень в конце тира на расстоянии метров пятидесяти.

– Мишень, надеюсь, видишь?

– Да.

– Тренированный человек легко попадает в центр с такой дистанции. Смотри на правильное положение стрелка…

Мрахом прицелился, повернувшись боком, и выставив вперед правую руку. Грянул выстрел, рядом с центром новой мишени появилась дырочка.

– Примерно так, теперь твоя очередь. Один момент: целься не в центр мишени, а как бы сквозь нее, так будет лучше результат…

Андрей взял не такой уж и легкий пистолет и выстрелил. Три раза, по одной пули в центр всех трех мишеней. Лейтенант посмотрел в бинокль и выпятил нижнюю губу.

– Действительно волшебный стрелок. Ты точно никогда прежде не стрелял?

Андрей покачал головой и положил пистолет. Мрахом улыбнулся и спросил его:

– Послушай, какие у тебя были впечатления от сегодняшних стрельб? Расскажи мне поподробнее, я хочу знать твое мнение.

Юноша задумался и ответил:

– Господин лейтенант, мне показалось, все делается слишком быстро…

У взводного приподнялась вопросительно бровь.

– Что именно?

– Сами стрельбы, старшина так торопит на огневом рубеже, так орет, что ребята теряются и спешат отстреляться, еще не прицелившись, как следует.

Лейтенант на глазах успокоился.

– А-а… Понятно, старшина делает все совершенно правильно. Его задача – научить солдата как можно быстрее изготавливаться к бою и вести огонь в сторону врага.

– Да, но, мне кажется, нужно хорошо прицелиться и уже потом стрелять.

Мрахом отмахнулся.

– Заблуждение, по статистике на одного убитого от стрелкового оружия приходится до десяти тысяч выпущенных пуль. В воздух! Представь, в роте по штатной численности должно быть около ста человек, у каждого по четыре магазина с тридцатью патронов в каждом. Всего около двенадцати тысяч патронов. Если рота выстреливает в сторону противника весь свой запас, то согласно данным статистики – убьет почти полтора человека и ранит около шести.

– Всего?

– Да, основные потери идут от действий артиллерии, авиации и робототехнических комплексов. Личное оружие фактически нужно для морального успокоения солдата и траты боеприпасов.

Андрей ничего не понимал.

– Вижу, ты растерян, но не все так просто. Территория не считается захваченной, если на ней нет пехоты. Невозможно победить только одной авиацией или артиллерией, нога пехотинца должна ступить на завоеванную землю, таков закон войны! А кроме личного оружия пехотинцу положено еще одно, в зависимости от специализации: ракетчик, огнеметчик, сапер, наводчик, оператор комплексов защиты… Ты будешь снайпером, я вижу, что у тебя есть к этому задатки.


Штурм

Он вернулся в расположение после отбоя – столько времени прошли их занятия в тире. Лейтенант оказался очень образованным человеком и просто фанатом стрельбы. Заметив одаренность, он решил ее развить не столько из необходимости программы обучения, сколько из-за личной причины. Мрахом почувствовал родство душ настоящего стрелка и хотел взрастить его, указав правильное направление для роста. Вера уже спала, но почувствовала во сне его пристальный взгляд и улыбнулась, открыв бездонные глаза.

– Андрюша, а я испугалась, когда он тебя увел, думала, что уже не увидимся.

– Нет, все хорошо. Ты знала, что Мрахом имеет разряд по спортивной стрельбе? Он сказал, что будет заниматься со мной лично, по специальной программе.

Вера улыбнулась еще шире и непосредственно зевнула, прикрыв рот ладошкой.

– Здорово, только давай спать, устала сильно…

С этого дня в течении двух недель лейтенант забирал Андрея после обеда в тир обучать приемам стрельбы. Юноша схватывал все на лету, ведь его учитель старался наиболее подробно остановиться на каждом элементе.

– Послушай, боевая стрельба имеет колоссальное отличие от спортивной стрельбы. Там, где спортсмен имеет время изготовиться, полную свободу занять выгодную позицию и возможность качественно прицелиться, он может показывать отличные результаты. Но в бою стрелок не имеет возможности встать в полный рост, зачастую даже просто высунуться из окопа под шквальным огнем противника – гарантированно получить случайную пулю в лоб или осколок снаряда. Ты должен научиться стрелять из нескольких стандартных, наиболее удобных положений, тратя как можно меньше времени на прицеливание. В условиях боя важно сохранить хладнокровие и некоторую отстраненность от всего происходящего. Там, где другие в горячке боя могут в прямом и переносном слове потерять голову, ты должен остаться собранным. Это самое главное в нашей профессии – умение не спеша поторапливаться. Только побывав под настоящим обстрелом, переборов себя, свой страх, человек может стать бойцом. Страх – это нормально, все должны бояться смерти. Те, кто не боится ничего и необдуманно спешит, рвет напролом – гибнут в первую очередь.

Несколько раз он слышал от других ребят недовольно брошенное в его сторону словечко «изящный». Он недоуменно пожал плечами, не желая спорить с идиотами и доказывать, что он совершенно не верблюд. За это время рота потеряла еще трех человек, такими темпами к концу обучения не доживет и половина. Андрей крепко сжимал от негодования кулаки, он стал очень переживать за Веру, которая достаточно легко тянула лямку и не выбивалась на общем фоне.

Кроме физо добавились рукопашные схватки друг с другом без какой-либо защиты. Все по-разному относились к этим тренировкам: кто пускал в ход кулаки, пользуясь законной возможностью утвердиться. Кто демонстрировал показное равнодушие, сержанты впадали в неистовство, когда два человека не хотели избивать друг друга и демонстрировали вялую борьбу. Тогда один из них вклинивался в схватку и избивал обоих. Система подборки поединщиков была хаотической, против более крупного парня могли поставить самую маленькую девочку. И исход боя был непредсказуем – в этом Андрей убедился не один раз лично. Самого его один раз против себя вызвал старшина, желающий размяться, и с дикой ухмылкой пробил лишь раз.

Когда он пришел в себя, все плыло кругом перед глазами, а во рту набежало много крови, парень сплюнул на пол половинку зуба. У него были все свои целые зубы до этого момента. Сразу накатила злость и ненависть. Андрей посмотрел на ухмыляющуюся рожу, протягивающую ему руку, чтобы помочь подняться, и потом похлопывающую снисходительно по плечу, и подумал, с каким бы он удовольствием выстрелил между этих холодных голубых глаз старшего сержанта.

Какой все-таки выносливый организм у человека. Они привыкли к недоеданию, к изматывающим тренировкам, к ежедневным побоям, психика даже привыкла и не находила странным то, что к ним не относятся, как к людям. Андрей постоянно думал над этим. За кого держит их корпорация «Меркурий»? Они рабы, наемные работники или бесправные солдаты их военизированной компании, которых при случае, нисколько не сомневаясь, бросят в самое пекло против таких же бедняков на цепи у их конкурентов? Должны или они тогда с ненавистью убивать друг друга?

Сегодня после отбоя спину вообще ломило нещадно. На стрельбах сержанты приказали набить каждому пустые вещевые мешки землей и тащить до части всю обратную дорогу. Это не считая оружия и бронежилета с каской! На удивление дошли все, хотя и скорость была черепашья, особенно последние полкилометра. После ужина было еще марширование по плацу с песней и, наконец, отбой. Андрей блаженно растянулся на кровати. Если эти твари еще будут делать сегодня подъем-отбой, он сорвется. Но этого не произошло – сегодня им дали заснуть после первого отбоя. Андрей отрубился почти счастливым человеком, пока его не разбудил идиот-капрал из первого взвода. Он был дежурным по роте и скучал. Найдя развлечение по вкусу, он заставлял дневального срывать с парня или девочки одеяло и в этот момент плескал в лицо водой из кружки. Так пошутили и с ним.

Дневальный из наряда по роте стянул с него одеяло и отскочил подальше, а младший командир облил новую жертву.

Жертва к неудовольствию шутника медленно подняла голову и не стала орать и выяснять, что это было. Андрей посмотрел на идиота и потянулся к полотенцу на душке кровати. Вся постель была мокрая. Он вытер лицо и попробовал просушить простынь. Когда он перевернул подушку и, тихо бубня себе под нос ругательства, снова отрубился, капрал потерял к нему интерес.

– Ебать, тормоз!

Дневальный покорно кивнул и пошел в умывальник набрать новую порцию воды в кружку. Новая жертва ждала ночной побудки.

В полчетвертого утра завыла тревога. Рота начала вскакивать и строиться на взлетке, ночь всем показалась на удивление короткой, даже по сравнению с обычным недосыпом. Капралы и сержанты бегали и орали одеваться, а не строиться в белках. Когда начали открывать камеру хранения оружия и выдавать бронежилеты, шлем и автоматы с патронами, Андрей понял, что что-то не так.

– Куда лопатку хватаешь? Бросай ее нахрен! Всем брать полный подсумок с магазинами, боевая тревога, нападение на учебную часть!

Когда они выбежали строиться на плац, там уже стояла первая учебная рота, одетая и вооруженная так же, как они. Командир взвода командовал сержантами и показал рукой, куда им бежать. Люди хаотически ускорились в нужном направлении, лейтенант побежал следом.

Старший офицер приложил руку к козырьку фуражки, обмениваясь приветствиями с лейтенантом Мрахом, и заговорил:

– По данным разведки с орбиты сброшен десант корпорации «Алкида», его задачей является уничтожение нашей учебной части. Ставлю задачу обороняться всеми подручными средствами до прибытия подкрепления, ваша рота возьмет охранение западного ограждения части.

Получив задачу, Мрахом погнал свою роту за здание казармы. Там была одна вышка, на которую отправили сразу трех автоматчиков, остальным приказали рыть окопы прямо на газоне через асфальтовую дорогу от забора. Вспомнили о том, что не стали брать лопатки, Лейтенант отправил первый взвод в расположение за всеми лопатками, а также оставшимися ящиками с патронами и гранатами, которые еще не обучали метать.

Царила суета и оживление, солдат рассредоточили в цепочку. Никто не знал, с какой стороны произойдет нападение, стрелков на вышке поминутно одергивали, требуя доклада. Первый взвод притащил саперные лопатки, Андрею дали не его номерную, но уже было плевать. Он вскрывал с Верой дерн, готовя огневую точку. Максимов обходил свой взвод и добавил каждому по два магазина патронов и три гранаты, объясняя на ходу правила их применения.

– Никакой паники, если побежите – пристрелим сами или добьет десант, не думайте, что они будут брать пленных. Вы – мясо, и нахрен никому не нужны!

Андрей удобнее устраивался в вырытом окопе, укладывая гранаты, запасные магазины и саперную лопатку, чтобы все было под рукой. Глядя на него, Вера уложила свой запас с левой стороны. Парень посмотрел на нее, девочку потряхивало, сам Андрей с удивлением заметил, что совершенно спокоен. Ждать пришлось еще полчаса, с южной стороны началась стрельба. Когда стрелки на вышке обернулись на шум, к ним прилетела ракета, которая поджарила их в мгновение ока.

Десант не стал ломать железобетонный забор, сверху на колючей проволоке показалась рука. Захватчик подтянулся, и, путаясь в колючке, перекувырнулся через трехметровое ограждение.

– Огонь прицельно короткими очередями по сочленениям костюма!

Последовала громкая последняя команда лейтенанта и грянул нескончаемый поток огня в сторону десантника. Тот спокойно укрылся за тактическим шитом и выждал, пока не начнут менять магазины. Через забор перелазило еще шесть человек в такой же защите. Силы были абсолютно не равны. Сотня учебной роты с автоматами против семи десантников в боевых скафах. Кто-то кинул три гранаты за спину первопроходцу, когда жахнул всего один взрыв, не причинивший нападающему никакого вреда, он потянулся за спину за гранатометом, и за три секунды выстрелил весь магазин в двадцать гранат. Его голова в тактическом шлеме наполовину возвышалась над щитом, и в нее попало несколько пуль. Андрей убедился, что стекло шлема его автомат не пробивает.

На занятиях Мрахом говорил ему, что те мишени, по которым они стреляют на стрельбах, в бою не встречаются. Никакой дурак не встанет в полный рост и не высунется по пояс из проема окна, чтобы словить пулю. На поле боя нужно быть готовым к поражению противника в уязвимые точки: челюсть, если она не прикрыта надподбородником шлема, шею, гортань, запястье рук, кисть, пуля может повредить пальцы даже через тактическую перчатку, нижняя часть голени, стопа прикрыта ботинками и не пробиваема для пули. Стрелять в корпус, бедра и наплечники – бесполезная трата патронов этого калибра, они не причинят никакого вреда.

– Зачем тогда делать такие мишени?

– Чтобы в них кто-то мог попасть, разве это не очевидно? Но для тебя нужна мишень размером с голову противника, ты должен уверенно поражать ее на дистанции в шестьсот-восемьсот метров.

– Из автомата?

Мрахом усмехнулся.

– Огнестрельное оружие для снайперов в конце своего развития вылилось в стрелковые комплексы, обслуживаемые двумя операторами: собственно, снайпером и наводчиком с метеостанцией, баллистическим вычислителем, средствами укрытия огневой позиции и кучей дополнительных приборов. Это уже была винтовка без автоматического перезаряжания длиной до двух с половиной метров. При выстреле она наносила травму снайперу, отдача могла сместить позвонки и даже внутренние органы, несмотря на компенсацию.

– И как далеко можно стрелять из такой винтовки?

– Убойная дальность до трех километров.

Андрей присвистнул, но Мрахом оборвал его положительный настрой.

– Обычно бой не ведется на такой открытой местности, где возможно реализовать эти возможности оружия. Снайперу приходится вести огонь с расстояния в один километр и вплоть до… рукопашной. Дистанция двести-триста метров бывает обычной. Но сегодня мы потренируемся в другом типе стрельбы – на вскидку, без прицеливания. Ты не один раз попадешь в ситуацию, когда у тебя не будет возможности произвести прицельный точный выстрел, тогда нужно будет стрелять порою в упор, без всякого прицеливания.

Лейтенант запустил в тире три мишени, которые не стояли на месте, а стали двигаться вперед по ломанной траектории, неожиданно поворачиваясь вообще боком. Андрей расстрелял в них всю обойму еще за сорок метров до себя. Когда Мрахом изучил подъехавшие мишени, он был доволен.

– А ты молодец, настоящий талант! Можно считать, что с тремя противниками ты справился, стоя на одном месте. Но в жизни так не бывает, нужно учитывать тот факт, что в бою стрелок сам смещается и периодически меняет позицию.

Сквозь грохот выстрелов и шум пальбы Андрей услышал, как справа Старшина поднимает из окопа несколько еще уцелевших солдат в самоубийственную атаку на одного из десантников. Несмотря на его вопли, люди поднимались, как в замедленной съемке, парень повернул автомат и увидел натянутые жилы на его шее. Всего лишь какой-то миг, палец чуть не нажал на курок сам собой. В последний момент Андрей повел ствол на десантника, несколько пуль улетели в голень, потом короткая очередь в основание шеи, тоже безрезультатно. Еще несколько пуль в правую руку. Есть! Десантник выпустил оружие, прикрываясь щитом в левой руке.

Андрей потянулся к новому рожку – перезарядиться, и левой рукой придавил Веру укрыться вниз, в нутро окопа. В это мгновение двое десантников, прикрывая своего товарища, развернули свои крупнокалиберные пушки в поднявшихся и поливающих их огнем ребят. Несколько очередей выкосило всех пытавшихся оказать сопротивление, для юных тел было достаточно одного попадания, которое буквально разрывало на части все, во что попадало.

Парень прицелился в горло одного из десантников и не успел нажать на спуск. Его развернуло на месте. Вначале он услышал внутри себя удар, потом с удивлением повернул голову на левое плечо, рука буквально висела на куске кожи и ткани формы, кровь лилась фонтаном. На край окопа отбросило поднявшуюся Веру. Эта же пуля пробила ее грудь на вылет, и она лежала, откинув голову в небо. Из кровавого месива торчали осколки ребер.

Юноша понял, что тоже уже не жилец. Страха не было совершенно, как и злости. Он спокойно перезарядил автомат одной здоровой рукой и изготовился, выискивая последнюю цель. Его рота совладала всего с одним из десантников, который был ранен, и присел, укрывшись за щитом, пока его товарищи докашивали остатки детей. Перед его глазами десантник резко подскочил к старшине, палящему в упор, и ударил его щитом, старший сержант отлетел куда-то в бок. Десантник куражился и заснял на видео его полет. Электроусилитель экзоскилета позволял и не такое. Дикари с копьями и дубинами тягались с танками.

– Лови, сука…

Андрей пустил короткую очередь в его голень и успел с удовольствием заметить, что тот мгновенно припал на одну ногу. Дальше его начало ломать в воздухе, тактическая система звена передала указание на опасную цель остальным десантникам, и его изрешетили в ту же секунду с трех разных точек. Наступила темнота, он погиб одним из последних.


Пряники

«Окончание сеанса симуляции…». Красная яркая строчка медленно затухала, чтобы разгореться опять снова. Сколько так прошло дней? Минута, месяц, может быть, годы? Где он вообще? Последнее, что он помнил, это то, что его убили. И УБИЛИ ВЕРУ. Сердце от этой мысли так начало стучать, что заломило виски.

Крышка над ним медленно поднялась вверх, и он увидел приглушенный свет. Значит, все-таки жив – помощь пришла и его подобрали на поле боя.

– Как ты себя чувствуешь?

– Голова тяжелая и ведет немного в сторону.

– Сейчас пройдет, постарайся подняться и одеться…

Андрей медленно встал, он был голый и не в такой капсуле, в которую лег по прибытию в учебную часть. Значит, корпорация потратила средства на его лечение. Парень посмотрел на левую руку и сжал на ней пальцы в кулак. Никаких шрамов, боли и неудобств. Привычная рука, его рука, только мышц поболее стало, да вообще он окреп и весь немного перекачанный.

Одежда представляла собой легкий скаф, который сам подогнался по его фигуре, ботинки тоже зашнуровывать не нужно было, достаточно лишь всунуть в них стопу без носков и они плотно садились по ноге.

Разбудившая его девушка снова заглянула в комнату, Андрей посмотрел на нее. Длинная красивая прическа белых волос, спортивная фигурка в черном с белыми полосами скафандре. Умное лицо со знакомыми чертами. Парень прочитал бейджик: «лейтенант Юллия Мрахом, старший техник обучения».

– Вы сестра…

Девушка усмехнулась.

– Рядовой, это я и есть, не узнал того, кто научил тебя держать пистолет с правильной стороны? Пошли поговорим в кабинете.

Девушка развернулась и, виляя попкой, пошла к двери, Андрей поплелся следом. В небольшой комнате, которую она назвала своим кабинетом, было очень уютно, девушка показала ему рукой на мягкое кожаное кресло, сама села за стол и хорошо поставленным голосом стала очередной раз объяснять своему подопечному то, куда он попал.

– Вначале послушай мои объяснения, потом будешь задавать вопросы. По документам наша корпорация приобрела тебя и других ребят на фронтире обитаемого космоса с планеты Степь. Нам, в обучающем подразделении, поставили задачу отбора из пригодных кандидатов и их проверку в стрессовых условиях. Ты прошел отбор и показал неплохие результаты.

– Боя не было?

– Не было этого позорного избиения, как и всего остального, сразу после прибытия к нам вас поместили в диагностические капсулы, а потом без сознания переложили в вирткапсулы, где ты, к примеру, и пробыл четыре месяца.

Андрей приоткрыл рот и кончиком языка коснулся зуба в привычном месте. Зуб был снова целый, никто не откалывал у него кусок. Это было приятной новостью, которая подтверждала слова девушки.

– Все это время ты находился в симуляции, а мы наблюдали и регистрировали твои реакции. Вместе с тобой экзамен прошли почти сорок человек, с которыми я могу заключить контракт.

Девушка достала из стола сдвоенный листок заполненной бумажки и протянула парню ручку.

– Подпиши под галочкой.

– А что тогда со мной будет?

Мрахом сложила руки домиком и выдохнула.

– Говоря с тобой по секрету, не знаю, но, думаю, ничего хорошего. У тебя неплохие данные, я рекомендовала тебя для дальнейшего обучения, из тебя реально мог получиться хороший инженер или высококвалифицированный техник, но руководство отклонило мой рапорт. Им нужна специально отобранная группа молодежи, ты подходишь и по физике, и по краю проходишь по эмоциональным реакциям.

– Это хорошо или плохо, господин лейтенант?

– Ну, не надо так официально, надеюсь, мы стали друзьями, я действительно имею разряд по практической стрельбе, и все наши уроки с огнестрельным оружием настоящие… – девочка улыбнулась и продолжила рассуждать вслух: – Положение дел такое: если ты подпишешь эту бумагу, то станешь капралом войсковой группировки корпорации. По правилам ты сразу получишь гражданские права, поскольку по закону Империи держать оружие в руках может только свободный человек, но ты автоматически будешь скован договором с корпорацией. Тебе придется выполнять все пункты договора и инструкций для военнослужащего. Замкнутый круг, но могу сказать следующее: положение тех, кто не прошел отбор – еще хуже. Им никто гражданства не предложит, они умрут рабами корпорации. А здесь есть шанс, призрачный, но есть.

– Значит, те ребята, которых убили в процессе обучения, живы?

– Да, и уже скорее всего гнут спину безвылазно в урановых шахтах или на полях, под палящим солнцем собирая урожай на какой-нибудь планете с экологически чистыми продуктами питания. Подписывай, не думай даже, у тебя фактически нет выбора.

Повзрослевший мальчик взял перо и вывел подпись.

– Отлично, теперь подними правую руку вверх и под протокол скажи, что даешь присягу корпорации «Меркурий».

– Даю.

– Тогда так: сегодня отдыхай, вот ключ от твоей комнаты, а завтра к девяти часам спустишься сюда, будем устанавливать тебе нейросеть и учить базы. Можешь идти…

Девушка положила на стол черную пластиковую карточку с золотыми цифрами «325». Встала и протянула руку для рукопожатия. Андрей пожал крепкую ладошку и спросил:

– Юллия, а что стало с Верой?

– Веру я подняла из капсулы еще вчера, она подписала договор и ожидала твоего решения.

– Моего?

– Да, твоего. Снайперу положен по штату наводчик, после разучивания баз я лично буду проводить с вами полевые стрельбы на полигоне. Из вас готовится очень специфическая команда, ума не приложу, для какой цели. А Вера в комнате рядом с тобой, № 324, третий этаж.

– Спасибо.

– Не за что, завтра не опаздывай.

Андрей прошел по коридору здания, которое было привычно, но имело отличая. Тут теперь были лифты, в один из которых он зашел и поднялся на третий этаж. Вместо длинной казармы учебной роты тут теперь была гостиница с маленькими комнатами. Длинный коридор на месте линоленовой взлетки, полы сейчас устилал ковролин с мелким рисунком, на стенах висели картины с разной тематикой.

Парень остановился возле пластиковой темно-коричневой под цвет дерева двери и постучал. Никто не ответил, он постучал еще сильнее, снова тишина. Юноша немного расстроился и направился к своей комнате, но тут ручка на двери повернулась, и на него посмотрела конопатая мордочка Веры. Девочка была босиком, в халате и с мокрой головой, она выскочила в коридор и с визгом повисла у него на шее.

– Андрей, как я рада!

Подруга втянула его к себе в комнату и усадила в кресло возле трельяжа. Потом наклонилась над ним и стала расцеловывать его в лицо.

– Теперь мы всегда будем вместе, ты подписал контракт?

– Да.

– А чего такой кислый? Теперь мы будем служить вместе, разве это не здорово? Мрахом мне сказала, что если ты согласишься, то будешь моим капралом.

– На гнилое дело нас толкают, Вера.

Девочка сбросила халат на кровать и стала натягивать комбинезон на голое тело, потом принесла из ванной полотенце и принялась сушить короткие волосы.

– Ничего, Андрюша, прорвемся! Мне утром поставили нейросеть и она начала понемногу работать. Знаешь, сколько мне зарплаты начислили на счет?

– Сколько?

– Две с половиной тысячи, вот так вот! И дальше буду получать по штату восемь сотен в месяц, как рядовой, ты – почти тысячу, как капрал. Эта нейросеть такая классная штука! Тебе как поставят, сразу поймешь, и еще базы знаний, я сразу выучила в капсуле первичную ознакомительную, про все по чуть-чуть. Ну, чтобы знать примерное положение дел, кто сейчас где правит, как пользоваться лифтом, вызвать такси, перевести денежки со счета на счет, позвонить по сети… Я домой дозвонилась и передала привет маме, проплакала, правда, после целый час, а потом решила покупаться и пойти на ужин, а тут ты постучал. Так хорошо, что ты пришел! Пошли покушаем? Я родным из своих денег тысячу перевела, у меня два меньших братика растут. Буду работать, и постараюсь перетянуть их в цивилизованный сектор, дать обучение…

Они спустились на лифте на первый этаж, Вера вела его за собой и непривычно много говорила. Она хотела рассказать сразу обо всем, Андрей был в легком ступоре и молча шел за ней. В том месте, где были КПП-части и за ней шла пустая равнинная степь, оказалась оживленная улица с различными постройками и плотным транспортом на дороге. Целый жилой квартал.

– Здесь есть одно кафе, немного дорого для этого сектора, целых пять кредитов, но тебе понравится. В конце концов, у нас сегодня праздник.

Народа в кафе почти не было. Они заняли столик у большого окна и Вера прямо на экране столешницы сделала заказ. Через минуту диафрагма в центре столика раскрылась и поднялся их ужин. Суп с чечевицей, картошка с мясом, булочки и сок. Андрей ел с аппетитом, еда была не такая хорошая, как дома, немного отдавала пластиком, а сок был безбожно разбавлен, но все равно лучше, чем кормежка в виртуальной учебной части. Как он понял, это все было сделано специально для того, чтобы проверить их реакцию. Выбыли из программы все способные на протест и неподчинение, а также и те, кто откровенно оказался слаб физически и психологически. Мрахом сказала, что он в перестрелке один ранил двух «десантников», никто не смог даже приблизиться к такому результату.

– Выпить хочешь?

– А?

Андрей покрутил в руках стакан с соком.

– Нет, что-нибудь алкогольного…

– А что можно, нам же нет *надцати лет?

Ситуация была странная, законодательство не было единым на всех планетах. На Степи была запрещена продажа спиртного лицам моложе *надцати лет по причине вреда для здоровья, но разрешено продавать их в рабство и делать с ними все, что заблагорассудится новым хозяевам. Здесь были другие правила, поэтому Вера подошла к бару и заказала у парня три стакана с шипучкой.

Андрей попробовал и ему не понравилось. Горьковато и пузырьки в горле неприятно щекочут. Вера приговорила один стакан, потом второй, и потянулась к недопитому у Андрея.

– Точно не будешь?

– Да нет, пей, я бы еще картошки и булочек этих поел, никак наесться не могу после этой голодовки.

Вера усмехнулась и заказала ему добавки, а себе притянула еще три стакана.

– А ведь мы не голодали все это время – капсула кормила и ухаживала за телом. Я когда глянула на свой живот, там кубики, как у мужика!

Они делились впечатлениями, девочка потягивала щекотунчика и вскорости язык ее стал заплетаться, а сама она окосела. Когда он доел последнюю картошку с мясом и дожевывал булочку с семенами, она успела признаться ему в любви и предложила в подтверждении своих слов станцевать для него на барной стойке. Как парень не отговаривал ее от этого, все было бесполезно. Вера забралась туда для исполнения «танца» и, взвизгнув, повалилась на пол.

Он дотащил ее до комнаты, выслушивая признания в любви и наблюдая потоки слез – у нее случилась истерика. Андрей стащил с Веры ботинки и уложил на кровать. Открыв дверь соседней комнаты, принял душ и улегся сам под одеяло. Он был сыт, почти умиротворен и готов выспаться до восьми часов! Да, будет дрыхнуть до восьми утра. В этот вечер он был хоть и в состоянии тревоги, но полон оптимизма.


Базы

Поспать до восьми утра ему не удалось, проснулся на автомате в шесть. Глянул на электронные часы и довольно потянулся от осознания того, что не нужно быстро вскакивать по команде с кровати, а можно еще полежать. Он встал в туалет, умылся и почистил зубы одноразовой зубной щеткой. К нему постучались, но не во входную дверь, а в другую, боковую. Их комнаты с Верой соединяла дверь, возможно, для того, чтобы объединить две маленькие комнаты в одну большую. Андрей подошел к ней и открыл. На него смотрела Вера в халате и выглядела она не очень уверенно.

– Я напилась вчера?

– Доброе утро, было дело, немного…

– Ты меня теперь презираешь?

– Ф-ф… не говори глупостей, просто у тебя сдали нервы.

Вера сразу приободрилась.

– Тогда давай сходим позавтракаем перед разучиванием баз.

– Каким разучиванием?

– Баз знаний, в капсулах до обеда ведется разучивание баз знаний по профессиям. Тебе сегодня поставят нейросеть и небольшие базы, которые ты выучишь быстро в капсуле, как я вчера. А сегодня я уже буду разучивать свои профессии под разгоном, чтобы быстрее было…

Они спустились на первый этаж и вышли на плац, на его месте был небольшой дворик с клумбами и дорожками. Ребята прошли с другими детьми к месту, где была столовая в симуляции. В реале она тоже была, но готовили там уже лучше, за один кредит они позавтракали вдвоем. Не особо роскошно, но терпимо, платила опять Вера, поскольку Андрей нейросети еще не имел, а наличных денег тут не было в природе.

– Я тебе отдам, как только научусь пользоваться этой сетью.

– Да ладно, мы же теперь одна команда?

– Да, одна…

– И все?

– В смысле все?

Вера пристально посмотрела на него.

– Ты не хочешь, чтобы мы были не просто одной командой, а чем-то немного большим?

– Чем немного большим?

Вера расстроилась и выпалила несколько громко, что даже на нее обратили внимание другие ребята за столами:

– Ты не хочешь, чтобы я была твоей девушкой?

– Хочу…

Вера молча отправила в рот вилку с комком острой морковки и похрустела.

– Ладно, я согласна.

– Согласна на что?

Девочка вскипела и прямо начала метать молнии.

– Быть твоей девушкой, дубина, что тебе непонятно?!

– Ладно-ладно, не кричи только…

– Я не буду кричать, если ты не будешь доводить меня до этого! Жираф ты еще тот.

– Это почему я жираф?

Вера показала ему язык.

– Потому что шея длинная, пока по ней до головы дойдет…

* * *

Юллия тепло с ними поздоровалась и уложила Веру первой в капсулу, бросив Андрею:

– Посиди пока на кушетке, сейчас еще троих уложу под разгон и примусь за тебя.

– А что такое разгон?

– Это ускорение разучивания баз знаний.

– Понятно…

Мрахом улыбнулась.

– У тебя высокий уровень интеллекта, ты разучишь базы знаний быстрее ребят с низким уровнем. Небольшие базы ты способен выучить даже без того, чтобы ложиться в медицинскую капсулу. Мы подбираем препараты таким образом, чтобы вся ваша группа через месяц закончила обучение и была готова к отправке. Некоторым проводим более усиленный разгон, некоторым более медленный. В целом будете лежать по полдня в капсулах, а вторую половину свободны. Можете пользоваться моментом и развлекаться в меру. Я, кстати, работаю до шести, можешь зайти и пригласить меня куда-нибудь.

Андрей смутился.

– У меня уже есть девушка…

У лейтенанта аж глаза расширились в изумлении.

– Кто? Когда успел-то?

– Вера…

– А, эта конопушка. Она мне тоже нравится… Ладно, поговорим потом, сейчас займемся делом. Нейроинтерфейс ставится в медицинской капсуле под наркозом, больно не будет. Начнет действовать через несколько часов, я закину тебе сразу несколько баз, как и обычно для общего развития. Знания будут усваиваться постепенно, и ты будешь ощущать их, как свои собственные воспоминания. Бояться ничего не надо, технология давно отработана. Вам хоть и ставят специальные нейросети, ничего страшного в этом нет.

– А что в них необычного?

– Ну, такие сети ставят обычно специальным оперативникам, работающим под прикрытием или выполняющим спецоперации. Тут стоит дополнительный встроенный блок шифрования и асинхронная плавающая частота передатчика, позволяющая получить устойчивую связь даже при развертывании противником средств радиоэлектронной борьбы. Короче, связь в подразделении в условиях противодействия недружественных сил.

– Круть, не знаю, что это, но мне это не помешает.

Крышка капсулы уже привычно медленно поднялась вверх.

– Как самочувствие?

– Да вроде нормально, но в голове немного тяжесть.

Юллия улыбнулась.

– Это тяжесть знаний, я тебе по максимуму скинула нужные бесплатные базы. Парень ты неглупый, быстро разберешься, а сейчас иди к себе, просто полежи до обеда.

– А Вера?

– Она в капсуле до обеда на разгоне, я же тебе сказала. Завтра так же к девяти приходи, начнем и твое обучение.

Дверь между их комнатами так и была открыта, поэтому он немного подремал и хорошо услышал шум открывшейся двери, а потом и довольную мордашку Верочки.

– Зая, ты спишь, кушать идем?

– Идем, ты как, знаний почерпнула?

– Ага, с полной горкой. Ты знаешь, какое будет угловое отклонение пули при порыве ветра в десять метров в секунду на дистанции один километр?

– Не-а…

– Вот, завтра тебе откроется тайна сия.

– Жду не дождусь…

Пообедали они опять за один кредит, Андрей расплатился сам, тренируя свои новые способности. На его счету было больше трех тысяч. Денег домой он не отправлял, и не думал даже звонить, он решил забыть родителей, продавших своего ребенка. Ему была интересна судьба Аришки, но разыскать ее сейчас уже не представлялось возможным.

После обеда Вера стала девушкой Андрея по-настоящему. В полном смысле этого слова. Они, бедолаги, оба боялись и не знали, с чего начать, но природа взяла свое. Вере даже понравилось и после душа она выглядела довольной.

– Пойдем в город прогуляемся?

– Только не напиваться.

– Не будем напиваться. Зая, я слышала от мамы, что парень своей девушке должен подарить колечко… Да не смотри на меня так! Я же не требую золотое или там серебряное… просто из прочного пластика не хочешь мне ничего подарить в знак нашей любви?

Андрей посмотрел на подругу, которая сделала грустную мордашку и сложила молитвенно ладошки.

– Если недорого, я не против. Слушай, может, ты еще и в жены мне напросишься?

Уже не девочка кинула на него быстрый гневный взгляд, а потом глаза ее потухли.

– Нет, зая, мы не в том положении, чтобы строить планы на будущее…

Они немного прогулялись, в одном из магазинчиков купили за пять кредитов красное колечко. Вера поцеловала его в щечку и обещала носить подарок, никогда не снимая. Потом они были в парке, прогулялись по ухоженным аллеям, покормили в пруду уток хлебом. Поужинали в уютной забегаловке и отправились в номера. Второй раз удался даже лучше первого, у Веры даже щеки раскраснелись от удовольствия. Заснули они поздно, допоздна, обнявшись в кровати, смотрели головизор.

* * *

На следующее утро Юллия смотрела на голубков с игривой насмешкой.

– Что же ты, Андрей, я тебя ждала вчера, домой не пошла…

Вера присутствовала при сцене и кидала тревожные косяки то на Андрея, то на лейтенанта.

– Андрей, в чем дело?

Тот замялся и переминался с ноги на ногу, но молчал. Мрахом усмехнулась и сама все рассказала:

– Предложила ему вчера куда-нибудь сходить, культурно развеяться, а он не пришел.

– Так это же здорово! Юллечка, давайте сегодня все вместе сходим культурно развеемся… Андрей, почему ты мне на рассказал о прекрасном предложении госпожи лейтенанта? Нехорошо не уважать непосредственного начальника.

– Так я это, мы вроде с тобой.

– Ай, у нас такая возможность, на этой планете есть, куда сходить. Через месяц загонят в какую-нибудь дыру, и будем там сидеть несколько лет. Нужно пользоваться возможностью, пока она есть. Правильно я говорю?

Юллия довольно кивнула головой на эти слова.

– Хорошо, я не против куда-нибудь сходить, а мы как пойдем, все вместе?

Вера подошла и взяла его под ручку.

– Конечно, вместе, я же теперь твоя девушка и никуда одного не отпущу!

Андрей чесал затылок, а Мрахом молчала и улыбалась довольно – сценка ее развеселила. Она отправила Веру на разгон до обеда и занялась парнем, прежде чем закрыть крышку капсулы, она сказала ему:

– Смотри, держись этой бойкой девочки, у нее голова быстрее соображает. Я, конечно, уже не твой непосредственный начальник, как на аве в симуляции, но от меня многое зависит. Я подготавливаю вашу группу, и мне решать, кому какие базы и в каком объеме ставить. Это очень важно, кроме того, что базы стоят денег, от этого зависят твои шансы на выживание.

– А почему ты, вы… были в симуляции мужчиной?

– Мне девушки нравятся… но и мальчики тоже, но только послушные. Ты меня понял?

Андрея передернуло, а Юллия накрыла его крышкой, не дожидаясь ответа.

В голове была каша и тяжесть. Знания были разнообразные, но фрагментированные: устройство оружия, баллистические таблицы, порядок наблюдения за объектом ликвидации, способы ухода от погони, подготовка скрытого укрытия. Он пожаловался лейтенанту на то, что все это многообразие не укладывается в стройную картину.

– Так и должно быть, ты думаешь все сразу разучить за полдня в капсуле?

Девушка понизила голос и улыбнулась.

– Я напихаю в тебя по максимуму, сколько смогу, будешь у нас универсальным солдатом.

Тыльная сторона ее ладони погладила его по щеке.

– Только нужно быть ласковым котиком, а за мной не заржавеет. И девушку твою подтянем не хило, ты и так хорошо бы шел со своим индексом усвояемости, но я тебя буду тащить еще и под десятикратным ускорением, чтобы хорошо подготовить за этот месяц, а это большие…

Она потерла пальцами друг об друга.

– У тебя не будет неприятностей из-за нас?

– Не боись, я тут третий год работаю, все входы-выходы уже просекла. Тут на первом этаже есть спортзал, обязательно посещайте по часу в день для тренировки. В корпорации есть обязательный норматив оценки физического состояния наемников, но в ваших интересах быть сильнее и крепче своих противников. Это тоже увеличивает шансы на выживания.

Андрей благодарно кивнул и сделал себе пометку на визит в нужную комнату после обеда. Что они и сделали с Верой, там им удалось поговорить с инструкторами по физподготовке. Оказалось, что посещение спортзала бесплатно для курсантов и проводится в специальных симмуляторных капсулах. Их затолкали на диагностику в эти дивные девайсы для оценки текущей подготовки. Андрей недоуменно пожал плечами. Учат в капсулах, лечат в капсулах, тренируют в капсулах.

Его встречал младший сержант Максимов, который весело лыбился и заорал на Андрея:

– Какая встреча, капрал, я вижу, мы теперь в одинаковых званиях!

– Да, а ты, значит, не человек?

Вопрос бывшего командира отделения не расстроил ничуть.

– Не-а, я ИИ учебного комплекса, делаю из стада войсковое формирование, а из дрыщей боевые машины смерти.

– Да я вообще-то не дрыщ…

– Вижу, капсула за время симуляции твое тело привела более-менее в порядок, но теперь нужно поддерживать его на достойном уровне, и постоянно разучивать новые навыки убийства себе подобных. Совершенству нет придела! Начнем с разминочного комплекса.

Через полтора часа Андрей, весь в мыле, вывалился из капсулы с настойчивым советом явиться завтра на следующее занятие. Над его подругой издевательства продолжались, юноша присел и смотрел, как в просторной капсуле под действием поля девушка в белье совершает головокружительные прыжки и кульбиты. Когда она была отпущена на свободу через десять минут, он спросил Веру:

– Что это было? На рукопашку не совсем похоже.

– Спортивная гимнастика, развитие ловкости и координации.

Вечером они зашли за Юллией, та переоделась в пятнистый комбинезон и укладывала прическу. Вера с тоскою посмотрела на ее волосы, ее ежик на голове еще не отрос достаточно после бритья. Мрахом ткнула пальчиком в подругу Андрея.

– Заедем ко мне домой, тебя нужно переодеть, посмотрим, что можно подобрать из моих вещей, а вас, молодой человек, придется вести в магазин.

– Зачем?

– В театр принято одеваться особым образом.

– А что такое театр?

– Посмотришь.

Юллия вызвала такси, они заехали в большой магазин, где на четвертом этаже Андрея заставили купить черные штаны и белую рубашку за сорок кредитов, он хотел возмутиться, но девушка сказала, что купила им билеты за сто пятьдесят кредитов каждый, и они должны выглядеть соответствующе. Лейтенант, видимо, не бедствовала. За съем квартиры она платила четыре сотни в месяц, три уходили на еду, остальные откладывала и тратила на отдых и украшения. В гардеробной Вере подобрали розовое платье и белые туфли за место ее ботинок от комбинезона. Андрей посмотрел на свои ботинки и на пакет в руках, куда аккуратно сложил скафандр. Девочки, нисколько не смущаясь, стали раздеваться при нем, Юллия хлопнула Веру по голому круглому заду и протянула новые трусики.

– Надень под платьице, чтобы было, что подсматривать.

Вера хихикнула и надела предложенную обновку. Андрей скосил глаза на лейтенанта. Девушка выглядела старше их, лет на двадцать пять. Была она очень спортивная, не перекачанная, а жилистая, как хороший спортсмен. Девушки прихорашивались, и Мрахом рассказала немного о себе. Она была поздним ребенком обеспеченных родителей, которые оплатили ей базы и обучение под разгоном. Учебная часть корпорации «Меркурий» – это ее второе место работы. Вообще на этой планете Меркурию принадлежит почти все. Работой она довольна, на жизнь хватает, лет через десять думает выйти замуж и завести ребенка, а пока в отрыве и развлекается в свое удовольствие.

Театр был очень интересным местом. Там на сцене живые люди притворялись персонажами выдуманной истории и разыгрывали представление. Сначала было трудно вникнуть в эту атмосферу, это было иначе, чем просмотр передачи или фильма по головизору, но потом Андрей проникся. Главным героем был ушлый тип, жил он в эпоху древности, когда почти не было техники, но люди были почти теми же, как и сейчас. Этот сын обедневшего барона был вынужден свататься к богатой некрасивой дочке ростовщиков, они хотели породниться с обладателем дворянского звания, а ему нужны были деньги. У него была молодая любовница – дочь пекаря, красивая, но очень расчетливая и капризная дама. Родители невесты об этом знали, но закрывали глаза, отец барончика требовал, чтобы он не тянул со свадьбой, и бросил хотя бы на время любовницу. Все в такой клубок переплелось, и самое смешное было то, что невеста искренне верила в то, что женишок ее действительно любит и считает неотразимой, она даже взяла его любовницу к себе в служанки. Было столько смешных моментов в постановке, что зрители постоянно смеялись, все актеры очень мастерски разыграли свои роли. Под конец молоденькая любовница шантажирует жениха и неудачно режет себе вены, она умирает от кровопотери, а невеста скорбит о судьбе «несчастной верной служаки».

После театра Юллия повела их в ресторан, где еда была заметно лучше столовой и почти такая же хорошая, как у Андрея на родной планете. Вера опять немного наклюкалась, но на ногах пока держалась, лейтенант вызвала такси и повезла новых знакомых не к себе в квартиру, а в гостиницу для парочек. Номер, конечно, был романтически обставлен: широкая кровать, свечи, полумрак, цветы и шампанское… Андрей отметил про себя, что секс втроем получился какой-то странный. Мрахом притянула с собой в сумочке занятную штучку и получилось так, что они фактически вдвоем трахнули Веру по нескольку раз, чем девочка была в принципе довольна и признаков раздражения не выказывала.

Андрей вызвал под конец такси уже сам, прихватил пакеты со своим и Веркиным скафандрами, которые протаскали с собой весь вечер, и отправился домой. Утром Вере опять было стыдно за вчерашнее.


Все будет хорошо

Максимов посоветовал ему включить в ежедневный рацион специальные батончики, которые он жевал сразу, как только на это давала команду специальная программа в интерфейсе. Результат не преминул сказаться, Андрей, словно теленок, стал набирать по пятьсот грамм веса в день. В сутки уходило кроме основной еды по пять кредитов шесть-семь раз за один батончик. Как сказал капрал, ему необходимо «обрасти мясом», чтобы потом можно было из этого всего сваять нужную форму.

– Дружище, тут нет такого, что один раз напрягся – и в шоколаде, чтобы поддерживать себя на пике формы, нужно пахать каждый день!

Андрей молча кивнул программе, с которой они стали друзьями, и продолжил разучивать сложный комплекс. Неизвестно, куда их закинут после обучения, нужно быть готовым ко всему. Юллия сдержала свое слово и пихала Андрея и Веру всеми малость пригодными им базами с максимальным ускорением. В ответ она проводила несколько дней в неделю с ними, расслабляясь в непринужденной обстановке. Андрей даже немного поссорился с напарницей из-за этих вечеров.

– Слушай, нужно послать ее куда подальше! Мне это не нравится, с нами обращаются, как с проститутками…

Андрею очень не понравилась их прошлая встреча, на которой они разыгрывали что-то типа ролевой игры про красную шапочку, серого волка, корзинку с пирожками и… Короче, ему была не в жилу его роль, отнюдь не в виде серого волка. Похотливого зверя разыгрывала лейтенант Мрахом. А Вера, как назло, или не понимала этого, или хуже – ей это нравилось и она умело делала видимость и притворялась, что согласна с Андреем.

– Зая, прекрати. Подумай сам, она очень нам нужна сейчас, нужно немного потерпеть, пока не встанем крепко на ноги. Мы должны успешно закончить эту миссию, выполнить контракт, получить вознаграждение и тогда сможем жить в свое удовольствие. Ты хочешь все испортить? Хочешь ее разозлить и сделать так, чтобы наши шансы резко обесценились?

– Нет, но это неправильно, ты моя девушка…

– Прекрати, хватит, моей семье нужно помогать, ты прекрасно знаешь, в каком они положении. Если я погибну в первой стычке, мне будет без разницы, шалил ли со мной старший техник обучения, впрочем, культурная и обходительная женщина, или нет. А если я вижу, что нам реально помогают, то можно немного потерпеть.

Парень замолчал, но в уме у себя зарубку сделал. С базами обучения были странности, их не учили тому, что должно делать обычное подразделение. В современном вооруженном столкновении все строго расписано заранее и запротоколировано множеством инструкций. Вначале бомбардировка авиацией, потом огонь дружественной артиллерии, зачистка с применением управляемых боевых модулей, разминирование, и, наконец, боевое развертывание пехоты. Именно так должна проходить классическая схема операции. Но их учили действовать автономно, без поддержки авиации и артиллерии, без применения управляемых боевых модулей, и без связи! Как военное формирование может полноценно действовать без связи, без контроля и управления командования? Все текущие задачи им придется решать самостоятельно, без дополнительного управления.

Разницу он почувствовал потому, что кроме этих специальных баз для их группы Мрахом пихала его и общевойсковыми курсами. Инструкции по целому кругу вопросов выглядели противоречиво, Андрей задал ей вопрос по этому поводу, на что она ему ответила:

– Так и должно быть, вашу группу специально отбирали для этого странного задания, даже ваши стандартные базы заменены на специально адаптированные. Я не могу сказать, куда вас могут послать, но ты сам можешь догадаться: там будут проблемы со связью, управляемыми модулями, ваш штатный скафандр заменен на спецразработку для условий, осложненных электромагнитными бурями, отбор персонала произведен в сторону тех, кто способен выполнить поставленную задачу, но мало нацелен на неподчинение приказа.

– То есть послушного стада?

– Нет, людей, которые без лишнего пригляда будут выполнять предписанные инструкции. Для этого и была проведена такая виртстадия псевдообучения, чтобы отсеять непригодных для предстоящей программы.

– Возможно, было бы лучше провалиться…

Андрей сказал это тихо, но Юллия его прекрасно услышала и подошла ближе, чтобы приподнять рукой за подбородок.

– Это был неправильный вывод, можешь быть уверен, ты не позавидуешь их судьбе…

Андрей потихоньку научился пользоваться сетью, это была замечательная вещь, жаль, что ничего подобного не было на Булыжнике. Он, как губка, впитывал в себя новые знания и факты, только теперь он понял, как был туп и ограничен ранее.

Вера тоже проявляла любопытство, но к другим вещам. Ей было интересно планирование дальнейшей жизни, она интересовалась судьбой сотрудников Меркурия. Быстро стало понятно, что их шансы дожить до окончания контракта не более тридцати процентов. Нужно безупречно отработать положенные пятнадцать-двадцать лет, чтобы надеяться на выходное пособие и пенсию. Тогда можно будет разучить какую-нибудь гражданскую профу и продолжить жизнь в свое удовольствие свободным человеком. Конечно, не совсем свободным, как можно чувствовать себя свободным в мире, где даже целые планеты принадлежат корпорации?

Как и говорила Мрахом, его обучения действительно шли более быстрыми темпами, чем у других детей и Веры. Здесь сыграла свою роль и разница в интеллектуальном уровне, и то, что обучался он под десятикратным разгоном. У других ребят все было гораздо попроще. Юллия действительно почему-то выделяла его из других подопечных, была она человеком непростым и Андрей ее до конца так и не понял. Главное, что ему понравилось учиться, узнавать новое, накапливать знания. Но возникли вопросы к качеству этих самих знаний. Все было на уровне общего схематического устройства. К примеру, для ремонта техники предлагалось заменить определенный блок, в зависимости от рода неполадки. Никто не предлагал заменить одну сломанную деталь или, не дай боже, ее починить! Он посоветовался об этом с лейтенантом.

– Это обычная практика на начальном уровне баз: первый – общее представление, второй уровень – обслуживание и управление, третий – ремонт на уровне блоков, четвертый – управление на уровне мастера, капитальный ремонт.

– А дальше?

– Дальше? Пятый – ведущий специалист, контроль за правильностью обслуживания, шестой – разработка новых наименований оборудования, научный специалист.

– Ух ты! Долго на него учиться?

– Долго, дорого и не для всех. Тут уже важен уровень интеллекта, его можно, конечно, поднять при помощи ускорителей нейроинтерфейса, дополнительных блоков памяти… но важна база, откуда отталкиваться. Вам, кстати, поставили дорогую версию нейроинтерфейса, только немного обрезали с блоками ускорения и памяти.

– А зачем было ставить дорогую, но урезанную версию?

– Я же тебе сказала. Из-за функции связи при высоком уровне внешних электромагнитных помех, а дополнительные блоки вам для миссии не нужны.

– Понятно, а что они делают и сколько стоят?

Юллия усмехнулась.

– Хочешь стать самым умным?

– Разве это плохо?

Девушка опять внимательно на него посмотрела и задумалась.

– Это, конечно, хорошо, но тут нужны большие вложения. Блоки к самому нейроинтерфейсу тебе не по карману, ты на самый дешевый лет за и десять не заработаешь.

– Такой дорогой?

– Да, самый простой может ускорять мыслительные процессы в два раза, как бы создает два параллельных потока сознания. Одним можно пользоваться для повседневных задач, а другим обучаться, работать в сети или просто читать и слушать музыку одновременно. Самые дорогие ускорители делают четыре потока одновременно! Но они стоят миллионы, блоки памяти расширяют объем информации, которой человек может оперировать мысленно.

– Это как?

– Ну, например, не все могут играть в шахматы в уме, а если подключить дополнительный блок нужного объема, то это легко. Человек может делать сложные вычисления в уме, рисовать картины, создавать музыку, чертить сложные конструкции… Понятно?

– Да.

– Вот, нейроинтерфес – это сродни сети, он просто соединяет мозг человека с нужными модулями.

Этот разговор отложился у него в голове и он обдумывал его со всех сторон.

– Вера, сколько у тебя кредитов осталось?

– Ну, почти девятьсот. Через две недели наше обучение закончится, а так и не говорят, куда нас закинут. Ума не приложу, может, что-то прикупить в дорогу надо?

– Понятно, ты мне сможешь пять сотен занять, если что?

– Не знаю, я хотела на эти деньги еще месяц прожить, а следующую получку маме отослать, а тебе на что надо?

– Да ладно, забудь, я просто спросил.

– Если просто, то могу, наверное…

Андрей пересмотрел список установленных баз, почти все они были военными, все то, что поможет ему выжить в случае войны. В основном второго-третьего уровня. Лишь снайперская подготовка была четвертого, у Веры база наводчика была лишь третьей, и вообще объем баз значительно меньшим. Парень просмотрел информацию в сети насчет блоков нейроинтерфейса. Более дешевым вариантом было купить браслет на руку, который выполнял те же функции, хоть и значительно проигрывая в скорости установленным блокам. Перейдя по рекламе, он просмотрел модель за двадцать тысяч кредитов. У него на счету оставалось две тысячи, как работник корпорации он мог взять у нее кредит на определенную сумму под низкий процент. Для этого нужно было составить рапорт. Андрей только успел составить и отослать файл, как Вера напомнила ему обещание сходить в городской парк. Ему и самому там понравилось, они выбирались туда два раза в неделю и отдыхали по полдня.

Но пока они добирались не спеша пешком в центр города, случилось ЧП. Почти у них на глазах взорвалось кафе на другой стороне улицы в нулевом этаже высотки. Здание устояло, несмотря на взрыв, но многие флаеры, стоявшие рядом, просто разметало по дороге. Груды стекла с нескольких верхних этажей посыпались на асфальт. От звуковой волны заложило уши, ребята присели на месте, и тут Андрей увидел, как прямо перед ними замедленно падает с воздуха чья-то нога в ботинке. Она упала на дорожку и подпрыгнула вверх, разбрызгивая капли сукровицы. Вера завизжала, судя по выражению лица и открытому рту, но он ничего не слышал, взял ее в охапку и повел назад домой.

Неприятный инцидент, с учетом того, что если бы они проходили мимо кафе по другой стороне улицы в эту минуту… Об этом думать не хотелось. Как понял из выпуска новостей, это был теракт. Группа радикалов боролась с властью ненавистной корпорации Меркурий весьма странным образом. Они взрывали ни в чем не повинных людей. Для Андрея все это выглядело дико и глупо, но его заинтересовало фото одной из предполагаемых участниц террористической группы. Очень похожая на Веру девушка, такая же молодая и конопатая, такая же симпатичная, но только террористка. Васса – дочь богатых родителей, праправнучка одного из основателей Меркурия. Странный выверт судьбы, внуки борются с наследием своих предков.

На следующий день у них были практические стрельбы. Первый раз с настоящим современным оружием, после обеда Мрахом забрала их и на служебном флаере вывезла на полигон.

– Будут занятие в виртуале, но вы должны прочувствовать все своими руками.

Оборудования было с два больших кофра и сумка. В одном лежала винтовка с прицелом и боеприпасы, в другом метеостанция и маскировочный модуль. Кроме этого снайперу и наводчику полагается еще и личное оружие, снаряжение… Полигоном было большое ровное поле с разными мишенями и несколькими видами огневых рубежей. Мрахом махнула прямо на траву перед собой.

– Будем считать, что это ваша позиция, двадцать минут на изготовку к стрельбе!

– А где наша цель?

– Цель?

Юллия оглянулась и указала рукой на коробку бронетранспортера на удалении в километр.

– Вот ваша цель.

Вера принялась, как и положено по инструкции, сначала растягивать маскировочную сеть, разворачивать метеостанцию, потом установила прицел и бинокль. Андрей достал электромагнитную пушку, соединил ствол с коробкой, надел бандуру глушителя, установил все это на треногу и, передернув вручную затвор, подключил кабель от винтовки к кофру, там была расположена батарея питания.

– Куда именно и какими стрелять?

– Да целься прямо в центр этой железяки, бронебойным.

Парень кивнул и на экране навел прицел ствола, гидравлика треноги уравновесила положение оружия и точно навела его на центр корпуса броневика. Вера вносила необходимые поправки и корректировки, моторчики попеременно вздрагивали и противно взвизгивали. Андрей посмотрел, как алюминиевый цилиндр снаряда подался в начало ствола из трех гнутых спиралью штанг. Электромагнитное поле в долю секунды сожмет его и раскрутит в нужную сторону, воздух мгновенно покинет канал ствола, и пуля начнет лететь в вакууме со скоростью нескольких десятков километров в секунду.

– Мы готовы.

– Огонь!

Несмотря на глушитель, грохот был приличный, а из ствола на метр вылетели искры. Воздух буквально раскалился на том отрезке, когда пуля покинула ствол и соприкоснулась с ним в первый раз. Андрей грустно подумал, что в реальных боевых условиях их расчет прекратит существование после первого выстрела. Или нужно установить винтовку, а самим залечь рядом и замаскироваться. В магазине пять патронов, возможно, они успеют их все выстрелять до того, как вражеская артиллерия сравняет с землей их позицию. Парень посмотрел на Веру, ей в эту минуту в голову пришли точно такие же мысли. Мрахом усмехнулась и предложила пойти посмотреть на мишень вблизи. На первый взгляд броневик как стоял, так и стоит. Через прицел удалось рассмотреть новую маленькую дырочку, точно в том месте, куда целились.

Пока шли этот километр по траве, Андрей разговорился с Юллией про ту модель браскома, рекламу которой видел в сети.

– Хочу купить его себе.

В разговор вмешалась Вера.

– А где ты двадцать тысяч возьмешь?

– Я вчера подал рапорт на получение кредита от корпорации.

– Зачем ты это сделал? Ведь долг придется отдавать, да еще и с процентами.

– Ну и пусть, если меня убьют, то ничего отдавать не придется.

– А если не убьют? И вообще: откуда такие мысли?

– Правильные мысли. Если не убьют, то дополнительные знания помогут выжить.

Юллия вмешалась в их перепалку:

– Не ссорьтесь, если он подал рапорт еще вчера, а до сих пор еще не ответили, то скорее всего ему отказали.

– Почему?

Мрахом помрачнела.

– Корпорация имеет полный доступ к данным о вашем тестировании, возможно, тебе не совсем доверяют, хотя это странно, небольшую сумму тебе должны были ссудить. Своим работникам редко отказывают, стараются закабалить посильнее.

– Или?

– Или считают вашу миссию провальной…

Ребята замолчали, задумавшись, пока не подошли к остову броневика. Входное отверстие было действительно маленькое и аккуратное, казалось, защитная керамика проплавлена чем-то горячим. А вот сзади картина была ужасной. При выходе алюминиевый снаряд вырвал с мясом куски брони из передней стенки корпуса и ударил ими же в заднюю, оставив десятки больших пробоин. Корпус был буквально, как решето! В некоторые дыры можно было не только кулак засунуть, но даже голову в шлеме!

– М-да! Вот так бабахнули!

Мрахом и Андрей посмотрели на восторженную Верочку, а та заблымала глазками.

– Мне ответ пришел. Одобрили кредит на две четыреста, на полгода под три процента годовых…

Юллия посветлела.

– Тогда не все потеряно, просто Андрея, может, считают человеком, совершающим необдуманные траты, не способным правильно распорядиться средствами.

Девочки захихикали. После стрельб было окончание рабочей недели и лейтенант забрала их в уже знакомую гостиницу, где они удачно поиграли в больницу, доктора и его ассистента. Андрею даже понравилось на этот раз.

Утром часов в восемь Юллия постучала ему на связь. Был он в кровати в своем номере, лежал в обнимку с Верой.

– Эй, соня, я подумала над твоими словами насчет браскома, есть неплохой вариант, подъезжай через часик.

Девушка продиктовала адрес и отрубилась.

– Ты чего не спишь?

Вера подняла голову и осуждающе посмотрела на своего парня.

– Да Мрахом стучала, нужно через час подъехать в одно место…

Подъехали они вдвоем, Вера его самого не пустила. Это был большой магазин с кучей полок, как поняли ребята, что-то типа продажи бывшей в употреблении техники. Они минут десять походили по практически пустому от посетителей ангару, рассматривая кучи барахла на полках, пока не появилась Юллия. Она сразу взяла их в охапку и пошла к продавцу, скучающему на кассе.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте, могу я вам чем-нибудь помочь?

Пожилой продавец с достоинством посмотрел на потенциальных покупателей.

– Да, я посмотрела в объявлениях, что у вас есть браском модели Ирис 40-12ус.

– Минуточку, проверю по базе…

Мужчина завис буквально на пару секунд и улыбнулся.

– Да, есть, но он имеет повреждения…

– Могу я его видеть?

– Конечно, минуточку.

Продавец вернулся с картонной коробкой и положил ее на прилавок. Девушка покрутила в руках тонкий браслет шириной сантиметра в четыре и отметила, что корпус поврежден и аккумулятор нуждается в замене.

– Сколько хотите?

– Отдам за семь тысяч и не торгуясь.

– Он разбит, неизвестно, можно ли его починить…

Продавец согласно кивнул головой.

– Я и продаю его, как запчасти…

– Но он прошлого поколения и модель устаревшая…

Глаза у продавца засветились добрыми огоньками.

– Прекратите, девушка, я прекрасно знаю, какая это устаревшая модель. Держу пари, что вам не найти почти рабочий браском этой модели за такую цену…

– Хорошо, я его беру за шесть с половиной.

– Ох, только из-за красоты ваших дивных глаз шесть девятьсот и не кредитом меньше.

– По рукам!

Вера и Андрей переглянулись, а Юллия довольно забрала коробку и пошла на выход. Они проехали еще пару кварталов в ремонтную мастерскую ее знакомого, где за тысячу кредитов он заменил браскому аккумулятор и изготовил новый корпус не хуже заводского. Девушка протестировала готовое изделие на контроллере и довольно потирала руки.

– Вот Андрей – это уникальная вещь, такую модель выпустили небольшой партией, пока сообразили, что сделали и свернули производство.

– И чем она уникальна?

– Здесь двойное ускорение потока и практически безграничный объем памяти для обычных приложений, но не это главное, а то, что он может копировать базы знаний и хранить их образы в памяти.

Глядя, что Андрей ничего не понял, она ему стала разъяснять:

– Смотри, при разучивании базы знаний кристалл вставляется в камеру обучения, информация записывается на твой интерфейс и сам кристалл стирается. Его делают одноразовым, чтобы никто не смог копировать записи, ведь они стоят денежку. Понял?

– Понял, а с помощью этого устройства их можно копировать?

– Нет, копировать нельзя, но можно в нем хранить образ кристалла и разучивать без камеры. Просто во сне или во время отдыха, монотонной работы… Понял?

– Копировать нельзя?

– Грубо говоря, нет, ты же не создаешь копию, но можешь на нем хранить образ. Такой элегантный обход закона, но выпуск этих браскомов запретили в конце концов. Этот работоспособный образец я могу толкнуть теперь за двадцать кусков.

– Слушай, неплохо, купила за шесть, еще штука – ремонт…

– Который мог показать, что вещь не ремонтнопригодна.

– Ну да…

– А я рискнула и выиграла, а теперь продам тебе за шесть тысяч девятьсот кредитов!

– Спасибо, но у меня нет таких денег. Я могу заплатить только две тысячи кредитов…

Вера посмотрела на него и сказала:

– Я могу тебе отдать мои пять сотен и взять тот кредит, который мне одобрили на две четыреста.

– Спасибо, но это будет только четыре девятьсот, эх, если бы мне не отказали в кредите тоже…

Мрахом буквально сияла от удовольствия.

– Ты можешь взять кредит в коммерческом банке, а не у корпорации. Правда, процент будет большой…

Так Андрей влез в долги сам и затащил доверчивую подругу за собой. Обросшие долгами друзья ужинали в столовой за один кредит, Вера была расстроена, но старалась не показать виду, Андрей поглядывал поминутно на браслет на руке. Браском пока не работал, Юллия сказала, что на это надо полдня и ночь.

Утром, когда они явились на разучивание баз, Веру лейтенант сразу затолкала в камеру, а Андрею предложила посидеть на кушетке, пока она не разберется с делами. Еще десяток ребят было уложено по капсулам, пока у нее добрались руки до него. Девушка подмигнула парню и повела его к себе в кабинет. Когда она закрыла на замок дверь, Андрей подумал, что она захочет близости, но Юллия действовала по инструкции и запирала дверь в кабинет перед тем, как открыть сейф с базами.

– Садись.

Девушка кивнула на стул и поставила на стол бокс с кристаллами.

– Сейчас мы зальем тебя по максимуму!

За два часа они скинули в память браскома образы десятка воинских специальностей четвертого ранга. Андрей стал: «Военнным энергетиком второй категории, пилотом орбитальной шлюпки, сапером, аналитиком полковой разведки, артиллеристом и медтехником…». Все эти названия высвечивались в меню нейросети, но он не чувствовал новых знаний.

– Так и должно быть, ты поставь очередность их разучивания и сделай фоновый режим обучения.

– Мне теперь не нужна камера для обучения?

– Не нужна, но в ней обучение будет проходить еще быстрее под медицинским разгоном, так что оставшиеся две недели лучше использовать полностью. Остальные базы знаний разучишь в фоновом режиме.

– А у тебя только военные базы знаний, нет ничего научного или серьезного гражданского?

– Нет, только военные и до четвертого уровня, но ты станешь хорошим специалистом, плюс те знания гражданских специальностей, которые ты уже разучишь, будут проматываться с ускорением обучения. Ты на цены посмотри.

Андрей посмотрел на табличку скинутых на его новый браском баз. Легко сложил в уме – двести шестьдесят восемь тысяч.

– Ого, у тебя проблем не будет?

Девушка захлопнула крышку с кристаллами и убрала кофр в сейф.

– Нет, базы же на месте! У тебя только образы на барскоме, это не по каким документам не учитывается.

Теперь Андрей понял, какая уникальная вещь ему досталась. За оставшееся время он выучил базу снайпера четвертого уровня, сапера, медтехника, и начал учить артиллериста, когда их собрали и объявили об окончании обучения и отправке на место работы. Они даже не попрощались толком с Юллией, для нее это тоже стало неожиданностью, несколько ребят не успели пройти обучение до конца, нужно было еще пару дней, но приказы не обсуждают. Тридцать восемь молодых воинов загрузили в лифт на орбиту, и вот уже малый десантный корабль входил во врата гиперперехода, унося их в таинственную неизвестность. Вера опять села рядом с ним и просила, как тогда, сжать в руке свою ладошку и сказать, что все будет хорошо.


Терка

На небольшой орбитальной станции они смогли рассмотреть систему, в которую прибыли и которая станет их домом на ближайшие пять лет контракта. Всего лишь одна небольшая планетка вращалась вокруг местной звезды по такой близкой орбите, что, казалось, еще чуть-чуть, и раскаленный красный шар проглотит этот маленький серый шарик, именуемый длинным кодом из букв и цифр. Имени собственного эта планета не имела, но вояки Меркурия прозвали ее между собой «теркой» за весьма характерный внешний вид. Поверхность единственной в системе планеты покрыта оспинами кратеров от падения больших и малых метеоритов да такой степени, что на ней практически не оставалось живого места. Дело доходило до того, что в кратере от каждого крупного метеорита было пять-шесть воронок поменьше. Не имея больших гор и морей, но высокую влажность и жаркий климат, терка была усыпана таким образом множеством болотистых озер и луж, поскольку эти низменности быстро заполнялись водой.

Растительный мир не блистал многообразием. Несколько десятков видов тростника, похожих друг на друга, папоротников, множество камней было покрыто невзрачным серым мхом, который и был основным питанием для животных планеты. Безвкусную, малокалорийную дрянь с удовольствием ели похожие на земных свиней небольшие поросята, крупные травоядные размером со слона, и множество более мелкой дичи. Птиц и насекомых на планете не было, как и крупных хищников размером больше собаки.

Планета была заселена, коренные обитатели не создали высокоразвитую цивилизацию, они остановили свое развитие на стадии первобытно-общинного строя, и больше всего походили не на обычных людей, а на сказочных гномов, ибо ростом еле доходили до пупка обычного землянина. Бороды эти человечки не имели, а из-за черных маленьких глазок их с ненавистью называли крысами.

На орбитальной станции их собрал капитан Петр – руководитель экспедиционного корпуса корпорации, и произвел лично первичный инструктаж.

– Орбитального лифта у нас нет, поэтому весь срок контракта в пять лет вы пробудете на поверхности. Условия пребывания осложнены высоким электромагнитным полем планеты, достаточным для того, чтобы вывести из строя даже самую защищенную электронную аппаратуру управления и связи. Вас отобрали и обучили для работы в условиях повышенной автономности именно применительно к нашим условиям. Скажу сразу: руководство корпорации приняло решение засчитывать срок службы у нас с коэффициентом три, то есть пробудет пять лет – засчитают пятнадцать!

Среди ребят пронеслась волна одобрения, капитан дал время всем прийти в себя и продолжил:

– Условия, сразу скажу, не сахар, очень враждебное местное население. Дикари просто ненавидят нас. Мы нуждаемся в рабочей силе из-за невозможности использовать технику в полном объеме, и приходится их принуждать для выполнения необходимых работ.

Тут капитан на полчаса разразился отборной бранью на «тупых дикарей», не желающих работать за дары высокотехнологичной цивилизации в виде стеклянных бус и цветных ленточек, оказавшихся, как назло, устойчивыми к алкоголю и наркотикам, и цепко держащихся за своих шаманов и традиции предков. Истребить их полностью было нерационально и трудно из-за потрясающей плодовитости, но привычная тактика в виде подкупа вождей не работала. Как хорошо было бы, если бы удалось назначить из их среды бригадиров для работ и ковырять Терку там, где нужно этим яйцеголовым идиотам из научников корпорации! Но это только мечты, им, жужекам, тут приходится выполнять не роль военных, а, скорее, надсмотрщиков над рабами. Изнурительный труд не очень прельщает дикарей, и они так и норовят если не сбежать, то ударить в спину.

Новый прибывший отряд отправляли в квадрат 04-с, где им предстоит охранять и обеспечивать работу в перспективной шахте. Что именно Меркурий добывает на этой планете, им никто не удосужился объяснить, сказав лишь, что связь тут работает с большими перебоями, и вообще проект секретный, так что связи у них с межпланетной сетью не будет. Вера очень опечалилась от этих слов и рискнула спросить, сможет ли она отсылать деньги родственникам.

– Пиши рапорт, какую часть и куда ты хочешь отсылать, это, ребята, вопрос правильный. Тут кредиты вам тратить не на что, вы живете на полном обеспечении, если, конечно, дотянете до конца контракта, то скопите хорошую сумму на счету.

Их группу разбили на три части для высадки в разных опорных точках квадрата 04-с. Орбитальный челнок для спуска на планету был тесен для такой толпы, ребята забили салон и сидели почти друг у друга на голове. Пилот, парень лет двадцати пяти, был настоящим асом, ведь он сажал свою шайтан-машину вручную. Автоматика челнока перестала работать сразу при входе в более-менее плотные слои атмосферы. Его кресло не было отделено от пассажиров хотя бы декоративной стенкой, и жужеки наслышались от него кучу матов на все сразу. При спуске Андрей почувствовал себя так, словно ему надели на голову ведро, в один миг вокруг него образовался невидимый кокон.

Пилот в шлеме, не выпуская штурвал из рук, повернулся к пассажирам.

– Что притихли? Привыкайте, так всегда на Терке, даже в защитном скафандре, не защищает он нихрена. Полгода поживете – кровью харкать начнете. Думаете, зря корпорация ввела трехкратный коэффициент, наградить нас за труды праведные? Нет, друзья мои, это не от большого человеколюбия, а для того, чтобы вас вывезти отсюда до тех пор, пока вы не начнете дохнуть, как мухи, и снижать мотивацию для работы оставшимся смертникам! А так переведут куда-нибудь, где тихо, как кони, ноги двинете…

Он еще несколько раз отрывался от приборов и поворачивался к молодежи лицом, делясь своими взглядами на устройство мира вообще, и политику корпорации Меркурий в частности. В эти минуты Андрею становилось страшно. Если он не справится с управлением, то они рухнут на планету, сделав в ее поверхности еще один маленький кратер. О шансах на выживание при таком раскладе можно было и не мечтать. Их изрядно трухануло при входе в плотные слои. Несколько ребят из числа тех, кто стоял в проходах, нарушая технику безопасности, просто повалились на пол. Было это не от желания испытать экстрим, а просто потому, что на всех кресел не хватило, а два рейса делать никто и не думал. Вера сидела на коленях у Андрея, и при перегрузке сильно в него вдавилась. У парня даже воздух из легких вышел, но он лишь поплотнее прижал подругу к себе. После первой посадки часть ребят по списку вышла на точке, а остальные понеслись в этом жестяном корыте под управлением обозленного и дерганного пилота дальше. Этот психопат заметил, пролетая, грубые хижины дикарей, и скинул на них на полном ходу две бомбы.

– Долбаные крысы, горите в аду, твари!

Андрей посмотрел в иллюминатор, как бараки разметало взрывной волной, дикарей не было видно, но по всей видимости там никто не выжил. После первой посадки места освободились и Вера села в кресло рядом. Выглядела она весьма нервно и схватила его за руку.

– Не дрейфь, прорвемся.

Девочка согласно быстро закивала головкой с заметно подросшими волосами и тяжело выдохнула. В это время пилот заметил что-то по курсу, и дал очередь из авиопушки. Отдача была такой силы, что, казалось, их кораблик замер на месте на мгновение и затрясся в конвульсии. Андрей понял, что они падают, но потом пилот дал газу и их снова рвануло вперед.

Пастушок откинул свою клюку и безжизненно упал среди разорванных туш поросят деревенского стада. Его черные глазки смотрели вверх, в бледно-голубое небо, где только что пронеслась крылатая смерть. Крошечный осколок пробил его маленькую голову на вылет, и зеленая кровь стекала на серый мох пастбища.

Только в самом конце полета Андрей и оставшиеся ребята ступили на землю новой планеты. Их специальные скафандры не имели электроники и усилителей, лишь защитный слой от неблагоприятной атмосферы, не пригодной для человеческого дыхания, слой свинцовой ткани от излучения, и композитная накладка сверху. На спине небольшой ранец с двумя аккумуляторами для системы регенерации дыхательной смеси. При силе тяжести на планете чуть выше стандартной не сильно потягаешь тяжелую защитную броню без автоматического усиления, поэтому вояки чувствовали себя в таком скафандре почти голыми. Оружие тоже было в виде позорных реплик огнестрелов позапрошлого века. Ему, как снайперу, выдали дуру выше него ростом и весом в пятнадцать килограмм, Вере зарядили механический аналог метеостанции без грамма электроники и вычислителя.

Жилой комплекс напоминал сверху снежинку. Он состоял из нескольких больших и малых ангаров, соединенных переходами. Их группа вышла из челнока последней и дожидалась встречающих, нервный пилот не оставался, а сразу взмыл в небо. Через минуту они услышали выстрелы и взрывы в стороне от лагеря. Этот обормот выстреливал боезапас по соседнему поселению ненавистных дикарей, которые чем-то провинились перед ним, возможно, тем, что мирно жили на своей планете и не звали к себе в гости воздушного асса капрала Вармера.

К ним, наконец, вышел встречающий, пожилой мужик, который завел их в казарму, рассказал о быте и отправил Андрея к начальнику. Лейтенант Лис, командир квадрата 04-с с тремя опорными гарнизонами, пополненными новыми силами, желал видеть его лично.


Не положено

Прежде всего лейтенант долго и внимательно рассмотрел Андрея, потом у него запершило в горле и командир резко достал из кармана комбеза бумажный платок. Согнувшись в приступе жесткого кашля, он несколько раз отхаркнул в него комки кровавой слизи и вытер рот чистыми концами, убрав бумажку снова в карман.

– Садись, капрал, у нас будет с тобой долгий и тяжелый разговор. Имеешь ли ты хоть какой опыт командной работы?

– Нет, господин лейтенант, звание мне присвоили ввиду специальности снайпера.

Командир грустно кивнул.

– Значит, выбора нет, будешь учиться по ходу дела. Нас в центральном гарнизоне квадрата 04-с теперь с пополнением тридцать два человека. Три командира: я, ты и сержант Дуб, который встречал вашу группу, твой погодка, кстати.

Видя, что глаза у Андрея полезли на лоб от такой информации, лейтенант успокоительно помахал на него рукой, чтобы тот не перебивал.

– Дуб – незаменимый младший командир, просто сержант от бога, я могу только мечтать о том, чтобы ты смог делать хотя бы половину от того, что висит на нем. Мы окружены шестью поселениями туземцев, общей численностью более шести сотен особей, примерно по сотне в каждой деревушке. Ввиду наших действий настроены они к нам отнюдь не миролюбиво, и я их понимаю. Но у нас нет выбора, мы сами являемся заложниками ситуации. Корпорация засылает нас сюда и требует работы, несмотря на все трудности…

Лис погрозил крепко сжатым кулаком вверх, по его виду было ясно, с каким бы удовольствием он вцепился этой клешней в горло того, кто отдает приказы там, на самом верху. Андрей молчал, а командир продолжил:

– Я отдал распоряжение сержанту, он максимально подробно введет тебя в курс дела, пару недель чтобы ходил за ним, как хвост за собакой, и все впитывал, как губка. Присмотритесь к новичкам, ты их лучше знаешь, укажи Дубу на того, кого можно произвести в капралы, нужен еще один человек с лидерскими качествами. Скажу сразу: в наших условиях одними приказами и зуботычинами не покомандуешь. Мы здесь все, как одно единое целое, зависим друг от друга, нужно уметь с одной стороны себя правильно поставить, не допустить панибратского отношения, а с другой – обеспечить работу и приемлемый быт. Ты понял меня?

– Да, господин лейтенант!

– Отлично, как обоснуешься и присмотришься, что к чему, я хочу, чтобы ты поработал по специальности. Нужно будет пострелять шаманов в деревнях, без них дикари заметно ослабнут на некоторое время, нам это будет на руку, когда придется рекрутировать новых рабов в шахту. Это задание будет твоим экзаменом на профпригодность, если справишься – присвою тебе сержанта.

– Буду стараться.

– Старайся, я понимаю, что эти звания тебе будут через месяц до одного места, но будем надеяться, что ты станешь редким исключением…

– Извините, редким исключением из чего?

Лис грустно на него посмотрел и медленно ответил:

– Исключением из правила. Такие люди бывают, я сам своими глазами видел такого человека три года назад. Он дослужил до окончания контракта и улетел на новое место. Ни капли крови не потерял за все время нахождения в этом аду! Самое обидное, что столько хороших ребят загнулось, а этому дрянь-человеку хоть бы что!

– Э-э-э, так редко кто доживает до окончания контракта?

– Доживает до закрытия контракта процентов сорок-тридцать, но в каком состоянии они находятся к этому времени! На всех излучение планеты действует по-разному, но обычно человек стареет, появляются ранние болячки, открываются различные кровотечения, не только из легких, возможны и кишечные, и желудочные, и из глаз, ушей. Помню, одна девушка была, так у нее все три года месячные были, не останавливаясь, можно сказать, пока дикари не проткнули ей бок копьем…

– А как лечение?

– А никак! Природа излучения неизвестна, тут точно ни радиация, ни электромагнитные поля не при чем, яйцеголовые у нас на базе целое крыло отгрохали, два года изучали на месте, да и дали деру отсюда, когда половина их передохла, даже оборудование не вывезли. Единственное, что установили, это это время, это то, что экранироваться от этого излучения нечем, не изобрели таких материалов, и поле неравномерно, вся планета покрыта сетью, словно ячейками, в узлах которых расположены центры силы. На равномерном удалении от них дикари строят свои поселки и никуда не уходят с насиженных мест. Хоть горла режь, как баранам – из база не выбегут.

– Можно вопрос?

– Конечно, я для того тебя сюда и пригласил, чтобы максимально полно ввести в курс наших делов неправедных.

– Господин Лис, а что мы тут вообще делаем, ну, на этой планете? Вы говорили про шахты…

– Копаем мы, Андрей, будь они не ладны, эти шахты, и ищем незнамо что. Планету эту открыли полсотни лет назад, слегка обследовали и забыли, поскольку ничего ценного тут нет. Никаких полезных ресурсов в промышленных масштабах, ни ценных с точки зрения биотехнологии животных и растений. Но лет двадцать назад кто-то обратил внимание на эффект от этого поля, стали разбираться, почему даже защищенная связь работает с перебоями, а автоматика рубится, как на корню. Я так подозреваю, это поле хотят изучить и применять в военной практике, представь, какой выигрыш даст возможность вырубить противнику всю электронику. Просто нажал на кнопочку и подходи, бери тепленьким!

– Да, об этом можно только мечтать.

– Вот какой-то мечтатель из научников и донес эти мечты до руководства корпорации, якорь ему в дышло!

– И потом…

– Потом высадили группу жужеков для захвата перспективного участка, на всякий случай соседних дикарей всех выжгли напалмом, чтобы не маячили на горизонте и начали изучать. Раз электроника и фотоника не работает, завезли толпу дешевых колонистов с бедных планет, они, бедолаги, начали строить всю инфраструктуру вручную, и заложили эту шахту. Наш квадрат – старейший, расположен над самой сильной аномалией. Уже через полгода народ стал дохнуть, как мухи, с ужасающей скоростью…

– Тогда родился план использовать местное население, раз оно имеет иммунитет…

Лейтенант согласно кивнул головой.

– Приятно видеть, что голова у тебя работает. Но не все так просто с этим, как ты сказал, местным населением. Впрочем, в этом тебе предоставится убедиться лично в самом ближайшем времени. Сейчас, пожалуй, тебе лучше идти обживаться и передохнуть, через три дня ваше пополнение буду ставить в наряды, можешь идти. Найди сержанта Дуба, пусть возьмет тебя под свое крылышко на первое время.

– Спасибо, господин лейтенант, постараюсь оправдать ваше доверие.

– Хорошо, иди, и можешь заглядывать, если будут сложности, которые не сможешь решить своими силами.

– Постараюсь лишний раз вас не беспокоить.

Андрей покинул более-менее довольного беседой лейтенанта и вернулся в казарму, которая была представлена на базе двумя большими помещениями. Там произошел первый конфликт: Анфису – девушку не совсем тяжелого поведения, кто-то из старослужащих, обитавших в казарме, хлопнул по аппетитной заднице. Та с какого-то бодуна решила держать марку и начать жизнь с чистого листа. Наглец был послан и недружелюбно отпихнут, старослужащие радостно взвыли и заулюлюкали, предвидя зрелище потасовки. Парень поднялся с пола и залепил ей пощечину, за нее вступился один из новеньких. В дело влезли еще два старичка и девка из уже отслуживших, молодежь не только отбилась, но еще и навешала люлей и чувствовала себя победителями.

Поняв, что сила не на их стороне, старики злобно обещали расправу тогда, когда сменится наряд и их будет ощутимо больше. Дуб не стал даже разбираться с зачинщиками драки, а сразу направился к одному из старослужащих.

– Лещ, днина ты конченая, почему под взводом бардак, хочешь две недели получать наряды исключительно на северную вышку, чтобы тебе хорошо голову продуло ветерком?

– Э, э, Дуб, ты не наглей, все чики-пуки. Даже за ножи никто не схватился!

– Еще этого не хватало в моей роте!

Он гневно посмотрел кругом и заорал на всех:

– Болваны, как вы спину будете прикрывать друг другу, если собачитесь так из-за каждой ерунды?

– Ничего себе ерунда – за жопу хватать, дедушка, ты просто уже из ума выжил!

Безмозглая Анфиса выглядела обиженно и надула губки. Дуб не стал называть ее так, как у нее большими буквами написано на лбу, а решил пропустить ее слова мимо ушей.

– Так, побросали вещи на свободные койки и в столовую – обедать.

Андрей решил вставить свои пять копеек и спросил сержанта:

– Может, лучше, если у нас два помещения, отделить призывы?

– Считаю идею пустой и глупой, пусть быстрее слаживаются, нам всем тут жить еще полтора года. Хотя бы некоторым из нас.

При этих словах сержант закашлял в кулак. Андрей уже знал, что большинство из старого призыва закрывало контракт через полтора года, и не стал ничего уточнять. В столовой он сел за стол с Верой, к ним подсел с подносом Дуб. Сержант молча постучал ему на сеть и скинул несколько файлов.

– Прочтешь на досуге, тут список личного состава и подробная характеристика на каждого. Лис просил тебя подготовить и ввести в курс дела.

Андрей направил в рот ложку с достаточно вкусной кашей и спросил:

– Можно пройтись, посмотреть базу?

– Нужно! Я лично тебя проведу и все покажу, ешь.

К экскурсии присоединилась Вера. Осмотрели второе помещение казармы, точно такое же, как и первое. Одноярусные кровати, уголки из диванов и кресел, пара бесполезных головизоров, шкафы для оружия и одежды. Все в одном большом зале. Отдельно прошлись по душевым, спортзалу, оружейной мастерской, боксам с техникой исключительно с ручным управлением. На улице было несколько орудий с допотопным принципом наводки при помощи поворотных колесиков. Вера фыркнула при виде этого чуда, впрочем, все это хозяйство было покрыто таким слоем пыли и грязи, что сразу стало ясно, что им не разу не воспользовались.

Андрей напросился на визит в крыло с оборудованием, оставленным научниками.

– На что ты там будешь смотреть? Мы вход закрыли и не открывали ни разу, все равно эти установки никто из нас не может обслуживать.

– Вы за них отвечаете?

Дуб пожал плечами.

– Трудно сказать, вроде как они числятся на балансе, но по факту никто не использует, возможно, их уже можно списать по сроку годности.

– У меня есть второй ранг в медтехнике и почти уже третий инженерный.

Сержант задумался.

– Мне это ни о чем не говорит, это же начальные базы всего лишь, тебе не хватит знаний разобраться с этим железом, я слышал, оно нестандартное…

– Ну, если оно никому не нужно, можно мне поковыряться в нем?

– Да ковыряйся, сколько влезет, я, можно сказать, разрешаю, но только в свободное от основных задач время.

Дуб повернулся к нему и поправил у него лацкан на рукаве.

– Смотри, народ распускается, доходит до того, что даже умываться не хотят. Постоянно нужно принуждать что-то делать через лень и похуестическое настроение. Ты должен показывать пример для подчиненных, первым делом следи за своим внешним видом. Людей не надо бояться, главное быть уверенным в своей правоте, но палку тоже не перегибать. Тебя будут пробовать на зуб, я посмотрю, как ты себя будешь вести, учись справляться сам. У лейтенанта и меня своих дел по горло, сопли тебе вытирать некогда. Главное: ты должен чувствовать себя хозяином в подразделении. Понял?

– Да, примерно.

Они дошли до заинтересовавшего его крыла, и сержант открыл опечатанную дверь. Оборудование было действительно нетипичное. Первыми представляли интерес медицинские капсулы, были они раз в шесть больше обычных, не сами камеры, а управление, реализованное не на микросхемах, а на пневматике. Быстродействие и объем памяти, конечно, у них был аховый, но хватало для выполнения простейших операций и базовых процедур. Даже экран для вывода показаний был с механической разверткой. Тысячи иголочек выдвигались на разную длину, а боковая лампа подсветки высвечивала контрастное изображение.

– Мрак.

Сержант усмехнулся.

– Остальное осмотрим после. Завтра свожу тебя в шахту, осмотрим заградительную полосу базы, наведаемся к дикарям.

Дуб ушел, оставив их одних, а Андрей открыл дверь одной из комнат. Это была неплохая жилая комната, рассчитанная на двух человек.

– Остановимся здесь, так будет удобнее.

Вера довольно кивнула головкой. Спать в общей казарме ей не хотелось.

– Только надо эти горы пыли вымести и вымыть все, поможешь мне?

– Зачем? Я сержант, мне работать не положено по статусу.

Вера глянула на него недовольно и скривила мордочку, но тот как будто этого не замечал.

– Для работы у меня есть вверенное подразделение.

Андрей вернулся в казарму и начал тыкать пальцем в своих сослуживцев.

– Ты, ты и ты, взяли уборочный инвентарь и на работу.

Лица двух девочек и одного парня недовольно вытянулись.

– Еще чего, кто это сказал?

– Я сказал, ты хочешь что-то оспорить?

Парень гордо набычился.

– Хочу, думал, как лычки нацепил, так можешь командовать? Забыл уже, что нас вместе набирали в учебку? Любой из нас мог капрала получить и так же умничать!

Все не занятые делами повернули голову в их сторону, один мужик из старшего призыва в голос рассмеялся.

– Смотрите, ребят, как молодой поддубок их строить начнет!

Андрей глянул и запомнил говорившего, предпочитая пока ничего в его отношении не предпринимать, но сделать на сей счет зарубку. Он оглянул всех и громко сказал:

– Довожу до сведения всего рядового состава, что с этого дня лейтенант назначил меня помощником сержанта Дуба. Я буду постепенно перенимать дела, пока не заменю его полностью. Первым делом мне поручено вести служебный журнал и остальную ротную документацию.

Он ткнул больно пальцем прямо в грудь Валеры.

– Поэтому если ты еще раз задашь мне такой вопрос, то я отмечу в рапорте, что за этот месяц тебе не нужно доплачивать тех тридцати процентов премии, которые начисляются за прилежное выполнение своих служебных обязанностей. Во второй раз я посажу тебя на губу на хлеб и воду, а на третий – просто пристрелю за невыполнение приказа!

Повисла гробовая тишина, Валерка отвел взгляд и начал что-то лепетать, с трудом подыскивая слова. Андрей выбрал тех, кого хотел нагнуть на роботу не на обум, а для первого раза решил начать с малого, и покомандовать ребятами, которые, в общем-то, были безобидными и безотказными. Из той категории, на которых все постоянно ездят. В любом коллективе есть такая малая часть сотрудников, которая делает основную часть работы, ноют, возмущаются, но при этом продолжают пахать. А остальные лыбятся на них и считают за недалеких простаков. Валера с девчатами нехотя полезли в подсобку за пылесосами и поломойной машиной, стараясь не обращать внимание на то, как их громко высмеивали другие ребята. Со старослужащими такой номер, конечно, не пройдет, но лиха беда начало!

Командовать Андрею понравилось, через полчаса он вернулся и выщемил еще двоих на уборку, к ужину большая часть научного комплекса была приведена в божеский вид. Жаль только, что Дубу его идея здесь спать не понравилась.

– Это не дело, девку свою можешь там поселить, я не против, но сам должен спать если не в общей казарме, то в каптерке рядом.

Андрюха чертыхался, но подчинился, на новом месте в эту ночь Вера спала одна.


Великий шаман

То, что сержант называл заградительной полосой базы, представляло из себя двойной забор из колючей проволоки по всему периметру их поселка. В углах такого большого квадрата стояло по вышке с пулеметчиком, никакая автоматика охраны периметра не работала, и в этих условиях жужекам приходилось полагаться только на свое зрение и внимательность, к каждой вышке был подведен проводной телефон и сирена для подачи тревоги. Роль группы быстрого реагирования выполняли свободная и отдыхающая смена наряда, итого – тринадцать человек, если считать со старшим караула. Остальные были заняты в других нарядах, приходилось поддерживать и порядок в казарме, и на территории базы, а так же принуждать бедных рабов более активно ковырять недра в шахте под базой. Именно туда его и повел Дуб.

Шахта представляла собой жалкое зрелище, начинали ее строить с попытки выполнять требования для такого вида работ: освещение, вентиляция, транспортерная лента для удаления породы на поверхность… Но все это сменилось ручным трудом. Третья часть малышей рубила породу и грузила в плетеные корзины, которые две другие трети тягали на своем горбу на уже достаточно большой террикон в углу отгороженной базы. Светильники сменились редкими промасленными факелами, через вертикальные шурфы шла естественная вентиляция, которая была, конечно, недостаточной для местных жителей, которых по соображениям безопасности не выпускали ночевать под открытым небом. Опасаясь бунта, их держали круглосуточно под землей, где они оборудовали себе что-то типа подземного барака. Кормили их кашами из сухпайков, от которых у них было постоянное расстройство живота. Под землей было сухо, и, наверное, тепло. Через герметичный скафандр это было трудно установить точно, но Андрей сделал такой вывод зрительно. У маленьких человечков пар со рта не шел, стены не мокрели и под ногами не хлюпало.

– А как они сами себя называют?

– В смысле сами?

Сержант повернулся на своего приемника и поднял брови в недоумении.

– Я имел в виду, как эти аборигены сами себя называют, я слышал, их у нас прозвали крысами, но не думаю, что это их самоназвание.

Как объяснил ему Дуб, он никогда не интересовался такой ерундой. Главное, чтобы они рыли залы в нужном направлении и углубляли шахту. В его обязанности, а теперь и Андрея входило дважды в день спускаться сюда и контролировать работу рабов. Сержант знал несколько десятков слов на их наречии и скинул файл Андрею.

– Без разницы, с кем ты будешь говорить, подходишь к любому и объясняешь, что они сделали не так. Если плохо работают или бастуют, то не кормим их пару дней, а за попытку сопротивляться загоняю сюда наряд и палкуем всех без разбора.

– То есть никто не контролирует их индивидуальную выработку?

– А на кой-она нам нужна? Пусть сами между собой решают, что и как делать, нам главное – конечный результат. Я делаю снимки на нейросеть и капитан отсылает их на орбиту, там рассматривают и присылают указания, куда рыть дальше.

Это была идея научников использовать для работ местных жителей после того, как колонисты перемерли, не доработав и половины контракта. По документам для высокого руководства так и проходило, что шахту разрабатывают колонисты, которым начисляют зарплату, а пашут рабы за кашу. Разницу местное начальство кладет в карман. Работу давно никто не ускорял, скорее, поддерживал видимость процесса, не более. Прогресса с изучением странного эффекта не было, научники сбежали с поверхности на орбитальную станцию, откуда присылали указания жужекам вообще, и сержанту Дубу в частности, как правильно делать их работу. Все это было от того, что руководителем этой экспедиции был яйцеголовый, который считал свое новое место почетной синекурой.

Андрей, наконец, вблизи рассмотрел фигурки местных. Если бы не коричневый цвет лица, то были бы они очень похожи на человеческих детей лет десяти. Детей в штанах с помочами. Взгляд зацепился среди толпы, ковыряющих стену в большом зале, за одного индивидуума, сидящего на корточках. Было видно, что он отличается от остальных. Во-первых, не работал, а сидел, во-вторых, был выше ростом – почти по плечо взрослому человеку. А в-третьих, цветом лица, оно было фиолетовым. Юноша указал на непонятное существо пальцем.

– А это кто такой?

Дуб оторвался от распечатки, по которой он сверял форму и размер вырубаемой в породе залы, и посмотрел на долговязого, махнув раздраженно рукой.

– А, это… бестолковый. Такие не работают, но при неповиновении они самые буйные и опасные. Работать их не заставишь никак, ребята тут в шутку мелом на полу круг нарисовали и заставили стоять весь день в центре на одной ноге. Говорят, или стой на одной ноге, или иди работай. Попробуешь сесть или лечь – пристрелим. Так он на одной ноге всю смену и простоял, за кирку и не думал браться. Говорит, ему предки работать запрещают.

Андрей покачал головой, глядя на такого упоротого, но больше сержанта ни о чем не спрашивал. Дуб подошел к одному из гномов и, указывая пальцем на стену, что-то объяснял на их резком наречии. Местный кивал головой и белозубо улыбался, совсем как человек. Выйдя по лабиринту переходов на поверхность, Андрей удивился, как сержант не заплутал среди этих поворотов. Тот повел его через ворота в ближайший поселок дикарей.

Два десятка палаток из шкур, несколько землянок и почти сотня маленьких гномов. Юноша стал присматриваться, замечая невидимые раньше глазу отличия. Двух одинаковых человечков не было, каждый отличался от другого и походкой, и манерой поведения, если понаблюдать, то и внешние различия со временем становились заметны.

Сержант ходил спокойно среди расступающихся групп гномов и вел себя беззаботно. Андрею с трудом представлялось, что могут сделать эти малыши против двух вооруженных людей. Рассказы о бунтах его удивляли, а ведь лейтенант в прошлый раз говорил о потерях от этих дикарей.

– О, видишь этого перца?!

Дуб указал пальцем на распахнувшего выход из палатки пухляка. Это был опухший гном, даже щеки у него висели на красной роже, рост его был тоже выше среднего. Сержант продолжал объяснения:

– Кроме бесполезных есть еще такие – по одному в каждом племени, мы их зовем шаманами. Они организуют всю работу в племени, как такой в силу входит – мы его обычно валим, чтобы племя не подстрекал на бунт. Их всегда можно отличить по красной роже.

– Это на его ликвидацию мне лейтенант дал указание?

Сержант согласно кивнул.

– Его, обычно мы таких издалека расстреливаем. Если это сделать вблизи, то все племя просто звереет и кидается на нас, приходится отстреливаться. Дело обычно кончается тем, что больше половины племени приходится положить, прежде чем выйти отбиться от толпы, потом для того, чтобы набрать рабов на шахту, шагаем в дальние поселки. Нам это не выгодно, поэтому мы просто убираем главарей без лишних жертв, гуманизм, мать его…

Шаман злобно посмотрел на чужаков и, развернувшись, скрылся в палатке. Они зашли в другую палатку, Андрей посмотрел на бедный быт туземцев. Плетеные циновки на полу, очаг в центре, стол с жалкой утварью, все вещи или деревянные или каменные, металлом дикари не пользовались. Он впервые увидел малышей местных жителей, их действительно было много. Как рассказал сержант, при убыли населения оставшиеся начинают активно размножаться, увеличивая свою численность до прежних ста особей в деревни. Когда они набирали такое число, больше этого уже обычно детей не рождалось, чтобы кто-то пришел в этот мир, его должен был сперва кто-то покинуть.

После обеда сержант пошел проверять караулы, а Андрей ушел в присмотренное для себя крыло научников, он хотел хорошенько там все рассмотреть до ужина. Смотреть было на что. Постепенно он знакомился с оборудованием и даже составил его список. А было здесь немало: кроме специальной аппаратуры для здешних условий были и обычные образцы леченых камер, обучающих и исследовательских. Электроника в местных условиях не ломалась, просто работала со сбоями под действием неизвестного излучения. Возможно, эту аппаратуру сюда спустили на первом этапе исследования планеты, и так и не смогли использовать. В одном из кабинетов обнаружился сейф, Андрей смог его открыть и присвистнул. Здесь хранились копии отчета исследований научной группой и обучающие базы научников по разным темам. Парень грустно посмотрел на свой браслет, абсолютно бесполезный в этих условиях. А какие планы на обучение были у него до спуска на поверхность! Все полетело коту под хвост… Андрей закрыл сейф, и еще раз вернулся в главную лабораторию группы. Нет, все хорошо, но как учиться? Он вроде бы достиг уже немало: столько баз, как у него, имеет человек с уровнем выше среднего. Но ему уже хотелось большего, учиться понравилось, да и знания могли принести ощутимую пользу. В этом не было никаких сомнений, но как же выкрутиться? После ужина сержант сказал ему взять наряд и отнести несколько коробок с консервированной кашей ко входу в шахту, дикари должны были забрать свой суточный рацион.

Андрей разговорился со старослужащими, пока те несли коробки, и узнал от них много нового. Ему были интересны местные дикари и он хотел узнать о них побольше. Прежде всего его удивило то, что племя в каждой деревни вело себя, как единый организм. По словам ребят, при устранении шамана в деревне, один из гномов стремительно набирал вес, авторитет, щеки его раздувались, а рожа краснела. Через полгода появлялся новый шаман. Бесполезные тоже были интересными, их несколько раз видели на охоте на хищников и больших травоядных, из всех животных дикари предпочитали одну породу, похожую на коров. Когда бесполезный убивал ее коротким копьем, гномы разделывали и тащили тушу в деревню. Сам бесполезный не занимался этим, он только мастерски метал короткие дротики при помощи палки. Когда люди загоняли в шахту новую партию рабов из деревни, то обычно не брали этих рослых охотников, которые не хотели работать, но через несколько месяцев в шахте появлялись свои бесполезные. На двадцать гномов обязательно один перерождался в бесполезного.

– А шаман не появлялся?

Старослужащие покачали головами и убедили его в том, что таких случаев не помнят. Странным был поиск в шахте неизвестно чего. Явно научникам была неинтересна та порода, которую дикари таскали наверх. Им что-то было нужно внизу, но вот что? Ребята ответа на этот вопрос не знали, в поиск полезных ископаемых никто не верил, это можно было делать и на более благоприятных планетах. Андрей вернулся к первоначальной мысли о том, что целью является ответ на вопрос, что является той причиной, по которой не работает электроника? Но процесс этот будет длительным, гораздо большим, чем срок его контракта. Парня интересовало больше то, как тут можно не только выжить, но и провести время с пользой.

Постепенно новые обязанности вошли в колею, рутина стала поглощать. Дуб все больше и больше поручал ему разные задачи с личным составом. Андрей и караулы ночью проверял, и в шахту сам научился спускаться, контролируя дневное задание для дикарей, и старослужащих потихоньку научился застраивать. Тут, конечно, Дуб помогал поначалу, но дело сдвигалось с мертвой точки. Напрягало только то, что ходили слухи, что, спускаясь в шахту, он начнет быстро стареть. То ли судьба Дуба была перед глазами, то ли его неизвестность пугала, но Андрей ежился при мысли об этом. По крайней мере, народ спускаться в шахту старался только при крайнем случае, а ему, как сержанту, придется там бывать несколько раз за день.

К концу недели они перестреляли шаманов. Просто и буднично, как в тире, за исключением последнего случая у самого ближнего поселения в том, в которое его водил Дуб. Андрей с Верой несколько раз прошлись по окрестностям, осмотрели местность, понаблюдали за дикарями. Они уже знали, в каких палатках живут шаманы дикарей, и легко их уничтожили. Но последний дикарь все никак не выходил из своего жилья, он как будто знал, что на него ведется охота. Тогда Андрей сплюнул и решил несколько раз выстрелить в его шатер в надежде, что тогда он выскочит наружу. Так можно было убить других дикарей, которые были вместе с ним в палатке, но в этот момент край порога откинулся и шаман вышел на улицу.

Андрея удивило то, что дикарь смотрел на него, как будто видел за эти сотни метров. В прицеле были видны его толстые шевелящие губы, которые шептали слова на местном языке. Стрелок постепенно учил слова из списка Дуба и прежде чем выстрелил в череп, прочитал по губам его послание. «Великий шаман, ты поможешь нам, мы так долго ждали тебя».

– Что ты сказал?

– А?

Вера отвела от лица бинокль, через который смотрела за их последней целью.

– Ты что-то сказал сейчас.

– Да нет, ерунда какая-то.

– Поздравляю тебя, кстати, задание мы выполнили, теперь лейтенант присвоит тебе сержанта.

Андрей кивнул, складывая оружие.

– Да, присвоит, наверное. У тебя нет такого гадкого чувства, что мы делаем что-то неправильно?

– Ты про этих крыс? Да вроде как все хорошо.

– Да что ж хорошего? Приперлись на их планету, стреляем, как животных, в рабов превращаем, а ведь они нам не сделали ничего плохого. У них тоже есть чувства, они тоже жить хотят, разве эти люди виноваты, что такие отсталые?

– Ты назвал их людьми, разве они люди?

– А почему нет? Они такие же разумные, как и мы…

Вера смутилась и быстро перевела разговор на другую тему.


Мастер-ломастер

Лейтенант махнул рукой на стул, призывая Дуба присесть, пока он не закончит отбивать отчет на чем-то похожем на механическую печатную машинку. Наконец, была поставлена дата и последняя точка, Лис повернулся в его сторону.

– Ну, Николай, жалуйся, что опять не так?

– Да нет, нормально все, относительно. Заказанные нам образцы семян и растений собраны, по животным, Машка сказала, отработали половину списка. Думаю, к следующему транспорту сможем закончить забивать морозильники.

– Что с раскопом?

– Норму выполняем вполне, тут новенький почти всю работу на себя взял, и с местными на одной ноге уже, так быстро их язык выучил, стрекочит так, что я сам иногда не все понимаю.

Лис озадаченно поморщил лоб, припоминая его личное дело, там было сказано о высоком уровне интеллекта капрала Сомова. Лейтенант еще удивился, почему такого перспективного контрактника не отправили на дальнейшее обучение, об этом была даже отметка в его бумагах, но такой вариант зарубили.

– Говоришь, за две недели их язык выучил?

Лейтенант с сомнением поерзал в кресле, сержант скривился, раздумывая над ответом.

– Мутный он какой-то, я даже думал, не заслали ли его к нам, как проверяющего, ребят поспрашивал, вроде не выходит. С ними с самого начала обучения, некоторые даже помнят, как его взяли с их общей планеты.

Лис отмахнулся.

– Ой, да кому мы нужны, нас проверять, кому надо – те и так все знают без этих хитрых схем. Так что с ним не так?

– Ну, смотри, командир: баз знаний у него больше, чем отмечено в документах – это раз, второе – малообщительный, я несколько раз делал ему замечание на то, что мало работает с личным составом. У меня вообще сложилось впечатление, что ему интереснее с крысами тереться и ковыряться в железках. Он наладил освещение в шахте, поначалу хотел Леща на это нагнуть.

– И что, не справился с нашим штатным техником?

Лейтенант широко улыбнулся. Ему было известно, какой изворотливой и скользкой личностью был рядовой Лещ, числящийся штатным техником базы, но сержант отмахнулся.

– Да нет, он бы смог его загнать в шахту, но мне из их разговора показалось, Андрей решил, что сделать самому будет быстрее и легче, чем долго кому-то объяснять, нагибать, а потом и стоять над душой, контролировать.

– Очень печально, значит, не получается из него руководить…

– Я бы так не сказал, постепенно он втягивается, поначалу самые буйные пытались вывести его на разговор, но он справился.

– Крепкий малый?

– Крепкий, но и разговаривать может, если захочет, так сказать, донести свою мысль до оппонента не только при помощи кулака. Жаль, вижу, работать с людьми ему не нравится, так и норовит сбежать на шахту или в крыло научников.

– И что он там делает с этим барахлом, которое они побросали?

Дуб повел плечами.

– Несколько раз видел его ковыряющимся возле диагностической камеры, спросил, что он там делает. Говорит, у него третий уровень баз на медтехника, хочет запустить капсулу в работу.

Лейтенант задумался.

* * *

Андрей стоял за спиной у дикаря и внимательно смотрел за его работой. Малыш в штанах на лямках и в маленьких мокасинах поднял как можно выше свое кайло для сильного удара по породе, аж на цыпочках вытянулся. Сделал он удар в на редкость удачное место так, что под ноги высыпался целый обвал куба на два. Теперь он поменял инструмент и принялся нагружать заплечные корзины из тростника лопатой. Андрей попробовал поднять уже засыпанную корзину и определил ее объем килограмм в двадцать. Путь не близкий на поверхность, если на каждого разбить пусть по десять ходок, получим двести килограмм породы на каждого гнома. Немного, а запыхались как! Маленький человечек погрузил корзину и теперь, тяжело дыша, стоял, оперевшись на лопату.

– Как тебя зовут?

Гном удивленно посмотрел на человека, Андрей каждый день практиковался в их языке, он быстро расширил тот элементарный набор слов, которые ему передал Дуб.

– Мал.

– Удивительно, как тебе подходит это прозвище, ты действительно невелик.

Мал надулся на эти слова и был сейчас похож на нахохлившегося воробушка. Андрей посмотрел на него и подумал, почему местных называют крысами, разве эти жители похожи на крыс? Скорее всего, так люди хотят противопоставить себя им, унизить этих существ, как бы оправдывая свое жестокое отношение к ним. Новоиспеченный сержант уже знал об интересной особенности этой расы. Ему не нужно было объяснять задание на работы каждому дикарю, достаточно было поставить задачу одному из них, и после этого все было ясно каждому в шахте. За эту неделю он привык почему-то общаться именно с этим гномом, которого, оказывается, зовут Мал. Раньше он или не хотел говорить свое имя или делал вид, что не понимает вопроса, но постепенно Андрей проникся его уважением.

– Послушай, Мал, я смотрю, вам очень тяжело работать, давай хоть как-то облегчим вашу участь?

Малыш отложил лопату и с недоверием посмотрел на человека своими маленькими черными глазками.

– Ты отпустишь нас домой?

– Нет, отпустить я вас не могу, с меня спросят за это. Начальству нужно, чтобы вы копали эту пещеру по их четкому плану, они хотят тут что-то найти.

Взгляд у маленького человечка потух, и он жалобно поправил который раз лямку своих штанишек.

– Как тогда ты облегчишь нашу участь, если не хочешь отпустить домой?

– Я хочу вас отпустить, хочу, чтобы вы были бы свободны, как и я, но не могу. Я сам не свободен, меня заставили прилететь сюда к вам, заставили следить за вами и принуждать вас работать.

Гном шмыгнул обиженно носом и подозрительно спросил:

– Тебя тоже бьют палками, когда ты плохо работаешь и мало сделал?

– Поверь, мое положение не намного лучше твоего.

Мал несколько минут обдумывал его слова и еще раз переспросил, не хочет ли он их отпустить. Парень покачал головой, его жест поняли правильно.

– Я верю тебе, а как ты тогда хочешь нам помочь?

После этого разговора они проходили полдня по запутанным лабиринтам пещеры, Андрей проверял светильники и целостность кабелей. В нескольких местах крепеж оторвался и пришлось кабель закреплять по новой. В двух местах в коробках расключения пришлось зачищать контакты и пережимать их прессом еще раз. Несколько крупных залов, которые вырыли уже при помощи местных, а не колонистов, вообще не имели разводки и фонарей, все пришлось делать заново. Но к вечеру он смог привезти топливо к генератору наверху и запустить его, хоть эта машина была в полной исправности и не пришлось ее перебирать, лишь заменил масло и поменял воздушный фильтр. Движок генератора работал исправно даже при шести процентах кислорода в местной атмосфере и выдавал достаточный ампераж. Военный инженер-энергетик второго уровня с удовольствием улыбнулся за забралом скафандра.

Мал спускался вниз уже намного легче, не нужно было постоянно смотреть под ноги, пытаясь увидеть камни на пути при слабом и редком освещении факелов. Теперь тут было светло почти как днем. На следующий день они с человеком проверили систему вентиляции и тогда все невольники перестали задыхаться под землей от недостатка воздуха.

После этого случая в шахте за ним по пятам стал ходить бесполезный. Он не подходил близко, а наблюдал за его действиями со стороны. Андрей заметил это и попытался его разговорить, но это не сильно удавалось, даже своего прозвища он пока не называл, и тогда человек прозвал его Бесом.

– Бес, подай мне во-о-он тот ремень.

Прежде чем сообразить, будет ли это расцениваться, как работа или нет, бесполезный достал клиновый ремень и протянул его человеку, а потом сам замер в растерянности от своего поступка. Андрей рассмеялся и подмигнул Малу.

– Смотри, мы и нашего молчуна привлекли к работе.

– Это не работа, я просто подал тебе веревку…

– Ну, хорошо, просто подал. Бес, скажи мне, какая твоя роль в племени?

– Роль?

– Ну, я имею ввиду, что ты делаешь в своей деревне? При таком небольшом населении трутней у вас быть не должно.

Бесполезный сделал рассерженную морду лица и сказал слово, которое Андрей с трудом перевел как «охотник», но это было неверно. Парень наладил работу транспортерной ленты для породы, для этого пришлось проверить двигатели и проводку по всей длине и расставить дополнительные фрагменты в новых залах, на что ушел почти целый день. Теперь Андрей пытался объяснить Малу, как его включать и выключать. Бесполезный быстро сообразил, для чего нужна эта установка, и безрадостно спросил:

– Теперь вы будете заставлять наш народ работать еще больше?

– Нет, я поговорил об этом с моим начальником, лейтенантом Лисом, он решил не сообщать об этом вышестоящему руководству. Он не хочет брать на себя ответственность еще и за работу этого оборудования, со мной в любой день может произойти все, что угодно, а больше людей для ее обслуживания у него нет. Так что можешь не переживать за увеличение нормы выработки. Тем более, кто бы еще говорил, тебе же работать предки не велят!

– Не велят…

Бес тяжело вздохнул и втянул голову в плечи.

Действительно все было так, как сказал Андрей. Хитрый Лис не упомянул в своих ежедневных отчетах капитану Петру о том, что новичок наладил работу на шахте. Ему не хотелось возможной головной боли в будущем, поэтому он решил держать это пока в тайне. В общем-то, и Петру эта норма, и ускорение работ была до лампочки. Научники рассчитали нормы, а наше дело их обеспечить, и все, не больше! У научников на орбите было тоже не все просто. Вроде как работы по изучению идут, а результатов ведь пока нет. Результатов-то в общем было много, открыли и то, и это, и вот еще парочку новых интересных экзобактерий, но к разгадке природы странного излучения не приблизились ни на шаг. Ну, а поскольку про них в управлении Меркурия пока забыли, не слышно ни заинтересованности, ни начальствующего окрика, то работы потихоньку идут, пока не закроют весь этот проект в один прекрасный день к чертовой матери и не отправят главного научного руководителя на заслуженный покой. Или погост, это как получится.

Несменяемые в наряде по столовой Лия и Элла стояли на раздаче, Андрей указал пальцем на лоток с поджаркой и Элла плюхнула к нему в тарелку щедрую порцию мяса.

– Господин сержант, у нас большая проблема на кухне.

Андрей улыбнулся брюнетке.

– Да, и что за проблема? Не можете решить, кто из вас повар, а кто поваренок?

– Все бы вам шутить, господин сержант, а у нас тестомесильный агрегат опять не работает, а Лещ не может его починить, говорит, ума не хватает.

– Так переведите его на сухари и сырую воду, пока не поумнеет, девчата, я удивляюсь вашей доброте душевной, вы можете прекрасно решить этот вопрос сами!

– Уже пробовали такой вариант, но это ничего не дало. А без этого агрегата ни свежих спагетти, ни пирожных или пельменей не приготовить. Мы вручную только хлеба сможем напечь и все. Жаловались лейтенанту, сказал, доставят только в следующем месяце со следующим челноком. А люди ждать не могут…

– Действительно не могут, как же мы без спагетти и пельменей целый месяц жить будем, но от меня-то ты что хочешь, если даже сам господин лейтенант ничего не может сделать?

– Может, вы посмотрите, говорят, вы мастер на все руки, даже крысам на шахте свет сделали, че ж нам тогда не помочь?

– То есть ты меня напрячь решила? А не поставить ли мне тебя, рядовая, в следующий наряд на вышку?

Лея и Элла громко рассмеялись.

– Ставьте, если нужно, но только лучше раком! А кто готовить будет на такую прорву народа, Лещ?

Вера, стоящая рядом с подносом, злобно зашипела при этих словах, и толкнула его локтем в бок.

– Если надо, то и Леща готовить заставим, ладно, посмотрю, что там у вас сломалось…

Андрей задумчиво жевал, а Вера рассержено на него смотрела и мысленно кидала молнии. Наконец, он обратил на нее внимание.

– Ты че такая с утра сегодня?

– Ничего, наконец-то вы, ваше царское величество, заметили…

– Не ерепенься, в чем дело?

– Ни в чем, а в ком!

– Ну, и в ком дело?

– До меня Иван добадывается.

– Это какой, который капралом стал?

Андрей слушал жалобы своей девушки на нового капрала и хмурел. Это был тот парень, который когда-то посылал его за полотенцем из умывальника. Здесь неформального лидера присмотрел Дуб, и по его подсказке Лис произвел его в младшие сержанты. Его ставили в наряд по роте, в который постоянно ходила Вера, и он стал к ней придираться по всяким мелочам. То то не так убрано, то это. Желваки заходили на скулах у Андрея, ему показалось, что тот хочет залезть в трусы к его девушке. В нем прорезалось просто звериное чувство собственника, если Мрахом он еще как-то терпел, как бабу с ветерком в голове, то парня был готов убить на месте.

Ивана он нашел в казарме.

– О, вот и ты, пойдем-ка поговорим.

Когда-то он казался ему здоровяком, но теперь после тренировок Максимова он был уверен, что справится с ним. Иван пожал плечами и пошел за ним в пустое крыло корпуса. Андрей шел, и на ходу трусил, разминая руками, он решил избить нового младшего сержанта и за прошлые, и за возможные будущие прегрешения. Когда они остановились, Иван спокойно посмотрел на него и спросил:

– О чем вы хотели поговорить со мной, господин сержант?

Андрей кипел от гнева и процедил сквозь зубы:

– Ты почему клинья подбиваешь к моей Вере?

– Вы ошибаетесь, все знают, что я встречаюсь с Викой, и мне ваша девушка не нужна, просто она пожаловалась на мою требовательность. Она в последнее время норовит переложить свою работу на других лиц в наряде…

Ни Иван, ни Андрей, ни дружба не победили в этой битве титанов. Мало того, что голова болела, так еще и Дуб добавил обоим, на редкость резкий оказался боец. У Андрея полдня звенело в правом ухе и казалось, что он едет куда-то, даже тогда, когда он сидел на месте. После этого случая Дуб распорядился не ставить Веру в наряд по роте, где она могла сталкиваться с Викой, и обе девчонки перестали настраивать своих мачо друг против друга. Андрей и Иван либо не замечали друг друга, или обращались один к другому подчеркнуто вежливо.

К недовольству Андрея от невозможности продолжения обучения добавилось расстройство тем, что он не может продолжать свои тренировки с Максимовым. А ведь и капсулы соответствующие имеются в их научном корпусе, и образ ИИ тренера он скинул на свой браском, если бы не проклятое излучение, то он продолжил бы и учебу и тренировки! Весь этот вечер он провозился с тестомесильным агрегатом, нужно было продуть от пыли пневматику, на работе которой была настроена работа ее автоматика, и заменить порвавшийся фильтр для воздуха. Теперь по пластиковым перфокартам снова можно было делать в нем лапшу, слоенное тесто, пельмени и сладкие булочки к чаю. На Верку он немного разозлился и решил сегодня заняться с ней аналом, та сильно не сопротивлялась и позволила своему герою больше, чем обычно. Они так и заснули в комнате, которую они заняли в крыле научников, Андрей спать в казарму сегодня не пошел, чем вызвал небольшое осуждающее бурчание Дуба утром.

– Возьми новую схему тоннеля, который нужно рыть, и набери образцов пород для изучения.

Дуб поставил на стол сумку с пробирками и задержал его вопросом:

– С Иваном вы все утрясли, мне не нужно будет больше вмешиваться?

– Не нужно.

Андрей потянулся за сумкой, а Николай осуждающе закачал седой головой.

– Ты это, ничего не замечаешь?

– Нет, ты о чем?

– Ты много времени проводишь в шахте, как у тебя самочувствие?

Андрей пожал плечами.

– Да вроде пока нормально, если по голове сильно не бить.

Дуб сделал вид, что не заметил намеков, и задумчиво сказал:

– У меня примерно через месяц из носа кровь постоянно течь начала, а потом первые морщины появились…

Парень провел рукой по чистой щеке, где даже пока вместо щетины был легкий светлый пушок.

– Нет, пока кровь из носа не шла.

– Ну ладно, иди, и Веру твою буду ставить старшей в наряд по гарнизону, пусть контролирует уборку во дворе городка.


Пустота

Андрей проверял, как уже «его» шахтеры укрепили своды в тех местах, которые вызывали у него опасения. Для этого пришлось организовывать целый совместный поход в соседнюю долину, где заготовили пригодные для этой задачи большие стволы тростника, похожего на бамбук. С ними поплелся даже Бес. С другими, такими же, как сам лиловолицами, которых Андрей насчитал целых шесть штук. Эти граждане сами не работали, но считали правильным ходить между гномов и показывать им, какие стволы можно рубить, а какие нет. Мелкие гномы безропотно подчинялись.

Андрей уже немного разбирался в устройстве из общества и понял, что в данном случае бесполезные выступают не в качестве начальников, а, скорее, в роли лесников, прореживающих заросли. Человечки работали, можно сказать, с радостью, им удалось не только заготовить материала для подпорок, но и наломать тростника для свежих циновок и починки топчанов, которые они оборудовали в подземной пещере для ночевок. Вообще им было хорошо знакомо понятие гигиены, они организовали подземные камеры для туалета, прорыли бассейн для сбора воды и стирки вещей, в котором периодически плескались, несмотря на довольно прохладную температуру воды. Тот коричневый цвет кожи, который человек вначале принял за грязь, был для них естественным. После того, как Андрей наладил освещение и работу транспортера, он занялся двумя управляемыми роботами с бурами. Хоть эти устройства были полностью под управлением оператора, которые должен был сидеть внутри них и при помощи рычагов и педалей управлять его работой, эти установки назывались роботами при том, что никакой электроники в них не было. Гномы ими, понятное дело, не пользовались. Во-первых, они были изготовлены под тело оператора-человека, а не полурослика, а во-вторых, на это требовались соответствующие базы знаний, которыми они, конечно, не обладали.

Новоиспеченный сержант совершенствовал свои навыки техника и разобрал до винтиков оба агрегата, чтобы перебрать и понять их устройство, поскольку информации о подобных раритетах у него не было в базах. Сами управляемые буры не были старыми, скорее всего, это или современная разработка под условия планеты, или реплика очень старой техники из музея. Андрей гадал, как можно приспособить их для работы гномов, которые были заметно ниже ростом человека. Он раздумывал над этой идеей, и поначалу не обратил внимание на заинтересовавшегося Беса.

– А что ты делаешь? Что это будет и зачем? А как ты разобрал эту вещь, а потом собрал снова, как ты это сделал?

Объяснить было трудно, хотя он уже знал многие слова языка местных, но не раз убедился, что смысл, который он подразумевал под ними, порой был не тот, который он считал первоначально. В их речи значение слова менялось от того, как построено предложение. И это самая простая тонкость! Дикари упорно употребляли для нескольких смыслов одни и те же слова в зависимости от интонации. Так что их язык стал для него еще тем ребусом. Но ему нравилось напрягать мозги в условиях: когда доступа к дальнейшему обучению не было, это была неплохая тренировка. Между тем у них состоялся с Бесом длинный разговор об устройстве робо-бура. Бесполезный так увлекся, что, расспрашивая подробности, рассказал немного о себе. Как понял Андрей, он был обычным мелким гномом раньше, пока не почувствовал зов.

– Что это такое?

– Это как мягкая невидимая нить. Она тянется от источника и проникает тебе в голову. Потом ты становишься лучше, начинаешь видеть гармонию и совершенство, понимаешь, что правильно, а что нет.

– А раньше ты этого не знал?

Лиловолицый совсем по-человечески покачал головой.

– Знал, но не так отчетливо, как раньше, я прозрел.

– Понятно, а ваши шаманы тоже видят истину?

На этот раз Бес замолчал и перевел разговор на охоту. Как уже знал Андрей, они очень страдают от той пищи, которой их кормят. Эти растительные консервы, которые завезли для колонистов у них перевариваются, но вызывают воспаление кишечника.

– Если бы ты отпустил меня за забор, я бы добыл пищу моему народу и мы смогли бы уже сегодня поесть то, что дадут нам наши предки.

– Не знаю, это придется к тебе приставлять охрану, вдруг ты не вернешь, а у меня будут неприятности? Это все не так просто.

– Я дам тебе слово за себя и своих людей вернуться вечером с добычей. Мы знаем, что вы тогда нагрянете в наши деревни и приведете новых рабов, пусть наши родственники живут в спокойствии, мы смирились с нашим положением ради их мирной жизни.

Это была новая информация для людей, Андрей решил обсудить ее с Дубом за обедом, а пока еще было время, он продолжил объяснять Бесу устройство и принцип работы так его заинтересовавшего агрегата. Дикарь задавал здравые вопросы и не производил впечатление идиота.

– Бесполезный просил отпустить его на охоту?

Дуб удивился новости. Не столько тому, что дикарь хочет сбежать с шахты, сколько тому, что эти высокомерные образины заговорили с человеком. Ни с шаманами, ни с бесполезными не смогли наладить диалог ни одни из ксенобиологов группы изучения.

– Ладно, можно попробовать, далеко не уйдут от нас, максимум вернутся в свои палатки. Они как привязаны к своим деревням и далеко не уходят.

– Бес сказал, что там лучшее положение от центра силы. Все деревни строятся на равном удалении от источников этих сил.

– И где этот источник?

– Ближайший как раз в нашей шахте.

Сержант сморщил лоб.

– Понятно тогда, почему их деревни в округе стоят кольцом от нашего поселка, я гадал об этом раньше… Что тебе еще удалось узнать интересного?

Андрей закинул ложку с фасолью в рот и прожевал, не торопясь отвечать.

– Ты знал, что они гермафродиты?

– Давно, это стало для тебя новостью?

– Угу, и еще мне стало понятно, что наша возня с их шаманами бессмысленна. Они бессмертны в некотором роде.

– В смысле?

– Местные верят, что после гибели тела шамана его дух не умирает, а переселяется в другого гнома. Тот вытягивается и полнеет, рожа у него становится красной, и он обретает знания и память мертвого вождя.

– Бред какой-то.

– Не скажи.

– Ладно, можешь попробовать отпустить их на охоту, но под твою ответственность.

То, что Андрей называл словом «охота», прошло несколько специфично и не похоже на благородное занятие богачей. Жужеки не стреляли местную фауну, так как она была не пригодна в пищу людям, а отсутствие трофеев уменьшало охотничий пыл. Бес выпросил с собой десяток мелких, в том числе и Мала, самому ему разделывать и таскать добычу было не положено. Это уже считалось за работу. Они вышли на большой луг, усеянный разной величины камнями, покрытыми серым мхом, среди них бродила группа животных размером с корову. Толстыми губами и шершавым языком на длинной морде они буквально очищали камни от мха, чтобы потом, набив брюхо, лечь кружком и пережевывать жвачку. На появление «охотников» они вообще никак не прореагировали.

– И какого ты хочешь добыть?

Бес успел сгонять в деревню за своими дротиками, связку которых перекинул через плечо. Он указал узловатым пальцем на одну из местных коров.

– Духи разрешили нам сегодня взять эту.

Андрей пожал плечами, снимая с плеча винтовку. Он сделал всего один выстрел почти с бедра, совершенно не целясь. Крупный калибр разорвал голову животному, как перезрелый арбуз, Бес недовольно поморщился.

– Андро, зачем ты это сделал?

– Чтобы не гоняться за ней, так будет быстрее.

– Она бы никуда не убежала, я же сказал, что духи предков отдали ее нам, и, кстати, ты испортил мозги, это самое вкусное у них.

– Извини, я не знал, просто хотел помочь…

Тушку разделали достаточно скоро и упаковали в плетеные заплечные корзины, взбодрившиеся карлики довольно тащили свою ношу в шахту. Анфиса на вышке возле ворот с недоумением смотрела на эту процессию, ей позвонил Дуб и сказал, что с сегодняшнего дня она должна беспрепятственно пропускать одного бесполезного и шесть коротышек на охоту и обратно. За ужином Андрей рассказывал о событиях дня Вере и Дубу, который взял за правило ужинать вместе с ними за одним столиком.

– Лейтенант получил снимки с космоса над нашей зоной, опять идет волна мух.

– Кого? Тут же нет насекомых.

Сержант откусил от хрустящей булочки.

– Увидишь, это мы так называем зверьков не больше нашей мыши. Они периодически проходят огромными стаями то тут, то там. После них остается как выжженная земля, всю траву и мелкий папоротник сгрызают на пути. Хищники обжираются ими до пуза, а травоядные уходят ненадолго в другое место.

– Нам они не опасны?

– Сами не опасны, но есть примета: после этого дела обычно кто-то умирает на базе.

– Да?

Андрей задумался и сделал глоток чая, Дуб же вспомнил.

– Да, и лейтенант хотел тебя видеть после ужина, у него есть разговор к тебе.

Даже навороченная связь их нейросети в поселке работала с перебоями, тем более в шахте. Там с Андреем не мог никто связаться, и он уже подумывал о протяжке проводной линии для простого телефона.

– Садись.

Лис указал ему на стул окровавленным платком, выглядел он еще хуже, чем в прошлый раз.

– Артем Иванович, я более или менее разобрался с медицинский капсулой, к сожалению, в наших условиях работает только ее грубый аналог на пневматике, но первичный осмотр и оценку состояния здоровья она может сделать.

Лейтенант снова махнул платком и от резкого движения разразился сильным кашлем.

– Думаю, мне уже ничем не поможешь, сгнию я тут. Яйцеголовые пробовали после прибывания на поверхности подниматься на орбитальную станцию и ложиться в лечебные капсулы. Там они работают исправно, но вылечить никого не смогли, не нужно доводить эту информацию для личного состава, но тебе, думаю, это будет полезно знать, раз ты такая одаренная личность. Позвал я тебя для другого. Дуб мне доложил о твоем прогрессе с местными. Я, как и обещал, придержу эту информацию, терять мне уже нечего, главное, лишней суеты не будет. Даю тебе крат-бланш в работе с дикарями, если уж тебе общение с ними дороже, чем работа с соотечественниками, звание твое понижать не будем, но обязанности с капралом Иваном разделим. Его будем готовить для работы с людьми, а ты полностью возьмешь на себя работу в шахте. Дуб тянул все сам, но так будет, думаю, легче и проще…

– Как вам будет виднее, у меня только просьба оставить за мной оборудование научной группы.

Лейтенант снова махнул платком.

– Хоть все там раскурочь, я говорил с капитаном, это барахло уже списали с баланса.

Больше всего этой новости обрадовалась Вера, ей не придется теперь спать одной, ведь Андрей получал законное право оставаться на ночь в их обжитой комнате. Утром, не дожидаясь никакого развода, он спокойно ушел в шахту.

Гномы начинали работу рано утром, обычно до его прихода на объект, поэтому он не удивился работающему транспортеру, несущему горы породы, но к обычному рабочему шуму добавились новые звуки. Когда он вышел из последнего поворота в новый зал, то увидел нечто необычное. Робот-бурильщик расширял новый проход, мелкие гномы только успевали закидывать куски породы на транспортер, им не нужно было теперь рубить проход кайлом, ведь с жутко довольным выражением морды Бес лихо крушил прочный камень. Как он потом рассказал Андрею, подвигнуть его сесть за рычаги заставили духи предков. Они подсказали использовать механизм пришельцев с целью придания подземным залам большего совершенства.

– Так ты управление машиной не считаешь за работу?

Лиловый вытянул гордо шею.

– Конечно, нет, я же не рублю камень сам, это делает машина, я просто вращаю маленькие палочки.

– Да, тут с тобой не поспоришь, но у нас это тоже считается работой.

– Дикари…

Андрей на пару минут потерял дал речи от таких слов, но потом спросил его:

– Послушай, мне кажется, ты слишком сильно расширил этот коридор, тебе не кажется, что он может обвалиться?

– Нет, когда я придам ему правильную форму, он долго простоит непоколебимо!

– Ага, но пока ты придаешь ему, как считаешь, правильную форму, он может обвалиться, нужно работать аккуратнее и укреплять свод, ты же можешь не только сам погибнуть, но и утащить за собой мелких.

Бес насупился и ничего не ответил ему в тот раз, он или один из лиловых уходил почти каждый день на охоту и приносил свежую пищу. Жизнь у гномов немного наладилась. План они легко выполняли, и от них никто не требовал большего, но Бес слишком заработался с новой игрушкой, он не только стал делать новые залы и проходы, но и возвращался, чтобы переделать предыдущие. Андрей несколько раз пытался с ним об этом разговаривать, ведь гномы стали выполнять много ненужной работы. От них требовали рытья по плану, утвержденному учеными с обриты, но бестолковый делал все по своему уразумению. Под землей появились колонны, скульптура и замысловатые галереи с переходами. Все это имело неземную гармонию, или духи были приверженцами нетрадиционных взглядов в искусстве, или их адепт немного сбрендил. На все критические замечания человека он отвечал короткими фразами типа: «тебе на дано узреть истинную красоту», и т. п. Андрей плюнул, и к этой теме больше не возвращался. Бес в своем стремлении к прекрасному выпросил у него ручную фрезу, которой стал выпиливать из особо редких камней небольшие статуэтки, одну из которых он презентовал ему в качестве подарка.

Когда эту бордово-красную штукенцию Андрюха притянул в их с Верой комнату и поставил на пол в углу, та подозрительно посмотрела на него и спросила, зачем им здесь идол рассерженного осьминога.

– Вообще-то это в вольном переводе природа-мать, которая тянет ласковые руки к с своим неразумным детям.

Вера посмотрела еще раз, полная скепсиса.

– Ты знаешь, мне такой мамочки что-то не хочется, бог ты мой, если такое приснится, то можно и постель замочить.

Андрей несколько раз в неделю проверялся сам в диагностической капсуле и привлекал с этой целью Веру, пока никаких нарушений грубая несовершенная автоматика не выявила и давала один и тот же диагноз. «Состояние пациента находится в границах физиологической нормы». Дуба так же удалось уговорить на диагностику, когда ему выдали такой же диагноз, он ничего не сказал, но Андрей понял, что его авторитет как медтехника резко девальвировался в его глазах.

Воскресенье считалось выходным днем, людей в наряды ставили по минимуму, давая занятым в этот день отдых в понедельник. Шахта, словно там работали колонисты, а не дикари, тоже должна была простаивать. Андрей справедливо считал, что его никто не будет беспокоить с утра, и он поспит подольше, но его планы решительным образом не хотели воплотиться в жизнь. Пришел Иван и постучал им в дверь.

– Да-а, что случилось?

– Там прибежал один дикарь из шахты к вышке и поднял шум, орет громко, но никто понять не может, что случилось, твое имя выкрикивает. Дуб сказал тебя позвать.

– Иду…

Андрюха зло малость ополоснул лицо в туалете и покривил рожу в зеркало. Пока он проверил скафандр, заряд батареи и работу регенерации, пока дошел до шахты, прошло почти полчаса. Все это время коротышки пытались расчистить завал, неугомонный Бес работал уж очень наплевательски к нормам безопасности. Конечно, полукруглый свод зала распределит нагрузку по стенам и не рухнет, но пока не придал ему такую форму, его нужно крепить. Бестолковый на это не смотрел, а углублялся порою на десять-пятнадцать метров без оглядки на всякие элементарные меры безопасности. Коротышки за ним просто не успевали, их сил хватало только убирать набитую породу и грузить ее на конвейерную ленту.

Сейчас произошел крупный обвал на этом участке, причем такими большими глыбами, перекрывшими доступ к телам пострадавших, что гномы своим маленьким ручным инструментом будут долбить из неделю. Бес в роботе-буровике был погребен с десятком дикарей. Андрей залез в нутро второго неповрежденного аппарата и начал расчищать завал от крупных обломков, через час они докопались до первого трупа. Работа заняла еще два часа. Нашли всех: пять мертвых, троих покалеченных, двое было относительно целыми, и Беса с размозженной левой стопой. Крупный камень упал на робота-буровика и прочный защитный металл не смог спасти своего оператора. Его ногу зажало в мертвые тиски, чтобы ее достать, пришлось пилить броню.

Человек не знал, как помочь новым друзьям, можно ли им давать человеческие лекарства, ведь даже от безобидной по нашим меркам валерьянки они вполне могли умереть. Метаболизм ведь у них другой, а специальных знаний на этот счет Андрей не имел. Пострадавших уложили в бараке на лежаки, дали еды и питья. Бес выглядел очень плохо, у него была сильная депрессия, он никак не мог понять, что стало причиной гибели стольких соплеменников, покалечился сам, сломал чудную машину и не успел выполнить волю духов предков полностью. Работа не была завершена. Несмотря на его старание и спешку, все пошло прахом. Мал крутился постоянно рядом и смотрел на Андрея черными глазками, видимо, ожидая от него чуда.

– Малыш, я не знаю, как им помочь, прости. Если бы это были люди, я смог бы что-то сделать, даже без работающей электроники, а так…

– Андро, ему мог бы помочь шаман племени, если бы он успел войти в силу, но сейчас наш шаман слаб, он почти ничего не может.

Андрей наклонился к бестолковому и повернул его лицо к себе.

– Бес, если вас отнести в деревню с сильным шаманом, он сможет вам помочь?

Через полчаса сделали носилки и две дюжины гномов, сменяя друг друга, потащили четверых больных в сторону дальней деревни. Там Андрей не занимался с Верой отстрелом шаманов, и они могли оказать какую-то помощь. Оставшимся полуросликам человек сказал сегодня отдыхать, завтра они будет работать без Беса, а их норму ученые с орбиты не отменяли и не уменьшали. Было немного жаль, что остальные бесполезные в шахте не проявляли никакого интереса к буровику, так они могли бы существенно помочь своим соплеменникам, но, видимо, Бес был уникальным. Они только периодически ходили на охоту. Новых рабов из деревень не пришлось пригонять, оставшихся гномов вполне хватало, Андрей обещал такого не делать, если они будут справляться с заданием. Он уже присмотрелся к дикарям и заметил, что они хитрят, с охоты зачастую возвращаются не те гномы, которые на нее уходили. Для человека на вышке разницы не было, главное, чтобы баланс прихода и ухода сохранялся, но парень уже хорошо знал, что все они тоже как люди являются непохожими друг на друга индивидуальными личностями. Каждый со своим характером, привычками и манерой поведения.

Через две недели при спуске в шахту он услышал привычный шум робота-бура. Андрей обошел разработки, заснял на пленку фронт работ для отчета, поговорил с Малом, в это время к нему, хромая, подошел Бес. Андрей осторожно постучал его по плечу.

– Ну как ты, дружище, помогли-таки тебе шаманы? Как остальные ребята?

Бестолковый смущенно отвел глаза.

– Один погиб и его душа ушла к предкам, двое идут на поправку. Я не смогу бегать, но шаман обещал мне, что я смогу медленно ходить.

– Уже неплохо, что ты там делал, тебе не сказали, что нам нужно проложить проход в другой стороне?

Бес сделал радостную рожу.

– Это для тебя, духи предков попросили шамана объяснить мне, как тебя отблагодарить, они сказали, что ты чужой в нашем мире, и тебе очень нужен кусок великой пустоты.

Андрей улыбнулся через стекло.

– Еще как нужен, просто не знаю, что на хлеб намазывать!

Бес, ковыляя, пропустил его вперед по извилистому и узкому проходу, с ними хотел пойти Мал, но лиловолиций придержал его за штаны.

– Не ходи, тебе будет очень страшно там, ты можешь сойти с ума, я сам еле закончил работу до конца.

Спираль прохода резко ушла вниз, а потом по дуге поднялась вверх. Андрей включил на всю мощь фонарь скафандра для того, чтобы хорошо рассмотреть небольшую комнату, метра четыре в высоту и ширину. По своей форме она напоминала головку гигантского чеснока, стенки в виде долек-зубчиков изгибались и плавно шли вверх, туда, откуда словно росли пучки молодых побегов. Человек несколько раз поводил головой по сторонам, пытаясь получше рассмотреть этот маленький зал, но только через минуту понял, что что-то не так. С его головы сняли то ведро, которое одели при спуске на планету, теперь он не чувствовал этой неизвестной сферы, которая сковывала обручем его голову и казалась уже привычной за это время. Андрей стянул перчатку и закатал рукав скафа, на его руке так и оставался узкий обруч браскома, после легкого касания незаметной кнопки он вышел из режима энергосбережения и заработал так, как и положено работать сложной электронике в нормальных условиях эксплуатации.

Парень для проверки вывел на внутренний экран список своих баз и уровень из разучивания. Все работало даже тогда, когда он запустил учебу новой базы ксенобиология.


Лис

Работа поглотила его с головой на две недели. За это время Андрей успел наладить освещение по запутанному лабиринту в свое «подземное гнездышко», затянуть туда кабель с питанием, и сделать шлюз на входе. Это был самый ответственный момент, как сказал бесполезный, ни в коем случае нельзя было повредить внутреннюю стену зала. Он был вырублен в достаточно прочном камне, но человек старался двигаться в нем предельно осторожно, в его положении нельзя было рисковать открывшимися перспективами. После установки системы регенерации воздушной смеси в узком коридорчике стало вообще не пройти, саму установку помещать в небольшую комнату было расточительством пространства. Там он максимально компактно расположил самое нужное оборудование, которое разобрал в отсеке научников и перетащил по частям сюда, собрав на новом месте. Из нескольких замечательных медкапсул он установил самую навороченную, которая могла выступать как в качестве диагностической, так и лечебной, и обучающей. Андрей надеялся пристрелить трех зайцев одним выстрелом. Прежде всего он решил повысить свои знания в медицине, для максимально полного обслуживания этой чудной и дорогой установки его объема баз было недостаточно и он надеялся, что в дальнейшем они помогут ускорить обучения.

Вторым жизненно важным моментом было изучение ксенобиологии, у него имелись копии отчетов научников, оставленных в сейфе опечатанной зоны, и юноша хотел знать, что удалось раскопать яйцеголовым о местной форме жизни. Стареть так, как осунулся Дуб, или плеваться кровью ему не хотелось. Парень решил, что нужно знать правду, какая бы она не была, больше всего его пугала в этой ситуации неизвестность. Если будет определенность в вопросе, чего бояться и к чему готовиться, то хотя бы морально станет уже легче.

Таким образом, туда перекочевал неплохой микроскоп, аналитический научный центр и небольшая камера неразрушающего исследования образцов. В нее можно было поместить практически любой образец живой и неживой материи, и, подключив к аналитическому центру, за несколько минут узнать, какой химический состав исследованного образца и каковы его физико-химические свойства. Сам аналитический центр был очень мощным компьютером, не уступающим по своим возможностям хорошему ИИ. Также из необходимых вещей добавился кухонный комбайн с запасом картриджей. Андрею надоело ходить несколько раз туда-сюда, и он решил возвращаться на базу только на ночь, а весь день проводить на шахте. О своих новых возможностях он пока никому не говорил, сохраняя их в тайне. Из всего персонала к нему на шахту мог забрести один Дуб, но и он уже давно не приходил сюда, полностью перепоручив все заботы о вверенном секторе работ своему помощнику.

За неделю, прошедшую под знаком нашествия мелких грызунов, покрывших все вокруг своими песчаными спинками, как и говорил сержант, произошли неприятности. Одна из девушек старшего призыва, и так жаловавшаяся на здоровье, умерла ночью во сне. Конечно, это могло произойти с молодым человеком, инфаркт случается и в таком возрасте, но абсолютно все были уверены, что Терка забрала себе еще одну невинную жертву. Лейтенант Лис полностью слег, что называется пластом, к нему даже приставили одну из девушек в качестве сиделки. Андрей поинтересовался у Дуба за ужином, не возможна ли хотя бы для лейтенанта эвакуация на орбиту.

– Нет, его запихнули сюда помирать, заменили смертную казнь на бессрочное командование гарнизоном.

– Что так?

Дуб недоуменно повел плечами и резко сказал:

– Меньше будешь знать, позже состаришься.

– Ну ладно, не хочешь – не говори, если секрет.

Сержант вздохнул.

– Да нет тут никакого секрета, его отец сильно провинился в руководстве, соратники по совету директоров убрали его из руководства, а вскорости и в гости к праотцам помогли билет достать. Единственного сына сюда загнали, от глаз подальше.

– Кому мог простой лейтенант помешать?

– Не простой, далеко не простой аналитик, он военную академию окончил, большие надежды подавал…

Андрей знал, насколько редки и дороги офицеры, закончившие военную академию, а не только разучившие военные базы. Такие люди занимали минимум майорские должности сразу после сдачи итоговых экзаменов. Для того, чтобы пройти полный курс обучения, нужно было иметь не только железное здоровье и высокий интеллект, но и отличную дисциплину с мотивацией. Лис был элитой, с железобетонной уверенностью в своем будущем, и как больно жизнь обрушила все его надежды!

Жизнь же Андрея понемногу входила в свой ритм. Утром позавтракать с Верой, получить от Дуба свежее задание для гномов, если оно есть, передать ему снимки для отчета и убыть на шахту. Там по договору с Бесом он не форсировал выполнение работ, они еле-еле выполняли задание, иногда даже не доводили его до конца, ссылаясь на различные трудности объективного характера. В ответ с орбиты шли угрозы, но за ними нечего не следовало, на самом деле яйцеголовые были довольны хотя бы такой деятельностью. Небольшой, но стабильной.

Бестолковый обычно выполнял норму за несколько часов, стараясь придать проходу или залу вид, похожий на обработку кайлом и лопатой. Одновременно с ним полурослики расчищали породу и наводили укрепления, потом Андрей снимал все на пленку для отчета и Бес мог обрабатывать этот участок так, как ему подсказывают духи предков. Юноша несколько раз разговаривал с ним по поводу этой бестолковой работы, но сам бестолковый так не считал, и загружал малышей работой по полной. Но Андрею в общем до этого особого дела не было, у него своих дел было по горло. Обучение в такой навороченной капсуле было чудесным. Юноша сам уже освоил двеннадцатикратный разгон, это было даже больше, чем ему делала Мрахом. Таким образом, база знаний медтехника четвертого уровня поглощалась буквально на глазах. После четырех часов обучения он ставил программу тренировки на пару часиков, в течении которых с ним занимался капрал Максимов. Тот хоть и был «настоящим другом», но гонял его, как сидорову козу, с таким остервенением, что во время обеда Андрей с трудом переводил дух.

Плотно покушав и попив горячего отвара, он ложился на вторую часть дневного обучения до пяти вечера. Парень заканчивал свои дела с таким расчетом, чтобы попасть на ужин в расположение. Дуб по-прежнему ужинал за одним столиком с ним и Верой, за едой они делились между собой скудными новостями и обсуждали будущее.

– Если вам повезет, ребята, и вас не перетрет на этой Терке, контракт будет практически закрыт. Пять лет прослужить где-то там – это не пять лет протянуть здесь. Вот и будет двадцатилетняя выслуга, откроется возможность пойти на пенсию, а фактически отслужите десятку!

Сержант мечтательно прищурился, обхватив кружку с горячим напитком. Вера взяла с тарелки пухлый мягонький пончик и с удовольствием откусила ровными зубками от него половину.

– И чем думаете заняться на пенсии?

Сержант не стал говорить, что не надеется дожить до этого момента, наоборот, он мило улыбнулся морщинистыми губами, и посмотрел на нее с хитринкой, словно мудрый дед.

– Найду себе молодую жену, такую же красавицу, как ты, и напложу целую кучу ребятишек…

Друзья весело рассмеялись, а Андрей вернулся мыслями к своим заботам. Ему показалось, что обучение нужно ускорить, спать пару дней подряд можно и в капсуле во время разгона. А для подстраховки проводить каждую третью ночь в кровати, давая организму нормальный отдых. Как только это провернуть, чтобы не вызывать лишних вопросов своим отсутствием? На него и так косились, зная, что он проводит столько времени на шахте, если узнают о его ночных пропажах, это может возбудить лишний интерес.

Сегодня вечером он, наконец, поделился новой информацией с Верой. После секса. Вера прижалась к нему поплотнее, и просто мурчала на плече.

– И в чем трудности? За все время нас тут побеспокоили всего один раз. Приведи в порядок шлюз в нашем крыле и уходи вечером через него, с вышки обычно в сторону гарнизона на смотрят, да и тебя будет трудно ночью рассмотреть оттуда. Проведи сюда телефон, как ты сделал в казарме, если ты вдруг понадобишься – я тебе позвоню. А если спросят, где ты, то скажу, что Бес или Мал прибежал и позвал срочно.

– Куда позвонишь, я же буду в капсуле лежать на обучении? Хотя подожди… если провод и действительно провести, но телефон можно и не ставить, достаточно просто кнопку сделать. Если что, ты подашь тревогу, сигнал пойдет в зал к аналитическому центру, я сделаю на нем схему управления работой капсулы и выведения меня из сеанса обучения в случае срабатывания твоей тревожной кнопки… Ты у меня просто умница!

– Да? А куда нужно умницу поцеловать? Хи-хи, да не туда, в губы целуй! Да не в эти…

Андрей поцеловал ее в щечку и заметил, как девушка глубоко задышала, возбуждение его охватило новой волной.

* * *

Полностью разучив медицинскую базу четверного уровня, он сделал в капсуле себе максимально подробную диагностику, пока заметных изменений в организме не было. Андрей взял на анализ кровь у Веры и прогнал ее через аппаратуру, кроме того, что девушка тоже пока здорова, он не узнал ничего нового. Нужно было как-то исследовать человека, прожившего на Терке, и с видимыми симптомами болезней. Не хотелось никого ставить в известность о своих секретах, и он неохотно отложил этот вопрос до лучших времен, переключившись на экзобиологию. Чтобы прочитать отчеты ученых, нужно хотя бы понимать язык, на котором они говорят.

Как потом оказалось, говорить яйцеголовые были профессионалы: их речь пересыпалась множеством умных фраз, красивых теорий, предположений, но в ней было мало конкретики и реальных результатов. Все находилось в стадии описания исследуемого эффекта и перечисления тех методов изучения, которые не дали никакого результата в этом случае.

Прежде всего исследователи так и не нашли за все это время ни одного одноклеточного организма, ни местной разновидности бактерий, ни вирусов, ни чего-то похожего на простейших. Или эволюция на Терке шла своим путем, когда многоклеточные организмы не произошли от одноклеточных, или каким-то образом вся одноклеточная жизнь в один прекрасный момент погибла, не оставив после себя и следа. Дальше – больше, то видовое разнообразие на планете, которое Андрей по привычке разделял на растения и животных, с точки зрения яйцеголовых было условным. Сказалось свойство человеческой психики давать видимым явлением привычные объяснения. Ни «папоротники», ни «мхи», ни один из видов «животных» и дикарей ничем не отличались друг от друга по строению тканей. Все клетки их организма были абсолютно одинаковы, неприятным сюрпризом явилось то, что они не имели ядра. Нет, жизнь была белковая, но оставалось непонятно, на каких принципах она основана. Нет ядра, нет хромосом, нет ДНК. В цитоплазме присутствуют короткие молекулы РНК, но по расчетам их количества недостаточно для работы таких больших и сложных организмов.

Тем не менее, это не стало препятствием на пути эволюции к создании жизни на Терке, просто это произошло в очень странной и непонятной форме. Аборигены выглядели, как гуманоиды: анатомия тела была похожа, бипедализм, четырехпалые руки, биполярное зрение, развитый интеллект, который по ощущениям Андрея был не хуже человеческого. Например, он общался с Бесом почти на равных, у него был, конечно, религиозный дурман в голове, но порою он рассуждал почти как нормальный человек. Ученые выдвигали смелую версию о том, что все живые организмы на планете являются единым целым, управляемым из какого-то внешнего центра при помощи местного излучения, форму которого не удалось определить, но которое явственно ощущалось и по работе сложного оборудования, и по самочувствию людей на поверхности планеты. Целью раскопок в шахтах и являлся поиск источника подобного излучения, исследовав его, можно было получить ответы на многие вопросы.

Вечером с Дубом они зашли к лейтенанту, тому было легче, он уже мог сидеть на кровати. Сержант хотел показать Андрею, как пользоваться системой связи с орбитальной базой по защищенному каналу в кабинете лейтенанта.

– Это Лис настоял, сказал, что кроме него и меня должен быть еще человек, умеющий связываться с руководством. Оборудование было, конечно, ужас, ламповое, сигнал посылался с устройства, считывающего информацию с перфокарты, которую пробивали на специальной механической писчей машинке. Для оцифровки снимков тоже было свое приспособление размером с хороший ящик. Мощный сигнал шел на направленную антенну на улице и повторялся несколько раз. Полученные распоряжения так же распечатывались с помощью той же машинки.

Андрей поздоровался с лейтенантом, который скользнул по нем безразличным взглядом.

– Ему надо как-то помочь.

Дуб посмотрел на парня и шепотом спросил:

– Как и чем тут поможешь?

– Может, обследовать в медкапсуле хорошенько?

Сержант недовольно махнул рукой.

– Толку с этого, только беспокоить будем человека, таскать туда-сюда. Сделать ты все равно ничего не сможешь.

– Смогу, если отнести его в шахту…

– О чем вы там шепчетесь?

Лейтенант тихо спросил и разразился сильным кашлем. Андрей повернулся к нему и сказал:

– Вас нужно попробовать подлечить, не стоит опускать руки раньше времени.

– Я же уже говорил тебе, последствия излучения не лечатся…

– А если это не последствия местного излучения, а простая болезнь? Как давно вы обследовались в медкапсуле?

Они помогли ему одеться в скафандр и взяли одну из машин доехать до шахты, там просто переложили его на пустую ленту транспортера, и запустили ее в обратную сторону. Втроем в подземную залу забиться не получилось, и Дуб ушел в казарму, оставив лейтенанта на попечении Андрея до утра. Проведя диагностику пациента, камера обнаружила небольшое легочное кровотечение, вызванное присутствием личинки паразита, и провела несложную операцию по удалению поврежденных тканей и промывке дезинфицирующим раствором. Начинающий медтехник взял анализ крови и образцы тканей для цитологического исследования. Самому пациенту был назначен диализ для очистки крови от возможной инфекции и удаления яиц паразита. Лис находился в состоянии сна, а время до четырех утра Андрей потратил на подробное изучение взятых образцов. В целом положение Лиса не было очень уж плохим: генетическое исследование показало наличие очень большого числа поврежденных участков в его хромосомах, но пока защитные системы организма справлялись с этой напастью. Если поле планеты действует на молекулы ДНК, разрывает и повреждает его участки, то тогда становится понятным, что с течением времени это приводит к некоторому подобию лучевой болезни. Восстанавливать генетический код в живом организме, избавляя его от повреждений, уже научились. Вопрос только в цене такого оборудования и процедуры. Затраты были так велики, что корпорация Меркурий решила просто пожертвовать человеческими жизнями, списав их со счетов. Руководитель яйцеголовых потребовал такое оборудование хотя бы для научников группы, но ему отказали в этом, тогда ученые перебрались на орбитальную станцию и руководили жужеками от туда, дистанционно продолжая свои исследования.

Такая теория расставляла для юноши все по своим местам. Как и то, что на некоторых людей поле не действовало негативным образом. Здесь, как и в случае облучения радиацией, играла большую роль случайность. На человека действовал негативный фактор, но, возможно, он повреждал или неопасные участки генома, или вообще бесполезные, которые достались нам от далеких рептилий, и для жизни уже не нужны.

Придя к такому выводу и попив чаю, он занялся налаживанием аналитического научного центра. Его идея об управлении с его помощью медкапсулой показалась ему очень плодотворной. Если удастся создать хорошую программу и управлять разгоном более изящно, то можно будет добиться еще большего ускорения в обучении, а возможный риск снизить. Конечно, и здесь важным фактором была цена, просто в обычную обучающую капсулу не ставили такой мощный вычислитель для управления его работой, но благодаря наследству от научной группы Андрей мог себе это позволить.

Рано утром Лис пришел в себя и смог самостоятельно выбраться из капсулы и одеться.

– Как вы себя чувствуете?

Тот посмотрел по сторонам и не стал задавать лишних вопросов.

– Страшно хочу есть.

– Можно что-нибудь приготовить в кухонном комбайне, а когда вернемся на базу, уже будет ранний завтрак.

– А сейчас мы где? Я помню, вы меня с Дубом куда-то несли под землю, я туго соображал и подумал, что вы решили меня похоронить, все пытался закричать, но не мог из-за слабости…

– Вы быстро пойдете на поправку, я убрал вашего паразита, это от него была слабость и кровохарканье.

– Паразита?

– Да, инвазия, с грязными руками, может с пищей, или при орально-генитальных контактах в ваш желудочно-кишечный тракт попали его яйца, потом через стенки кишечника в кровь, и в легких начала развиваться личинка, отсюда кровотечение и слабость от интоксикации.

– Через кровь в легкие?

– Да, могла, например, попасть в мозг – тогда были бы психические расстройства – или в сердце…

– Бр-р, хватит! Сейчас-то у меня нет этой гадости?

– Сейчас нет…

Лис поморщил лоб, раздумывая. По пути на базу они поговорили об Андрюхином секрете, и Лис убедил его сохранять это в тайне.

– Не нужно об этом никому знать, разве что Дуба попробуй подлечить пока. Эту ситуацию нужно всесторонне обдумать, возможно, нам лучше держать этот туз в рукаве.


Голод знаний

Дни текли своей чередой, сменяя друг друга. Вера с Андреем, наконец, ощутили некоторую стабильность, было это странно в таких условиях, где жизнь могла оборваться в любую минуту, но человек всегда ожидает лучшего. Новый призыв смешался со старожилами, жужеки стали единым отрядом. Новички освоились и тянули службу на равных, уже не нужно было так сильно их контролировать и перепроверять. Каждый знал свои обязанности, Дуб вообще превратился в некий аналог контролирующей организации, всю работу с личным составом стал тянуть Иван, а на шахте управлялся Андрей.

Вера однажды осторожно заговорила с ним о планах на будущее.

– Ты никогда не думал, чем мы займемся после того, как отслужим контракт?

– Не знаю, было бы неплохо освободиться, стать свободными людьми…

– Поселиться где-нибудь, завести детей…

Андрей посмотрел на Веру, которая замолчала и прикусила нижнюю губу.

– Детей?

– Да, ты не думал об этом?

– Девушкам же на время контракта делают временную…

– Да, делают, но потом, когда наш контракт закончится?

– Потом, когда наш контакт закончится… Если мы доживем до этого, нужно будет обследоваться, сможем ли мы дать жизнеспособное потомство.

– Ты о чем?

Андрей тяжело выдохнул, но решил сказать ей правду.

– У женщины набор яйцеклеток в матке образуется еще во время формирования плода, то есть до рождения, и все время с ней подвергается всем неблагоприятным условиям внешней среды: интоксикации, излучению, гормональным сбоям… То, что сюда направили девушек, это вообще варварство, даже если кто из вас выживет за это время, то растеряет запас здоровых яйцеклеток, после пяти лет на этой планете никто не сможет родить здоровых детей.

– А мужчины?

– Хоть запас сперматозоидов постоянно обновляется, но результат будет тем же. Нам придется отказаться от мысли иметь собственных детей.

Вера молча согнулась калачиком и заплакала, а Андрей подумал, что зря ей сказал об этом. Если им посчастливиться дожить до конца контракта, тогда и стоило начинать этот разговор. Он попробовал обследовать еще четверых ребят: двух девушек и двух парней из старшего призыва. Результаты были очень интересными, конечно, удалось подлечить их от сопутствующих заболеваний, инфекционных воспалений, которые раньше лечились бы даже простой медкапсулой, но здесь приходилось надеяться только на собственные силы организма. Человек постоянно переносит на себе целую кучу разных опасных бактерий и вирусов, которые только и ждут, чтобы его защитные силы ослабли. Но на Терке это было не главной причиной, а следствием отказа в работе привычной медицинской аппаратуры.

Главной опасностью было поле планеты, которое управляло всей жизнью на поверхности, а чужеродные организмы пыталось перестроить по своим лекалам. Изменялась не только структура ДНК в клетках, иначе стали работать клеточные органеллы, мембраны клеток изменяли свои свойства. Пока это было не так сильно распространено в организме, человек еще справлялся с этими изменениями, но в запущенных случаях начинал рассыпаться и гнить заживо. Клетки тканей не восстанавливались и процесс разрушения ускорялся, как снежный ком. Пока в его организме и в организме Веры не было признаков начавшихся процессов деградации тканей, но они не были застрахованы от их молниеносного развития. Такие случаи уже были на базе, и сделать что-то для профилактики было невозможно.

Андрей старался почерпнуть как можно больше знаний, работа на шахте была хорошо налажена и шла, можно сказать, без его участия. Он почти круглые сутки проводил в медкапсуле на обучении под разгоном или на тренировке с Максимовым. Ему удалось выучить все военные базы четвертого уровня, образы которых ему на браском скинула Юллия, пришел черед и баз из сейфа научников. К уже разученной базе «ксенобиология» четвертого уровня добавилась и обычная «биология», «биохимия», «генетика» также четвертого уровня. Остальные базы были третьего уровня, кроме одного пятого – «нейробиология». Эта база была жемчужиной в коллекции Андрея, ее он учил под разгоном почти целый месяц, но теперь его знания о работе мозга, основам психологии и принципах работы с нейроинтерфейсом были на очень высоком уровне. Результатом стало то, что он смог наладить тонкую настройку работы своей нейросети, медкапсулы и аналитического центра до такого уровня, что скорость разгона обучения выросла до двадцати раз! Еще через полтора месяца базы знаний кончились, он разучил все, что было в наличии. И это было печально, Андрей сильно тянулся к знаниям, ему хотелось большего. Он понял, что было бы неплохо и расширить дополнительными блоками свою нейросеть, и обзавестись более продвинутой моделью браскома, а главное – получить доступ к базам знания шестого уровня. Его влекла наука, ведь большие знания всегда ставили перед человеком большие вопросы, о существовании которых люди необразованные даже не догадываются.

Андрей стал почаще забирать Веру с собой на шахту в зал «великой пустоты», где уже ее клал на обучение под разгон со своим браскомом. За месяц она разучила десяток военных баз третьего уровня и две четвертого «наводчик снайпера» и «военно-полевая медицина». Вера немного бурчала от того, что они вообще перестали спать на это время вместе. Все свободное от службы время она проводила в капсуле на обучении под разгоном, но ей было понятно, что это повышает ее шансы дожить до конца контракта.

За это время Парень рассчитался из зарплаты по кредиту на покупку браскома и с Верой. Для этого пришлось подать письменный рапорт с указанием перевода необходимых сумм с его счета, и передать его на орбиту. В ответ лейтенант передал ему распечатку, где указывалось о погашении долгов и остатке на счету почти шестидесяти кредитов. Негусто, но они действительно почти ничего тут не тратили, за пять лет Андрей скопит таким образом почти пятьдесят-шестьдесят тысяч.

* * *

Генерал Чмурь поблагодарил кивком головы и двух подбородков своего порученца, принесшего стакан с холодным лимонадом, и посмотрел с тоской на ее туго обтянутый формой зад. Девушка удалялась с на редкость дивной грацией, так что Чмурь смог вернуться к текущим делам и мыслям лишь минут через пять. Корпорация «Галла» – давний и основной конкурент «Меркурия» в этом секторе галактики, облюбовала в общем-то несильно перспективную небольшую планетку «Алая». Единственная планета в системе желтого карлика была не очень богата с точки зрения ресурсов, но выгодна с позиции расположения, как перевалочная база, на транспортном пути, набирающим популярность. Корпорации мыслили на перспективу, и каждая хотела стать полновластным владельцем этого сектора галактики.

Лишь небольшая колония под покровительством «Галлы» располагалась до этого на «Алой», работы по строительству крупной орбитальной станции шли ни шатко, ни валко, но все изменилось, когда здесь появились меркурианцы. Они высадили свою колонию на практически пустой планете и принялись возводить свою станцию, не взирая на наличие истинных хозяев и не считаясь с их мнением.

Оппоненты проявили беспокойство и подтянули парочку военных крейсеров, действуя параллельно по дипломатическим каналам. Ситуацию осложнял тот факт, что права на «Алую» не были оформлены должным образом, по закону она принадлежала семье ранних колонистов, уже давно почивших в бозе с того времени. «Галла» считала себя здесь хозяйкой, и кто-то из мелких начальников юридического отдела не получил в свое время нужный приказ оформить это документально. Теперь было поздно, юристы «Меркурия» сцепились с их крючкотворцами не на жизнь, а на смерть. Не видя выхода решить проблему мирным способом, обе корпорации наращивали свою воинскую группировку.

Строительству орбитальной станции был придан новый импульс, работы были ускорены и она обрастала множеством пусковых комплексов и башенных орудий. Гарнизон на планете был увеличен до пятидесяти тысяч жужеков. Флот разросся до двадцати единиц, каждый из противников притащил по крейсеру. Через месяц лоб в лоб стояло до тридцати процентов всех войсковых сил обеих корпораций, дело, начавшееся с мелочи, перерастало из области практической в категорию политики. Договориться не получалось, каждая из сторон не слышала другую и считала свое дело правым. Чмурь прочитал ежедневную статистику о силах вверенной ему группировки и данные разведки о силах врага, сморщил лоб и обратился к помощнику:

– Так не пойдет, если огневая мощь примерно равна, то в десанте и штурмовых группах мы заметно отстаем.

– Вы считаете, дело может дойти до абордажных команд и зачистки территорий?

Генерал шумно вздохнул.

– Не наше дело думать, наше дело выполнять то, что прикажут, а для этого нужно быть готовым. Подготовьте мне справку о доступных отрядах, которые мы можем подтянуть сюда побыстрее.

Майор пожал плечами и углубился в работу.

После обеда Андрей узнал, что срочно понадобился двум разумным. Бестолковый витиевато поговорил с ним, сказав, что с ним хочет поговорить шаман соседнего племени.

– Что ему надо? Я же сказал, что не буду делать новых отстрелов, если они не будут подбивать гномов на новые бунты.

– Нет, дело не в этом, шаман хочет поговорить с тобой о будущем…

Так же его вызвали в гарнизон. Вера два раза нажала на кнопку звонка – это означало вызов к лейтенанту, три по договору означало тревогу и общий сбор для эвакуации, один – что к нему на шахту кто-то идет. Андрей был даже немного доволен, поест по-нормальному в столовой, а не из картриджей пищевого синтезатора. К сожалению, у него не было баз «кулинария» и он мог приготовить из небольшого набора блюд, встроенного в пищевой комбайн. После сытного обеда он зашел в кабинет Лиса, тот сразу огорошил его известием.

– Сержант, довожу до вашего сведения: к нам едет ревизор.

– Как ревизор?

– Очень просто, у научников сменился главный яйцеголовый, предыдущего сняло, наконец, руководство, и поставило какого-то молодого да раннего. Капитан пишет мне о его бурной деятельности, которую он развил на орбите, а завтра намерен спуститься на планету с целой шайкой своих подопечных. Хочет осмотреть все на месте, мы – первая дыра в его маршруте, которую он решил почтить своим вниманием. Научники трясутся, боясь, что ему взбредет в голову продолжить исследования на поверхности.

– Хм-м, понятно. Могу я отлучиться в деревню дикарей после обеда?

– Что случилось? Ты же меня уверял, что подросшие шаманы больше не будут доставлять нам беспокойство.

– Уверял, но шаман пригласил меня для разговора.

Лис выпучил глаза – до этого шаманы с людьми не шли на контакт.

– Поезжай, но возьми кого-нибудь с собой.

Сподручно было взять Веру и навязавшегося к ним в компанию от безделья Дуба. Друзья погрузились в вездеход и быстро домчались до поселка, их ждали и гномы радушно провели гостей в шатер краснорожего. Андрей внимательно посмотрел на него и понял, что он очень похож на того, которого они с Верой звали полгода назад. Гном, ставший на его место, подрос, округлился и побурел мордой, черты которой стали точной копией прошлого шамана. Юноша уже хорошо отличал дикарей одного от другого, и не мог уже ошибаться в этом вопросе. Это был именно тот шаман, который шептал странные слова перед смертью.

Дикари предложили угощение, люди по естественным причинам отказались, и уселись на низенькие табуретки вокруг очага в центре шатра.

– Здравствуй, Великий шаман! Я рад, что наши пути снова пересеклись…

– Э-э-э… ты действительно тот или мне показалось?

Шаман покрутил головой по часовой стрелке по кругу, этот жест означал полное отрицание на их языке.

– Нет, тебе не показалось, я отвечу на твой вопрос подробно, но скажи сначала мне, твои соплеменники точно не понимают нашего языка?

– Нет, не понимают.

– Хорошо, тогда не переводи для них то, что я хочу тебе сказать.

– Вначале я хочу узнать, о чем пойдет речь, а там сам решу, что мне делать.


Исход

Шаман уселся поудобнее и важно начал вещать:

– Природа-мать давно начала готовиться к вашему визиту, много-много лет назад мне было поручено говорить с тобой.

Андрей молчал и краснолицый просто раздувался от важности в час своего триумфа.

– Долго я не мог понять, что кроме нашего мира есть еще множество других миров, населенных разумными существами: нелепыми, непохожими на нас, но все же обладающими искрой разума.

– Тяжело было отказаться от мысли о своей исключительности?

Шаман встрепенулся, но потом начал издавать звуки, похожие на смех.

– Природа-мать дала мне видение. Каждый из миров, как бусинка на связке, чем-то отличимый от другого, но нанизанный на единую нитку. Жизнь в каждом из миров приобретает только ему характерную форму. Всему есть свое время и место, красоте и гармонии в любой форме.

– Разве красота не едина для всех?

– Конечно, нет. Красота может и должна быть разной! Но я хотел говорить с тобой о другом…

– Почему ты назвал меня Великим шаманом?

Дикарь снова улыбнулся.

– Ты чужак у нас. Но никто не сделал и не сделает для нас больше, чем ты.

– В каком смысле?

– Благодаря тебе у нас уже почти появился первый храм в честь матери-природы. Ты избавишь нас от присутствия своих сородичей. Мое сердце поет от мысли о том, что вы уйдете, как и пришли, и надолго забудете о нашем мире.

– Откуда такая уверенность? Что может сделать один человек против могущественной корпорации?

– Может, может. Песчинка на берегу реки может повернуть воды вспять.

Андрей понял, что зря теряет время, и тяжело вздохнул.

– Глупость.

– Тебе нужна вера.

– В природу-мать?

– Хотя бы, или для начала в свои силы. Ты не осознал пока еще величие всей своей силы. Мне не стоило говорить об этом, но тебя ждут большие испытания, ты многое потеряешь, но найдешь в себе силы подняться.

– Пророчеств мне еще ко всему не хватало…

Шаман дал знак своему помощнику, и маленький гном подал ему почтительно коробочку из темной кожи, которую краснорожий протянул Андрею.

– Что это?

– То, что тебе очень пригодится в свое время, прошу тебя, храни их всегда с собой. Мы больше никогда не увидимся, завтра вы покинете наш мир.

– Твои слова бы богу в душу.

– Природа-мать – истинный бог во всех мирах, во всех обличьях.

Вездеход трясло на ухабах обратной дороги, но это не помешало Вере оторваться от руля и спросить Андрея, который сидел в сильной задумчивости:

– О чем вы говорили?

– Он нес какой-то бред, думаю, научники ничего не потеряли от того, что не могли насладиться общением с подобными маразматиками.

– И все же?

– Прежде всего он просил не переводить вам суть нашего разговора…

Дуб скривился в ироничной ухмылке.

– Вот как, и ты теперь не поделишься с нами священной мудростью об устройстве мира?

– Как раз об устройстве мира речь и шла. Наш красномордый друг поведал мне, что завтра мы навсегда покинем эту гостеприимную планету, а лично меня ждет великое будущее, надо лишь верить в свои силы.

– Ну, так это не лишено смысла, тем более, справедливость его слов мы сможем проверить совсем скоро. А что в коробочке?

– Да…

Андрей передал ему то, что оказалось пеналом для двадцати грубо выпиленных из красного камня стрежней. Дуб присмотрелся, внимательно разглядывая диковинку. Вера мельком кинула взгляд на камешек в его руках и быстро сказала:

– По виду она влезет в «Пробой», калибр тот же.

Парень рассмеялся от слов своего наводчика.

– Ты смотри, как этот булыжник сделан, какая у него будет баллистика, ты подумала? Да оно дальше трехсот шагов не улетит!

– В «Пробое» нет системы управления полетом пули после выстрела, это простая, как топор, машинка. Думаю, она сможет запустить эту хрень не менее, чем на километр, какой у него вес?

Андрей взвесил в руке «пулю».

– Грамм сорок…

– Вот, все правильно, а баллистику как ты на взгляд определишь? Может, у них наоборот идеальная форма?

– Ну, а смысл стрелять кирпичом, если есть стандартные патроны с различными сердечниками?

– Может, он взрывается при столкновении с мишенью, как артиллерийский снаряд. Представь пуля-фугасный снаряд!

Тут Андрюха заржал от ее фантазий.

– Ну ты даешь! Да если бы была возможность засунуть в сорок грамм достаточное количество взрывчатки, то это бы уже давно сделали наши яйцеголовые, но я об этом пока не слышал! Хотя знаешь, проверю его в неразрушимой камере через аналитический центр.

Парень последнее время после разучивания баз загружал его исследованием образцов местной псевдофлоры и фауны. У него уже начала выстраиваться стройная теория организации местной жизни на основе неведомого излучения, которое действовало на мембраны клеток, заставляя их работать согласно своим директивам. Андрей все больше и больше склонялся к мысли, что на планете есть такой центр управления, в котором хранится информация об устройстве и функционале каждого живого организма, а сами «животные» и «растения» являются лишь управляемыми модулями этих центров. Если принять слова дикарей на веру, то таким образом действительно можно было переносить сознание дикарей из одной тушки в другую. Шаман действительно мог прожить несколько жизней в разных телах. Оставались вопросы: зачем это было нужно природе – создавать такую извращенную форму жизни – и как она смогла эволюционировать?

Андрей пришел к выводу, что на человека это излучение действует разрушительно в результате попыток «лечения», по всей видимости, оно пытается отремонтировать их тела под свои стандарты. Это приводит к разрушению ядер клеток и гибели тканей. Само же поле может быть не новым видом излучения, а согласованной комбинацией из электромагнитного поля и гравитации планеты. Эта гипотеза могла дать ответы на многие вопросы, но ставила еще больше новых.

Бестолковый очень грустно встретил Андрея на шахте и даже обнял, как друга.

– Я получил весточку от шамана, завтра ты уходишь.

– Интересно, знает ли об этом мое начальство, там, наверху?

Но Бес невозмутимо продолжил свою речь:

– Мы очень благодарны тебе, что ты помог создать Первый Храм, но работа еще не окончена, как нам продолжить ее при помощи этих чудных механизмов?

– Дружище, продолжай, пока не хватит топлива в дизеле-генераторе, заправлять его ты знаешь, как, мы это не один раз делали с тобой. Если нас действительно заберут с планеты, думаю, топливо останется здесь, будет накладно его поднимать на орбиту без лифта при помощи шатлов.

Бес обеспокоенно вытянул лиловую рожу.

– И этих запасов мне хватит на работу в три месяца?

– Думаю, да.

Бестолковый просто засиял и закатил глазки.

– Моя нога болит все сильнее и сильнее, шаманы сказали, что разрушение погубит меня через полгода, я должен успеть закончить дело.

– Вот как? Я думал, после их лечения ты пришел в норму.

– Они лишь отсрочили неизбежное, прости, мне надо работать…

Юноша посмотрел на удаляющуюся фигуру фанатика и пожал плечами. Неизвестно, что завтра будет с этой проверкой, он не знал, как объяснить комиссии результаты работы на шахте. Она приняла не ту форму, которая была предусмотрена проектом. Надо было бы заглушить транспортер, выключить освещение и вентиляцию, т. е. придать шахте вид заброшенного хозяйства, чтобы у комиссаров не было ненужных вопросов, но сержант просто забил на это дело и махнул рукой. Может, они и не полезут сюда. На него навалилась апатия.

Действительно с утра прилетел новый глава научной группы с целым выводком яйцеголовых, об их приближении первыми узнали караульные на вышке по взрывам в деревне на пути подлета шатла. Небезызвестный ас Вармер воспользовался случаем, чтобы переполовинить запас бомб на голову карликов. Андрей узнал о причинах его ненависти к местному населению. Он был большой любитель пострелять и в один из прошлых прилетов изъявил желание поучаствовать в карательной экспедиции в одну из деревень, когда подавляли попытку неповиновения местных. Тогда капралу проткнули копьем складку на летном скафандре и попали точно в левое яйцо. Бедолага был в ярости, на орбите потерю смогли восстановить, но за эту операцию списали изрядную сумму кредитов. Процесс выращивания тканей в медкапсуле требовал дорогих расходников, по этой причине плановую замену внутренних органов и, соответственно, продление жизни могли позволить себе немногие. Вермер так обозлился на местных, что при любом удобном случае старался проредить их численность.

Подполковник Ур имел умное, благородное лицо с правильными чертами. Было ему на вид лет сорок, его недавно назначили на эту высокую должность, и ему придется рвать и метать, чтобы показать себя с лучшей стороны. Ур всего в своей жизни добился своим умом, старанием и жесткой дисциплиной. Не имея поддержки, подполковник с трудом пробился к такому положения с самых низов.

Как ни странно, первых делом он осмотрел быт жужеков: столовую, казарму, спортзал… Не являясь военным в полном смысле этого слова, он носил большие погоны, скорее, по статусу в научном отделе ЧВК Меркурия, но чувствовал за собой некоторую ответственность за приданных его проекту людей. Иногда у него возникали вопросы и тогда ему отвечал кто-то из обширной свиты, или Лис, который на вытяжку следовал за высоким начальником.

Делая по ходу проверки многочисленные пометки и замечания, комиссия медленно обошла всю базу и выдвинулась к шахте. Количество вопросов возросло. Ур несколько дней знакомился с документацией о проделанной работе и был уже более или менее в курсе ее объема. Своими глазами он увидел на шахте другую картину, и никто не мог дать ему ясного ответа на эти разногласия. Подполковник чернел от гнева на своих подчиненных, бедолаги начали дрожать при его словах о том, что на поверхности нужно иметь постоянную мобильную группу научных сотрудников.

– Господа, вы расслабились! Проект фактически заброшен, никакой научной работы не ведется…

Ему вяло пытались возразить, но он грубо прервал эти попытки:

– Повторяю, научной работы не ведется, вся ваша деятельность не более, чем бюрократические отписки с целью оправдать ваше существование и хоть как-то обосновать свои издержки и премии. Эффект действительно интересный, сулящий многочисленные перспективы, и вместо того, чтобы рыть землю носом, исследовать его, вы заняты прозябанием… Никто даже не предложил вывести зависимость глушения электромагнитного сигнала от его частоты и вида модуляции. Элементарный график не построили!

– А как это сделать?

Подполкан просто взъярился на эти неосторожные слова одного из пожилых ученых. Он ткнул в него пальцем и сказал:

– Я лично позабочусь, Илья Вадимович, чтобы вас перевели с понижением из нашей группы куда-нибудь в Тьмутаракань, разве так должен говорить старший научный сотрудник?

Илья Вадимович молча взмолился на эти угрозы и закатил страдальчески глазки к небу, не веря своему счастью, по рядам сотрудников пробежались осуждающие перешептывания.

– Элементарные вещи! Установить несколько модульных передатчиков на поверхности на разном расстоянии, провести между ними оптико-волоконную связь и передавать сигнал на разных частотах, сверяя процент и форму искажения. За неделю такой несложной работы мы имели бы подробную статистику, на которую смогли бы опереться. А вы чем были заняты эти годы, почему никому из вас не пришла в голову такая простая мысль?

Ученые опустили глаза, а Ур продолжил разнос:

– Атлас биосферы составлен не полностью, а тут не так много этого видового разнообразия! Мы до сих пор не имеем полных данных о всех пищевых цепочках в местной фауне! Нет ответа о причинах такого убогого разнообразия местного микромира… Язык местных аборигенов составлен не полностью, а ведь по закону Империи мы, как представители корпорации, обязаны проводить эти работы в полном объеме согласно законодательству об колониальных цивилизациях. Вы хотите прокурорской проверки?

Никто прокурорской проверки не хотел, но возражать ему тоже никто не решился. Целый час проходил показательный разнос и выволочка, график работы комиссии был немного смещен, и Ур не дал времени себе и своим подчиненным пообедать, загнал их на шатл и отбыл проверять соседний квадрат.

Через час с орбиты пришел приказ от капитана Петра. Сформировать группу спасения и выдвинуться на поиск пропавшей комиссии во главе с подполковником Уром.

За ужином Дуб, как помощник руководителя поисковой партии, рассказывал Вере и Андрею результаты катастрофы шатла с комиссией.

– До квадрата 03-а они не дотянули двадцать километров, было бы сподручнее начинать поиски с их стороны, мы бы раньше нашли обломки.

Вера уже знала результаты, но все равно переспросила сержанта:

– Точно никто не выжил?

Дуб повел плечами.

– Да как там выжить? Боекомплект рванул в воздухе на высоте полкилометра, там все обломки раскидало на огромной площади. Кабина оторвалась и упала в одну из этих луж, еле нашли. Лейтенант сейчас руководит ее подъемом с глубины, нужно добраться до самописцев… Диверсия со стороны местных полностью исключена, не из рогатки же им подбивать транспортный шатл! Остается или самопроизвольный взрыв одного из снарядов, или преднамеренная закладка ВУ…

Андрей лениво потянулся и сказал сержанту:

– С одной стороны, может быть, и лучше, что этот псих разбился с яйцеголовыми, а не с нами. Я просто удивляюсь, неужели руководство не видело, что ему нужно лечиться, а не управлять шатлом? Может, он это и сделал?

– Возможно, ты прав, но странно все это, каким бы психом он не был, но взрывать себя с толпой народа…

Парень взял зубочистку, чтобы поковырять в зубах.

– Не знаю, Дуб, я разучил уже пятый уровень нейробиологии и на правах грамотея могу тебе сказать о взгляде науки в этом вопросе.

– И что думает по этому поводу наука?

– Наука давно решила эту проблему. Чужая душа – потемки!

Вечером он ушел на шахту. Бес работал, не переставая, число гномов выросло раза в три. Караульные подробно записывали число входящих на базу дикарей и Лис уже знал, что каким-то образом Андрей так смог заинтересовать туземцев, что они сами, без принуждения, лезут в шахту со всех окрестностей. Как только он вошел в шлюз своей великой пустоты, то сразу услышал сигнал от Веры. Три кодовых звонка. Срочная эвакуация. Андрей чертыхнулся – он до конца не верил в треп шамана.

– Блин, только хотел снять скафандр и чаю попить!

Парень отсоединил от капсулы аналитический вычислительный центр и взял его под мышку. Центр был не очень велик, не более десяти килограмм, и по размеру чуть больше портфеля. Андрей хотел забрать его с собой, из всего оборудования научников это была самая ценная установка, которую можно было перенести с собой при нормативе на личный груз. Если даже не использовать ее по назначению, можно будет попробовать продать, цена сего девайса доходила до полутора миллионов, и было очень удивительно, как ее не догадались забрать ранее. Вероятно, в прошлый раз яйцеголовые бежали с планеты в панике или думали, что еще вернутся.

Народ оперативно загружался в прибывший транспортник, сделали еще две посадки и забрали всех с соседних гарнизонов квадрата 04-с. Здесь были не все, кого привезли более полугода назад, число их сослуживцев сократилось на десять человек за это время. Тремя транспортниками эвакуация более трех тысяч человек с поверхности продолжалась более десяти часов, потом орбитальная станция начала срочно готовиться к отправке на новое место дислокации. Система «Алая», куда генерал Чмурь стягивал все доступные силы. Формально Андрей и другие жужеки числились за штурмовиков, которых хотели использовать для зачистки вражеских баз и абордажа кораблей. Никто не смотрел на их специфическую подготовку, проект на Терке был закрыт на время. Пока считалось, что до лучших времен, но оказалось, что навсегда.

Ребята были возбуждены, нашлись даже такие, кто жалел о том, что их забрали с планеты. Тройной коэффициент возбудил жадность многих, каждый считал, что если и погибнет от неизвестного поля, то не он, а другой. Лишь «старики», прослужившие по четыре года, были выдержанны и спокойны, прикидывали свои дальнейшие шансы, которые были невелики. Назревала большая заварушка, силы с обеих сторон были колоссальные. Их отряды перетасовывали, но они попали под начало Дуба, в третью штурмовую роту резерва. Андрей стал командиром второго взвода. Руководил всем пожилой лейтенант Виктор, Лиса вызвали в штаб генерала Чмуря и оставили там, вспомнив об его подготовке в академии.

В подразделении было постоянное брожение и неразбериха. Размеренной и привычной жизни в нарядах пришел конец. Здесь им пришлось сменить скафандры, оружие и остальное снаряжение на штатные, положенные по инструкции. Часть народа побежала толпой занимать места для проверки в медкапсулах, медтехники были загружены работой по самое горло, но за неделю смогли помочь всем, кому это было не поздно сделать. Хотя они и не избавили пациентов от разрушительных изменений в организмах, но подлечили сопутствующие заболевания.

Андрей с облегчением узнал, что катастрофа с шатлом научников была списана на непрофессиональные действия пилота Вермера, который брал в рейс боеприпасов больше, чем положено по инструкции. Вместо того, чтобы укладывать их в пеналы, часть бомб лежала насыпом в багажном отсеке. Во время остановок на поверхности он лично перезаряжал боекомплект, чтобы как можно больше бомбить ненавистных дикарей. Об этом знали практически все, и давно, но никто ничего не предпринимал, Вермеру, как талантливому пилоту, все сходило с рук. Пострадали техники орбитальной базы, которые должны были не пускать на самотек процесс пополнения боекомплекта и лично проверять состояние корабля вообще, и содержание багажного отделения в частности. Двоих разгильдяев, бывших хорошими товарищами капала Вермера, обещали после операции на Алой отправить в штрафную роту.

У Веры было тревожное настроение. Несмотря на то, что она наконец-то позвонила домой маме. За ужином девочка взяла Андрея за руку, и крепко сжала ее в своей ладошке.

– Зая, скажи мне, что все будет хорошо, пожалуйста, я так боюсь…

– Все будет хорошо. Тем более, ты же помнишь предсказание нашего красномордого друга о моем великом будущем?

– Которое произойдет после череды падений?

Андрей накрутил на вилку пластиковую лапшу в синтетическом соусе и отправил моток в рот.

– Пророки не всегда точны в своих знамениях, будем думать, что здесь он немного ошибся…


Волк

Два десятка крейсеров и авианосцев расположилось на небольшой удалении от мощной орбитальной станции, группировка Меркурия вытянулась в два рукава наподобие полумесяца, направив свои рога в сторону захватчика «Галлы». На самых концах в отдалении от других кораблей расположилось по одному из монстров «Мухобоек» – главных козырей генерала Чмуря и его штаба. Это были тяжело бронированные корабли, главным оружием которых являлись электромагнитные пушки обременительных калибров, два десятка реакторов, объединенных в сеть, напитывали катушки его ускорителей, наведение на цель осуществлялось двигателями корабля, ибо самостоятельный поворот этой махины, составляющей более пятидесяти процентов от массы судна, был не предусмотрен. Обслуживались эти гиганты лишь сотней человек, поскольку кроме главного калибра другого оружия не имели, лишь мощную броню, да еще электромагнитное поле, которое после вывода ускорителя на рабочий режим обволакивало корабль в защитный кокон, непробиваемый как для вражеского излучения, так и ракет противника. Массивные, неповоротливые крепости, которые как боксер-тяжеловес: били редко, но основательно.

Кроме крупных кораблей были и кораблики помельче, их уже было под сотню. Фрегаты, ракетоносцы, системы РЭБ, миноносцы и заградители с инженерными, уродливыми на вид, но необходимыми спецкораблями. Их задача была в расчистке оперативного поля во время боя, удаления мин противника, подавление его роботизированных систем, эвакуация и спасения подбитых единиц.

Андрей с ребятами был на штурмовике с десантом, вмещающим более тысячи боевых дроидов и роту абордажников. Кружили они возле орбитальной станции, на первом этапе операции им предписывалось противодействие вражескому десанту, недопущение проникновения его в центр управления группировкой, т. е. контроабордажные функции. После того, как главные калибры скажут свое веское слово, они перейдут в атаку, будут добивать очаги сопротивления, громить мелкую технику врага и брать в плен жужеков противника, или не брать, смотря по поступлению команды и обстоятельствам.

«Галлианцы» расположились в виде октаэдра, также с мощными убивалками в вершинах граней, но заметно меньшего калибра. По данным разведки численность группировок с обеих сторон уравнялась и составляла порядка двухсот тысяч человек с каждой стороны, и более полутора сот кораблей разных классов. Еще неделю они стояли, скалясь друг на друга, проводя постоянные маневры и перестроения, стараясь лучше разведать силы противника. Весьма странным было то, что жужеки с обеих сторон активно общались друг с другом, связь никто в системе не отключал, ибо по правилам это можно было делать только на время военных действий, а официально конфликт пока был на стадии потряхивания кулаками. Ребята вели ожесточенные бои в чатах друг с другом, остро шутили и высмеивали противника, оскорбляли и осыпали бранью. Каждый был уверен в собственной победе, уже пересчитывал бонусы и премии, положенные по результатам триумфальной виктории, и с огорчением недоумевал, какого хрена штабные тянут с началом операции.

Ожидание сражения отнимало много сил, казалось, еще чуть-чуть этого бесплодного стояния на месте без приказа идти вперед, и весь боевой пыл выветрится. Андрей с удивлением смотрел на своих сослуживцев и их разговоры, сколько было пафоса в этих суждениях о «их» правоте, «корпоративном духе и солидарности», они были уверены, что идут на правое дело, обязательно победят, разгромят супостата во славу Меркурия и его интересов. Какой-то коллективный разум охватил их, ребята все больше упоминали в своей речи, говоря о себе, слова «мы»: «мы правы, мы победим, мы погоним поганых Галашников отсюда»…

Он поначалу пытался пару раз поговорить на эту тему, мол, при чем люди, они такие же бесправные солдаты, как и мы, корпорации решают свои интересы, набивают карманы, а нас стравливают друг с другом. Убедившись, что его не просто не понимают, а начинают смотреть с ненавистью, замолчал.

Генерал, довольный, как тюлень на пляже, после ночи со своей племянницей, вплыл в центр управления, окинув взором полтора десятка дежурных офицеров за терминалами.

– Общий сбор, отсчет часовой готовности…

– Есть отсчет!

Дежурный полковник подал необходимые команды на вызов офицеров, на одном из экранов замелькали цифры до начала операции. Чмурь уселся в удобное кресло и подождал, когда его помощница, она же ночная фея, подаст кофе с пенкой и хрустящие печеньки. Девушка с улыбкой принесла «мосику» легкий перекус и удалилась, красиво шевеля булками в обтягивающих красных штанах. Генерал проводил эту картину ласковым взором, крякнул и включился в работу.

Народ заполнял зал, по бортовому времени шел десятый час утра и почти все уже были на ногах. Чмурь час назад получил приказ от исполнительного директора на начало проведения войсковой операции силами группировки. Эта новость немного огорчила боевого офицера, он искренне надеялся на мирное решение конфликта между двумя немаленькими корпорациями этого сектора, война между ними могла ослабить обеих хищников, и в свою очередь они могли стать жертвами корпораций поменьше, которые давно выжидают удобного момента для возвышения и способны для этого даже объединиться на время. Все эти моменты понимали и в совете директоров, но решили проявить принципиальность. Генерал тихо пробурчал под нос: «ну что ж, наше дело маленькое, раз приказали – будем выполнять». И тут же выбросил политику из головы. Для этого сейчас не было времени.

Казалось, Чмурь отстранился от всего и ушел в себя, но это было не так. Он подключился к ИИ центрального поста и внимательно следил за подготовкой группировки к атаке. Внешне ничего не изменилось: корабли не меняли своих позиций, количество переговоров и радиоактивность между ними не выросла, все делалось под покровом жесткой маскировки. Доклады о готовности поступали один за другим, он одновременно общался с десятком подчиненных, раздавая последние указания. У него засветилось одно из окошек экстренного вызова. Один из младших офицеров штаба имел законное право один раз подать ему рапорт через голову своего непосредственного начальства в случае какой-либо экстренной ситуации. Это, мало говоря, не приветствовалось, и в случае пустячного отвлечения от дел большого начальника офицеру грозила хорошая выволочка, но он решился на этот шаг. Генерал немного поморщился, вспоминая его фамилию – Лис – и переключил один из потоков своего сознания на чтение рапорта.

«Господин генерал, довожу до вашего сведения, что… тра-тат-а, та-та-та-та… полковник Ворн не принял всех необходимых мер, возложенных на него должностной инструкцией для проведения разведки ядра войсковой группировки противника…».

Чмурь еще больше недовольно поморщился: нашли время стучать друг на друга! Он создал группу в сети, кинул приглашение лейтенанту Лису и полковнику разведки для обсуждения этой ситуации, потом чуть приподнялся в кресле, недоуменными глазами окунул заполняющийся людьми зал, и снова переключился на разбор дел.

Пока полковник Ворк молча знакомился с рапортом лейтенанта тактической группы штаба и скрипел зубами, Лис делился с генералом своими опасениями.

– Господин генерал, основные силы противника прибыли в систему организованной группой и объединились с уже присутствующими подразделениями…

– Лейтенант, я знаком с текущим положением дел в полной мере.

– Не сомневаюсь, тогда для вас не станет новостью то, что в ходе их маневров менялось положение кораблей только верхних «слоев» группировки, они, как кокон, скрывают от нас содержание своего центра.

– И что? Нам и так предельно ясно, что там находится десяток или более крейсеров, которые станут основной ударной силой в сражении, если оно перетечет в такую горячую фазу…

Генерал имел в виду этот факт и принимал его в расчет, тут в разговор вклинился полковник, дочитавший до конца рапорт.

– Лейтенант, это возмутительно, так бездоказательно и нахально обвинять старшего офицера, отрывать от дел полководца накануне сражения, когда дорога каждая секунда…

Чмурь осадил старого товарища из разведки:

– И все же слова лейтенанта не лишены смысла, почему вам так и не удалось за несколько недель выяснить полных состав флотилии?

– Наша служба сделала все, что можно, имеющимися средствами и методами не оказалось возможно вскрыть замысел противника…

– Я не про замысел противника речь веду, замыслы его нам и без ваших усилий ясны…

– Виноват, но с самого начала они предприняли максимально возможные средства маскировки ядра группы, по предварительным расчетам там может находиться до тринадцати больших крейсеров класса «Сокол», или десяток «Кувалд», или другой возможной их комбинацией… Решить этот вопрос могла только разведка боем, но это означало начало боевых действий…

– Или, или, или – одни предположения, генерал полковник, я выказываю вам свое недовольство. Какой смысл от вашей группы, если о составе противника мы узнаем только в ходе боя?

Полковник зло засопел, а в разговор вклинился Лис:

– Господин генерал, меня и заставили подать рапорт именно эти сомнения, я взял на себя смелость подсчитать возможный состав ядра противника на основании данных разведки. Численность их флотилии, разбросанной по другим участкам, давно уже известна и учитывается нашими агентами…

– Не тяните кота за хвост…

– Выходит, что там нет ни тринадцати больших крейсеров класса «Сокол», ни десяток «Кувалд» или другой возможной их комбинации. Все эти единицы занимают свои прежние места по месту постоянной дислокации и никак не могут принимать участие в предстоящем сражении…

– И?

Полковник начал оправдываться, перечисляя возможные меры дезинформации предпринятой противником, но Чмурь уже отмахивался от его болтовни, вынес ему порицание и отключил от группы, приказав заняться, наконец, непосредственными обязанностями. Разговор же с молодым офицером продолжился:

– Ваши выводы, только кратко.

Лис тяжело вздохнул и выпалил:

– Если там нет крупного соединения прорыва, то это все меняет в нашей предстоящей тактике. В ходе возможного столкновения нам допускалось потерять до пяти процентов флота и личного состава, поверженному противнику давалась возможность отступить и оказать помощь поврежденным кораблям. Победитель получал бы систему и мог бы считать ее своим трофеем. Так было не раз до этого времени, корпорации не шли на большие жертвы, сознательно не рискуя сильно обескровить друг друга, соблюдался некий паритет.

– Долго говорите, лейтенант, мне это известно и без вас!

Генерал начал злиться, но Лис невозмутимо продолжил свой доклад, аргументированно отстаивая свою точку зрения.

– Если ядро не содержит предполагаемую группу «Соколов» и «Кувалд», а я это проверил путем простых вычислений баланса, то что там может быть при таких размерах?

– Что?

Губы генерала задали вопрос, но он уже знал ответ.

– Господин генерал, там может быть только «Титан».

– Лейтенант, вы сошли с ума, у «Галлы», как и у нас, нет таких средств на покупку этого монстра! Неужели вы думаете…

– Именно, такую возможность нельзя исключить. Что, если они заключили тайное соглашение с одной из могущественных корпораций центральных миров, и те одолжили им его для разборки с конкурентом? Мы должны учитывать все варианты, тем более, для этого есть все основания!

Повисла долгая минута молчания, Чмурь прекратил работу по другим потокам сознания, полностью переключившись на эту, вновь обретенную, проблему. Ему стало страшно, но он не мог подать такой вид перед подчиненным.

– Если предположить эту нелепицу, какие будут ваши рекомендации?

– Если немедленно бежать, то мы, возможно, и отделаемся пятипроцентными потерями…

– Об этом не может быть и речи, только основываясь на ваших догадках.

– В противном случае, это будет избиение, мы не сможем ничего сделать против «Титана», потери составят девяносто процентов. Он потратит по десять минут на «Мухобойки», еще двадцать минут на орбитальную станцию, а потом будет методично добивать остатки. Две минуты – на крейсер или ракетоносец, мелким флотом в это время займется остальной флот. Мы все здесь ляжем…

Генерал снова связался с полковником Вроном, старый друг смотрел на него рассерженной вороной.

– Господин генерал?

Чмурь посмотрел рассеянно сквозь него, и устало отдал приказ:

– Бросай все, проверь и подготовь нам посудину для эвакуации, и Малу захватить не забудь.

Лицо Врона вытянулось.

– Что…

Договорить ему не дал рык генерала:

– Выполнять, у меня нет сейчас времени для этих разговоров!

Полководец поднял глаза на табло с обратным отсчетом и снова углубился в работу. Все наработанные тактические схемы требовали пересмотра. Проверил работу резервных штабов на других кораблях – потери управления нельзя допустить – подготовил общий приказ по флоту на огонь Титана не отвечать – это бесполезно, а всеми силами стараться нанести максимально возможный урон остальному флоту противника. Только большими потерями врага можно вынудить к началу переговоров, оставалась надежда на то, что они не захотят терять свои силы сверх установленного лимита…

– Повторяю мой приказ: всем драться до последнего, или до победы! В случае неповиновения экипажа кораблей капитанам приказываю активировать устройства самоуничтожения. Повторяю…

Приказ хоть и был прописан в уставе, но практически не использовался на практике, давно было известно, что при потерях в подразделениях более пятидесяти процентов от численного состава они теряли хоть какое-нибудь управление. Оставшихся ничем нельзя было заставить идти сражаться, распоряжение Чмуря было экстраординарным.

Тем временем он пытался еще раз связаться с руководством корпорации и поставить ее в известность о новых фактах. Достучаться удалось только до исполнительного директора, тот уже спал и с негодованием, зевая, выслушал его объяснения. Господин Хом несколько часов назад скомандовал своим солдатикам «фас», и спокойно завалился спать, ожидая утром выслушать бравый доклад об очередных победах и достижениях, но тут его будят и отрывают ото сна какой-то ерундой, и несут откровенный бред!

– Генерал, вы ручаетесь за сведения о том, что у противника чудесным образом появился «Титан»?

– Господин исполнительный директор, ручаться я не могу, но простая логика указывает на единственно возможный…

– Отставить! Что вы визжите, как баба? Я очень вами недоволен, очень. Приказываю разбить группировку этих тварей любыми доступными средствами. Или вы выбьете их оттуда, или я… Вы знаете, что их руководство заявило нашему представителю на переговорах? Знаете, как мне было приятно это все выслушивать?

– Потери…

– Мне плевать на потери, сделайте это! Корабли отстроим, мясо бабы еще нарожают, но чтобы никто, я повторяю – никто, в нашем секторе не смел разговаривать со мной таким тоном!

Господин Хом оборвал связь, лишив генерала возможностей для маневра.

На экране отсчета была пятнадцатая минута до момента самоубийственной атаки, но враг сделал шаг первым. Грани кристалла расходились веером в стороны, явив взору свое ядро. Могучий и непобедимый Титан выплывал вперед, маскировка была снята и все могли теперь увидеть его во всей красе. Волк среди зайцев. Волк, лениво ковыряющийся страшным ногтем в зубах, и уже пускающий слюну на окружающую дичь. Чмурь сглотнул слюну. Да будь проклят этот Лис, накаркал, скотина! С ним на связь вышел заклятый друг – маршал Ирек. Тот, так же лениво, как и промелькнувший в сознании генерала волк, посмотрел на него и сказал лишь одно слово:

– Сдавайся.


Побег

С этими перетрясками их кидали с одного места на другое несколько раз, пока не выделили в отдельную роту на штурмовике. Новый лейтенант с удивлением узнал, что его подчиненные не готовы использовать выданное снаряжение и оружие. Не та специфика, поскольку готовили их для других условий. По его рапорту прямо на штурмовик привезли пару обучающих капсул для обновления баз до стандартных. Аппаратуру-то выделили, но за этой неразберихой не прислали медтехника, тогда Андрей вызвался решить этот вопрос. За пару дней он прогнал через обновления всю роту, благо из-за того, что основы баз были схожи, само обучение не заняло много времени. Ребята, наконец, освоили и смогли уже правильно использовать все то богатство, которое им выдали: легкие абордажные скафандры второго класса защиты с экзоскелетом и переносным тактическим комплексом, личное оружие в виде сорока зарядной штурмовой винтовки «Вур», тактический щит с системой крепления на поясе, позволяющий освободить обе руки, и в зависимости от специализации – от одного до шести боевых дронов каждому. Роботы были разные, согласно должности и военной профессии жужека.

У Андрея было два подшефных: проворная штукенция в виде кошки, способная резво бегать не только по стенам, но и по потолку, и медлительный, хорошо бронированный ящик с боеприпасами на резиновых гусеницах, который должен был тащить за ним дополнительное снаряжение и расходники.

Конечно же, в воздухе пахло войной, ветераны отмечали, что затевается большое дело. Меркурий и Галла сцеплялись уже не раз, ситуация была привычной, но размах потасовки на этот раз был крупным. Андрею трудно было судить о намерениях высокого руководства. По его мнению «Алая» не стоила стольких жертв и усилий, но, возможно, для хищников это был только повод. Парень старался занять себя делом, и после утренних формальностей с личным составом обычно легко завтракал и лез в капсулу на тренировку с Максимовым до обеда. Но в этот раз его тренировка была сорвана в самом начале: по нейросети поступил приказ на подготовку к бою. Симуляцию пришлось выключить и быстренько идти в умывальник приводить себя в порядок. Андрей с сожалением не смог принять душ, обошелся лишь обтиранием полотенцем и стал зачехляться в новенький скаф. Как только он опустил прозрачное забрало и включил систему жизнеобеспечения, к нему прибежала Вера. Девочка была полностью экипирована, в руках у нее был черный «Вур», а дроид поддержки догонял по пятам.

– Андрей, подготовка к бою!

– Да знаю я уже, мне на нейросеть приказ пришел, мы в резерве, ждать следующей команды и быть готовыми выдвигаться.

– Куда?

– Откуда я знаю? Куда прикажут, туда и двинем.

Рота заняла свои штатные места в бронированной капсуле штурмовика, в самом центре корабля, это позволяло выжить даже при повреждениях основного корпуса. Нейросеть переключилась на тактический режим работы, информация о ходе боя дозировалась, они знали только о своей задаче – прикрытии махины орбитальной станции от абордажных групп, ситуация на общем поле боя была показана лишь в общих чертах. Но и этого было достаточно, чтобы за целый час бесплодных ожиданий насладиться величием момента. Когда кристалл вражеской группировки раскрыл свои грани и мелкие кораблики по запутанным траекториям, словно тягучие потоки жидкости, или щупальца осьминога, устремились к меркурианцам, из ядра вышел главный актер предстоящей драмы. Чудовищный Титан просто поражал своими габаритами, у Андрея сразу возник вопрос: как он мог скрываться внутри этого роя незамеченным столько времени?

Первыми открыли огонь «Мухобойки» галлашников, они были на порядок меньше, чем две установки меркурианцев, но их было пять штук. Каждая из установок выбрала себе целью по крупному кораблю противника, и стала обстреливать его потоком высокоэнергетических частиц. Действие такого пучка не было мгновенным, это не лазерный луч, не поток плазмы, и тем более не ракета со взрывчаткой, но через несколько минут такой прожарки частицы буквально превращали в труху наружную броню, арматуру радиолокаторов, антенн связи, установки ПВО и артиллерию противника. В рабочем состоянии оставались лишь то, что скрывалось внутри, или на обратной стороне печеного яблока. После такой обработки корабль становился легкой добычей для авиации противника. Защитой от этого варварского оружия был только мощный кокон электромагнитного поля, но для его генерации и поддержания требовалась такая прорва энергии, что ее не могли произвести реакторы, расположенные ни на крейсере, ни на авианосце, эти корабли были заточены для других целей.

«Мухобойки» были большими и неповоротливыми кораблями, для наводки их главного калибра нужно было поворачивать все судно в сторону жертвы, так что лучшей защитой в этих условиях от них была маневренность. Тактический ИИ следил за полем боя и просто по визуальному расположению этих шайтан-стрелялок давал рекомендации пилотам на уход от линии возможного прицеливания. Лишь тяжелая орбитальная станция могла противостоять их силам, чего-чего, а достаточным запасом энергии для защитного поля она обладала, «Мухобойки» такого калибра могли вскрывать ее неделями! Но для нее представляли опасность другие корабли – ракетоносцы могли пробить залпом из сотни ракет ее систему ПРО и нанести значительные повреждения, если допустить еще один хороший залп, то такой пробой значительно углублялся, и самое страшное – теперь уже взрывы происходили не на поверхности, а внутри станции! Конечно, все системы у этого исполина дублировались, и так просто орбитальную станцию не взять, но опасность выхода из строя части реакторов была велика. Дальше обычно в ход пускалась малая авиация и абордажные команды. Вообще в ходе сражения противники не старались разнести на мелкие кусочки вражеские суда, в этом не было глубокого смысла, так как по контракту жужекам полагалась премия за захваченный приз. Тем большая, чем в более работоспособном состоянии он находился. Порою жажда наживы была так велика, что это приводило к большим потерям в робототехнических комплексах и личном составе. Бои на захваченном судне могли идти несколько дней, обороняющиеся знали, что их корабль не будут разносить вдребезги при сопротивлении, а захотят взять более или менее целым. Если побежденным обещали почетную сдачу, то можно было и уступить силе, но если наступающие такого шанса не давали, то бои в коридорах и помещениях шли не шуточные, каждый из обороняющихся знал, что его не пощадят, и старался захватить на тот свет как можно больше врагов. Зная об этом, воюющие стороны старались соблюдать некоторый баланс и проводить стычки цивилизованно с разумным расчетом практичности. Но не в этот раз, сейчас все готово было к полному истреблению меркурианской группировки, на призы никто не будет смотреть, пользуясь преимуществом, галлианцы сегодня не дадут никому уйти отсюда.

Андрей, как и положено по уставу, сидел в скафандре с уже опущенным забралом, ресурса скафа хватит на несколько дней такого режима. Он с диким изумлением смотрел на ход боя, их группу не озадачивали новыми командами, они пока были в резерве. Титан обстрелял первую «Мухобойку», повредил практически все сопла ее двигателей, махина стала безвольно болтаться в космосе, пытаясь в конвульсиях восстановить свою ориентацию в пространстве при помощи нескольких еще рабочих боковых маневровых двигателей, это выглядело так, словно гигант отвесил ей щедрую оплеуху, от которой она не может прийти в чувство. Тем временем Титан занялся вторым калибром, с которым расправился с такой же легкостью.

На двадцать пятой минуте боя генерал Чмурь потерял все свои припасенные козыри. Между тем его группировка за редким исключением выполняла приказ об атаке мелкого флота всеми силами и, не отвлекаясь на Титан, огрызалась в стремительных атаках.

Неувядаемой славой покрыли себя в этом сражении саперные войска Меркурия, полковник Дым выполнил все предписанные по протоколу мероприятия: заминирован был каждый квадратный километр космоса на самых опасных направлениях, специальные управляемые фугасы по команде породили мощнейший направленный электромагнитный всплеск, он хоть и не вывел из строя автоматику противника, но почти на пять минут лишил ее устойчивой связи. Неожиданностью стало то, что полковник не просто выполнял инструкцию, но и творчески ее совершенствовал, что было, в общем-то, редко среди военных, приученных к дисциплине. Так галлианцы познакомились с его изобретением – прорывом заграждающих минных полей при помощи взрыва технических барж, заполненных взрывчаткой под завязку. Это давало ощутимое преимущество в минной войне.

Но Галла тоже удивила: совершенной новостью для всех стало то, что они обладают усовершенствованной системой маскировки для малых судов. Это стало неприятным сюрпризом для авиации. Очень нехорошо, когда ты атакуешь цель, а она обрастает пятью-шестью фантомными копиями во всех доступных аппаратуре диапазонах излучения. При этом, как и настоящий истребитель, так и его виртуальные копии, не стоят на месте, а постоянно перемешиваются, меняют позиции, перестраиваются, делают фигуры высшего пилотажа и заходят в атаку. Тут любой пилот растеряется и будет действовать неосмотрительно, в пустую растрачивая боезапас с целью установления истинной цели.

За сорок минут боя, пока крупняк подминал под себя противника своего роста, мелкий флот рвал друг друга. Обе «Мухобойки» были сбиты Титаном, орбитальная станция изрядно покоцана и потеряла почти шестьдесят процентов своей огневой мощи. Титан переключился на оставшиеся линкоры и ракетоносцы, щелкая их, как семечки, за пять-шесть минут. К этому времени потери мелкого флота среди враждующих группировок составили по тридцать процентов. Маршал Ирек не стал добивать орбитальную станцию, ему хотелось взять руководство и генерала Чмуря в плен, с этой целью он дал команду расчистить подходы к станции и начать ее штурм. Исход боя, в целом, уже был ясен для обеих полководцев. Силы Меркурия таяли, как кусок масла на сковородке.

Полковник Вран приказал резерву десанта оборонять станцию от насевших захватчиков. К этому времени десятки стыковочных шлюзов орбитальной станции были разбиты, большая часть артиллерии и средств ПВО или уничтожена, или исчерпала свой боезапас. Тут и там штурмовики Галлы высаживали свой десант, начиная продавливать оборону защитников.

Вера внимательно посмотрела на Андрея, в ее глазках читалась решимость перед боем, а парень развернул обзор в нейросети в сторону от сражения. Мирный космос как будто и не замечал этих взрывов ракет и снарядов, разрядов пучков плазмы, брызга разлетающихся осколков и предсмертных воплей тысяч человек. Звезды так же, как и миллионы лет до этого, медленно проплывали по своим делам, кружась рукавами в хороводах галактик. Замечали ли они эту суету мелких человечков, возомнивших себя хозяевами мироздания? На Андрея опять напала грусть и тоска, она с устрашающей силой сжала грудь. Здесь не было страха смерти, парень в эту минуту смотрел на все происходящее несколько отстранено. Нет, была просто жалость, и к себе, и к другим людям, которые в эту минуту убивают себя ни за грош. Бессмысленно, нелепо, а ведь если эти усилия и средства направить в правильное русло? Сколько тратится всего впустую: сил, средств, таланта? Ведь можно было бы накормить всех голодных, дать кров обездоленным, построить другую, лучшую жизнь! Нет, эта система никуда не годится, она нацелена только на разрушение, мы погубим себя, друг друга, разорим ресурсы планет, истратим все силы на войну, а после нас будет только тлен. Пустота и тлен!

– Стыкуйтесь тогда прямо к их штурмовику, если нет свободного шлюза! Будем пробиваться через их абордажников…

В реальность его вернул голос нового лейтенанта Виктора, ему, как младшему командиру, была слышна его команда пилотам штурмовика. Он скомандовал своему взводу полную готовность к бою. Ребята защелкали предохранителями, лихорадочно поправляя и перепроверяя снаряжение. Приданные им боты и штурмовые платформы также выходили из режима энергосбережения, кругом поднялась волна шума от сервоприводов боевых механизмов. Роботы пойдут первыми в бой, принимая на себя огонь своих собратьев и расчищая дорогу для людей.

Конечно, на вражеском аппарате шлюз был заблокирован, но для этого случая на штурмовике с десантом было специальное приспособление. При достаточном сближении в автоматическом режиме выдвинулось несколько манипуляторов, которые быстро приварили к броне галлашников большие скобы для захвата и удержания их штурмовика. Потом, когда корабли были надежно сцеплены захватывающим устройством, эти же манипуляторы начали резать борт, устанавливая временный переход между посудинами. Экипаж огрызался всеми возможными силами, но ничего поделать не смог, всего через пару минут десант был на борту. Покончив с пилотами и взяв под контроль судно, абордажники устремились по следам группы захвата, действия которых они должны были деблокировать.

Нельзя сказать, что инженеры-проектировщики не предусмотрели разнообразные средства сдерживания свободному перемещению вражеской пехоты по тоннелям и проходам на своей боевой станции. В пути захватчиков ждало множество неприятных сюрпризов. Вначале они теряли лишь дроидов, но через пару сотен метров пути стали гибнуть первые люди. Любая панель могла открыться и обернуться пулеметной установкой, малой ракетной турелью, или даже просто взорваться под ногами десанта. Потери среди наступающих всегда больше, как бы они не были осторожны и не стремились их минимизировать. На чужой территории, ох, как непросто воевать, когда под твоими ногами буквально горит земля!

Таким образом, лейтенант Виктор нисколько не удивился, когда они обнаружили лишь останки от полной роты пехоты. Более сотни человек попали в мясорубку, где за несколько десятков минут оборвались их молодые и лишенные красок жизни.

– Та-ак, не снижать темпа! Новая вводная, нам поручено расчистить путь для группы эвакуации, второй взвод – вперед, третий – в арьергарде, первый – в середину колонны!

На тактическом мониторе обозначилась стрелка, указывающая направление движения. Андрей оглядел народ и, перехватив дуру своей снайперской винтовки, пошел вперед. Десятки шустрых дроидов пронеслись, обгоняя его, разведывая и разнюхивая возможную опасность. Метров через четыреста был завал, на пересечении двух туннелей взорвали что-то очень мощное. От большого бада-бума образовалась обширная пещера в техническом нутре станции, света не было, только подсветка скафандров, картину апокалипсиса дополняла льющаяся из каких-то труб то ли вода, то ли что-то нехорошее. Андрей переключил внимание на значок радиационной опасности, заражения пока не было. Несколько технических дроидов покрупнее проделало проход в нагромождении когда-то ценного оборудования, а теперь уже бесполезного хлама, и рота вошла в первый огневой контакт. Пару машин кромсали переборки под контролем десятка галлашников в тяжелых штурмовых скафандрах. Они достаточно резво перестреляли почти всех роботов авангарда, и Андрей дал команду на применение огнеметов, пару минут не смолкали взрывы, все было в дыму и всполохах огня, огнеметчики дали неплохо прикурить, но не смогли их уничтожить полностью. Люди были контужены, выведены из боя, но пока еще живы.

Парень отвел в сторону манипулятор с щитом и вскинул винтовку, по одному бронебойному выстрелу в шлем, через десять секунд дело было окончено. Бойцы погибли, не приходя в сознание. Если бы не компенсация экзоскелета скафандра, его бы перевернуло в воздухе после первого выстрела, а так ничего, даже двигаться дальше может!

– Живо, живо, вперед! Еще дроидов на разведку!

Андрей прикрикнул на подчиненных, и переключил связь на Веру.

– Вера.

Девочка настороженно посмотрела на него.

– Что, зая?

У Андрея ком сдавил горло.

– Вера, если будет возможность, постарайся сдаться в плен…

Девочка рассержено фыркнула.

– Вот еще что, рано об этом думать. Мы еще надерем им задницу!

Андрей посмотрел на веселые смешинки в ее глазах и подумал: она ничего не понимает, у них уже практически нет шанса, но больше спорить с ней не стал.

Еще через сто метров они заметили за поворотом десяток разбитых дроидов противника. Андрей скомандовал остановку и дал приказ пошевелить вражескую технику. Несколько дроидов подергали, попереворачивали опасные объекты, те никак не реагировали.

– Вера, это неспроста, мне нужен прицел, иди вперед.

Девочка задорно хихикнула.

– А сам что, затрусил?

Парень с невозмутимым видом сменил магазин на новый.

– Боюсь, там могут быть тигры.

Вера подошла к углу, и на ее скафе ожили две змейки гибких зондов, они, извиваясь, проскользнули за угол, и осмотрели место засады. Андрей получил точное целеуказание и рывком выскочил вперед, припадая на колено, он стрелял бронебойными по уязвимым точкам в этой модели дроидов, как он и предполагал, после второго выстрела, казалось бы, раскуроченные машинки ожили и ответили огнем. Только взвод разобрался с засадой, как последовал приказ изменить маршрут, рота развернулась арьергардом вперед и вскоре была атакована.

Пока первый взвод во главе с лейтенантом добежал до противника, почти весь третий взвод был уничтожен. Противником были невысокого роста штурмовики в необычных скафандрах с изумительной скоростью. Ребята еще не знали, что столкнулись с элитным отрядом галлашников, именно они по приказу маршала Ирека должны были взять в плен штаб генерала Чмуря.

Ни легкие, оставшиеся на ходу дроиды, ни штурмовые винтовки меркурианцев не могли пробить необычно прочную броню костюмов этого отряда, ребята не сразу сориентировались и это многим стоило жизни. Пока еще не сблизились вплотную, они обстреливали отряд из гранатометов, даже смогли упокоить человек пять или шесть, но спецназ быстро сократил дистанцию и, перейдя в рукопашную, лишил их такой возможности.

Вблизи верткие твари предпочитали использовать длинные ножи из монокристалла, от ударов которых легкий штурмовой скафандр защищал так, словно был сделан из бумаги. Немного помогали сети из прочных нитей, им удавалось ненадолго сковывать действия противника и тогда все старались палить по местам сочленения их непробиваемого скафандра, надеясь если не прикончить, то хотя бы ранить. Все равно рота Андрея сокращалась быстрее, чем нападающие.

Он уже нагнал Дуба, когда, пробегая, увидел за прозрачным забралом лицо первого убитого врага. Это была девушка, совсем еще юная, даже моложе Андрея с Верой. Парень кинул на нее лишь мимолетный взгляд, во время боя не было возможности долго рассматривать убитых, но его на долю секунды поразила такая ангельская правильность черт ее лица. Просто кукольная головка в обрамлении сияющих светом волос. Такую красотку нужно было только печатать на обложке журнала. И абсолютно спокойное выражение белого, без единой кровинки лица, так, словно ее не убили в бою, а уложили спать на мягкую постель, где она задремала легким здоровым сном.

Парень максимально ускорился, было дорого каждое мгновение, любая секунда могла стоить жизни кому-то из его товарищей. Они практически безоружны против такого противника, лишь его дура-винтовка может здесь сказать свое веское слово. Вера профессионально распределяла очередность целей – это отдельная профессия, определить и рассортировать, кого нужно убить в первую очередь, а кто может подождать пару мгновений и пока не так опасен. Очередность в конвейере смерти.

Ожидания Андрея оправдались, его крупный калибр пробивал и броню, и шлемы спецназа. Один из выстрелов, почти в упор, обезглавил одного из нападающих. То ли компенсация костюма не успела сработать, то ли она была до этого уже повреждена. Ребята старались прикрыть его огнем, но тут была важна скорость стрельбы и снайпер выиграл в этой гонке. Он отстегнул пустой магазин и полез в разгрузку за новым, подходя в это время к поверженному противнику.

Эта была та же девочка, он повел головой в сторону и посмотрел на другое лицо, одинаковое, как две капли воды. Это были, вероятно, клоны, выращенные и подготовленные в лабораториях Галлы. У этих детей вообще не было никакого выбора, даже до рождения судьба их была подчинена желаниям верхушки корпорации. Андрей вздохнул: было очень гадко на душе. Он посмотрел на это тельце в таком чудесном скафандре. Девочка лежала навзничь, подвернув под неестественным углом поврежденную ногу, и смотрела распахнутыми глазами вверх на своего убийцу. В руке она по-прежнему сжимала уже бесполезный клинок острой стали. Из дыры на ее груди пульсирующими рывками выходила тягучая темная кровь.

– А ведь ты могла жить, завести детей, таких же прекрасных, как…

Зрачки ее сузились в одно мгновение, Андрей успел лишь отойти на полшага, когда она взвилась в воздух перед ним. Раздался звон удара ножа по керамике винтовки, и он с противным визгом прошелся по цевью. Тяжелая винтовка начала заваливаться вбок, он не смог ее удержать в одной руке, ведь кисть левой, только что сжимавшая ее за цевье, упала под ноги. Он неловко отбросил оружие в сторону девочки, той еще хватило сил и она даже успела уклониться в сторону, сделала новый косой замах, по животу, и через правое бедро к торчащему колену.

Сержант почувствовал горячий протяг через тело и острую боль в разрубленном суставе, потом у него пропали силы, и он упал на бок. Кишки стали вываливаться из разреза и расползаться, как серые толстые макароны, казалось, нечем дышать, сердце застучало в уши отбойным молотком и, наверное, вспотел лоб. «Вспотел лоб» – нашел, о чем думать сейчас! Здоровой рукой Андрей попытался собрать свои внутренности и запихнуть их обратно, он сильно торопился это сделать, как будто после этого живот волшебным образом срастется! Но проклятые кишки не хотели сидеть в ране и все старились выползти по-новой на грязный пол. Только в этот миг его проворный дроид запрыгнул девочке на спину, в его лапке раскалилась струна, которую он быстро обмотал вокруг ее шеи, моторчик быстро зажужжал, протягивая моток проволоки, которая быстро прорезала прочный скафандр и добралась до горла, еще мгновение, и голова в шлеме покатилась к Андрею. Забрало забрызгалось изнутри кровью, но парень увидел, что ангельская головка раскрыла рот, демонстрируя ему белоснежные, безупречно ровные зубки.

– Пожалуй, пора, Ворк, у тебя все готово?

– Почти, я вызвал несколько отрядов из резерва расчистить нам дорогу…

– Хорошо.

Генерал включил общую связь со своим штабом и сказал:

– Господа, положение тяжелое, но не критическое, нам обещают подмогу, нужно лишь продержаться еще немного. Ситуация требует моего непосредственного присутствия в нашем резервном штабе на Крейсере «Устрица», всем продолжать свою работу на местах, во время моего краткого перелета приказываю работу штабу возглавить лейтенанту Лису, который уже успел себя проявить с самой лучшей стороны, это будет лучшая кандидатура на текущий момент. Чтобы не было разногласий, присваиваю ему внеочередное звание подполковника и должность заместителя начальника штаба!

Штабные начали перешептываться и генерал шумно ударил кулаком по столу.

– Отставить посторонние разговоры, всем заняться исполнением своих обязанностей, лейтена… подполковник Лис, принимайте дела и поддерживайте дисциплину всеми доступными методами, я скоро свяжусь с вами и передам новые указания… как только переберусь на «Устрицу»… Мы не должны потерять управления войсками!

Генерал встал и невозмутимо прошествовал к выходу из штаба, его окружила личная охрана, полковник Ворн семенил рядом.

– Малу на корабле?

– Да, уже как полчаса, ни в какую не хотела идти, пока не собрала все свои тряпки…

– Дура…

Чмурь был раздосадован, а старый друг решил никак не реагировать на эту фразу, ему было понятно, что полководец в своих мыслях уже далеко отсюда. С самого начала все была не так, как обычно. Его одолевало необычное беспокойство, теперь его сомнения рассеялись, конечно, это было предательство. Где-то высоко в руководстве кто-то пошел против старой гвардии, уже отошедшей от дел. Несомненно, один из дорогостоящих управляющих не захотел горбатиться за зарплату, ему возжелалось иметь свою часть, а не влачить существование наемного работника…

До последнего у него была надежда, что при большом взаимном кровопускании конфликт прекратится, в Галле тоже не дураки и не хотят большого ослабления, но он ошибался. Уже половина мелкого флота с обеих сторон была перебита, когда Титан стал расстреливать крейсера и линкоры, дальше это будет агония. Им никто не предложит почетную сдачу, их фигурки уже заочно смахнули с игровой доски. Жаль… Тут путь был перекрыт завалом и генерал вернулся на минуту к реальности. Вран отдал кому-то новые указания и они пошли окружным путем.

Еще есть шанс бежать, их ждет скоростная межсистемная яхта, не очень вместительная и не так комфортабельна, как хорошие суда, но на несколько дней можно и потесниться без привычного плавания в личном бассейне. Бежать. И лучше бежать на фронтир, хорошо, что для этого случая давно припасены номерные счета. Как знал, что пригодится лишний раз перебздеть. Бывшее руководство, конечно, постарается навешать на него всех собак, но они сейчас не в том положении, чтобы бросить все силы на поиски беглого генерала. Сейчас им пора подумать о собственной шкуре. У Галлы теперь сила, сила и мощь, все очень шатко, возможно, они и пойдут на переговоры, но условия будут жесткие. Но это уже не его проблема, пусть у этих идиотов из совета директоров об этом голова болит.

– Ну и хера вы встали, как бараны! Лейтенант, сука, веди свою шайку, приказываю обеспечить нам безопасный проход к взлетной полосе!

Небольшая группа штурмовиков только что приняла бой в коридорах орбитальной станции с отрядом спецназа Галлы. Ребята окружали порезанного бойца, парень умирал, бедро правой ноги было развалено пополам до самого колена, казалось, автоматические жгуты легкого скафандра не успели передавить артерии и из него вытекла вся кровь, по крайней мере, в луже не полу ее было литра два точно. Он был еще жив и пытался собрать свои кишки одной здоровой рукой, другую ему отрубила сумасшедшая валькирия. Конечно, у него не было шансов выжить, над ним навзрыд плакала стройная фигурка, девочка даже подняла забрало своего и его тактического шлема, чтобы растирать по лицу слезы. Группа ребят стояла кругом и на минуту выпала из реальности.

Подполковник Врон матерился и призывал к дисциплине и выполнению приказа командования, он стал расталкивать своим тяжелым скафом толпу и пинком ударил рыдающую девчонку. Рот у умирающего осуждающе скривился, казалось, он хочет что-то сказать. Полковник поднял свой малый игольник и выстрелил ему в левый глаз, снеся кусок черепа.

– Прекратить балаган, все вперед!

По его команде охрана генерала принялась пинками и прикладами гнать останки роты впереди себя, расчищая путь для командира.


Лея

Там, где человеческий глаз видел чудовищную картину разрушения, лишенный всяких эмоций ИИ выполнял протокол. Маленький шустрый робот поддержки подполз к своему тяжелораненому хозяину, одинокому и брошенному умирать, и провел первичную оценку. Человек еще оставался в сознании: у него был слабый пульс и еле заметное дыхание. Дроид повернул голову вокруг, выискивая поддержку. Рядом был лишь тумбочкоподобный перевозчик боеприпасов, он не был приспособлен для транспортировки раненых. Один из ИИ орбитальной станции ответил на срочный призыв о помощи, к месту бойни выдвинулся свободный санитарный комплекс. Поддон-стазис камеры расположили прямо рядом с Андреем, потом пять гибких манипуляторов санитара аккуратно переложили на него пострадавшего и накрыли крышкой.

Первая помощь начала оказываться в ту же секунду, пока санитар подбирал с пола обрубок кисти и россыпь пальцев, загрузил их в специальный контейнер, всосал прямо с грязного пола уже начавшуюся сворачиваться лужу крови (она могла пригодиться в дальнейшем после очистки), кровотечение было полностью остановлено. Андрею ввели наркоз, сделали тампонаду развороченной выстрелом глазницы, промыли и закрепили клеем крупные осколки костей черепа, наложили повязку. Одновременно десятки тонких, как нити пряжи, зондов колдовали с открытой раной живота и ноги. Кишечник был порезан в нескольких местах, были повреждены сосуды и нервы, брыжейка – все нужно было промыть и правильно уложить на свое место. Параллельно накладывались швы, восстанавливалась кровопотеря плазмой. Колено было изувечено больше всего, если бедро и удалось зашить, то сустав раскололся на множество мелких кусков, здесь автоматика явно не сможет справиться и потребуется клонирование, или на худой конец эндопротезирование. Но это все после, под контролем медтехника, а пока санитар привел действие стазис-камеры в рабочий режим и потащил пациента в ближайшее хранилище. Но неудачи просто преследовали Андрея целый день: сразу после этого произошел грандиозный взрыв, и большой объем орбитальной станции в этом участке превратился в кучу хлама.

Детонацию боеприпасов одного из оружейных погребов почувствовали даже в штабном зале, где хоть как-то отсрочить агонию и минимизировать потери старался свежеиспеченный подполковник Лис. Помощь действительно пришла. В виде фрегата консула, одного его слова было достаточно, чтобы прекратить конфликт в секторе, Меркурий признал себя проигравшей стороной и началась спасательная операция. Окрестности Алой стали последним прибежищем в этот день для сотен тысяч человек, но оставались еще десятки тысяч живых, которым нужна была помощь. По настоянию консула в сектор срочным порядком прибыл большой санитарный корабль. Меркурианцы охотно сдавались представителю власти, такой вариант их устраивал более, чем попасть в лапы врагов.

* * *

Фронтир, система Грох, восемь месяцев спустя.

Хороший, большой заказ, давший стабильность на несколько лет. Утилизация разбитого остова орбитальной станции была неплохим контрактом для небольшой компании на окраине развитого сектора. Конечно, с нее успели снять все более или менее пригодное оборудование и оружие, но иногда в глубине покореженных конструкций попадались сюрпризы: практические годные боевые дроиды, личное оружие, расходники, аптечки. Ребята из ночной смены добыли парочку орбитальных ботов без единой царапины! Естественно, уговор уговором и стоимость находок приходится раскидывать на всех, но все равно чертовски приятно побыть в шкуре кладоискателя. Анрой усмехнулся и подал команду дроиду перерезать кусок покореженной балки, под которой среди пыли керамики и ошметков от облицовки коридора он обнаружил настоящее сокровище – стазис-камеру. Парень смочил языком мгновенно пересохшие губы, пока дроид проводил идентификацию. Шестое поколение ММК-06, проект 12. Малый медицинский комплекс, да это же как минимум десяток лямов! И, возможно, не пустой, да какая-то шишка лежит, дожидается транспортировку в элитные медицинские центры. Автономной батареи хватило бы еще лет на десять, но все-таки хорошо, что помощь пришла, хоть и запоздало. Анрой опять усмехнулся: можно смело надеяться на небольшую премию от этого богача человеку, доставшего его из завала. Главное, чтобы он хотя бы узнал о существовании такого техника третьего уровня станции переработки. Парень включил связь с бригадиром.

– Шеф, у меня тут ЧП.

– Что ты опять сломал? Учти, я на этот раз вычту из твоей зарплаты все до последнего кредита…

– Да погоди ты браниться, бугор, я тут спящую красавицу откопал…

Сапожник без сапог – именно такое определение подходило для старшего медтехника медицинского отдела миграционного контроля. Именно сюда после долгих скитаний направили стазис-камеру с находкой. Еще почти молодая женщина абсолютно забила на свой внешний вид, ведь для нее лучшим из удовольствий была еда. К сорока годам уже сложно было пересчитать количество подбородков на ее толстой шее, да и живот приходилось утягивать в специальный бандаж. Но она хоть и была действительно хорошим специалистом, казалось, не обращала на свои проблемы никакого внимания так, словно их нет. К ней подошел помощник прояснить ситуацию с Андреем.

– Лей, что будем делать с «везунчиком»?

Ситуация была запутанной. Сержант, ветеран сражения под Алой был найден в стазис-камере при работах по утилизации орбитальной станции. Его наниматель – корпорация Меркурий, к этому времени перестала существовать, распавшись на несколько заурядных компаний из первой сотни. Требовать положенных для данной ситуации выплат по контракту на лечение не с кого, срок давности к его приемникам по закону истек. Сама орбитальная станция и все ее содержимое куплено металлургическим комбинатом системы Грох для утилизации, согласно закону он и является хозяином стазис-камеры. Но в дорогом оборудовании оказался пассажир, причем не по рангу. То, что какой-то сержант абордажник был засунут дронами в медицинский комплекс, предназначенный для оказания первой помощи высшему руководству, уже само по себе нонсенс, объяснить который могла только неразбериха на орбитальной станции во время боя. Многие ИИ были к этому времени разбиты или выведены из строя, галлашники применяли массированную хакерскую атаку на управляющие структуры боевой станции, видимо, действием этих внедренных программ и стало то, что Андрея упаковали, не заботясь табелью о рангах.

Компания-переработчик потратила немало сил, разыскивая его родственников на другом краю галактики, их первоначальный замысел о получении вознаграждения от богатых родственников потерпел крах. Было бы проще в самом начале выкинуть его из стазис-камеры при находке и забрать ценное оборудование себе, но такая возможность была потеряна, когда они поставили в известие официальные власти Гроха. Администрация переслала камеру с Андреем, как эмигрантом, именно в медицинский отдел миграционного контроля. Теперь вот старшему технику приходилось ломать голову над тем, как выйти из затруднительной ситуации. По протоколу они могла потратить определенную сумму на его лечение, да и больших технических возможностей, честно говоря, не было, техника у них обновлялась по остаточному принципу. Кого заботят проблемы каких-то грязных эмигрантов, когда на своих граждан денег жалко тратить?!

ММК-06 сделал все по высшему разряду: провел первичную хирургическую обработку ран, ввел необходимые лекарства, восстановил объем плазмы, обработал поврежденные внутренности, остановил кровотечение, наложил швы и сделал перевязки, даже отрезанную конечность собрал и кровь! Пострадавшему ничто не сможет так хорошо заменить потерю крови, как своя родная, после обработки! Но все это в дорогих медицинских клиниках, не в миграционном отделе проводить такие манипуляции… Лея проверяла данные о состоянии пациента из малого медицинского комплекса, который пока лежал в стазис-поле и не догадывался о ее терзаниях. Да, обработка брюшной полости проведена на должном уровне, пожалуй, им своим оборудованием и не сделать лучше, вот бы этот комплекс оставить в их службе, неоценимая помощь бы была!

Старший медтехник грустно подумала над этим и вздохнула: да, а расходники на что покупать? На это никто денег не выделит! Ладно, надо намекнуть руководству, может, для самых тяжелых случаев… Кисть однозначно не восстановить, разрез на уровне лучезапястного сустава, плюс еще четыре пальца срезаны. Нужно длительную и тонкую операцию проводить, а потом контроль и реабилитация, им это не по силам. Опять тяжелый вздох, формируем культю, черепная травма, здесь глаз не спасти, от него ничего не осталось, выстрел из игольника в упор. ММК собрал обломки костей черепа, даже успел склеить их и наложить повязку, отлично, но нужно будет ввести препараты для ускоренной регенерации костной мозоли. Глазницу заполним пока простым пластиковым протезом, придет в себя – сам решит, какой имплантат ставить по возможности. Вырастить и поставить клонированный глаз – это сейчас тысяч шестьсот, для него нереально. Самое главное – это то, что ткани мозга не пострадали, вот уж действительно «везунчик».

Бедро, сосуды и нервы зашиты, опять спасибо ММК, но с коленом он не стал возиться. Колено оставил для выращивания в лаборатории, восстановить сустав у них тоже не получится. Однозначно менять на протез, тысяч в шесть за сам имплантат можно уложиться без стоимости работы, но что делать, если на него норматив трат всего две тысячи шестьсот сорок кредитов? Отрезать ногу, делать второй обрубок? Обидно, парень молодой, если сохранить его работоспособность, возможно, сможет выкарабкаться в дальнейшем, восстановится. Но как он будет работать, если они его так покромсают?

Нельзя так нервничать на работе. Лея потянулась за инъектором, что-то сердце начало хватать. А еще говорят, что медики черствые и циничные люди, возможно, и да, но, скорее, это только те, кто выживает на этой адской работе…

Андрей медленно приходил в себя. Первое, что он увидел, это светло-голубой потолок палаты, потом пришла боль сразу после легкой попытки пошевелиться. В животе словно кошки драли, запищала аппаратура на стойке, на нейросеть скинулся файл с подробностями его теперешнего положения.

– Вот как, я теперь эмигрант. И занесло же меня куда? Хорошо, что руки-ноги…

После прочтения соответствующей строчки он похолодел, поднял замотанный обрубок левой культяпки. Посмотрел, потом снова прочитал отчет о медпомощи, как будто не веря своим глазам, глазу. Второго тоже нет, вот, что сжимает голову. Провел правой рукой осторожно по верхнему защитному пластику повязки…

Ярость и злость сменилась болью и тоской, он не подумал о своих товарищах, о Вере, в эту минуты все его мысли были о себе.

– Как же гадко-то. Что же мне так больно и трудно? Словно внутри голодный черный зверь рвет душу по жилам, не спешит, юродствует…

Вскоре он взял себя в руки и стал профессионально читать список манипуляций, которые ему провели в медицинском отделе эмиграционного контроля, пытаясь еще раз оценить свое положение. Через несколько минут в палату зашел мужчина и проверил состояние его соседа, пожилой мужик был без сознания. Дежурный медтехник справился о его самочувствием и сказал, что с ним хотели поговорить. В течении получаса ему на сеть пришел неизвестный вызов.

– Здравствуйте, я юрист неправительственной благотворительной организации «Крылья Варки».

– Здравствуйте, а кто такой этот Варки?

Торопливая речь девушки на том конце прервалась на миг, его вопрос сбил ее с намеченного курса разговора.

– Богиня-мать, страдающая от своих неразумных детях, наша организация находится под патронажем религиозного культа этой богини.

– Понятно, что вы хотели?

Еще религиозных фанатиков ему не хватало для полного счастья. Андрей приготовился к тому, что его сейчас начнут осторожно прорабатывать на предмет принятия в лоно церкви. Богиня-мать, знавал он уже природу-мать, мда, чем мы отличаемся от дикарей? Но девушка пропустила мимо ушей его тон, она сталкивалась в своей работе и не с таким, хотя речь о религии не завела, ограничившись лишь практической плоскостью.

– Андрей, я юрист и хочу вам помочь. Знаю, вы сейчас не в простой ситуации, возможно, вам более бы подошла помощь хорошего психолога, но поверьте моему опыту, ничто не помогает человеку в жизни так, как разбор завалов в его юридических проблемах.

– Я сейчас не в самой лучшей форме, чтобы говорить о таких делах, да еще и действие лекарств не совсем прошло…

– Друг мой, у вас просто нет времени. Вы думаете, миграционная служба будет вас держать до полной реабилитации? Утром осмотрят, и под зад коленом, у них нет средств заниматься каждым случаем сверх лимита, тем более, стольким людям требуется помощь! Поднимут на ноги, и в добрый путь!

– Хорошо, тогда не будем откладывать это дело, чем вы хотели мне помочь?

– Как у вас с деньгами?

– Негусто.

Андрей просто почувствовал, как девочка кивнула его словам.

– Хорошо, тогда, как я и ожидала, хочу сказать, что я знакома с вашей нестандартной ситуацией, и могу посоветовать следующее: самое главное для вас в вашем положении – гражданство. Какое у вас гражданство в текущий момент?

– Я родился на «Булыжнике», то есть на планете Степь, она полностью принадлежит корпорации Меркурий…

– Принадлежала, все ясно, вас вынудили принять контракт и вы получили ограничение в правах. Хотя формально вы являетесь гражданином свободных миров, но по факту были рабом корпорации, полновластного хозяина в вашем секторе.

– Получается так, вы несколькими словами верно описали эту ситуацию…

– Опыт. Итак, вы теперь формально свободны от пунктов этого контракта и стали с юридической точки зрения свободны, поздравляю.

– Спасибо.

– Вы зря иронизируете, не многие имеют такой шанс, как вы. Это в нашей системе к рабству и таким формам принуждения крайне отрицательное отношение, не многие могут похвастаться такими правами, которые имеют граждане Гроха.

– И как же мне стать гражданином такого замечательного государства?

– Подать прошение, файл я вам скину, заполните, пожалуйста, и отошлите мне, я займусь его проталкиванием. Конечно, Грох не может принять всех желающих, да и вы сейчас, малость говоря, не в форме, но если у вас есть хороший профессиональный уровень, вопрос решится положительно, в противном случае можно рассчитывать только на миграционную карту с понижением в правах. Вы в жизни можете что-то кроме того, чтобы стрелять?

– Думаю, могу. Спасибо, я подумаю до утра…

– Не затягивайте.

Андрей оборвал связь и попытался тихо полежать и не о чем не думать, спать он не мог. Потом вошел в местную сеть, заплатил со счета двадцатку абонентской платы и стал знакомиться с информацией о том, куда он попал. Действительно первое впечатление было положительно, местная администрация вела тонкую игру с крупным бизнесом, стараясь не допустить превалирования какой-то одной силы. Да и к людям отношение было почти человеческое, если сравнивать с его родиной. Заполнил прошение, скинул копию разученных баз и стал думать, на какую работу может рассчитывать в этих условиях такой жалкий калека. Хотя можно работать техником, если бы было оборудование, хоть какой ремонтный комплекс, он бы тогда имел шанс. Загорелся идей и до утра смотрел доступные вакансии на бирже труда и предложения на продажу подержанных инструментов для техника-ремонтника.

Утром его навестил мега-слоно-гиппопотам. Глыба сала поинтересовалась его самочувствием и заверила, что продержит здесь еще одни сутки, при этом она выдавила из себя такую улыбку, что Андрея чуть не стошнило. Совсем за собой не следит, как можно себя довести до такого состояния? Губы, как переваренные и лопнувшие жирные сардельки, старший медтехник Лея. Андрюху передернуло.

Слова о том, что ему скоро дадут отсюда под зад коленом, полностью соответствовали действительности. Сколько прошло времени после того, как его распотрошили клинком? Восемь месяцев в стазис-камере можно не считать, там его тушка пролежала без изменений. Сутки, двое? А он уже на ногах и сам идет в столовую кушать, это с зашитыми кишками и эндопротезом коленного сустава! Лишь на руку нацепили браслет с малым диагнозистом и лекарственным инъектором. Поел жиденькой кашки и несладкий компот, вроде кишки восприняли обед благосклонно. Ладно, прорвемся. Тут пришел вызов от юриста, девушка сказала, что уже уладила вопрос с его прошением, сейчас заедет за ним и поможет получить документы.

Лея протестовала, уверяла, что может продержать его еще до утра, но милая девушка юрист настаивала.

– Золотко, нужно спешить, у меня там хороший знакомый, но уже завтра он идет в отпуск… Выписывай.

Медицина пожурила за спешку и милостиво дала добро освободить койку для следующего страждущего лечения и, смущаясь, сообщила новость, которую он не знал.

– Андрей, фрагменты ваших тканей и кровь помещены в стазис-ячейку, ловите координаты и не забудьте продлить абонемент за хранения через полгода. Вашу руку мы не смогли бы восстановить на нашем оборудовании, но если вы соберете нужную сумму…

Новость была обнадеживающей, руку еще можно восстановить, это будет даже дешевле, чем клонировать новую. Инна, худенькая юристка с большими глазками, передала Андрею сверток с легким скафандром.

– Принесла вам надеть, нам иногда жертвуют ненужные вещи для таких случаев, он чистый, можете спокойно носить. Вам помочь надеть?

– Нет, спасибо, думаю, я сам справлюсь.

Младший медтехник принес его вещи. Кроме оставшегося на руке браскома у него теперь имелись: нож, шедший в комплекте с угробленным легким штурмовым скафандром, бесполезная теперь карточка-ключ от камеры хранения оружия на борту штурмовика, и кожаный пенал с «пульками», подарок от краснорожего шамана. Андрей рассмеялся, девушка и парень обеспокоенно посмотрели на него, подумали, что у инвалида началась истерика.

Инна вызвала флаер и они вскоре были в местном представительстве администрации Гроха. Ее знакомый действительно быстро покончил с формальностями, спросил под протокол о том, верны ли данные представленные в прошении, Андрей подтвердил.

– Ну что ж, думаю, правильным будет дать вам, как обладателю хороших профессий, такой шанс, работайте, приводите себя в порядок, гражданин Андрей, на благо себя и общества.

Инна мило улыбнулась и горячо поблагодарила доброго чиновника. Потом она по его просьбе довезла до дешевой гостиницы и даже сняла ему номер на неделю. Прощаясь, она протянула ему изящную ручку для рукопожатия, этот жест Андрею очень понравился, он не встречал его раньше. На Грохе так приветствовали друг друга хорошие знакомы при встречи.

– Главное, не падай духом, я верю, что ты сможешь крепко встать на ноги. Если самому не получится найти работу, стучи мне, я попробую сделать, что смогу…

– Э-э-э, спасибо вам, Инна, обещаю, как только смогу уладить свои дела, то перечислю вашей организации хоть небольшую сумму…

Девушка махнула ручкой.

– Не спешите, принцип нашей работы – никуда не спешить, не гнаться за большими делами, а разгребать мелочи…

– Понятно, и все же…

Инна пожала плечиками.

– Послушай, тебе, может, рано это будет знать, но я скажу, чтобы тебя немного расшевелить… Помнишь своего чудного доктора?

Андрей сморщил лоб.

– Эта, мягко говоря, упитанная особа?

– Да, эта, как ты сказал, особа, заплатила свои деньги за твой протез сустава, на одного пациента государство дает чуть больше двух тысяч… Чтобы тебя вытащить из стазис-камеры, пришлось бы или отрезать ногу, или доплачивать из своего кармана. Она девушка очень стеснительная, и я думаю, ты никогда бы не узнал об этом факте, но она моя хорошая подруга. В общем, постарайся ее отблагодарить, если будет такая возможность…

Андрей сжал губы.

– Хорошо, Инна, спасибо тебе еще раз.


Рабатуй

Андрей осмотрел жалкую мебелерашку и завалился на кровать. Ничего не хотелось, даже думать, не то, что двигаться. На счету чуть больше четырех сотен, остаток с последнего аванса, хорошо хоть с кредитом за браском и Верой рассчитаться успел до своей «гибели». Парень посмотрел на номера вызовов в журнале нейросети, номер подруги был в сети, значит, и девочка жива, как и многие другие из его отряда. Дуб и хитрец Лис точно выжили, настроение немного поднялось. «Звонить не буду, зачем на нее вываливать столько лишних проблем? Пусть считает, что я погиб, кому я нужен, калека? Надо сменить номер». Ему не пришла в эту минуту мысль о том, что Вера могла быть еще в худшем положении, чем он, и ей самой нужна была помощь или хотя бы теплое слово поддержки.

Решил напиться, но утопить горе не получилось. Особенность организма: безбожно тошнило, начало рвать и так жутко болела голова утром, даже лекарство не помогало!

– Да, Андрей, не быть тебе веселым пьяницей, здоровая генетика не позволит!

Только к вечеру следующего дня он пришел в себя и начал составлять первоочередные планы, как ему жить дальше. Не просто жить, Андрей страстно желал мстить своим обидчикам. Кто эти люди? Это те, кто возглавляет всю эту чудовищную систему: директора и владельцы крупных корпораций, продажные представители власти, которые на самом верху принимают несправедливые законы, а на местах извращают их еще больше в своих целях, работорговцы и их соучастники, да просто все нехорошие люди. Парень твердо решил выпить как можно больше крови из данной категории граждан, он уставился на тумбочку, где лежал его нож и пенал с подарком шамана, морда лица у него при этом перекосилась в зверином оскале.

– Вы отняли у меня все, теперь я буду забирать долги. Не так, как фанатики из Крыльев Варки, нет, меня не устроят мелкие дела, я буду наносить удар по-крупному, но пока нужно встать на ноги…

Андрей возбужденно заходил по комнате, пытаясь сосредоточиться. Денег на счету меньше пяти сотен, руки нет, глаз один, протез в колене стоит дешевый, скоро потребует замены… Деньги – это зло, и как много нужно этого зла, чтобы можно было сделать добрые дела! Здесь, на фронтире, медицинские услуги дороги, а оборудование похуже, чем в центральных мирах. Если удастся заработать, то лучше перебраться туда на лечение.

– А куда же делся мой честно спизженный с Терки трофей?

Парень помнил, что в последний раз загрузил аналитический вычислительный центр в нутро дроида поддержки ДП-1448с. Этот бронированный трактор должен сохранить в своем контейнере ценный груз, только как его теперь оттуда достать? Станцию продали со всем содержимым имуществом наследники Меркурия, ее перегнали в эту систему и теперь курочат на орбите. Интересно, нашли мою нычку или нет, как проверить?

Парень стал искать по местной сети данные о работах по утилизации металлолома. Полный список подрядчиков нашелся в открытом доступе с адресами и номерами связи.

– Так… что тут у нас? Сами работы по разборке проводит небольшая компания-подрядчик, интересно… Сорок человек работников, пашут в три смены, они и обнаружили меня. Корпус режут и отправляют на переработку на завод прямо на орбиту, находки передают подрядчикам для ремонта и продажи, это уже капает им на карман. Хорошо, а если просто поговорить, забросить крючок?

Андрей минуты две раздумывал, пока не перешел на номер по ссылке. Ему ответил пожилой мужчина.

– Добрый вечер, это компания «Втормет»?

– Да, что вы хотели, скажу сразу, заказы мы еще минимум с год принимать не сможем, работы по самое горло!

– А нет, я по другому поводу, вы утилизируете орбитальную станцию…

– Да…

– Так вот, вашими работниками была обнаружена стазис-камера…

– Был такой случай, мы долго искали контакты с родней этого куркуля, рассчитывали на премию, но он оказался совсем не богат…

– Так этот куркуль – я и есть! Пару дней назад меня достали и немного подлатали, то, что осталось…

– Понятно, так что ты хотел? Извини у меня работы завал.

– Да просто поблагодарить того человека, который меня обнаружил, хотя бы на словах, нельзя мне получить его контакты?

На том конце рассмеялись.

– Держи, но смотри, этот парень очень расстроился твоим материальным положением, он очень рассчитывал обогатиться, планы строил.

– Похвально, что моя нищета доставила неприятности не только своему хозяину.

Мужик еще раз громко заржал и отключился.

– Анрой, здравствуйте, мне ваш контакт дал бригадир.

– Здравствуйте, что случилось?

Андрей услышал напрягшийся голос молодого парня и постарался говорить как можно более открыто.

– Меня зовут Андрей, почти ваш тезка, можно сказать, хотел бы поблагодарить вас за мое спасение, меня достали из стазис-камеры, хотя и не совсем целого…

Техник его прервал и зло затараторил:

– Понятно, а почему они еще не вернули нам камеру?

Андрей растерялся и заговорил помедленнее:

– Не знаю, честно говоря.

– Не знает он! Эта модель стоит почти девять миллионов, если на всех раскидать, то больше, чем двести кусков на каждого, неплохая премия?

– Да, неплохая.

– Так, а какого хрена тогда служба иммиграционного контроля решила ее замылить? Они думают, что я на них управы не найду? Не на того напали, я этого так не оставлю и буду судиться!

– Хорошо-хорошо, но я к этому делу не имею никакого отношения, я по другому поводу тебе стучу.

Анрой недовольно буркнул и грубо спросил:

– Ну, и чего хотел тогда?

– Спасибо хотел сказать.

– Ну сказал, легче стало? Спасибо на хлеб не намажешь…

Андрей помолчал немного, не зная, как продолжить разговор с таким человеком.

– Ты знаешь, не девять миллионов, но кое-что можно намазать.

На том конце проявили интерес:

– Да, и что?

– Скажи, вы уже расчистили коридор Л-62-а, там еще примыкает к нему 16-я казарма для усиленного гарнизона?

– Не-а, а что ты хотел там?

– Да вещь у меня там ценная осталась.

– Нет, было ваше – стало наше, теперь это наша законная добыча, все на круг – в общий котел бригады.

– Ну, если в общий котел, то и говорить нечего, а если пополам, то по семьсот, как ты говоришь, кусков можно поднять!

Анрой засопел и молчал с полминуты, потом спросил:

– Что и где?

Андрей немного обрадовался, что он не стал торговаться насчет доли, а сразу согласился на половину.

– Постой, постой, а где мои гарантии?

– Какие еще гарантии?

– Ну как какие? Давай договоримся под протокол, я называю тебе точное место, ты достаешь вещь, мы ее продаем и цену делим пополам, а потом расходимся к взаимному удовольствию и забываем о существовании друг друга.

– То есть я ворую, крысятничую у бригады, чтобы потом делиться с тобой?

Парень противно рассмеялся, а потом, захлебываясь, спросил:

– Кто просил меня разыграть, Винт, или сам бугор? Скажи? Им мало насмешек надо мной, так решили еще и крысой выставить?

– Ну зачем ты так говоришь? Я разговаривал с бригадиром, это так, но только затем, чтобы поговорить с моим, так сказать, спасителем, и организовать небольшую взаимопомощь. Ведь без меня ты ничего там не найдешь, вещь просто с остальным хламом отправят в переплавку!

– Ой, да че там искать, ты же сам сказал – 16-я казарма.

– Ну да…

– Вот, я там все перерою вверх дном, так что можешь сказать бригадиру, что я проверку прошел. Все, что найду, пойдет в общий котел, как и договаривались! Понял?

– Понял.

Техник разорвал связь, а Андрюха задумался, что это было. Ладно, пойдем другим путем, конечно, устраиваться техником в эту организацию после такого разговора будет палевно. Об этом раньше думать надо было, да и нет гарантии, что у них были вакансии или желание взять на работу однорукого техника. Кому они сдают демонтированное оборудование?

Так, станция уже пришла со всем снятым, что только можно. Осталось лишь то, что или было внутри, или нельзя раскурочить, не разобрав коридоры корпуса. Энергетику они сдают… боеприпасы… не то… легкие летательные аппараты… а вот! Личное оружие и малые дроиды поддержки – то, что надо! Субподрядчик работ – компания «Черный ястреб», кто-то из летунов, видно, так компанию назвал. Черными ястребами кличут орбитальные истребители, видимо, бывший летчик стал техником. Повезло, дожил до пенсии.

Андрей зашел на сайт компании и посмотрел доступную информацию. Оба-на, требуется оружейник и техник не ниже третьего уровня! Быстренько составил резюме и отправил, ожидая ответа, но ответа не было, время уже было позднее и в прошлом лейтенант, а теперь глава «Черного ястреба», надирался до поросячьего визга в эту минуту в баре. Бывший сержант об этом не знал и проерзал в кровати до утра, обдумывая свое положение и строя воздушные замки.

Утром ему постучали, и могучий бас предложил встретиться по поводу работы. Пришлось воспользоваться орбитальным лифтом и подняться на станцию, автоматический погрузчик, замещающий здесь такси и флаера, за пятнадцать минут домчал его до нужного ангара. Постучал на сеть и автоматические двери открылись, гостеприимно впуская посетителя. Первое впечатление от голоса господина Сергея не подвело. Это действительно был человек богатырского сложения. Он вышел навстречу, по ходу дела вытирая руки промасленной тряпкой и протягивая открытую ладонь-лопату. По Андрею пробежал оценивающий взгляд, и тот сразу понял, как мало у него шансов устроиться на эту работу.

Но великан развернулся и, размахнувшись, правой рукой обвел свое хозяйство.

– Вот здесь и работаем, я и три техника помладше. Ребята в основном дроидов перебирают в меру сил, у всех третий уровень, я помогаю в сложных вопросах и оружие пытаюсь перебрать, но не всегда получается.

Андрей окинул взглядом большой ангар, пару жилых контейнеров, поставленных друг на друга, и гору ящиков и стеллажей, не сумевших, впрочем, занять весь объем. Он расправил плечи и предал голосу максимально возможную уверенность:

– У меня четвертый уровень разученных баз на техника и третий на оружейника, хотя знаю я больше и смог бы за это взяться. Какое у вас предложение с оплатой?

Сергей смутился. Ему было немного сомнительно брать на работу такого техника, но с другой стороны – не всем жужекам так везет, как ему, отслужить без единой царапины.

– Где тебя так?

Андрей приподнял обмотанный обрубок левой руки.

– Под Алой, но я не отчаиваюсь, рука у меня в стазис-ячейке, главное, заработать на операцию, а пока я могу управлять техническими дроидами…

– Вот как, а что у тебя, и база разучена?

– Да, четвертый уровень.

Сергей присвистнул.

– Не слабо ты упакован, парень, столько баз, я вот о таком и мечтать не могу. А дроиды у тебя есть?

– Нет, но я получил гражданство, если у меня будет и работа, то смогу взять кредит в банке и купить недорогую модель.

Великан задумался, а в этот момент распахнулась дверь в верхнем контейнере и по сваренной лестнице резво поскакала, нет, даже можно сказать, продефилировала молодая дама в красивых пестрых шортиках и легкомысленном топике, она подошла к Сергею и ласково потерлась об его руку. Тот сграбастал ее в охапку и, обняв руками, поцеловал в белобрысую макушку.

– Папа, кто это?

– Познакомься, Наташа, это наш новый техник.

Девочка, а это была девочка даже немного моложе Андрея, сморщила капризно красивый носик, и посмотрела осуждающе на отца снизу-вверх.

– Ты его вместо Йохана решил нанять?

– Прекрати этот разговор, Йохан не будет больше у меня работать.

– Почему?

– Потому что я так сказал, и это не обсуждается!

– Ладно, не кричи, пусть работает, дай мне денег, я хочу с Леной прогуляться…

Здоровяк скривился, как от зубной боли, но скинул ей кредитов, за это дочка встала на цыпочки и чмокнула папика в загорелую щеку.

Словно стесняясь этой сцены, Сергей включил командирский тон.

– Значит так: оплата сдельная, лови прейскурант, испытательный срок – две недели, посмотрим, на что ты будешь годен. Жить будешь в соседнем ангаре, не наездишься туда-сюда, а место там есть, я его использую, как склад для оружия и хлама. Бытовка там есть, нужно только прибраться, и дроидов технических я тебе дам. У меня полных комплект, ДТМ – 104у шесть штук, а управиться могу только с двумя, и то ненадолго. Приобрел просто по случаю по дешевке, а теперь лежат, пылятся, так что не спеши в банковскую кабалу влазить, еще успеешь. Пошли с остальными ребятами познакомлю…

Компания на первый взгляд подобралась неплохой, да и Сергей если не сказать, что пожалел, но отнесся по-человечески. Хорошие тут все-таки люди на Грохе, правда, Андрей был бы не против родиться не на Булыжнике, а на этой планете. Ему даже помогли малость с новосельем.

Сергей скинул ему пароль от входа в соседний небольшой ангар, где ему теперь предстояло жить. Бытовка была и правда захламлена, но главное есть кухонный синтезатор, кровать, душ, туалет, и даже неплохой верстак для мелкой работы. Наниматель поинтересовался, сколько дроидов ему передать во временное пользование, и удивился ответу, что Андрей может управлять всеми четырьмя. Парень заказал по сети картриджи для синтезатора, постельное белье и некоторую посуду. Пользоваться чашками, оставленными ему в наследство прошлым хозяином, он побрезговал.

Когда он уселся за верстак в мягкое кресло с попаленной сигаретами обивкой и уставился на дроид ДТМ – 104у, настроение у него было немного приподнятое. Дроид ожил, отозвавшись на его команду, на экране нейросети побежала таблица самодиагностики…


Пирог

К пяти вечера Андрей не только проверил работу практически новеньких дроидов помощников, но и с их помощью начал инвентаризацию залежей. В основном Сергей хранил здесь оружие, которое не смог сам отремонтировать, но его жалко было отправлять в утилизацию, оставлял, как говорится, до лучших времен, которые за суетой дней не наступали. Три его помощника делали работы, что попроще, более или менее сложный вопрос вызывал у них затруднение. Конечно, все это требовало постоянного одергивания старшего техника, то одно, то другое… Работники его были молодежью, лет на пять-шесть старше Андрея, из числа тех, которые брались за эту работу. Оно и понятно: с четвертым уровнем базы люди старились уже открыть свое дело, а так при их прохладном отношении к труду нескоро они на него заработают.

С одной стороны, парней понять можно, уже не бездельничают, а при деле, уже неплохо получают в районе тысячи-полутора в месяц. Даже семью с таким заработком можно содержать и детей заводить, Сергей искал заказы, содержал их большой ангар-мастерскую, сбыт тоже его проблема, за все про все берет лишь двадцать процентов с оборота. По-божески, условия замечательные, даже график работы гибкий. Хочешь, работай – хочешь, передохни пару дней, или даже недельку, никто слова не скажет. Сколько сделал – столько и получил, на жилье и развлечение хватает вполне, так зачем искать что-то лучше, стремиться к большему?

Правители Гроха проводили такую мягкую политику для малого бизнеса, что постоянно слышали упреки в расхолаживании людей, создании тепличных условий, но зато не было социальной напряженности, низкий уровень безработицы и преступности, с которой администрация жестко боролась. За все время пребывания на этой планете Андрей так и не слышал о наездах бандитов на коммерсантов, даже попыток насильно запихнуть в «профсоюз» никто не делал. Все, кто хотел работать, работу могли найти и считали такое положение дел естественным.

Андрей решил побеспокоить своего новоиспеченного шефа и нагрянул с визитом. Сергей и два техника колдовали над достаточно большим дроидом.

– А вот и наш специалист широкого профиля, узкой колеи, хотел сам к тебе уже зайти, посмотреть, как ты устроился…

– Пойдем, посмотришь и заодно примешь работу.

Глаза у техника полезли на лоб.

– Ты уже и за работу принялся? Шустрый малый! Все, ребята, хорош на сегодня, можете отдыхать.

Но два техника домой не пошли, а с интересом последовали за начальником в ангар Андрея, парень не был против такой расширенной комиссии. С одной рукой и четырьмя шустрыми дроидами он сделал сегодня немало: скинул все с полок, вытер их от толстого слоя пыли, перевернул все из ящиков и контейнеров в общую кучу и начал перебирать этот навоз. Оружие и расходники хоть немного протирались и укладывались на место на полку, но уже не хаотично, а по типу и моделям, в основном тут были штатные Вуры, но попадались и игольники разного типа, и статеры. Под руководством парня дроиды разоружали их от боеприпасов и укладывали их в отдельные коробки. Поврежденное, разукомплектованное и разбитое, все было разобрано на запчасти, и лишь откровенный хлам отправлен в мусорный контейнер. Среди всего оставшегося каким-то боком попадались кроме оружия и средства защиты: тактические каски, разгрузки с магазинами, привычные ему тактические щиты и аптечки. Все это было поверхностно рассмотрено и рассортировано по свободным полкам.

Прежде всего Андрей решил заняться тем, чего было больше всего – штурмовыми винтовками. Все Вуры были полностью разобраны до последнего винтика, промыты, прочищены и протестированы. Это оружие в отличие от древнего огнестрельного можно было собирать без всякой подгонки из годных деталей. Чем новоиспеченный техник и воспользовался, собрав до вечера почти сорок единиц с ресурсом свыше девяноста восьми процентов. Больше он не успел, но, прикинув результат по прайсу, присланному ему Сергеем, решил побеспокоить шефа.

Бывший летун с недоверием покосился на гору оружия, ремонт которого он откладывал на потом, взял протестировать одну винтовку, потом другую, третью…

– Мда… Ну, ты электровеник, так нас с парнями без работы оставишь! Шучу, всегда можно взять заказов побольше.

– Можешь это принять? А то мне денежка нужна, в бытовке порядок навести, купить кое-что надо… И боеприпасы – их тоже можно пихнуть, я все проверил, срок годности еще не вышел.

– Угу, хорошо, сделаем. Тебе какая помощь требуется?

Парень быстренько задумался.

– Я и дроидами поддержки заняться могу, если ты не против…

– Да чего я буду против? Лови файл, там все барахло, что мы взялись перебрать. Выбирай, к чему душа лежит.

Андрея перекосило от удовольствия, здесь был список всех дроидов, которые фирма Сергея получала с утилизации орбитальной станции. Нужный ему дроид еще не нашли, парень в душе возликовал – бинго!

– Слушай, я смотрю, у нас есть несколько дроидов-уборщиков, можно мне их глянуть, за одно и порядок в ангаре и бытовке наведу?

– Да почему нельзя? Я даже могу тебе их уступить по той цене, за какую они мне достались. Если сможешь перебрать понравившийся – будет у тебя свой уборщик, пойдем, выберешь.

Когда он начал копаться в залежах большого ангара, пытаясь найти нужную модель, ему тренькнула на сеть денежка – тысяча триста шестьдесят кредитов за полдня работы. Теперь непонятно, как находятся дураки идти в военные? Да с такой работой, как техник, можно жить и не тужить! Тут взгляд его единственного глаза упал на мусорный ящик, где лежала туша интересной установки. МП-4.2.

– Бог ты мой, ироды, что ж вы делаете!

Андрей ринулся к дивной установке малого принтера с производительностью 4,2 литра пластика в минуту, с быстротой молнии, опережая даже двух захваченных с собой дроидов для тестирования уборщика. МП-4.2 уже не было в списке Сергея, походу они решили выкинуть ее в мусор. Парень истерически запросил у шефа консультацию по этому вопросу. Головотяпство местных его просто поражало.

– Да, занятная вещица, ей можно вскармливать даже использованный пластик, она сама его перебирает и формирует новое изделие по программе, но, к сожалению, починить я ее не смог. Там плата управления повреждена, а это восемьдесят процентов стоимости изделия, проще выкинуть.

Парень прикинул в уме, что если даже купить новую плату и довести агрегат до рабочего состояния, то все равно выигрыш в цене будет в двадцать процентов.

– Я…

– Да забирай, мне меньше за вывоз мусора платить, за малый ангар пока живешь, думаю, справедливо будет, если будешь сам платить?

Сергей пристально посмотрел на новичка. Зарабатывать тот должен не хило, но такого условия в договоре не было.

– Хорошо, я согласен, пока буду жить за аренду ангара, платить из своего кармана.

– Вот и ладушки, сосед, дай лапу.

Сергей протянул клешню и пожал его ладонь. Андрей загрузил на тележку свою добычу с выбранным роботом-уборщиком и потащил к себе. Желание работать было таким сильным, что он просто разрывался, по одному из дроидов отослал диагностировать принтер и своего электронного дворецкого, а двоих заставил продолжить перебирать оставшиеся Вуры. Сам в это время задумался о второй руке. На сайте медуслуг примерная стоимость его операции составляла двести сорок тысяч, это с учетом наличия запаса тканей в стазис-камере. Клонирование новой конечности могло стоить под миллион, здесь же дело обходилось стоимостью задействованного оборудования и примерно ста-ста пятидесяти грамм клеток, которые необходимо было вырастить взамен потерянного объема тканей.

– Ну, а что, по тысячи в день зарабатывать, вот и накоплю за двести сорок дней!

Андрей довольно улыбнулся и взялся разматывать повязку на культе. Рана уже зажила, под действием лекарств швы быстро затянулись, и рубец лишь слегка краснел молодым розовым швом. Можно пока задуматься о покупке простейшего, самого недорогого, тысяч за пять протеза. Чувствительности он не даст, но пластиковые пальцы смогут держать небольшие детали, нажимать на кнопки. Парниша прикинул и оторвал один из дроидов от переборки винтовок, дав ему новое задание. Через десять минут он примерял на руку самодельный протез в виде блестящей гильзы с загнутым крюком, у которого на конце был металлический шарик. Андрей не заметил, как к нему зашли гости и застали за любованием обновки.

– Блин, да ты вылитый пират! Я тебе тут пирога принесла попробовать, настоящий, домашний, сама испекла, с натуральными яблоками, пальчики оближешь…

Наташа в коротеньком платьице улыбнулась и, поставив прямо на верстак перед ним тарелку с куском пирога, села довольная на мягкий стул рядом.

– Спасибо, а откуда ты знаешь код от двери?

Девочка отмахнулась.

– Да ты ж не удосужился его сменить, а я раньше к Йохану сюда заходила… Ты ешь, не стесняйся, еще не ужинал, наверное? Давай я чаю с тобой попью?

Наташа встала и пошла на кухню, где стоял пищевой синтезатор, Андрей посмотрел ей вслед, глотая слюну. Короткое цветастое платье еле попку прикрывало, ноги – просто загляденье, девочка еще не до конца сформировалась, но уже расцвела! Чувства резко начали рваться наружу, но инвалид себя одернул. Ну, куда ты, куда конь с копытом, туда и рак с клешней! Тьфу!

Парень поднял свой крюк вверх и подумал. Однорукий и одноглазый нищеброд, а туда же, угомонись! В это время как раз вернулась Наташа с двумя кружками и, поставив их на верстак, снова бухнулась на стулку, положив нога на ногу.

– Все никак не налюбуешься?

– Ага.

– А с головой у тебя что?

– Да так, ранило малость…

Отхлебнув чаю, он отправил в рот кусок пирога. Немного рассерженно поглядывая на Наташу, злился он не на нее, а на промелькнувшие в голове мысли. Та вдруг что-то почувствовала и встала, заявив бодрым голоском.

– Ладно, давай, наедайся, мой пират, я тарелку завтра заберу.

И продефилировала на выход, Андрей молча жевал и еще долго не мог взгляд оторвать от захлопнувшейся двери, потом тяжело вздохнул и посмотрел на ее чай, к которому гостья даже не притронулась. Тут ему постучалась Инна, сговорились они, что ли?

– Андрей, здравствуй, как твои дела?

– Хорошо, Инна, вы так допоздна работаете?

– А, нет, просто я забыла вам раньше позвонить, извините, я вас ни от чего не отвлекаю?

– Нет-нет, говорите, пожалуйста, я слушаю.

– Так вот, Андрей, я уточнила законодательство в отношении вашего случая, думаю, вы можете претендовать на получение небольшой суммы на протезирование руки. За счет Гроха вам могут поставить модель начальной ценовой категории.

– Да? Я, признаться, смотрел цены, там около пяти тысяч…

– Совершенно верно, до шести тысяч.

– Отлично, а что для этого нужно сделать?

– Я вам скину файлик, заполните прошение, укажите характер травмы и необходимость в протезировании, в течении двух дней придет ответ и вам сделают подгонку в государственной клинике, как безработному, нуждающемуся в помощи.

– Кхм-кхм, только безработному? Я тут, честно сказать, уже работаю, меня приняли с испытательным сроком, думаю, это уже отмечено в документации…

– Вот как, жалко… То есть я хотела сказать… Хорошо, что вы устроились.

– Да, я очень доволен, и заработок обещает быть неплохим, думаю, таким темпом в скором времени смогу сделать протезирование за свой счет.

Девушка поменяла голос на возбужденно-радостный:

– Вот и отлично! Тогда желаю вам успехов, и если будут затруднения по юридической части с работодателем – прошу обращаться ко мне.

– Непременно, спасибо вам за беспокойство, Инна.

– Не за что, это моя работа, всего хорошего!

Андрей растянулся в улыбке. На него нашло умиротворение. Пусть его даже и жалеют, как калеку, но все равно приятно. Он доел кусочек пирога и допил чай. Готовит Наташа плохо, если бы она не сказала, что испекла его сама, он легко подумал бы, что это полуфабрикат. Тесто никакое, яблоки безвкусные, ни запаха, ни вкуса, словно пенопласта погрыз.

Решил, пока время есть, заняться уборщиком, перебрал и привел его в божеский вид за час. Дроид был рабочим, но с устаревшими программами, купил по сети новый пакет и отправил убирать бытовку. Пусть приведет ее в божеский вид: протрет от пыли углы, помоет пол и окна, потом можно заставить до утра убирать весь ангар. Как тут этот Йохан в такой грязи жил?

С малым принтером была проблема, плата блока управления была испорчена. Сергей установил причину поломки точно, но дальше у него не хватило разобраться квалификации. Саму-то плату можно посмотреть, а не менять на новую? Но так делать, местные были не обучены. Заказав две новые, по пятьдесят кредитов каждая, микросхемы, Андрей думал запустить его завтра в работу, а пока раскидал и перебрал механическую часть. Все было рабочее, теперь из пластикового хлама можно будет делать любую мелкую и не очень вещицу по чертежам из сети, или собственным эскизам.

Настроение поднялось, и он просидел еще до часа ночи, механически перебирая оружие и думая о Наташе.

Лег поздно, поэтому и утром не торопился вставать, но разбудил противный звонок входной двери. Прибыл курьер с микросхемами, ведь сам вчера указал доставку на восемь! Андрей забрал пакетик и бросил его на верстак, сам пошел в душ. Сегодня он не стал менять повязку, изображение в зеркале сказало его профессиональному взгляду, что это уже лишнее. Лицо было испорчено, малый медицинский комплекс хоть и собрал глазницу по кусочкам, но повреждения были все-таки серьезными. К пластиковому протезу, извиваясь, тянулись ручейки красных шрамов. Сам неподвижный протез выглядел безобразно на живом лице, он не поворачивался в сторону за здоровым глазом, был слишком блестящим, да еще и другого цвета. Дешевка она и есть дешевка.

– Да, Андрюха, не тянешь ты на жОниха! Не тянешь и не мечтай…

Теперь, когда он окончательно проснулся и вышел из бытовки осмотреть уборку ангара, стало видно, что робот-уборщик потрудился этой ночью на славу. Само помещение представляло собой параллелепипед высотой в восемь метров, шириной метров двадцать и длинной тридцать. Почти пять тысяч кубометров жизненного пространства, в которых ему предстоит обитать и работать несколько месяцев. Некоторую часть занимает бытовка, стеллажи и ящики, контейнеры для мусора и запчастей, но остается еще много свободного места.

Парень поднял голову вверх. Непорядок! Потолок не протерт от пыли и стены помыты только до высоты в три метра, дальше у робота не хватило манипулятора. Нужно сделать ему телескопические лапы. Занятие до обеда было найдено, и Андрей приступил к нему немедленно, параллельно один ремонтный робот чинил плату принтера, а парочка продолжила перебирать оружие.

Когда новичок зашел к Сергею, тот возился со всеми тремя младшими техниками возле боевого дроида-поддержки пехоты. Солидная дура со спаренным пулеметом и несколькими управляемыми ракетами. Круговой обзор и всепогодный режим наблюдения, идеальный часовой на периметре охраняемого объекта или на позиции в засаде.

– Привет, работу примешь?

Летун посмотрел на него, не поднимаясь с корточек.

– Ты больше сегодня работать не будешь?

– Буду, чего же не работать?

– Ну так давай вечером все сразу и отправим, чтобы два раза не бегать?

– Ага, ток у меня этот ящик для готовых винтовок уже полный…

Сергей растерялся. Он подумал, не стоит ли более тщательно проверять качество работы новичка? Но его мимолетные опасения были напрасны: Андрей работал на совесть, качественно и быстро. Подозрительно быстро, но это Сергей объяснял тем, что кроме всего прочего парень обладал способностью легко управлять четырьмя роботами одновременно. Талантливый малый.

– Андрей, а какие у тебя базы стоят кроме техника и оружейника?

Парень пожал неопределенно плечами.

– Да так, всего по мелочи, ничего серьезного нет, лишь нейробиология пятого уровня.

У Сергея глаза на лоб полезли.

– Тогда зачем ты в техники подался с таким уровнем знаний?

– Да просто я здесь недавно, новичок, и, как видишь, немного потрепанный. Решил начать с малого, присмотреться, пообтереться, а там видно будет.

– И сколько ты думаешь присматриваться?

– Не знаю, думаю, надо на операцию заработать, да и с глазом что-то делать.

Лейтеха посмотрел на его блестящий и немигающий глаз и вздохнул.

– Ну, думаю, у тебя это выйдет, молодой ты и целеустремленный, редко это сейчас среди молодежи…

И тут же работодатель переключил разговор на другую тему:

– Слушай, с готовыми стволами и боеприпасами так решим: ты их сам отправляй по этому адресу с пометкой «Андрей», это наш реализатор. Он забирает все, что мы сможем восстановить до восьмидесяти процентов и выше. Подкатывай ящик к шлюзу и давай команду на вывоз, придет автоматическая тележка и заберет товар, а тебе поставит пустой ящик. Я ему отписался, он за товар кредиты будет кидать сразу на твой счет, за вычетом моих процентов, разумеется. Так ты меня не будешь дергать каждый раз и оперативно получать расчет, устроит тебя такой расклад?

– Конечно, если доверяешь…

– Да че там, работай.


Хомячество и куннилимммпупус

Несмотря на то, что Сергей перенаправил ремонт и переборку всего оружия на новичка, а сам переключился исключительно на дроидов поддержки, завалы таяли на глазах. В тот день Андрей так и не дождался визита Наташи «за тарелочкой», она помытая так и лежала перед его глазами на верстаке, сбивая своим видом с работы. Мысли парня постоянно возвращались к ее стройной фигурке, красивой походке, веселой манере держаться и задорному голоску. Образ Веры отодвигался на задний план, но укоров совести он не чувствовал, приходилось признать, что они расстались навсегда.

Техник параллельно работе занялся обустройством своего ангара. Робот-уборщик с усовершенствованными манипуляторами наконец навел тот образцовый порядок, который желал видеть его хозяин. Потом Андрей направил в его лапы одного из ремонтников и приказал поднимать к светильникам наверх, проверяя их работу и протягивая прямо по потолку новую тонкую проводку, закрепляя ее клеем. Тут пошли траты, почти полностью разорившие начинающего ремонтника. Закупил бухту проводки, два ящика различных мелких светодиодов с управлением через контроллеры, двадцатичетырехцветный картридж с краской и несколько контейнеров-кубов с землей и галькой для дренажа. Принтер уже был готов и, поглощая всю ненужную пластмассу, ваял большие поддоны для растений. Андрей решил украсить свое жилье различными быстрорастущими растениями. Он натолкнулся на сайт с рекомендациями по уходу за комнатными цветами. На самой планете жилье людей не было таким большим, как ангары ремонтников на орбитальной станции, поэтому энтузиасты не могли развернуться во всю ширь, как это желал позволить себе техник.

Наташа зашла вечером, Андрей сидел за верстаком и рассматривал в это время схему управления ремонтником, он хотел поручить ему покраску стен и потолка, но понравившаяся ему картинка была такого большого качества, что просто не загружалась в память маленького робота полностью. Парень решил разбить ее программой на десять фрагментов и заставить красить по этим секторам всю ночь.

– Ой, а че у тебя потемки, Пират? Ты решил экономить на освещении?

– Привет, нет, проводку ремонтирую, мне же тут жить, нужно все привести в человеческий вид.

– А… Ты тут и намереваешься торчать все время? Развеяться не хочешь?

На орбитальной станции было почти двести тысяч человек самых разнообразный профессий. Тут действовала и своя школа, и небольшая больница, был мини-парк отдыха и крупный торговый центр, в котором молодежь станции любила проводить время. Танцульки, кафешки и игровые залы скрашивали досуг его посетителей круглые сутки. Тут девочка рассмотрела его лицо без повязки и немного вздрогнула, это не укрылось от внимания Андрея и он неприятно поежился.

– Пират, а что у тебя с глазом?

– В смысле?

– Ты косой, что ли? И че он так сверкает?

– Да нет, просто он пластиковый, пока не заработаю на клонирование, придется пользоваться одним здоровым.

– Прикольно, нет, ты точно настоящий бандит! Но на клонировании тебе придется долго горбатиться, тут одной экономией света не выкрутиться.

– Я не экономлю, просто сейчас ремонтирую освещение…

– Ага, расскажи, как тебе глаз выбили, ты шел на абордаж?

Девочка быстро уселась на «свой» стул сбоку верстака, положила нога на ногу и, подперев подбородок, принялась слушать. Андрей смотрел на ее молодые коленки и потихоньку сходил с ума от желания.

– Вообще-то ты права, действительно это был абордаж, только нашей станции. Моя рота пыталась отбиться от атаки клонов-убийц корпорации Галла и нам это чудом удалось в тот раз.

– Круто, так ты действительно головорез из бывших, а эти клоны, наверное, были здоровенные бугаи, трудно было отрывать им бошки?

– Да, трудно, но это были небольшие девочки, твоего возраста примерно…

– Да ты что?

Наташа потрясенно захлопала длинными ресницами.

– И это они тебя так покалечили?

– Можно сказать и так, но добить хотели свои…

– И ты отомстил?

Единственный глаз Андрея вспыхнул огнем при этих словах, что привело в восхищение его гостью, а парень прошипел сквозь зубы:

– Нет, пока нет…

У него за мгновения пронеслись в голове воспоминания и испортилось настроение. Повисла минута молчания, потом Наташа снова переспросила:

– Ну, так ты гулять идешь? Мы с Аней и Йоханом тусили вместе, он прикольный был, тут у него музыкальный аппарат был, мы часто вечерами музыку слушали, там, буда-бам или шрейк, моби. Тебе какая музыка нравится?

– Не знаю, как-то не думал об этом.

– Ну так пошли, проверим, или ты тут весь вечер будешь сидеть в потемках?

Девочка лихо встала, подхватила одной рукой свою тарелку, а другой взяла крепко Андрея за здоровую руку. Его как огнем обожгло, он растерянно посмотрел на молодое, красивое лицо, зеленые смеющиеся глаза и пухлые розовые губки, белую кожу шеи, под которой бежала синяя венка.

– Нет, мне надо работать.

Андрей несколько грубо выхватил свою руку, и настроение у Наташи мигом поменялось, она вспыхнула.

– Плохой пират, жадный, не хочет девушку немного выгулять. Тогда теперь сиди один, и думай о своем поведении!

Входная дверь привычно хлопнула за ней, а парень задумался над тем, какой он баран, но потом на целых три дня он забыл об этом, полностью сосредоточившись на работе. Как же увлекательно ковыряться в железках, делать что-то своими руками… кхм-кхм, рукой и крюком с шариком на конце. Дело двигалось неплохо, если бы не траты по обустройству ангара, можно было бы уже задуматься о покупке еще нескольких дроидов-ремонтников, тогда их будет полный комплект, а если скопить еще и на малый ИИ для того, чтобы поручить ему контроль за выполнением повторяющихся операций…

Андрюха тряхнул головой, отгоняя приятные мысли. Пока о покупке простого протеза он не думал, ему нужно было именно наработать базу и опыт в операциях с техникой. Он стал зарабатывать вровень с Сергеем и его работниками, даже несмотря на то, что хозяин брал за свои посреднические услуги двадцать процентов с оборота, Андрей получал столько же, сколько три техника третьего уровня и один четвертого. Формально его уровень тоже был четвертым, но с учетом того, что некоторые базы пересекались и дополняли друг друга, знаний у него было объективно больше. Сергей совершенно был не против такой результативности и после разговора с новичком стал брать больше заказов, не ограничиваясь лишь работой с утилизаторами боевой станции.

Кроме оружия стали больше и больше попадаться дроиды различной специализации, Андрей с интересом брался за все, в трудных случаях обращаясь к информации из сети. Еще одной приятной неожиданностью стало то, что ему попался один весьма интересный бытовой робот с малым ИИ. Разработчики предлагали его использовать, как центр управления умного дома. «У меня нет дома, но есть ангар, почему не сделать его „умным“?» – подумал Андрей и засел за работу.

Результаты тестирования показали жалкую картину: ресурс аппарата был выработан до жалких десяти процентов, многие механические части повреждены, батареи требуют замены, сам малый ИИ нуждается в обслуживании, замены охлаждающей жидкости и перепрошивке. Как всегда, двигателем прогресса были военные, именно они и разработали этот малый ИИ в свое время для управления огнем небольшого истребителя. Электроника могла получать данные от локаторов и других средств наблюдения за ходом боя, согласно кода программы и указаний ИИ более высокого ранга распределять цели для шести пулеметов, которые при помощи электропривода приводились в режим огня. Для гражданской версии умного дома ресурсы такого ИИ были избыточны и их обрезали программным методом, он стал работать на сорок процентов от своих возможностей, но благодаря этому потреблял гораздо меньше энергии.

Парень окинул взглядом своей ангар, оценил перспективы и, махнув рукой, обратился в филиал того банка, в котором когда-то брал кредит под грабительские три процента. Грабительские тарифы остались те же, но руководства Гроха смогло снизить их на своей планете до двух с половиной годовых. Андрей отправил запрос, указав, обладателем какой профессии он является, вписал свой текущий уровень дохода и то, что является полноценным гражданином Гроха со всеми правами. Быстро пришедший ответ его малость удивил. Ему предлагали кредит до девяноста тысяч! С одной стороны, хорошо, можно быстро решить многие проблемы, но с другой – боязно. Вот бы уже быстрее попался его приз со станции! Андрей не терял надежды в один прекрасный день перехватить свою нычку.

Он выкупил робота с ИИ по остаточной стоимости, прикупил расходники и перебрал его полностью, две лапы-манипулятора удалось собрать из четырех старых, а две новые пришлось докупить, заменил батарею, провел техобслуживание ИИ, обновил охлаждающую жидкость и перепрошил аппарат, порадовавшись на возросшие возможности. Помощник получил имя Хозяюшкин и взял на себя помощь в управлении разросшимся хозяйством. Следом из суммы кредита закупил еще четыре аналогичных и проверенных роботов ремонтников, дальше пошли траты по мелочи: еще много-много земли и щебня, несколько кубов пластика для принтера и кое-что из инструмента. Работы по покраске были закончены. Бескрайнее голубое небо с белыми барашками проплывающих облаков украшало потолок и верхнюю часть стен, три из которых он превратил в лес, а одну покрасил просто в светло-зеленый фон, там по его задумке будут стоять стеллажи с лианами и горными цветами. Но это чуть попозже, стеллажи еще нужно сварить и покрыть пластиком для красоты. Сейчас же, чуть издалека, невозможно было отличить нарисованный лес и небо от настоящих. Конечно, слегка голубоватый шар солнца и две розовые луны были неподвижны, но все равно как живые на его родной планете.

Он поставил свой верстак из полированной бронеплиты рядом с бытовкой, оббил свое кресло куском новой синтетической кожи, а на стул «Наташи» бросил мягкую атласную подушечку с вышитыми цветными лентами-цветами. Он знал, что она еще наведается, и не прогадал. В этот вечер, параллельно с контролем роботов-ремонтников, обучением ИИ хозяюшкина и просмотром советов цветоводов на понравившемся сайте, Андрей шаманил на кухне. Им были куплены за сумасшедшую цену в полсотни кредитов по полкило натуральных огурцов и помидоров. Порезав дольками и полив маслом, он хотел уже садиться ужинать за свой верстак, который заменял ему и рабочий стол.

Повернувшись в сторону сработавшей двери, он понял, что к нему пришла гостья. Девочка обомлела от восторга прямо с порога, она, не веря своим глазам, подошла к одной из стен почти в упор, чтобы рассмотреть рисунок.

– Вот это да! На что только люди деньги не тратят!

– Привет, ужинать со мной будешь?

Девочка поводила носиком.

– А что?

– Тебе понравится. Салат из натуральных огурчиков и помидоров, сам сделал только что!

– Ладно, давай.

Наташа довольно кивнула, увидев подушку на стуле, а Андрей вернулся на кухню за тарелками и парой вилок. Девочке салат понравился, она несколько раз восхищенно похвалила своего «пирата» за готовку, но парня еда разочаровала. Не было того вкуса и запаха, каким должны обладать настоящие природные овощи, да и были они какие-то слишком жилистые, совсем не то, что он помнил по родной планете. Гостья вытерла губки салфеткой и еще раз осмотрела небо и лес.

– И на свете, я смотрю, ты не экономишь, лампы просто жарят.

– Это для растений, вон в тех кадках я пальмы посадил быстрорастущие, через неделю уже должны быть с твой рост.

Андрей начал показывать рукой на расположение будущей лужайки, цветника, нескольких колонн с ягодами и рассказал о стене, которую хочет полностью покрыть растениями.

– Нифига себе, и когда ты все это думаешь поливать?

– Капельный полив встрою в поддоны для растений, объединю в единую систему дренажа, полив и подкормку, ИИ будет это все контролировать, а также подрезку и уборку. Я еще одного робота-уборщика купил, переберу его и будет только этим заниматься.

– Крутяк, а можешь тут бассейн возле этих пальм сделать?

Парень кивнул головой.

– Можно, на принтере чашу напечатать, сантиметров восемьдесят высотой, с прочными бортами, и кубов на десять объема, сильно не поплаваешь, но побултыхаться можно. Только придется в бассейн по ступенькам подниматься, он же будет выше уровня пола.

Наташа покровительственно махнула рукой.

– Это ерунда все, ты делай, если что не так, я скажу тебе, где поправить!

Сказано это было таким важным тоном, не требующим никакой критики, что Андрею стало смешно. Он улыбнулся и радостно посмотрел на мелкую, та спохватилась и достала кое-что из кармашка розовых штанов.

– Вот, это тебе, и смотри – не обсуждается!

– Что не обсуждается?

Он взял из ее лапок черную резинку с черным же кружочком, на котором был нарисован белой краской череп и скрещенные сабли.

– Носи и никогда не снимай! Это твое наказание за прошлый раз.

Андрей надел повязку, которая ему совсем не мешала, а Наташу привела в полное радостное возбуждение.

– А что было в прошлый раз?

Девочка стала педантично перечислять все его мнимые прегрешения:

– Ты, пират, вел себя неподобающе грубо, не проявил должного уважения к своей королеве, когда она предложила сопроводить себя на бал.

Андрей открыл рот.

– Какой королеве?

Наташа подскочила возмущенно и отвесила ему легкий подзатыльник, потом девочка запрыгнула на верстак своей круглой попкой и заболтала с него ногами.

– Запомни, я – королева пиратов, и все пираты, и ты в том числе, должны меня слушаться! Понятно?

Парень развеселился и принял игру, поглаживая ее по коленке в розовых штанах.

– Хорошо, Ваше Королевское Высочество…

Наташа торжествующе улыбнулась.

– Вот, взялся за голову, молодец, я, пожалуй, дам тебе последний шанс исправиться, сейчас придет моя подружка и ты проводишь нас на танцульки.

– А может, сами, без подружки?

– Не-а, я с незнакомыми пиратами сама никуда не пойду. А Аня мне, как сестра родная, мы всегда с ней вместе.

– Ну хорошо.

Милое создание ушло, приказав готовиться, через десять минут она явится с подругой. Андрей сменил рабочий скафандр на новенький, умылся и, приглаживая волосы мокрыми руками, посмотрел в зеркало. Потом надел повязку и сравнил.

– А что? Так, пожалуй, даже лучше…

Аня была одного росточка с Натой, девочки зашли, обнявшись друг с другом, и Натаха с гордостью показывала подруге пальцем на нарисованное небо и лес так, как будто это она сделала.

– А еще вон там будет бассейн, я скажу пирату, чтобы купил музыку, какая была у Йохана, и мы снова будет тут делать танцульки.

Кожа у Ани была темнее, сама девочка более округлая, чем изящная, как статуэтка, Наташа, лицо у нее было овальное, а не треугольником, как у подруги, а на нем расположились немного раскосые карие глазки. Девочки за это время переоделись в легкие платья, и сплели кончики своих волос в общую косу. Выглядело это забавно, как переплетение белого и черного шелка. Андрей заметил, что любуется круглой жопкой Ани и ее молодыми ножками в туфлях. Наташа, наконец, представила Андрея подруге, назвав его «своим добрым пиратом», и предложила идти. Аня мягко поздоровалась и чего-то засмущалась, было видно, что в их компании заводилой была блондинка.

Вечер прошел хорошо: они прошли по почти пустым закоулкам несколько километров до торгового центра, как понял Андрей, жители туда выходили большей частью поглазеть и развлечься, все можно было купить и по сети, доплатив немного за доставку роботом-посыльным. Сами танцы были на втором этаже, громкая музыка, море пылающих огней, непередаваемая атмосфера праздника и веселья. Андрей понял, что не зря пришел сюда – тут действительно можно было приятно провести вечер. Девочки танцевали вдвоем, хоть они так и не распустили общую косу, но это при длине их шикарных волос не мешало им лихо отплясывать на площадке. Молодой пират попробовал повторять их движения, но быстро понял, что так танцевать надо учиться или разучивать базы. Наташа несколько раз отсылала его за тониками в бар, которые он периодически подносил дамам. В перерывах они немного разговаривали о том, о сем, девочки перезнакомили его со своей тусой. Завсегдатаев было не так много, некоторые ребята были намного старше Андрея, так что он не чувствовал никакого смущения. Весь вечер он попивал безбожно разбавленный сок, который шел по прейскуранту бара, как натуральный, и любовался подружками и другими девчонками со стороны.

Аня была младшей дочерью второй жены одного из техников, который жил по соседству и занимался в бригаде по ремонту шахтерских рудовозов. Девочкой, в отличии от Наташи, почти никто не занимался и она росла как трын-трава. Через пару часов Наташа сказала, что ее отец уже задолбал стучать по сети, и ей пора домой. Они проводили вначале Аню до самой двери ангара ее отца, где подруги, наконец, расплели косу и расцеловались на прощанье. Домой они тоже добрались без приключений, Андрей ожидал, что в таких переулках могут быть мелкие шайки, но они почти никого в такое время не встретили на пути.

– Папа, я дома, хорош уже стучать!

Прежде чем Наташа захлопнула дверь своего ангара, он услышал ее перепалку с Сергеем. Сам Андрей сходил в душ, переоделся ко сну и вышел с кружкой чая сесть за свой верстак. Он дал команду Хозяйкину включить ночное освещение и любовался на звездное небо своего ангара. Возможно, он просидел так с полчаса, пока не услышал шум открывающейся двери. Андрей насторожился и принялся рассматривать стройную фигурку. Фигурка закрыла тихо за собой дверь и подняла глаза вверх. Разноцветные звезды медленно разгорались и затухали в высоком небе, каждая со своей периодичностью, они играли безмолвную симфонию космоса. В городе за светом огней нельзя увидеть такого неба, картину которого Андрей попытался воссоздать при помощи мелких светильников и двух десятков контроллеров под управлением малого ИИ. Он тихо подошел к Наташе сбоку, обнял ее нормальной рукой и рукой с крюком. Девочка несколько минут молчала, продолжая рассматривать небо.

– Это еще красивее, чем днем.

На что техник скромно заметил, не выпуская ее из объятий:

– Да, неплохо получилось, я думал, ты спать уже легла?

– Дождалась, пока папик захрапит. Пират, не хочешь немного посидеть вместе?

– Конечно, хочу, пойдем.

Он сел в обновленное удобное кресло, а девочка села рядом. На верстак, сбросив с ног тапочки. Парень гладил ее по босым ногам, они говорили о всякой глупости, ерунде. В конце концов, она передвинулась в сторону, и ее ступни оказались у него на коленях, а рука Андрея уже гладила ее бедра, поднимаясь вверх под коротким платьицем к трусикам. Наташа откинулась на спину на полированный теплый металл верстака и засмеялась.

– Давай уже, какой ты робкий у меня, пират…

Пират начал целовать ее колени, внутреннюю часть бедра, все выше и выше, с наслаждением потерся об них щекой и уткнулся носом в свежие трусики с няшным рисунком котэ Ини. Ната приподняла попку и помогла себя раздеть.

– Полижи в начале, хорошо?

Андрей вдохнул свежий запах молодости и потерся лицом о белый пушок волос…


Забытые помидоры и равноправие

Половой вопрос для Андрея решился, можно сказать, самым благоприятным образом: милые подружки были в том возрасте, когда еще находились под опекой своих семей, но уже были готовы выпорхнуть из гнезда. Хотя вопрос о браке не ставила ни одна из сторон, все свободное время они проводили вместе. Аня вообще перебралась жить в его ангар, Наташу отец загонял домой на ночь, но с каждым разом это ему удавалось все труднее и труднее.

К двум месяцам работы техником Андрей достиг многого: у него уже было два полных комплекта понравившихся ему технический дроидов ДТМ-104у, которые под управлением Хозяйкина делали всю рутинную работу. Сам техник лишь контролировал процесс и дописывал программу управления для ИИ в затруднительных случаях. Сергей заключил дополнительный контракт с силами самообороны Гроха, и Андрей был обеспечен работой по самые не балуйся, переборкой унифицированного вооружения местных вооруженных сил. Выходило по стандартному контейнеру в шестьдесят винтовок в день, а это были стабильные пять тысяч прибыли. Многие работники Гроха могли только мечтать о таком достатке в самых сладких снах, но активному парню казалось, что можно и нужно добиваться большего. Преображения в ангаре тоже шли своим чередом: принтер работал без остановок несколько недель и покрыл почти весь его пол поставленными один к другому контейнерами. Парень потратился на щебень и землю в невероятных количествах, но теперь, поднявшись от входной двери по овальному изгибу ступенек, человек заходил в настоящие джунгли. Извилистая дорожка из щебня вела его мимо быстрорастущих пальм, ароматных декоративных кустов и зеленых лужаек. В центре он сделал небольшой бассейн по подсказке Наташи, установил шезлонги и добавил специальных светильников так, что теперь там можно было даже загорать. Бытовку тоже пришлось поднимать на новый уровень, буквально, но с этой задачей он справился с помощью одолженных на пару часов домкратов у Сергея. В самом конце ангара зелени не было, на сорока квадратных метрах располагались дроиды-ремонтники и контейнеры с оружием, полученным для ремонта. Иногда он брал кроме этого интересные модели роботов, чтобы изучить и почувствовать руками порядок их ремонта, а Хозяйкина снабдить новыми инструкциями по работе с оборудованием этого типа.

Он все чаще и чаще задумывался о будущем, ему было очень интересно стать пилотом, хотя бы малого кораблика, а также получить базы техника по ремонту малых и средних кораблей. О том, чтобы подступить к большим транспортникам, он и не мечтал, это стоило миллионы. Сейчас важно было появиться в офисе нейросети, проверить установку предыдущих баз, официально подтвердить их уровень в администрации и занести в официальные списки, прицениться к тем базам, которые казались ему необходимыми и которые уже сейчас мог бы оплатить. Еще важнее пройти обследование в медцентре, операция по клонированию глаза тоже требует подготовительных работ. Как обстоят дела сейчас в его глазнице, все ли там нормально после этого дешевого пластикового протеза? Руку он тоже не хотел ставить бионическую, решив обходиться крюком до той поры, пока не заработает на операцию. Но здесь тоже квалифицированный медтехник должен дать свою оценку, какое состояние тканей в стазис-камере, сколько потребуется выращивать клеток для восполнения недостающих тканей, и, главное, во сколько все это обойдется? Нужно выделить день и заняться всем этим.

Андрей сделал глоток лимонада со льдом, улыбнулся и начал качать босыми ногами из стороны в сторону, пытаясь попасть в ритм музыки. Лежал он на шезлонге возле бассейна и любовался на девочек. Он все-таки купил музыкальный агрегат для их домашних дискотек и теперь познакомился со всеми современными молодежными направлениями в музыке. Стиль буда-бам особенно был хорош в исполнении его двух прелестниц. Наташа была одета в цветастое бикини, а Аня танцевала в одних плавках. Под музыкальные ритмы они двигалась слаженно, словно единый организм. Особенно хороши были места, в которых они начинали оттопыривать и вилять своими попками, движения напоминали те, которые совершаются при активном сексе. Сейчас девочки стали боком одна за другой и совершали завлекающие круговые движения, а потом резко повернулись спиной. Ягодицы так и задрожали под тонкой тканью, словно желе, они качались по инерции от резких движений разгоряченных молодых тел.

Парень, одетый в одну повязку для глаза, живо прореагировал на эту увлекательную картину. Его член показывал строго вверх, напряженно ожидая развязки, которая быстро наступила. Музыка сменилась на другую композицию, более плавную, девочки подошли, радостно любуясь на эффект от их чар, и занялись делом. Аня забрала у него из рук полупустой станок и присела на колени сбоку, осторожно беря в рот, Наташа в это время избавлялась от купальника и после села верхом на подготовленное подругой орудие.

– Ну, как тебе, мой пират, жизнь малиной показалась с такими цыпочками?

Наташа чуть поерзала из стороны в сторону и наклонилась для поцелуя. Здоровая рука Андрея гладила ее по плечами и груди, а рукой с крюком он обнимал ее сбоку.

– Да, живу, как в раю с гуриями.

После этого всадница захватила его руку-крюку и поднесла к лицу, она картинно облизала блестящий шарик на конце, щедро смачивая его слюной, потом уже привычно завела ее за спину, помогая ввести в попку. Ей нравилось такое «двойное проникновение» и позволяло быстро кончить. Чуть позже ее белое лицо и шея раскраснелись, девочка рассмеялась и, хихикая, задала новый вопрос:

– И кто тебе нравится больше?

Парень не стал отвечать на эту провокацию и присосался губами к ее левому соску, осторожно прикусив зубами его розовую вишенку, Аня, следя за ним, стала целовать вторую грудь подруги. Обе подружки были по-своему хороши. Аня была молчалива, мила и умела делать качественный минет, ее груди были больше, чем у Натахи, и очень нравились своей мягкостью. Наташа была жива и непосредственна, с удовольствием была готова к сексу в любую минуту в самой изощренной позе, да и просто была настоящей красавицей. Девочки дополняли друг друга, совершенно не ревновали к Андрею, и старались весело проводить время. Парень уже понял, что хотя они и не зарабатывали подобным образом, но гуляли уже пару лет, сексуальный опыт у них был приличный. Подружки быстро взяли его в оборот, особенно Наташа, она часто просили по мелочи то одно, то другое. Андрей не заострял на этом внимание и легко тратил на них по две-три сотни в день, ему и самому хотелось, чтобы они были ухожены и красиво одеты. Таким образом, извечная проблема двух милых созданий «нечего надеть» решалась самым положительным образом, а походы к мастеру-стилисту и в салонный маникюр-педикюр стали обыденными.

Он по началу комплексовал из-за своей внешности, но быстро понял, что они не обращают на это никакого внимания. Андрей не был занудой, часто их выводил погулять, не жадничал на подарки, был не слаб в постели и относился к ним по-доброму. Так чего еще, спрашивается, надо? Аня вообще прилипла к нему, как банный листик. Дома ее не баловали, возможно, она и рада была бы остаться у Андрея насовсем, но сама об этом не говорила, а он ей не предлагал. Зато теперь было, кому погреть его постель, сделать вечером массаж, а утром минет. Девочка была ласковой и домовитой, больше чем об обновках она думала об уюте. По ее осторожным просьбам он обновил обстановку в бытовке, на стенах появились обои и окна в ангар, прикрытые красивыми шторами. Теперь изнутри был вид, словно из дома в дикие джунгли. Свою одноместную койку он поменял на чудо-кровать с водным матрасом, с подогревом и массажными пузырьками внутри, когда Аня застелила ее новым кремовым шелковым бельем, Андрей приобнял ее сзади и воскликнул:

– Вот это космодром!

Анюта вильнула попкой.

– Не хочешь пустить с него первую ракету?

После они лежали в обнимку, девочка растрепала шелк своих черных волос и положила голову ему на плечо, Андрей приобнял ее, поглаживая по спине, и иногда по-хозяйски сжимал руку на молодой заднице. Карие раскосые глазки молча смотрели на него с любовью и нежностью, Анюте было хорошо, и она просто растворялась в покое и неге.

– Ань, чего ты в жизни хочешь?

Девочка убрала головку с плеча и, перекувырнувшись, легла рядом на живот, раскинув руки на широкой кровати. Она повернула к нему лицо и улыбнулась.

– Выйти замуж, родить детей и заниматься домом и их воспитанием, выращивать цветы, такие же красивые, как у тебя, а на склоне лет тосковать о том времени, когда мы были вместе…

– Почему тебе нейросеть не поставили, твои родители из этих?

– Фанатиков? Нет, просто у них денег нет, семь детей, отец говорит, надо экономить, и нейросеть поставили только братьям, девкам вроде не нужно, они все равно жизнь устроят как-нибудь.

Андрей недовольно передразнил:

– Как-нибудь. Так думать нельзя, с нейросетью и профессией ты могла бы хорошо зарабатывать и себя обеспечивать.

– Да, но это дорого.

– Не дороже денег, самым лучшим выходом, когда трудно, всегда будет стремление не экономить, а больше зарабатывать. Я тебе помогу.

Аня весело перекувырнулась назад ему на плечо и поцеловала в губы.

Сегодня с утра он разобрался с текущими делами, проконтролировал Хозяйкина, как он начал разборку новой партии винтовок своими двенадцатью подшефными, осмотрел ростки новых растений в своем райском саду и решил, что больше откладывать не стоит, пора спуститься на Грох и порешать дела. Аня в одном розовом распахнутом халатике и шлепанцах вышла за ним и посмотрела, как он склонился над кустом помидоров.

– Ну, как он?

– Краснеет вроде, думаю к вечеру сорвать и попробовать, надеюсь, в этот раз это правильный сорт.

Девочка как будто только что заметила свою наготу и стала искать пояс, чтобы запахнуть халат.

– Кушать пойдем? Я на стол накрыла.

– Пошли.

Аня более или менее разобралась с кухонным синтезатором, иногда ей удавалось приготовить еду по редким рецептам. Андрей несильно копался в его программах и довольствовался парой привычных блюд, которые не вызывали у него сильного отторжения. Он подумал, что возьмет ее с собой сегодня и исполнит обещание про нейросеть, а заодно установит ей пару недорогих баз, типа кулинарии или домоводства. Пират постучал на сеть своей Королеве – они все еще продолжали играть с Наташей в эту игру.

– Доброе утро, не хочешь спуститься на поверхность?

– Конечно, хочу!

– Тогда дуй к нам.

– Сейчас?

– Да, а что?

– Послушай, пират, сейчас я не могу, мы с отцом идем в гости к тете, у нас важное семейное мероприятие…

– Понятно, тогда в другой раз.

– Не обижайся, я правда очень хочу, но не могу…

– Забей, но вечерком хочу видеть тебя во всем белом.

Наташа томно вздохнула.

– Во всем-во всем?

– Ага.

– Тогда мой милый пират, может быть, подкинет своей юной Королеве немного на новое и белое?

Андрей перевел ей пять сотен и отключил связь.

– Натаха не может, как насчет спуститься на поверхность вдвоем?

Девочка довольно захлопала в ладошки.

– Я там всего два раза была за всю жизнь, лифт дорого стоит, конечно, хочу если возьмешь!

Спуск с орбиты занял полчаса, друзья любовались видами через прозрачные стены кабины на десять человек, но они были сейчас только вдвоем. Как и положено из-за цветовой перспективы, самый крупный город, столица Гроха, медленно увеличивался внизу из небольшого серого пятнышка в большой разноцветный мегаполис, жизнь в котором кипела круглые сутки. Тут и там высокие шпили башен-небоскребов сменялись зелеными парками и тихими улочками двухэтажных домиков. На вокзале они сели в аэротакси, и помчались в быстром потоке к местному представительству Нейросети. Крупное, солидное учреждение, имеющее свои представительства во всех известных мирах. Аня оробела в их роскошном вестибюле из стекла и полированного камня различных дорогих пород. Андрей взял ее за руку и подвел к конторке администратора.

Молодая девушка дежурной улыбкой поприветствовала одноглазого инвалида с крюком вместо руки и, судя по манерам и одежде, девушку из самых низов общества.

– Добрый день, меня зовут Тасия, чем я могу вам помочь?

– Добрый день, Тасия, меня зовут Андрей, я хочу оплатить постановку этой девушке, Анне, хорошей модели нейросети, и парочку простых баз знаний. Себе хотелось бы подтвердить правильность установки некоторых баз и добавить кое-что новое.

– Что именно вы хотели бы себе поставить, из какой ценовой категории?

– Я прицениваюсь к пилотированию и техническому обслуживанию малых орбитальных кораблей.

– Хм, прошу вас подняться на пятнадцатый этаж в сорок первый кабинет, думаю, техник Хом решит все ваши затруднения.

Аня еще больше струхнула, и в лифте еще раз его спросила, не будет ли это больно. Андрей успокоил ее, сказав, что в наше время нейросети ставят десяткам миллиардов людей, техника отработана отлично и осложнения бывают очень редки.

– Насколько редки?

– Я читал, что значительные патологии диагностируют в одном случае на миллион!

Ответ ее не успокоил. Техник Хом был пожилым неряшливым мужчиной, он выслушал пожелания Андрея и сразу начал действовать, положив Анну в капсулу для обследования.

– Противопоказаний нет, состояние нервной системы хорошее, уровень интеллекта – сто шестнадцать единиц…

– Да ну?

– Смотрите сами, ошибки быть не может.

Техник отодвинулся от экрана капсулы и Андрей считал данные. После этого он задумался и чуть подкорректировал планы.

– Нужна нейросеть средней ценовой категории с возможностью расширения.

Этот запрос вызвал задумчивость техника лишь на пару секунд, профессионал быстро перебрал в уме возможные варианты.

– Есть универсальный тип с хорошим быстродействием, но малым объемом оперируемой памяти, всего шесть терабайт, если еще сразу и доплатить за расширение, у нас можно оформить рассрочку…

Андрей посмотрел медленно на него. Цифра была запредельной для большинства приложений, но если Аня в дальнейшем захочет ее увеличить, то для этого у нее будет возможность.

– Сколько за нее без расширения?

– Шестнадцать четыреста сорок, какие базы будете ставить?

– Общий образовательный курс третьего уровня, домоводство и кулинария тоже третьего… и еще, пожалуй, растениеводство.

– Тоже третьего?

– Да.

– Тогда двадцать шесть четыреста сорок один!

Андрей захлопал глазами после этого подсчета. Не мог округлить сумму покупки до сорока! Он потребовал сначала дать ему кристаллы баз в руки, и скинул их в свой браском прямо на глазах у техника. Тот ничего не сказал, но посмотрел на его действия с горечью и непонятной укоризненой. Аня пробудет в капсуле полтора часа, а тем временем Андрей решил заняться своими проблемами, Хом проверил установку его баз, полный список которых выглядел сейчас так:

Снайпер, специальная подготовка, 4 ур,

Сапер, общевойсковой курс, 4 ур,

Оператор дроидов 4 ур,

Медтехник, 4 ур,

Артиллерист, общевойсковой курс, 4 ур,

Техник, 5 ур,

Выживание, 4 ур,

Рукопашный бой, 4 ур,

Ксенобиология, 4 ур,

Биология, 4 ур,

Биохимия, 4 ур,

Генетика, 4 ур,

Нейробиология 5 ур,

Общий образовательный курс 3 ур,

Экономика 3 ур.

Мнение Хома об юноше сменилось на прохладно-уважительное.

– Хм, молодой человек, весьма-весьма неплохо… два пятых уровня полностью выучены, мое почтение…

– Меня интересует тепличное хозяйство 4 ур и хакинг тоже 4-го.

– Хакинг нужно устанавливать поверх информатики, уровнем хотя бы не ниже, это углубленная специальность, для нее нужна база. Итого: сто тридцать восемь тысяч…

– Хорошо, а пилотирование малых орбитальных кораблей 4 ур сколько стоит?

– Двести восемьдесят, со скидкой…

Видя грусть в глазах Андрея, старик облизнул опасливо губы и тихо спросил, кивнув на браском парня:

– Тоже через эту редкую вещицу хотите?

Парень видел, что техник колеблется, но не понимал причину. Его средств на покупки базы пилота было недостаточно.

– Если кристаллы останутся у меня, то я дам вам возможность подержать их в руках за половину стоимости…

Умника как молнией поразило на месте: почему он не подумал о таком варианте раньше? Техники в Нейросети тоже люди!

– Хорошо, но тогда и Экономику, тоже 4-го уровня…

Он успел перекинуть образы баз на браском, к тому времени когда Аня пришла в себя, установка нейросети прошла штатно, несмотря на все ее опасения.

– Уже все, а почему я ничего не чувствую?

– Вы увидите меню настройки к вечеру, волноваться нечего.

Обменявшись контактами с таким полезным человеком, они расстались, полностью довольные друг другом. Путь юноши лежал теперь в представительство местной администрации, где он хотел получить подтверждение своих уровней знаний, оформив их официально. Аню он оставил на первом этаже, в уютном кафе, попросив подождать его парочку часов.

– Хорошо, я буду сидеть за этим столиком, и никуда не уйду, пока ты не придешь за мной!

Он улыбнулся ее искренней простоте, и поднялся до нужного клерка, дело действительно заняло два с половиной часа, за которые его выборочно экзаменовали в специальной капсуле и выдали официально заверенный файл по всем правилам. За этот экзамен не пришлось платить ни кредита, поскольку руководство Гроха было заинтересовано в личном росте своих граждан! Аня, конечно, немного скучала это время, хотя к ней пару раз подходили молодые люди и предлагали скрасить одиночество своим вниманием. Она всем отвечала, что ждет своего мужа, после этих слов потенциальные ухажеры исчезали за горизонт.

– А здесь не так, как на орбите, тут можно целый год прожить и не видеть ни разу и половину людей в лицо.

Андрей вышел немного взъерошенный, но очень довольный.

– Аня, давай немного перекусим и нужно посетить клинику.

– Можно и здесь заказ сделать, я съела пару вкусных пирожных, а что ты хочешь делать в клинике, ложиться на операцию?

– Нет, на операцию я еще не заработал, да и те, что заработал, сегодня спустил на нейросеть и базы.

– Извини, что на меня потратился, ты сам настоял…

– Не бери в голову, это нужно, а на руку я еще заработаю.

Они пообедали и поехали в клинику. Аня с удовольствием смотрела по сторонам в окно аэротакси, вид шумного города еще ей не надоел и производил захватывающее впечатление. В недорогой клинике Андрей заказал обследование себе и Ане, уточнил стоимость операций. Глаз – пятьсот восемьдесят тысяч, рука – двести сорок, итого: восемьсот двадцать, при его уровне доходов реально за три-четыре месяца, даже если не выпадет долгожданный приз. Ничем он не болел, Аня же по уверениям врача была бесплодной. Они говорили с ним, пока девочка лежала в капсуле.

– Это лечится?

– Ну, как сказать, генетическое заболевание для ее жизни не представляет никакой угрозы, но забеременеть она может только за счет донорских клеток.

– Хорошо, скиньте мне файл обследования на сеть, я ей позже сам об этом сообщу…

После того, как со всеми делами было покончено, Андрей предложил ей куда-нибудь в столице сходить.

– А можно в «Сферу»?

– А что это, клуб какой-то?

Им пришлось снова ехать, теперь уже на окраину мегаполиса, там располагалась гигантская конструкция шара, наполовину врытого в землю. Это и была Сфера, тематический парк развлечений в виде прогулок по подводному миру. Тридцать два гравикомпенсатора удерживали в своем поле шар воды диаметром в два километра. На половину он выступал из земли, вторая половина была ниже ее уровня, за счет действий гравикомпенсаторов в нем было одинаковое давление воды во всей толщине, и любители активного отдыха могли проплывать по специально устроенным гротам и пещерам в любом направлении, пользуясь лишь простыми масками для плавания. В Сфере было собрано богатое разнообразие животных и растений, а множество светильников позволяло жить и расти им не только в поверхностном слое, как в настоящем океане, а во всем объеме. В помещении одного из множества шлюзов они разделись и оставили свои вещи в индивидуальных шкафчиках, переоделись в тут же купленные плавки, Анна не пользовалась верхом купальника и как и Андрей отказалась от скафандра, ограничившись ластами. Вода была теплой, а среди животных и растений не было опасных для человека видов. Служащий проинструктировал их о технике безопасности, о правилах пользования маской для подводного плавания и пропустил к шлюзу, пожелав приятного отдыха.

Они с небольшим усилием прошли через тонкую пленку, удерживающую воду, и сразу оказались среди буйных красок подводного царства. Андрей растерялся на минуту: даже его четвертого уровня в биологии было недостаточно, чтобы определить даже малую часть этих дивных рыб и водорослей, моллюсков и кораллов. Аня умело поплыла вперед, ее волосы покачивалась медленно из стороны в сторону чернильным облаком, и делали ее похожей на ундину. Парень последовал следом, устремив взор между проворно мелькающих ног в то место, которое сейчас было прикрыто лишь тоненькой треугольной полоской ткани. Сзади между пухлых булочек была одна веревочка, которая уже спряталась в попе. Маска прикрывала все лицо, и обхватывала и нижнюю челюсть, дышать в ней было без всякого затруднения. Заряда батарей должно было хватить на работу регенерации воздуха в течении суток, поэтому пользоваться громоздкими баллонами не было никакой необходимости.

Наша парочка проплавала без устали почти два часа, любуясь на стайки рыбок, разноцветных крабов и морских звезд, снующих по дну искусственных пещер, несколько раз они пробирались через густые заросли водорослей и наблюдали за важным полетом гигантских скатов.

Устроители парка сделали здесь и множество подводных колоколов, поэтому наряду с рыбами и акулами тут были и морские млекопитающие. Они периодически имели возможности вдохнуть свежую порцию воздуха, и плыть дальше по своим делам. Аня и Андрей последовали по пятам больших черепах, которые вылезли на берег подводного пляжа, в одном из таких специальных воздушных карманов, и откладывали на их глазах яйца в сухой песок. Нейросеть девушки еще не работала и она сняла маску, чтобы поговорить с парнем.

– Еще не устал?

– Нет, здесь очень красиво, спасибо, что подсказала это место, нужно еще раз здесь побывать.

Аня кивнула головкой и снова надела маску. Потом они снова потерялись в зарослях густых водорослей, но не спешили из них выпутываться. Аня, улыбаясь, снимала свои маленькие плавки, и сладко облизывалась в предвкушении. Андрей не мог из-за маски дать ей привычно перед сексом пососать член и немного потеребил его здоровой рукой. Но яркого удовольствия они не получили: в воде смазка быстро вымывалась и впечатления были такие, словно трахаешь тугой резиновый шланг. Аня отстранилась и помогла ему кончить ручками, тугая мутная струя стала опускаться медленно облачком в виде мелких комочков липкого семени.

Довольные и радостные от прогулки, они вернулись в ангар уже под вечер, и застали там Наташу «во всем белом». Девочка расцеловала подругу, которая радостно сообщила, что Андрей оплатил ей нейросеть и несколько баз, потом своего пирата и, отстранившись, покружилась на месте.

– Ну как я тебе, правда мне идет белый цвет?

Она действительно была безупречна, как само совершенство. Пышное белое платье с оборками было до середины бедра и сверкало множеством блестящих кристаллов, ажурные чулки были в белых же туфлях с обрезными носками. Чулки тоже были модные, они напоминали обрезанные перчатки, это было сделано для того, чтобы были видны затраты на педикюр и золотые колечки на безымянных пальцах ног. Они хорошо поужинали, о созревших помидорах никто не вспомнил, мысли были заняты другим. Андрей выключил верхний свет и включил тихую романтическую музыку, пока Аня убирала посуду с верстака, заменяющего им стол, он посадил Наташу в пышном платье к себе на колени и стал ее медленно тискать, распаляя желание. Девочка охотно целовалась и таяла в руках.

– Трусики у тебя тоже белые?

– А как же, хочешь проверить?

– Да.

– Королева разрешит их снять своему пирату только при помощи его крюка!

– Вот как? Желание моей королевы – закон для меня.

Андрей помог ей сесть на верстак и стянул с нее туфельки и платье. Девочка осталась в одних чулках, короткой маечке-топе и белоснежных трусиках, их тонкая ткань не имела рисунка, а была сжата в тысячи мелких складочек, за счет которых казалась бархатной. Наташа откинулась на спину, разводя бедра в сторону.

– Только крюком!

Пират с удовольствием провел шариком от крюка по трещинке между ласковых губ, прямо через ткань трусов, потом запустил его за их тонкую резинку и сверху, и с боков, погладил свою королеву вдоль паховых складок. Наташа приятно тяжело задышала, в это время вернулась Аня и, взяв подушку с ее стула, полезла под стол, она подложила ее под колени и потянулась к штанам Андрея, помогая их снять. Он раздвинул ноги, ощущая ее поцелуи, и сам стащил чулки с Наташи, желая тоже целовать мягкую внутреннюю кожу ее бедер, несколько раз он переключался на ее стопы, чтобы поцеловать пальчики на ногах. Но вскоре трусики были сняты, сладкая киска вылизана, и весь переполненный желанием он приподнялся, доставая член изо рта Ани и направляя ее к колечку ануса ее подруги. Парень немного приподнял девочку, стаскивая ее за ноги поближе к краю верстака, и медленно стал входить. Аня вылезла из-под стола и отодвинула его кресло в сторону, ей хотелось попробовать при этом полизать его яйца, но было неудобно и она стала целовать его зад.

Андрей замер, глядя на стонущую Наташу, и повернул голову назад.

– Что ты там делаешь?

– Попку твою целую, тебе неприятно?

Аня при этом и не думала останавливаться, а продолжала оставлять пониже спины горячие поцелуи.

– Да нет, но, может, тебе это неприятно?

– Что неприятно, целовать тебя в попу? Но тебе же приятно так делать мне?

– Да, но…

В этот момент Наташа дернула его за руку, призывая прекратить ненужные разговоры и продолжить тиранию, что он и решил сделать.


Расставание

Это был уже, наверное, двадцатый по счету сорт помидор, которые раздобыл Андрей для своего сада. Он не был таким быстрорастущим, как другие, но зато выглядел, как помидор, пах, как помидор, и на вкус был совершенно не похож на ту пластмассовую подделку, из которой парень когда-то пробовал приготовить салат. Возможно, все объяснялось особенностями торговли, именно по заказу торгашей были выведены сорта, основными преимуществами которых являлся долгий срок хранения, эстетически привлекательный вид и толстая, как у бегемота, кожура, которая хорошо защищала плод при механической уборке и транспортировке. Прошли годы, сменились поколения, и люди уже утратили память о вкусе настоящих продуктов. Были, конечно, исключения в виде толстосумов-богачей, интересы которых обслуживали целые аграрные планеты на подобие его родной.

С огурцами получилась та же картина, но ему и здесь удалось за дорого найти семена приемлемых сортов. Вопрос был уже принципиальным, и за помидорами с огурцами потянулись: редис, зелень и картофель с прослойками сала. Всего этого он посадил самую малость для того, чтобы угоститься самому и побаловать девочек, все остальное место по-прежнему занимали декоративные растения и цветы. Невообразимо красиво получилось с четвертой стеной, где он решил устроить что-то типа висячих садов. Теперь она превратилась в целый ковер бархатистых цветов разного цвета на фоне зеленых мясистых листьев.

Аня, как кулинар, разучивший 3-й уровень, приготовила салат и пожарила свежей картошки. В тот день у них был настоящий пир. Худенькая Наташка наелась так, что, по ее словам, с трудом встала из-за стола. Андрей покровительственно смотрел на нее, когда его спросила Аня:

– Послушай, это же просто настоящее лакомство! Ты не думаешь выращивать всю эту роскошь на продажу?

Парень задумался: с одной стороны, выращивать овощи на орбитальной станции было полным баловством, разум подсказывал ему, что их рациональнее выращивать на специальных планетах, об этом говорил и опыт. Корпорации делали именно так. Но с другой стороны, это значит, что их нужно откуда-то вести, это расходы. Выращивать на самом Грохе будет накладно, там практически каждый клочок земли занят или постройками, или производством, под фермы отведен один небольшой континент, но из-за экологии и использовании химии продукции присваивается лишь второе ценовое качество. Если выращивать на орбите, в поддонах, тоже с использованием удобрений, но без применения пестицидов и другой отравы, то это будет хоть и не высший сорт, но первое ценовое качество точно. Данный вопрос нужно обдумать.

– Давай, Аня, попозже все посчитаем и прикинем, выгодно ли этим заниматься, хорошо?

Девочка согласно кивнула.

– Хорошо, к тому же ты мне купил третий уровень растениеводства, я могла бы помогать в работе…

Наташа скривила носик.

– Подруга, ты не собралась ли найти себе работу?

– А что?

– Ничего, пусть мужчины работают, наше дело рожать детей и заниматься их воспитанием.

– Ну, не всем же так жить, а если мужчине трудно самому содержать семью и ему нужна помощь?

– Фи, пусть думает, как выкрутиться, на то у него и голова на плечах, а наше дело думать, прежде чем подставить попку, способен парень на что-то или нет!

Аня тактично промолчала, а Андрей обратил все в шутку, сказав Наташе:

– Моя королева, думаю, вы пока свою попку подставляете с умом.

Девочка сделала няшную мордочку и промурчала.

– Да.

* * *

Когда он наведался к шефу, сосед с помощниками как раз раскидал очередного дроида, и с удовольствием поглядывал свысока на дело рук своих, вытирая их об излюбленную тряпицу. Сейчас он хотел сделать перерыв, а позже вернуться к работе.

– День добрый, нужно кое-что обсудить.

Сергей устало кивнул, настраиваясь внимательно слушать.

– Я уже наработал опыт на винтовках, если и дальше они будут только этого типа, то смогу делать по два контейнера в день.

Наниматель удивился, но обещал решить этот вопрос.

– Еще что?

– Да, послушай, ты, как старожил тут, должен знать всех хорошо в округе. Я хотел бы купить себе большой ангар, как у тебя, посмотрел в сети варианты на продажу, но это все далеко, мне такое неинтересно. Не мог бы ты поспрашивать у знакомых, может, кто согласится переехать с доплатой?

Мужчина обеспокоенно сморщил брови.

– Ты решил уйти от меня и открыть свое дело?

– Да, то есть нет, никуда я не уйду, меня все устраивает.

– Тогда зачем тебе ангар?

– Хочу тепличное хозяйство сделать.

Сергей еще больше удивился.

– Прогоришь, этим тут никто не занимается…

– Ну-у, ничего страшного, если немного потрачусь, просто потом ангар можно будет снова продать…

– Хм-м, это все?

– Нет.

Андрей обвел взглядом его по большей части пустую секцию, здесь был большой шлюз и незадействованная кран-балка.

– Ты бы не мог сдавать мне пятую часть своего ангара, шлюз и кран-балку?

– Зачем, будешь и тут цветы выращивать?

– Нет, я разучиваю базы техника малых кораблей, мне нужен опыт по его ремонту. Думаю брать заказы на ремонт такой техники и делать его у тебя, в моем шлюзе для этих работ нет места.

– Я не против, но когда ты этим всем думаешь заниматься? И теплицей, и винтовками, да еще и малыми кораблями?

– Найду время и силы, в сутках целых двадцать четыре часа!

– Хорошо, если обещаешь не подводить меня с ремонтом оружия, я эти связи годами нарабатывал, жалко будет все похерить…

Опасения его, к счастью, не оправдались. Шустрый малый действительно успевал все: заниматься и оружием, причем так, что заказчик был очень доволен, копаться в своих грядках, и почти целыми днями возиться с корабликами разных типов, он как будто специально каждый новый раз брал заказ на ремонт судна другой марки.

Вопрос с нужным ангаром был решен в течении нескольких дней, предварительно они несколько раз все обсчитали с Аней, и Андрей решил рискнуть. Незаменимый принтер смог за неделю изготовить нужное количество уже опробованных поддонов, техник купил двух бытовых роботов и переделал их в садовников, взвалив задачу о присмотре за оными на железные плечи Хозяйкина. Аня уже вовсю пользовалась своей нейросетью и, получив доступ к Хозяйкину, могла контролировать уже его. Тут-то и пригодился ее третий уровень в растениеводстве, после утреннего завтрака, и по желанию Андрея чего-то еще, она могла заняться делами по дому, просмотреть рецепт блюд на обед, или просто почитать что-то из сети, а параллельно просматривать данные телеметрии из теплицы: графики влажности грунта и воздуха, уровень освещенности, показатели кислотности почвы, насыщение питательными веществами поливочного раствора для капельного орошения, просто внешний вид растений и отсутствие признаков заболевания. Для этого даже не приходилось идти несколько сотен метров в соседний ангар. Аня ловила себя на мысли, что такая работа ей нравится не меньше секса с Андреем.

Переборка и ремонт оружия были поставлены уже на поток, двенадцать дроидов легко успевали за сутки и с новой нормой. Винтовки восстанавливать в среднем до 95-97-ми процентов ресурса, что было просто отлично. Лишь одна или две единицы из тысячи приходилось списывать, их собирали из запчастей настолько убитых, что восстановить в их условиях уже не представлялось возможным. Сергей проникся еще большим уважением к своему новому работнику и как-то раз заглянул к нему в ангар перед обедом без приглашения, благо тот так и не сменил код на двери. Он ожидал застать того за тяжелой работой, и застал. Его голая дочь стояла к нему спиной, расставив широко ноги, руками она сильно прижимала голову Андрея, тоже голого, стоящего перед ней на четвереньках, к своему лобку, а в это время Аня, одетая в латексный костюм розового цвета с вырезами на самых интересных местах, поставила ногу в острой шпильке ему на поясницу, и легонько шлепала по заднице тонким стеком. Сергей замер на месте, как громом пораженный. Конечно, дочка выросла, но чтобы так быстро! Он почухал затылок, и ушел, тихонько прикрыв за собой дверь, дав себе обещание больше туда без приглашения не ходить.

После обеда Андрей в чистом комбинезоне, с серьезной рожей, как ни в чем не бывало, пришел копаться в легком истребителе. Он приобрел для этих работ два больших универсальных ремонтника Гш-14, с помощью которых обычно заканчивал полную сборку-разборку корабля с ремонтом и заменой комплектующих за пару дней. В эти моменты на него было любо-дорого посмотреть, и сам Сергей, и его парни-помощники часто косились на специалиста с нескрываемой завистью.

Пока Андрей копался в своих любимых железках, его девочки или отдыхали у бассейна, или уходили развеяться в торговый центр: прикупить себе обновок, и навести марафет в салонах. Спонсор активно поддерживал их стремление, и охотно отстегивал небольшую сумму каждый день. Их фетишем с Наташей стали трусики, каждый день новые чистые трусы, которые пират снимал со своей королевы, предварительно лаская ее и доводя до неистовства на теплом знакомом верстаке, который его роботы по его распоряжению каждый раз натирали до зеркального блеска.

Однажды вечером Сергей после ужина решил начать с дочерью трудный разговор. Он немного стеснялся говорить с ней о таких вещах, но мать бросила ее у него шесть лет назад, с тех пор он стал ей и матерью, и отцом. Успешный техник имел хороший достаток, и давно мог жениться еще раз, но не хотел травмировать психику любимой дочки присутствием мачехи на горизонте.

– Ты опять вечером до него пойдешь, когда я усну?

Наташа сразу встала в позу, и с вызовом спросила, глядя прямо в глаза:

– И что? Ты будешь против? Думаешь, будет лучше, если я буду ошиваться где-то по подворотням?

Сергей не ожидал такого резкого ответа и, растерявшись, сдал назад. Его уже заготовленная легкая шутка о будущих внуках застряла у него в горле.

– Нет-нет, конечно, дело молодое… Андрей – парень неплохой, в общем… Вы уже решили с Анной, когда его жените на себе?

Наташа на глазах сдулась и сделала на редкость серьезное лицо.

– Нет, не будет дела.

Отец даже немного расстроился.

– Почему, он не нравится тебе? Это из-за его руки и глаза? Но он теперь хорошо зарабатывает, думаю, скоро будет, как новенький! Только мне сейчас приносит две с половиной тысячи в день, это двадцать процентов от его доходов, но это даже больше, чем мы зарабатываем с остальными парнями!

На Наташу его тон не произвел никакого впечатления.

– Он будет дальше зарабатывать еще больше, Аня подсчитала, что его затея с теплицей даст не менее десяти тысяч чистой прибыли в сутки.

– Не может быть!

– Ну, не будем спешить, поживем – увидим, как дело будет…

Отец потоптался на месте и спросил тихо:

– Так в чем же дело? Берите его тепленьким…

Ната тяжело вздохнула.

– Взять-то нетрудно, но вот удержать как?

– Не понимаю я тебя.

Девочка задумчиво гоняла по тарелке комочек каши, и пыталась втолковать отцу:

– Давай вспомним тебя с мамой…

Сергей молчал, а дочь подняла на него большущие зеленые глаза и обожгла взглядом.

– Ведь вы с мамой, в сущности, неплохие люди, по отдельности. Ты надежный, молчаливый, добрый, она веселая, энергичная, постоянно в движении, в поиске новых ощущений. Все это хорошо, но вы не пара, таким людям не жить долго вместе.

– Но ведь говорят же, что противоположности притягиваются?

– Пап, брось, это несерьезно. Маме не хватало приключений, азарта, ее угнетала твоя домовитость и стабильность.

– Хм-м, не знаю, что и сказать. Но с Андреем что, вам с Аней не нравится его «домовитость»?

– Не будет у него никакой «домовитости», да, он молодец, голова – светлая, руки –

золотые. Но он не будет сидеть на одном месте. Если мы посадим его на цепь, он завянет, и не будет нужен таким никому, даже нам. Это воин, настоящий пират и разбойник!

– Я что-то не заметил, но, возможно, тебе, как женщине, виднее, если сердце не лежит…

Наташа поцеловала отца и упорхнула к Андрею на всю ночь, оставив грязные тарелки на столе. Сергею было немного тяжело на душе после их разговора, но он немного выпил, и пошел спать, подумав на ночь, что еще не поздно жениться, дочь уже вон какая большая и разумная, переживет появление мачехи как-нибудь.

Через три с половиной месяца работы техником у Сергея Хозяйкин заметил среди дродиов, направленных на переборку номер, указанный Андреем. Это был маленький шустрый робот поддержки снайпера, тот, который добил последнего клона Галлы в той кровавой схватке. Верный признак того, что и второй, ДП-1448с, с аналитическим центром в нутре, где-то рядом. Было раннее утро, Сергею только пришел контейнер со свежим барахлом на разборку, но Хозяйкин не дремал, а сразу разбудил своего хозяина докладом. Тот так обрадовался, что схватил в охапку спящую голой Аню, прямо с простыней, и начал кружить с ней по бытовке, а потом и на газоне в саду.

Девочка перепугалась немного, но потом, видя довольное выражение его лица, успокоилась.

– Что такое? Ты меня напугал, чуть сердце не разорвалась.

Андрей снова подкинул ее на руках, отворачивая надоедливую простынь в сторону и подхватывая рукой и культей за голую попку. Его лицо приблизилось к ее, губы слились с губами в долгом поцелуе.

– Сегодня замечательное утро…

Аня ощутила его желание и развела ноги в стороны, обхватив руками за шею. Андрей, поднимая и опуская ее за бедра и попку, трахал девочку на весу.

Прошло еще два месяца, но об ДП-1448с не было ни слуха, ни духа, он как сквозь землю провалился, хотя должен был быть с мелким роботом рядом. Его Андрей выкупил и, перебрав, оставил себе. Если бы не это томительное ожидание, то можно сказать, что парень прожил на орбитальной станции Гроха самые счастливые месяцы в своей жизни. С одной стороны, он много трудился, думал, был постоянно чем-то занят, с другой – эти заботы были не в тягость, а в радость. Да и две подружки скрашивали суровые будни так, что порой чувствовал себя выжатым до капли, а уже следующим утром был готов выжиматься дальше.

Самое смешное, что на удачной затее с теплицей он заработал денег больше, чем на ремонте оружия и техники. Их с Аней продукция легко проходила контроль на первое ценовое качество, и они легко реализовывали ее на планете. Тут был интересный момент: Андрей на первых порах выставлял низкую цену продажи, боясь, что его товар не будут покупать. На следующий день Аня скинула ему файл, где в магазинах их овощи и зелень продавали с ужасной накруткой. Его стала душить жаба.

– Блин, жалко, а что делать?

– Повысим цену до максимума, пока не перестанут брать, а потом отыграем назад.

Им удалось таким маневром добиться от ИИ-закупщика сети магазинов на планете приемлемой цены. Восемьдесят процентов – производителю, двадцать – реализатору. За меньший процент ИИ-торговцев отказывался работать наотрез, и держал цену.

Кроме продуктов Аня стала торговать живыми цветами, которые тоже пошли на ура. Многие сорта, которые вырастил Андрей, имели привлекательный вид и приятный аромат. Вообще она много пеклась об их общем деле, и парень часто задумывался над тем, как ее наградить.

Когда ему постучал Анрой, он немного удивился и не сразу вспомнил про этого техника, с которым тогда имел неприятный разговор. Парень так и не научился разговаривать с людьми. Он попытался наехать на Андрея, обвинив того в том, что его предложение не было розыгрышем.

– Я тебе сразу сказал.

– Ничего ты не сказал, ты увиливал от ответа, надо было просто объяснить, что это не бугор подговорил меня разыграть.

Андрей мысленно пожал плечами и картинно зевнул.

– Я, по-моему, так тебе и сказал тогда, но ладно, чего ты хотел?

– Наш договор в силе? Я всю казарму перевернул вверх дном, ничего нет!

– Не знаю, о чем ты говоришь…

Парень разорвал связь и добавил этот номер в черный список. Ждать оставалось уже недолго, и через пару недель он получил свой приз и начал закругляться. Сергею и девочкам он сказал, что продает все имущество и улетает в центральные миры на лечение. Наташа отнеслась к этому легко, Сергей раздосадовался, а Аня тихо плакала, пока он не видит.

Он выполнил последний заказ по оружию, потом действительно подал всех своих роботов, кроме двух дроидов поддержки, Хозяйкина и парочки самодельных садовников. Они рассчитались с Сергеем и Андрей устроил прощальный вечер с девочками.

Сегодня он особенно нежно играл с Наташей. Долго и медленно расцеловывал ее киску через тонкие черные трусики, много раз отодвигал слабую резинку в сторону – то с одного края, то с другого, чтобы еще и еще раз пройтись губами и языком по таким сладким губкам, поцеловать каждую складочку и трещинку, вдохнуть этот пьянящий аромат тепла и свежести, стараясь навсегда сберечь его в своей памяти. Наташа гладила его по волосам на голове и называла адмиралом всех пиратов.

В последнюю ночь Аня не выдержала и расплакалась у него на плече, он обнял ее и долго гладил по плечу, уговаривая успокоиться. Андрей уже давно решил, что передаст свои два ангара со всем содержимым Ане. Она неплохо поработала все эти месяцы, фактически весь контроль за теплицей был на ее плечах, Андрей просто смог наладить бизнес и больше туда не заглядывал. Девочка была добра с ним все это время, и ни о чем не просила. Она и сейчас отказывалась от такого дорогого подарка.

– Андрей, ты что, тебе же надо лечиться!

– Прекрати, ты сама прекрасно знаешь, сколько я заработал за это время, мне с лихвой хватит на хорошую операцию… А эти деньги ты честно заработала, и сможешь зарабатывать дальше, вкладывать в себя, учить новые базы, развиваться.

Он уговорил ее, но утром после завтрака они попрощались в последний раз. Андрей с дроидами уже стоял у двери, готовый уйти. Аня задержала его еще на несколько минут.

– Не отпущу, подожди хоть немного…

Она в распахнутом халатике опустилась перед ним на колени, и принялась расстегивать скафандр. Андрей гладил ее по блестящим черным волосам, девочка сделала потрясающий минет и, посмотрев на него снизу-вверх, открыла ротик, проглатывая сперму. Он провел ладонью по ее левой щеке и большим пальцем по влажным губам. Девочка поцеловала его руку, и на глазах у нее снова выступили слезы.

– Аня, не бойся, ты справишься, у тебя хорошо работает голова, и все в жизни будет замечательно. Я не могу тебя взять с собой, уже давно я твердо решил, что мне нужно сделать в жизни кое-что такое, что никак несовместимо с нормальной семейной жизнью.

Тут у него встал ком в горле и он прохрипел:

– Извини, но я правда не могу…

Парень развернулся и тихо закрыл за собой дверь, оставив девушку рыдать сидя на коленях.

На Грохе перед отправкой у него были незавершенные дела: нужно было забрать части своего тела из стазис-капсулы, купить билет на рейс к планете центрального мира, и продолжить раздачу слонов.

Инну он навестил на рабочем месте в ее благотворительной организации. Девушку он удивил охапкой красивых цветов и дорогим браслетом, который она взяла с благодарностью и сразу надела на руку. Андрей положил ей на стол обезличенную кредитку на двадцать тысяч.

– Здесь небольшая сумма, прошу принять ее на ваше усмотрение. Хотите – передадите вашей конторе, хотите – оставьте себе…

Юристка прикусила, раздумывая, нижнюю губку, и, поблагодарив, обещала не спешить и подумать.

Старшего медтехника Лею удалось застать после дневной смены, на территорию эмиграционного контроля его ни в какую не хотела пустить охрана. Ее он тоже наделил букетом и кредиткой, но уже на сорок тысяч.

– Примите благодарность от моего колена!

Женщина его сразу вспомнила и рассмеялась.

– Прекратите, у вас впереди еще такие затраты на лечение!

– Я настаиваю, а на лечение уже вполне заработал, вот, отправляюсь в центральные миры, там медицинские услуги качественнее, да и дешевле. Вы же знаете, что я сам медтехник четвертого уровня, возможно, после лечения займусь медицинской наукой, все может быть, почему нет?

– Да, очень интересно, а куда именно вы летите?

– Пока не решил, но буду стремиться сделать все если и не по высшему классу, то качественно и надолго!

– Да, тогда могу вам посоветовать планету Арка, там располагается исследовательский институт, это не в центральных мирах, а здесь, на фронтире. Мой однокашник там работает руководителем одной из лабораторий, могу передать с вами весточку. Они не совсем этичные работы проводят, но науку действительно двигают. Там все по самому высшему разряду, ведь их основной заказчик – корпорация нейросеть.

Андрей при этих словах сразу сделал стойку, почувствовав запах мести.

Комментарий к Расставание

Сюжет делает поворот, а гг я чуть не убил на моменте, когда он бросает Аню. Нет, просто своими руками бы голову открутил, как можно быть такой бесчувственной сволочью!


Аутсорсинг

Сначала нужно было сменить личность – это было основной задачей, стоящей перед Андреем. Он отправился в соседнюю систему «Пузырек», где на одной из планет купил себе реалистичный протез левой руки. Механическая кисть была как живой: реагировала на прикосновение и тепло, считывала сигналы с двигательных нервов, и уже через два часа после подгонки под его культю Андрей действовал ей, как живой. Легкий и емкий аккумулятор позволял забыть о зарядке на пару недель. Протез был так хорошо подогнан на руку, а тонкий декоративный браслет умело скрывал место его соединения, что все это вместе позволяло произвести вид полноценной конечности.

Замена протеза глаза вышла даже дешевле: ему подобрали цвет, сделали подвижную радужку, так что зрачок реагировал на освещенность наравне со здоровым глазом. Удалось даже соединить его со зрительным нервом, хотя для этого уже пришлось пролежать пару часов в лечебной капсуле. Ему восстановили мышцы, поворачивающие глазное яблоко, соединили их с высококачественной электроникой, да еще и убрали рубцы на коже лица после ранения. Самым главным было даже не то, что новый глаз видел лучше живого, мог реагировать на инфракрасное и ультрафиолетовое излучение, главным было то, что по команде нейросети он мог менять структуру радужки, как и синтетическая кожа протеза. Андрей потратил за этот специфический заказ уйму денег, но теперь он мог менять свои биометрические показатели за счет этих чудных протезов.

Парень перевел на хранение в надежный стазис-банк центрального мира свою кровь с обрубком руки, и занялся настойчивыми поисками лиц, способных подчистить ему биографию.

Это было не так просто, но в конце концов ему удалось найти таких умельцев. За свои услуги они запросили нехилую горку кредитов, документов пришлось ожидать еще неделю, но все было сделано так, как он и хотел.

После продажи всего имущества и аналитического центра у него было почти два миллиона, из которых теперь осталось менее четырехсот тысяч. Но парень не унывал, все шло по его плану. Теперь он стал Андреем Чи, выходцем из провинциальной системы, обладателем лишь научных баз по нейробиологии, биологии, генетике, биохимии и ксенобиологии. Остальные разученные базы, включая боевые, были, конечно, скрыты. Файлы с цифровыми оригиналами прежних документов гражданина Гроха, а также еще двух паспортов на другие имена из колоний во фронтире он скинул в цифровое хранилище, а код доступа к нему сохранил на свой браском.

* * *

Господин Торин был не только хорошим ученым, но и талантливым администратором, всегда умеющим держать нос по ветру. Еще более тридцати лет назад ему удалось невозможное – он уговорил глав четырех враждующих корпораций их сектора для совместных действий. Это была виртуозно исполненная дипломатическая работа, мало кому удалось бы повторить ее так тонко. Торин действовал методично и настойчиво, с грацией упертого барана стучал в закрытые ворота. Вначале через мелких клерков научных отделов, затем подбирался до их руководителей, все выше и выше донося свой призыв.

Он начал свою научную карьеру под руководством хорошего педагога, терморегуляция млекопитающих, как выбранная тема работы, не сулила большой славы или серьезных научных достижений. Более или менее этот механизм, как один из аспектов гомеостаза, был изучен. Но это было поверхностное суждение, чем больше молодой исследователь рыл эту тему, тем больше вопросов у него возникало. Все яснее и яснее ставилось под сомнение существование единого центра терморегуляции в гипоталамусе. Если его роль в сократительном термогенезе еще можно было принять за убедительный факт, то сложность процессов несократительного термогенеза поражала. Это была прорва, реальная прорва вопросов, ответы на которые нужно было найти.

Торин сделал гору заметок, которые потом систематизировал и показал своему учителю. После этого состоялся важный разговор, предопределивший всю его судьбу.

– Молодой человек, этот нескромный объем вопросов превышает ваши физические возможности по поиску ответов на них. Вам надо реально оценивать свои силы и не распыляться подобным образом.

– Но мне бы хотелось составить более подробную картину этих процессов, разве это не задача настоящего ученого, максимальное стремление к поиску истины?

– Вы правы, юноша, но как говорил циничный острослов: «Всех денег – не заработать, а всех баб – не… перецеловать!». Учитесь не распыляться, и сосредотачиваться на чем-то одном.

Пожилой педагог ласково посмотрел на отважного ученика и попытался иносказательно донести до него свою мысль.

– Для успешной карьеры вам лучше переболеть этой детской болезнью как можно раньше, я вижу, у вас сложилось неверное представление о той роли, которую мы играем. Скажите, кто, по-вашему, ученый в нашем мире, что это за человек? Как вы представляете себе его функцию?

– Ну, это человек, стремящийся к познанию истины, создатель новых законов, открывающий тайны природы и ставящий их на службу интересам человечества…

Профессор буквально помолодел на глазах от этих высокопарных слов, а в его глазах забегали веселые искорки.

– Пороть вас надо за эти слова, решительно пороть, и чем раньше – тем лучше!

«Создатель новых законов!». Зарубите себе на своем курносом носу, что ни один ученый не может создать новый закон природы! Никогда! Он только может выявить закономерности и описать их, этим мы и отличаемся от создателя.

Торин насупился, но внимательно слушал своего учителя, а тот продолжал разнос:

– Теперь по поводу того, чтобы «природу ставить на службу человечества» – это давнее заблуждение, не наступайте на эти грабли. Вы по какому праву отделяете себя от этой самой природы?

– В смысле?

– В прямом! Вы разве не являетесь частью этой самой природы, окружающего мира? Или вы уже вообразили себя духом бестелесным?

– Нет…

– Вот и я о том! А раз мы и есть неотъемлемая часть этого мира, то мы никогда не сможем поставить весь остальной, больший кусок мира себе на службу!

– Вы меня не так поняли…

Старик отмахнулся.

– Все я понял правильно, нужно выбить эту дурь из твоей башки, пока не поздно. Ученый – это словно раб, прикованный к мельничному кругу, мы делаем уйму работы: проводим опыты, строим теории, воздвигаем фундамент науки, поддерживаем и питаем научную среду, воспитываем и готовим следующую смену исследователей, делаем тысячу мелких рутинных дел, но никогда, я подчеркиваю – никогда – мы не сможем изменять этот мир по своим правилам! Научный прогресс, как бы его не воспевали популяризаторы, это всего лишь природный процесс, на подобие эрозии и выветривания почвы…

На несколько минут установилась гнетущая тишина, Торин чувствовал себя так, как чувствует человек, у которого выбили опору из-под ног. Он несколько раз беззвучно открывал рот, пытаясь вступить в диспут по этому вопросу, привести какой-либо важный аргумент в защиту своей позиции, но тут же закрывал его. Он понял, что старик в чем-то абсолютно прав.

Глядя на его страдания, профессор улыбнулся и ласково заговорил:

– Ну, ну, мальчик мой, не стоит эту истину воспринимать так слишком драматично, а то, я гляжу, еще немного, и вы побежите из науки. Побойтесь бога, не для того я в вас столько сил вложил! Все мои слова продиктованы только одной целью – сделать из вас реалиста. Мы, люди науки, не сбегаем от проблем, мы ищем их решение. Конечно, неприятно ниспровергаться с Олимпа на грешную землю, но чем раньше вы прочно встанете на ноги, тем лучше. Я вижу в вас задатки хорошего ученого, внимание к мелочам, стремление быть лучшим, но этого мало. Для успеха должна быть система. Тот объем вопросов, который вы подняли, можно решить лишь силами целой исследовательской группы.

Профессор поудобнее устроился с мягком кресле и продолжил свои увещевания:

– Нужны серьезные, всеобъемлющие исследования природы человека и его сознания. Сейчас мы подбираем крошки со стола Древних, худо-бедно научились копировать некоторые их технологии, так до конца и не понимая природу физических явлений, лежащих в их основе. Мы словно обезьяна в цирке, дающая с дрессировщиком разученное представление: строим гримасы, показываем ужимки, выхватываем у него палку… мы видим готовый результат – аплодисменты зрителей, но фабула номера скрыта от нас. Эти артефакты стали не только нашим богатством, но и нашим роком. Академии, правительства, корпорации – все охотно вкладывают деньги в их исследования, но они забывают главное. То, что эти знания дались Древним путем изучения природы. Нужно свернуть именно на эти рельсы! Шире изучать природу человека, а не пользоваться готовыми схемами, пытаясь понять скрытый смысл их работы.

* * *

Прошло долгих восемь лет после того разговора, Торин перестал быть исследователем, он стал администратором. На границе фронтира, в их секторе, уже несколько лет установилось хрупкое равновесие между четырьмя крупными по здешним меркам корпорациями. Они достигли границ своего роста, в более развитые сектора их не пустят более сильные конкуренты, а местный рынок был уже поделен. Дальнейшее возвышение было возможно только за счет друг друга. Именно в их научные отделы и подавал настойчивые прошения молодой ученый. Он просил поддержки и средства, большие средства на организацию крупной лаборатории. Те исследования, которые он хотел бесстрашно проводить, невозможно было бы сделать в центральных мирах. Лишь на фронтире, где действие законов было условным, а человеческий материал дешев, можно было исследовать природу тела и сознания всем доступными сегодняшней науки методами. Его талант убеждения склонил чашу весов на свою сторону, главы корпораций поверили, что богатеть можно не только на продаже ресурсов и торговли, но и развивая серьезную науку. Доступ им к артефактам древним никто не даст, но если можно повторять изделия древних другим путем, почему не попробовать создать их аналоги?

Было заключено тайное соглашение действовать вместе, не допуская распространения информации о данном проекте. Предпринимались строжайшие меры безопасности. Под объединенную исследовательскую группу «Бесконечность» была выделена отдельная небольшая планета, где построили крупный научный центр – целый город с самым современным оборудованием. Жилье для научных работников, обслуги, охраны. Лабораторные корпуса и загоны для десятков тысяч людей, на которых проводились различные опыты.

Человеческое сырье попадало сюда различными путями, но вот выхода отсюда практически не было. В дальнейшем на их работу обратил внимание столп всего научного сообщества – корпорация Нейросеть. Несмотря на все предпринятые меры безопасности, о проводимых работах вскоре узнали все, кому это было по силам. А силы были таковы, что от четверки завравшихся компашек мокрого места не осталось бы, если бы сама Нейросеть не накрыла их от невзгод своей дланью как зонтиком. Для всех участие Нейросети в этом проекте было как бы юридически не оформлено, но фактически исследователи работали уже именно на нее. Даже четверке основателей что-то перепадало, вероятно, их держали для последующего жертвенного подношения в случае серьезных проблем. Сама же корпорация реализовала на этой базе поиск ответов на те вопросы, которые ей было нужно получить. Складывалось такое впечатление, что всю грязь отдали на «аутсорсинг», а сами по-прежнему оставались белыми и пушистыми.

Начальник кадровой службы Мак Карн оторвался от просмотра файла с личным делом претендента. Молодой ученый с неплохими данными, хороший интеллектуальный уровень, неплохое образование, фанатичная тяга к науке, но и некоторые грешки, которые перечеркнули его потенциал роста. Сейчас он сидел с прямой спиной на краешке стула, нервно сжав скулы и заламывая руки.

– Господин Чи, ваш научный руководитель весьма лестно отзывался о вас, вы же, как я понял, принимали самое действенное участие в выведении этой породы крыс с врожденной предрасположенностью к опухоли спинного мозга?

Андрей горячо кивнул головой, и с вызовом посмотрел на Мак Карна, говоря немного визгливым голосом:

– Да, и очень жалею, что эта поднятая травля в печати погубила большое дело…

Кадровик молчал, а молодой ученый распылялся все больше и больше.

– Как, вот как, вы мне скажите, мы должны изучать процессы в живом организме, если не можем проводить опыты даже на специально выведенных для этого мышах?

Мак Карна опять смолчал, прекрасно зная о конечном результате его работы. Общественность за гуманное отношение к братьям меньшим подняла такую волну негодования к двухлетнему труду Чи и его наставника, что лишила всяческой возможности дальнейшего финансирования их работ, более того, выведенных с таким трудом животных пришлось усыпить, чтобы не подвергать их «страданиям от болезни». Абсурдность ситуации была понятна коллегам героя, ставшего случайной жертвой стихийного безумия ретроградов, но никто не хотел подать свой голос в их защиту, предпочитая переждать и не высовываться.

– Да, но я знаю не только о ваших опытах на животных, что вы можете сказать о той грустной ситуации, когда вы применяли дифронтоксид на своей подруге?

Андрей заерзал на стуле, который показался ему горячим в этот момент, демонстрируя неожиданное удивление, так порадовавшее кадровика.

– Так, так. Неужели вы думали, что мы так оскудоумели, что не проверим всю подноготную перед приемом на работу?

– Мне так и не было предъявлено официальных обвинений, Ниса не стала выдвигать против меня никаких претензий.

– Я знаю, после двух месяцев, в течении которых вы травили ее сильнодействующим галлюциногеном и активно занимались программированием личности, она, наверное, считала вас живым богом?

Молодой ученый закрыл на минуту лицо ладонями, со стороны это можно было принять за жест стыда или раскаяния, но вскоре он убрал руки и гневно посмотрел на Мак Карна с перекошенным от ярости лицом.

– Да поймите вы, наконец, наука не может обходиться без жертв, каждый шаг, каждая ступень по лестнице ее познания имеет свою цену! Если бы среди людей не было тех, кто готов делать эту грязную, но необходимую работу, человечество до сих пор ничего бы не имело! Ничего, ни медицины, ни индустрии, ни сельского хозяйства. Мы бы как дикари лежали бы под пальмой и ковыряли у себя в пупку грязным ногтем.

Наниматель удовлетворился всеми его ответами, такой человек им подходил, поэтому, сделав серьезное выражение лица, он задал простые вопросы:

– Готовы ли вы заниматься этими и другими исследованиями, не опасаясь получить по рукам не только за испытания аллергенов на глазах кроликов, но и стремиться к новым рубежам?

– Готов, всегда готов!

Кадровик хмыкнул и посмотрел пристально.

– Люди, как вы относитесь к тотальному проведению опытов на людях?

Ученый нервно глотнул.

– Исключительно в интересах науки, такое допускаю и считаю правильным…

– Тогда я готов принять вашу присягу, скажу сразу: у нас действует система пожизненного найма. Это неофициальный факт, но уйти от нас вы сможете только ногами вперед. Для работы вам будут созданы все условия, но нам нужны результаты.

– Мне дадут лабораторию? Учтите, я желал бы повысить свой уровень в нейробиологии, проблема свободы воли и мотивации очень важна для меня.

– Пока только лаборантом, но если хорошо себя покажите, то, думаю, и до лаборатории дело быстро дойдет…

Они еще обсуждали мелкие детали, Андрей соглашался и кивал головой. Этот безумный план внедрения в «Бесконечность» пока полностью выполнялся.

Через две недели перелета Андрей в личине нейробиолога Андрея Чи оказался на планете, где самые отъявленные негодяи от науки творили свои безобразные опыты, пытаясь если и не повторить достижения Древних, то хотя бы немного понять природу тех струн, которые рождают музыку жизни. Он прошел целый таможенный контроль, прежде чем попал с челнока на территорию научного городка. Получил пропуск в виде бейджика на лацкан белого халата, небольшую квартирку, дотошного начальника – старшего лаборанта, неплохую зарплату и крепкую цепь с ошейником, которой он теперь был связан с «Бесконечностью».

Ему пока не доверяли ничего сложного: подготовка опыта, объекта и условий натуральных испытаний, ведение надзора за контролем параметров исследования, отчетной документации, а также в меру сил поддержание разговоров с профессором Шницелем. Маленький сухощавый старичок со слезливыми глазками любил долго и нудно говорить о науке и важности их работы. Андрей слушал, открыв рот, и демонстрировал обожание и научное рвение. Профессор привечал молодого ученого, ему стали доверять более важную работу, которую тот старался выполнить с наилучшим прилежанием.

Андрей обходил вечером виварий, один из страдальцев умер и нужно было оформить заключение о завершении испытания. Молодой человек прожил двадцать дней в клетке под действием лекарства, блокирующего усвоение одного из важнейших ферментов в организме. Последние дни парень буквально истекал слизью из всех отверстий, по пенообразованию он мог соперничать с работающим огнетушителем. Тело было погружено на тележку и отправлено в камеру морга, для этой цели здесь использовались дорогие стазис-камеры. Теперь подопытного можно будет препарировать в любую удобную для исследователей минуту.

Парень снял перчатки с рук и отправил их в урну, поправил бейджик на халате и подошел к другой клетке. За стеклянной стеной, в кубе метр на метр, по колено в ледяной воде стояла голая девушка с истощенными чертами лица. Она посмотрела на Андрея своими огромными черными глазами и ничего не сказала. Академик Торин продолжал свои юношеские работы по исследованию механизма терморегуляции, пользуясь представленными возможностями. Поиск группы гормоном, оберегающих организм человека от переохлаждения, был все равно в самом начале. Существующий рецепт изнашивал мышцу сердца за пару недель, хотя и давал устойчивый результат.

Девушка давно не получала питания, ее подкожная жировая клетчатка была истощена, но под действием коктейля гормона она пробыла в камере вторые сутки, и пока не получила ни серьезного обморожения, ни переохлаждения. Ей уже давно была безразлична своя судьба, она из последних сил прижималась голым задом в угол холодного стекла и смотрела на улыбающегося парня. Девушка давно промерзла не только до костей. Казалось, в ее теле замерзла сама душа, и звенела серебряным колокольчиком при движении. Лишь одного хотелось ей в этот момент – лечь и умереть. Но лечь она не могла, после того, как пару раз она падала от истощения и усталости в холодную воду, каждый раз находились силы подняться и продолжить эту пытку.


Ступор

Даже видавшие виды лаборанты и младшие научные сотрудники лаборатории были удивлены рвением Андрея. Он был готов буквально жить в лаборатории, дотошно выполнять всякое, даже глупое и сумасбродное распоряжение старшего лаборанта, а профессора Шпицеля буквально боготворил. Лаборант носил с собой блокнот с карандашом, и демонстративно записывал все изречения старого идиота, словно откровение пророка. Вначале другие сотрудники крутили пальцем у виска. Такая нелепость, писать на бумаге, когда можно сохранить суть всего разговора в нейроинтерфейсе, на эти замечания он неизменно отвечал, что хочет иметь под рукой путеводитель по жизни, который должен быть именно в материальной форме. Холуйства так и перли из него, он сам лишний раз спрашивал, не сгонять ли по какому поручению, принести ли холодного напитка или горячего чаю. Когда выполнял предыдущее распоряжение, тут же прибегал и отчитывался, требуя новое. Андрей не считал зазорным поинтересоваться мнением начальства по тому или иному вопросу и всегда горячо благодарил за оказанную помощь и честь учиться у таких великих педагогов.

Однажды, когда он заметил пятнышко грязи на штанах профессора, и с криком: «господин профессор, какая неприятность, позвольте, я почищу…», достал из кармана маленькую щетку, и чуть ли не упал в ноги чистить ему штанину, народ буквально перекосился от возмущения, даже самому Шницелю стало немного неприятно от такого холуйства, но Андрей был невозмутим даже тогда, когда ему стали буквально плевать на спину.

Вода долбит камень. Уже через несколько дней Андрей стал незаменимым сотрудником. Голова у него работала хорошо, старания было на десятерых, а профессор, как оказалось, был падок даже на такую грубую лесть, и вскорости возомнил себя замечательным ученым. Парень тянул на себе все больше и больше работы, пока сам профессор через несколько недель не представил его господину Торину. Здесь «Чи» не ударил в грязь лицом и попытался сразу взять быка за рога, он словно оседлал своего конька, и начал горячо говорить о медикаментозном воздействии на сознание человека, о нейролингвистическом программировании, о возможностях в изучении мотивации человека и контроле над его сознанием.

– Господин Торин, существующие методы, наподобие рабского ошейника, действуют очень грубо. Они оказывают влияние на раба, причиняя ему страдание при сопротивлении прямого приказа хозяина, при попытках бегства или нападения на своего владельца. Я предлагаю поменять полюса в этой батарейке.

– То есть?

– Мне представляется, что, действуя не только через отрицательные эмоции, но и через положительные, мы достигнем большего. Необходимо устройство нового типа, которое бы не угнетало волю раба, а наоборот – подталкивало его на путь угождения своему хозяину. Раб должен получать удовольствие тем большее, чем лучше и правильнее он выполнит волю своего владельца.

Торин зашевелил своими маленькими рыжими усиками и наморщил лоб.

– Весьма, весьма… Достаточно здравая мысль, но что-то подобное уже пытались делать, и уже не раз, без заметных пока успехов.

Андрей нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

– Господин Торин, если бы у меня была возможность работать в этом направлении, то я обещаю расшибиться в лепешку, но добиться успеха!

– Очень смелое замечание.

– Не смелое, а оправданное, вот – прошу вас, посмотреть мои выкладки…

Андрей отправил ученому предложение принять файл, который содержал весьма неплохую работу по обзору достижений науки в направлении контроля сознания. Торин минут на десять выпал из реальности, углубившись в чтение на максимальном ускорении двух потоков сознания. Потом он скинул ему назад целую библиотеку материалов, лабораторных отчетов, описание экспериментов, результаты испытания различных приборов.

– Вот то, что вам пригодится для того, чтобы не изобретать велосипед. Мы работаем над множеством направлений: здесь и улучшение памяти, творческих способностей, пытаемся найти подход к ускорению мышления, к сожалению, за счет запуска большего числа потоков сознания эту проблему пока не решить…

Господин Торин строго посмотрел на него и добавил:

– Вы напомнили мне себя самого в молодости, как кажется, совсем недавно это было, и как одновременно давно… Так вот, вы достаточно дерзки, чтобы попробовать сделать то, что наметили, и я могу предоставить вам такую возможность, хотя, объективно говоря, шанс у вас небольшой. Мне припоминаются интересные опыты по копрофагии, нам удалось разработать методику слома психики таким образом, что любой человек, вне зависимости от культуры и образования, получал потребность есть свои экскременты. Было достаточно любопытно наблюдать за тем, как они, находясь в полном сознании, отдавая отчет своим действиям, занимались таким делом, которое, с одной стороны, вызывало моральные страдания, а с другой – воспринималось как жизненно необходимое. Позже пытались повторить этот подход, программируя подопытных на суицид, но полного успеха не достигли. Инстинкт самосохранения очень силен в человеке, как, впрочем, и…

В этот момент Торин расплылся в улыбке, решив что-то для себя.

– Послушай, я даю тебе выбор: ты получишь все необходимое, но через год должен будешь показать рабочий метод подчинения на новых принципах. У тебя будет мало шансов на это, но большая мотивация, поскольку в противном случае я кину тебя в клетку с подопытными. Как тебе мое такое предложение? Когда я договаривался с местными хозяевами сектора, условия для меня были, поверь, не лучше!

В Торине заговорил кровожадный азарт игрока по-крупному. Он протянул руку, намереваясь заключить договор. Андрей сжал его ладонь.

– Господин Торин, а какое будет условие проверки эксперимента?

– Я уже придумал. Ты должен будешь побороть один из сильнейших инстинктов природы – материнский. Я лично выберу из пленников мать с ребенком, а ты, без воздействия на ее разум препаратами, без гипноза или еще чего-либо подобного, только за счет рабского ошейника новой разработки, должен будешь заставить ее убить, выпотрошить и приготовить своего собственного ребенка, и угостить этим блюдом нас. Причем, сделать это она должна, все полностью осознавая, но сияя от радости.

Руководитель исследовательской группы «Бесконечность» стоял и мило улыбался, глядя на то, как содрогнулся Андрей после его слов. Но парень взял себя в руки и задал лишь один вопрос:

– Сколько у меня будет времени на обработку подопытной?

– Ну-у, полчаса, думаю, этого должно быть достаточно!

Чи разжал руку – договор был заключен.

– Я сделаю так, что она зажарит своего ублюдка, как гуся с яблоками и с хрустящей корочкой!

Торин весело рассмеялся и похлопал его по плечу. Андрей смотрел в глаза этой сволочи, и тоже изобразил подобострастный смешок.

Финансирование было на высоте, ученому выделили помещения, по-новому статусу ему кроме самой лаборатории теперь был положен личный рабочий кабинет, кроме того он переехал в достаточно комфортные и просторные апартаменты. Затем Андрей составил список всего необходимого для работы, и скромностью не страдал. Просил все самое лучшее: медкапсулы новейшего поколения, вычислительную технику и научный ИИ-консультант, базы знаний для повышения уровня.

Персонала для создания видимости работы пока не нужно было много, и он ограничился лишь одним помощников в виде тупой, как пробка, женщины лет тридцати. Алла была не замужем, не имела возможностей для хорошего образования из-за низкого интеллекта, но ее папочка-охранник заплатил за базы санитара, и пристроил дочурку на теплое местечко.

Из-за строгого соблюдения мер безопасности все работники, за исключением редчайших случаев, жили вместе с семьями в этом научном городке. Не все они занимались исследованиями, но было множество профессий, которые были нужны для нормального функционирования небольшого города. А это значит, что нужны были и кафе, и рестораны, больница, детский сад, спортивные залы и вообще все то, что нужно для нормальной жизни людей, те услуги и места, где они могли оставить свою неплохую зарплату.

На Аллочку грех было жаловаться: к ее неоспоримым достоинствам можно было отнести длинные ровные ноги, хорошие сиськи, она умела неплохо донести кофе от кофе машины до кабинета молодого начальника и, кроме того, делала неплохой минет. Большего от нее не требовалось, и, в общем, Андрей был доволен своими персоналом. Рыжая Алла пыталась стать для него чем-то большим: делала намеки на то, чтобы проводить вечера вместе, сходить куда-нибудь. Но Андрей сразу установил между ней дистанцию, и предпочитал трахать ее на новом столе без лишних ухаживаний.

Сама работа над проектом рабского ошейника нового типа будет состоять из длительного периода изучения всех доступных материалов, потом несколько месяцев уйдет на изготовление прототипа, на этом этапе ему придется расширить свою группу, а после будет самый короткий этап – само испытание прибора. Пока он мог лишь писать еженедельные короткие отчеты о проделанной работе, вернее, об ознакомлении с опытом своих предшественников.

Для промежуточных экспериментов нужно было заказать подопытных. Он вернулся к девушке в стеклянной клетке, аквариум пустовал, а она уже давно погибла. На пятый день эксперимента гормональный коктейль забрал все силы без остатка, истощенное тело упало в ледяную воду и захлебнулось. Сработавшая автоматика вынула ее холодный безжизненный трупик и поместила в стазис-камеру для последующего вскрытия и оценки деструктивных процессов в организме. Пока ее еще не распотрошили, эти работы были запланированы в дальнейшем, после проведения аналогичного опыта еще над несколькими людьми.

Он в это время как раз параллельно сдавал дела в лаборатории профессора Шницеля и, спросясь его разрешения, оформил протокол передачи останков подопытной в свою новую лабораторию. Расчувствовавшийся старикан пустил слезу, и не стал противиться просьбе «мальчика, которому он дал дорогу в жизнь».

– Андрей, сунь ее в медкапсулу и сними подробные показания о состоянии тканей, их и присовокупим к отчету, а тело можешь забирать.

– Спасибо, заодно попробую провести сеанс реанимации и восстановления, зачем разбрасываться материалом, который может еще послужить науке? Я хочу провести с ней серию тестов по возвращению воли к жизни после серьезнейшего стресса.

Старик снова улыбнулся и сказал, что он может не валять дурака, а выбрать хоть десяток более подходящих девушек для постельных игр. Надоевших потом можно использовать для опытов, а на смену им брать новых.

– Это обычная практика смены подстилки у нашей молодежи, эх, мне бы ваши годы!

Реанимация прошла успешно, хоть и заняла много времени. Мозг не успел претерпеть необратимые изменения, потеря сознания произошла от переохлаждения в холодной воде. Девушка, наконец, упала в воду и захлебнулась. Андрей при помощи медкапсулы откачал воду из легких и верхних дыхательных путей, прогрел тело введением больших объемов теплого физраствора прямо в брюшину, и ее промыванием в течении нескольких часов. Ослабленное сердце с трудом запустилось при помощи препаратов и электрошока. В конце концов, он дал команду на проведение операции и постановку кардиостимулятора.

Андрей сидел и смотрел на экран внутреннего монитора, снимая показания с пациентки. Жизнь постепенно возвращалась к ней, это была невысокого роста девушка с черными глазами и темными длинными волосами, старше его – лет двадцати пяти – очень истощенная, грудь ее была настолько маленькая, что ей не нужно было надевать лифчик. Сама она сейчас выглядела страшно, но было ясно, что когда-то она была очень красивой. Сейчас ее синее тельце напоминало третьесортную тушку цыпленка, вынутого из морозилки после десяти лет прибывания во льду. Острые скулы, черные круги под глазами, крылышки-плечи, худые коленки и жутко опухшие ноги.

Он не знал ее прошлого, как она попала сюда, он не успел перекинуться с ней и парой слов, не знал даже ее имени, лишь инвентарный номер, но твердо решил во что бы то ни стало вытащить ее отсюда.

Утром после завтрака он ложился в медкапсулу на обучение. Андрей не стал менять себе нейроинтерфейс, но увеличил свои возможности за счет блоков ускорения и памяти. Этим он урвал для личных целей почти более двух миллионов кредитов, сами базы тоже были дороги. К сожалению, он не смог бы обосновать установку себе баз пилотирования, но в научных направлениях он не был ограничен. В своем еженедельном отчете по проделанной работе он исправно упоминал о том, сколько процентов баз пятого и шестого уровня по разным направлениям ему удалось изучить. С учетом дорогого высокопроизводительного оборудования и неплохими знаниями по разгону обучения дело продвигалось весьма живо. Господин Торин однажды даже присвистнул, читая один из отчетов.

В десять часов он прерывал обучение, выходил осмотреть в лаборатории то, как в медкапсуле чувствует себя его единственный подопытный, и возвращался в свою капсулу – теперь уже тренироваться до обеда с Максимовым. После обеда он немного отдыхал, сбрасывал напряжение с Аллочкой, и дальше до шести вечера снова грыз гранит науки. Вечером снова было физо под немилосердными окриками младшего сержанта, а потом, до самого поздна шла учеба. Иногда он и засыпал в камере, но пару раз в неделю старался спать в удобной кровати своего богатого номера.

Условия для него, можно сказать, были идеальными, если бы не то, что он наблюдал вокруг. У Андрея не хватило бы фантазии придумать и десятой доли тех ужасов и издевательств, которые высоколобые специалисты высочайшей в своем деле пробы творили над людьми. Без всякого понятия о жалости, сострадании над мужчинами, женщинами и детьми. Прикрываясь лозунгами о потребностях науки, поисках пределов человеческих возможностей, они замучили тысячи подопытных, относясь к ним, как к расходному материалу. На его глазах людей жгли огнем, травили ядом, били током, подвергали вскрытию живьем, и другим опытам устрашающей бесчеловечности. Там, где для проведения эксперимента было достаточно всего лишь простейшего исследования колонии клеток под микроскопом, в ход шла человеческая жизнь. Причем за негласное правило было нужно повторять пытки над несколькими людьми «для чистоты эксперимента».

Он узнал об этих зверствах еще на борту орбитальной станции Гроха по намекам и обрывкам информации в сети. Было немыслимо представить, что основание и столб цивилизованных секторов космоса – корпорация нейросеть, что имеет свое участие в этом деле, прикрывает извергов от сурового правосудия по всем писаным и неписанным законам человеческого общества. Тогда-то он и решил во что бы то не стало проникнуть сюда и разобраться на месте. Он не одобрял действия Вассы и ей подобных, но теперь активно размышлял, как выжечь дотла это осиное гнездо.

Алла стояла над постелью черноволосой, которую Андрей утром наконец-то достал из капсулы и положил на больничную койку. Девушка свернулась калачиком под тонкой простыней, подсунув ее под самый подбородок, так что наружу была видна лишь верхняя половина лица с горящими угольками черных глаз. Пациентку ощутимо трясло, несмотря на то, что в помещении было очень тепло.

Андрей запустил ладонь под короткий белый халатик Аллочки и направил ее вверх, скользя по теплому бедру, помощница даже не вздрогнула от неожиданности, а наоборот – расставила ножки пошире, давая возможность начальнику погладить ее голый лобок. Андрей поцеловал ее в шею.

– Алла, опять нарушаете форму одежды, придется вас наказать лишением премии в этом месяце.

Девушка обхватила груди руками и склонила, зажмурившись, голову на бок, ее лоно быстро увлажнялось, большой палец руки проник в нее, и сладко массировал изнутри. Андрей возбудился.

– Господин Чи, могу я как-нибудь сменить ваш гнев на милость?

Андрей с трудом освободил свою руку, которую она хотела зажать бедрами и, развернув, надавил ей на плечо, призывая опуститься на колени. Черные глазки смотрели за тем, как широкий рот Аллочки жадно вбирает в себя член парня, но на лице вернувшейся к жизни утопленницы было абсолютно бессмысленное выражение.

– Босс, вам было приятно, я заслужила прибавки к окладу?

Андрей застегивал ширинку и согласно кивнул головой.

– Вполне, как незаменимый и единственный мой помощник вы остаетесь дежурить с подопытной.

Девушка недовольно сморщила носик.

– Да, но у меня были планы на вечер, и она, по-моему, описалась, не лучше ли ее держать в медкапсуле?

– Нет, ее пора возвращать к действительности, она должна учиться ощущать и контролировать свое тело. Переместите ее в капсулу для обработки, уберите и замените постель, уложите, наденьте белье, хотя бы на ее задницу, накройте пледом с подогревом, и попробуйте хоть немного накормить жидким бульоном.

– И что, мне здесь дежурить до утра? Может быть, вам нанять для этой цели санитара?

– А вы и числитесь у меня по штату, как санитар, пришла пора вам поработать по специальности, если хотите хорошую премию, то для этого мало просто хорошо сосать! Я лягу на обучение, но вы будите меня в случае нештатной ситуации.

Следующим утром он отпустил недовольную помощницу и сел на стул рядом с кроватью. Девушка уже не тряслась и лежала на спине, задрав голову и рассматривая потолок.

– Как тебя зовут?

Девушка молчала, словно не слышала вопроса, Андрей посветил фонариком ей в глаз, реакция у зрачка была нормальной. Тогда он откинул край ее одеяла и взялся за тонкую руку, по старинке прощупывая пульс. Когда он поднял ее кисть вверх и бросил, ее рука продолжала неподвижно стоять вертикально, указывая туда же, куда уставились глаза.

– Кататонический ступор, и что же мне прикажешь с тобой делать?


mplq

Девушка с трудом приходила в себя. За несколько дней удалось добиться того, чтобы она обращала внимание на говорившего с ней. Ежедневные корректирующие курсы в медкапсуле и лекарства делали свое дело, но Андрей старался, чтобы она как можно больше времени проводила в живой обстановке, ему даже пришлось немного сократить интенсивность своей учебы, делая частые перерывы днем, чтобы присмотреть за ней и попытаться ее расшевелить. Ночью дежурила Аллочка. Так продолжалось почти с неделю.

Девушка уже не только могла сидеть на кровати, но даже вставать и прохаживаться по комнате. Проблемой стала ее ярко выраженное безразличие ко всему, Андрею даже приходилось говорить ей, когда нужно сесть за стол, взять в руку вилку и начать есть. Показатели жизнедеятельности в медкапсуле все больше и больше приближались к норме: она набрала вес, постепенно нормализовалось кровообращение в восстановленных сосудах конечностей, девушка перестала при любой возможности сворачиваться в калачик от холода, картина мозговой активности становилась все обнадеживающей. Перелом наступил однажды утром, когда Андрей выпроводил Аллу отсыпаться после ночной смены и сел на кровать пациентки. Он положил свою ладонь на ее бок, накрытый теплым одеялом, и медленно погладил. Девушка вздрогнула, а потом он увидел на ее глазах выступившие слезы.

К обеду она заговорила, вначале медленно и осторожно, словно не доверяя молодому парню. Ее звали Лана, она была дочерью достаточно состоятельных родителей, любила путешествовать по миру, часто отправляясь совершенно одна в дальние поездки на опасные планеты. В одном из таких приключений на фронтире пассажирскую яхту с ней и другими туристами захватили пираты. Захват, стазис-камера и в дальнейшем она пришла в себя уже здесь, где ее полностью раздели и продержали около месяца в одиночной камере, почти не давая есть. Она сильно ослабла, но нашла в себе силы и волю сопротивляться, когда незнакомые люди в белых халатах запихнули ее в начале в капсулу для снятия предварительных показателей, а потом в стеклянный куб, на дно которого запустили воду со льдом.

– Я помню тебя, ты стоял, смотрел на меня и улыбался…

– Ты, наверное, проклинала меня в этот миг?

– Нет, на это у меня уже не было сил, как странно, я боялась пошевелиться. Мне было страшно, что если я сделаю неловкое движение, то мои замершие ноги расколятся пополам, и я упаду и захлебнусь…

Они проговорили весь день, Андрей не занимался сегодня, предпочитая проводить время с Ланой и откровенно отвечая на все ее вопросы. Девочка пыталась понять, что с ней будет дальше, но прямого вопроса не задавала. Вечером он постучал Алле и разрешил сегодня на ночное дежурство не приходить, Алла облегченно выдохнула, решив, что он бросил биться над этим мешком с костями и отправил ее на утилизацию.

Они поужинали вместе и он предложил ей переночевать в своем замечательном номере.

– В качестве кого?

– У меня несколько комнат, ты можешь занять одну из них.

Девушка кивнула, а Андрей решил хоть не пропустить сегодня вечером тренировки с Максимовым. Было познавательно узнать, что эта программа стала очень интересным проектом, осуществленным в недрах Объединенной исследовательский группы «Бесконечность», программа для ИИ была слепком с сознания живого человека, ветерана многих сражений, когда-то бывшего живой легендой космоса. Андрей читал ссылку на его биографию и тихо охеревал. Максимов умудрялся выходить живым из таких переделок, где многие, не менее заслуженные спецы теряли головы в буквальном смысле, и каждый раз он выполнял поставленную ему задачу, как бы недостижимо трудна она не была, точно и в срок.

– Бог ты мой, да это же ходячая машина смерти!

Когда он после тренировки зашел в свой номер, принял душ и залез под одеяло в кровать, то нашел там свернувшуюся калачиком Лану, уже сладко посапывающую. Он осторожно обнял ее со спины и прислушался к дыханию, девушка спокойно спала, потом, видимо, почувствовав тепло его тела, посунулась назад и тихо спросила:

– Я тебе не помешаю?

Андрей припал губами к ее ушку.

– Лана, послушай, тут кругом камеры и микрофоны, но я тебе все равно скажу, чтобы ты знала. Когда только увидел тебя в тот раз, сразу решил, что пойду на все, в лепешку расшибусь, но сделаю так, чтобы ты была в безопасности.

Девочка пыталась что-то ответить, но он перебил ее:

– Тс-с-с, молчи и не перебивай. Я скажу тебе это только один раз: делай все, что я буду тебе говорить, и мы вырвемся отсюда, я не тот, за кого себя выдаю…

Лана сразу поверила ему с первого слова. Она настолько обессилела за эти дни – и морально, и физически, что эй хотелось верить в чудо, она в первый раз после огромного перерыва спокойно и сладко заснула в теплых объятиях.

Плановая полугодовая комиссия. Торин надул щеки и медленно выдохнул. В этот раз по слухам пришлют полного идиота, этот болван так надоел в совете директоров, что его решили отправить в отдаленный сектор во главе высокой комиссии от нейросети. М-м-да, насколько легче, когда присылают настоящего профессионала, у Торина тогда сразу получалось найти общий язык. Этот же, по слухам, был зятем высокой шишки, который пропихнул его наверх. Сам он до этого вроде был небольшим начальничком с планетарной монополии по канализационным сетям, его мозгов с трудом хватило разучить за десять лет под разгоном четвертый уровень базы «Дренажные и канализационные системы, управление насосными станциями, очистка и утилизация сточных вод». В общем, оправдал надежды семьи и даже работал на мелкой командной должности, пока каким-то образом неведомыми путями не познакомился с дочкой господина Хоня, председателя совета директоров нейросети. Дочь даже после нескольких сложных операций была похожа чем-то не на лошадь, а на кобылу. Избалованная и истеричная психика дополняла настолько неприятную картину, что выдать ее замуж, даже изрядно доплатив, было серьезной проблемой. Время шло и отец уже подумывал нанять ей ебаря для поддержания здоровья за деньги, и тут такое удивление папашки! Доця сама нашла себе хахаля и даже довольно воркует, господин председатель совета с изумлением смотрел на поладивших между собой молодых, которые, надо сказать, гармонично по всем показателям дополняли друг друга, и быстренько дал свое родительское благословение.

Теперь, напрягая все жилы, господин-тесть, которого на фирме за глаза так только и называли, разучивал четвертый уровень нейрокибернетики. Он не терял оптимизма одолеть его лет через пятнадцать, но уже полученные знания позволяли сидеть в правлении и ездить с проверками на объекты корпорации «вставить пистон». Если с женой он вел себя ниже травы, тише воды, и как и положено подкаблучнику, чаще держал язык строго по желанию жены или за зубами, или в заднице, в прямом и переносном смысле слова, то в правлении или во главе комиссий он бушевал, метал и громы, и молнии целыми пачками.

Имя его, благодаря одаренным родителям, было неудобочитаемо, а сменить его у самого ума не хватало. Жена называла его просто – Пусик – и в зависимости от ее интонации он или прижимал уши, или начинал прыгать перед ней на задних лапках. Хонь звал просто – зятек, а все остальные – по должности – «господин член совета».

Вот и придется сегодня Торину побыть в должности экскурсовода для высокого гостя. Оно, конечно, не особо хочется, но положение обязывает разъяснять придурку самые простые вещи и выслушивать общие фразы и откровенный бред с довольным выражением лица.

С утра Торин провел планерку с начальниками отделов, предупредив об ожидаемой проверке.

– Откровенно людоедские проекты пока отложите, подопытных или в стазис, или в утиль, не нужно высокому начальству видеть, чем именно и как мы занимаемся, их совесть лучше спать будет.

Послышались смешки, начальники отделов и лабораторий и так знали, как все надо делать. Но спустившийся на шатле господин-зятек не спешил к научникам. Как доложил Торину начальник охраны, инспекторы после посадки прямым ходом направились на городскую очистную станцию.

– Какого хрена им там надо?

– Проверять го…но, наверное.

Целый полковник СБ недоуменно пожал плечами и больше ничего не смог добавить к сказанному. Инспекторов не было до обеда, пока нашли и застроили ответственных за объект, пока осмотрели территорию и оборудование. Господин-зятек удовлетворенно отметил ведение журналов, похвалил за содержание территории, ровную подстрижку газонов и свежую побелку поребриков, но его омрачила покраска оборудования, в частности труб с перерабатываемым продуктом.

– Друзья мои, согласно инструкции, в зависимости от диаметра трубы, на ней должны быть нанесены цветовые кольца…

Он достал из кармана рулетку и замерил окружность трубы, потом пальцем нарисовал две риски на ее пыльной поверхности, отмечая расстояния между кольцами. И гордо посмотрел на окружающих.

– Для трубы этого диаметра кольца должны располагаться на прямых участках на расстоянии трех метров друг от друга, толщиной в шесть сантиметров, серого цвета. А также на участках перед и после поворота, запорными и регулирующими устройствами, начала и окончания трубопровода!

Все молчали, и он продолжил зачитывать инструкцию по памяти:

– А также, я вижу, вы не нанесли стрелки направления среды, почему нет стрелок?

Все повернулись в сторону лица, ответственного за эксплуатацию объекта, ожидая его ответа по такому жизненно важному вопросу. Тот не проникся величием момента и сдуру спросил:

– А без стрелки что, го…но заблудится?

Бедолагу чуть не кастрировали на месте: помощники и младшие члены комиссии накинулись на него подобно стаи шакалов. Лишь только приближение перерыва на обед отсрочило казнь незадачливого техника.

Комиссия плотно пообедала и после часового отдыха продолжила свой тяжкий труд. Стая баранов стояла и смотрела на мужика, всего обвешанного датчиками и трубками, проворно бегущего по беговой дорожке. Подопытного, в одних спортивных трусах, рассматривали внимательно и молча, видимо, обдумывая вопрос по поводу этой картины, но все тактично молчали, предоставив это почетное право господину-зятьку. Минута затягивалась и, наконец, он не выдержал и спросил:

– И куда он бежит?

Все одобрительно загалдели, вопрос действительно был важен.

– Вперед.

– Куда вперед?

Начальник отдела психомоторики, физиологии движения и физиологии активности указал рукой направление и пояснил:

– Туда, бежит он на месте, но в том направлении.

Свита молчала, ожидая реакции начальника. Тот удовлетворенно важно кивнул головой, и, видимо, полностью удовлетворившись ответом, собрался идти дальше по объекту, но его остановил Торин, отметив, что нужно вмешаться. Не дело, если этот придурок начнет самостоятельно бродить по лабораториям, еще залезет туда, куда ему не место. Такое поведение нужно тактично пресекать, ведь программа ознакомления с работой исследовательской группой им уже давно расписана, как и многие ответы на возможные дебильные вопросы комиссии. Себя и свою деятельность каждому администратору нужно уметь подать в правильном свете.

– Господин член совета, позвольте мне пояснить значение этого опыта…

Господин-зятек остановился и развернулся на месте, вновь глядя на бегущего человека, а Торин стал ему объяснять как можно проще:

– Как вам хорошо известно, нейроинтерфейс стал одной из известных нам разработок Древних, которая наряду с их кораблями, двигателями для них, и архитектурой ИИ составляют основу нашей цивилизации. Мы пытаемся делать свое, аналогичное, но безбожно отстаем из-за недостаточно развитых технических возможностей. У нас просто нет того оборудования и тех описаний технологического процесса, по котором они были изготовлены, скажу даже больше: мы не до конца понимаем, на каких принципах они работают…

Член совета недоуменно сморщил лоб на ослином лице.

– Но, по-моему, нам досталось столько образцов этих штук, что мы не испытываем особого дефицита в уже существующих образцах. Их всегда можно подремонтировать и пустить в дело, а если техники будет мало, просто нужно ускорить переборку хлама на свалках Древних.

– Совершенно верно, но мы, человечество, не должны уподобляться обезьяне с гранатой.

Лицо проверяющего неодобрительно вытянулось и Торин сменил выражения, стараясь прояснить свою позицию.

– Господин председатель совета директоров одобрил нашу работу, ведь мы должны не только максимально сократить технологическое отставание, но и идти дальше, думать на перспективу…

Упоминание распоряжения председателя совета придало словам Торина необходимый вес, зятек молчал, а остальные члены комиссии не решились его перебить.

– Да, изготовленные уже образцы на достигнутой элементной базе могут только самое необходимое: подключаться к мозгу, вводить и выводить информацию, разработанные протоколы позволяют представлять ее в звуковой и графической форме. Но этого недостаточно для наших потребностей. Почти все доставшиеся нам образцы нейросетей являются частями останков древних, в зависимости от рабочего функционала и степени повреждения мы классифицируем их по группах, присваивая степень специализации. Но мало кто знает, что были обнаружены образцы нейросетей, которые хранились в футлярах и не были никому установлены. Один из этих драгоценнейших образцов был передан нам, и мы долгие годы занимаемся его изучением.

Один из молодых ученых на заднем плане при этих словах насторожился и внимательно прислушался к словам научного руководителя.

– Эти образцы тщательно оберегают, их никому не ставят, но считается, что после развертывания в теле древних они формировали дополнительную нервную сеть не только в центральной нервной системе, но и пронизывали своими связями все органы и ткани. Наряду с симпатической и парасимпатической нервной системой эта сеть могла брать на себя управление всем организмом для решения определенных задач, используя все наличные ресурсы. А та ветвь нейросети, которая разворачивалась в мозгу реципиента, постепенно замещала собой глиальные клетки, беря на себя не только опорную и трофическую функцию, но и многократно распараллеливала работу отделов головного мозга, создавая между ними дополнительные, быстрые связи, перестраивая работу мозга, частью расширяя его функционал и объем информации для обработки. Таким образом, рост интеллектуальных возможностей происходил не за счет увеличения объема мозга, а путем усложнения его структуры.

– Существующие образцы, добытые нами на свалках, не несут в себе и десятой, сотой доли тех возможностей, которые имеют исходные нейросети. Я больше всего склоняюсь к мысли о том, что изначально у древних все исходники были одного образца, это мы, как я уже сказал, условно различаем их по степени работоспособности. Эта дополнительная сеть была самой хрупкой частью нейросети, да и, скорее всего, не предназначались нейросети древних для повторного использования… Не могли они подумать о такой дикости…

Торин тяжело вздохнул (автор любит это словосочетание, все герои у него по два раза на странице тяжело вздыхают) и продолжил экскурс в историю.

– Вот, элементы этой сети на нашем сегодняшнем техническом уровне мы и пытаемся повторить.

Ученый указал рукой на бегуна, увешенного проводами и трубками, как ежик иголками.

– Представленный образец является такой попыткой симулировать возможности этой сети для управления организмом при выполнении сложных движений на пределе физических возможностей. Если человеку установить модель с УДС-10 или 15, универсальную динамическую систему по нашей классификации нейросети, то это, как я и говорил, даст возможность ей выполнять ассоциативные функции, заключающиеся в согласовании расположения корпуса тела, мышечном тонусе, двигательной активности туловищных метамеров. К сожалению, очень сложно повторить ее способность получения и обработки информации от эндорецепторов, мы в нашем прототипе не достигли такого легкого способа усиливать и угнетать работу внутренних органов в зависимости от текущих задач, но и уже достигнутый уровень неплох.

Торин еще раз указал рукой на бегуна и продолжил:

– Этот прототип сети позволяет неподготовленному человеку пробежать без остановки почти двое суток в достаточно бодром темпе. Нейросеть УДС-15и обеспечивает тот же результат в течении пяти суток за счет более гибкого управления резервами организма. У нас множество готовых решений повторения специфических свойств нейросетей Древних, но выполненных на нашем сегодняшнем уровне. Конечно, в серию такие вещи не пустишь, сейчас нереально выполнить условия по габаритам, массе и энергоэффективности, ведь мы в самом начале пути, но главное то, что уже движемся к намеченной цели…

Дальше комиссию провели, показывая уже достигнутые результаты. Они посмотрели на работу большой установки регенерации, подопытному на их глазах раздробили ногу железной трубой, и под действием прототипа в виде малого гравикомпенсатора, весом в сто сорок килограммов, сеть смогла, не вскрывая рану, собрать осколки, выровнять конечность, зафиксировав ее части в физиологически правильном положении, и ввести лекарства. Они были очень токсичны для почек, просто-напросто сжигали их кору, но ускоряли образование костной мозоли до молниеносных скоростей. При помощи других препаратов снимался отек, болевой симптом, и человек смог через пять минут снова подняться на ноги. Дорогая нейросеть для военных делала почти то же, но без таких смертельных последствий и не занимала столько места. Это была неконкурентоспособная разработка, ведь штурмовик мог лучше взять защиты на такой вес, чем таскать с собой эту неподъемную гробину.

В другой лаборатории они посмотрели на действие работы аналога сети по нейтрализации ядовитых веществ. Близнецовый метод в стеклянную капсулу поместили двух женщин-близняшек и подали отравляющий газ, одна из низ была полностью голая, а другая – в прозрачном легком скафандре, укрывавшем ее с головы до ног, лишь только во рту торчал загубник с короткой трубкой.

– Они дышат одинаковой атмосферой, но у одной из них стоит аналог сети, защищающий ее легкие от проникновения в кровь отравы, прошу смотреть…

Через несколько секунд на теле голой девушки стали образовываться пузыри, которые росли на глазах и лопались от избытка кровавой жидкости, сама девушка орала и пыталась вырваться из оков. Еще через минуту она последний раз тяжело вздохнула и, дернувшись всем телом, опала. Ее сестра дико смотрела через стекло маски и продолжала дышать желтым дымом как ни в чем не бывало.

– А почему она в этом костюме, если ее защищает нейросеть?

– Понимаете, он защищает только от попадания в кровь через легкие, но это вещество также сильного кожно-нарывного действия, если с нее снять скафандр, то она погибнет, как и сестра, и тогда мы не увидим разницы…

Господин член совета который раз за вечер важно кивнул, и дал себя увести на еще одну демонстрацию. Там старикан со стеклянным взором лежал на тренировочном станке со штангой, и жал ее от груди. Штанга на вид была не сильно нагружена, да и он никуда не спешил, плавно поднимая и опуская снаряд.

– Это некоторое повторение опыта с бегуном, но здесь мы упростили себе задачу. Мы пересекли все нервные узлы, контролирующие те органы, которые не участвуют в этом упражнении. Задачей опыта является оптимизация движений, испытуемый должен поднять за три часа максимальный вес.

– Ага, а почему тогда вам не добавить килограмм десять?

Торин улыбнулся и начал объяснять на пальцах, чертя в воздухе графики.

– Если по одной оси отложить вес снаряда, а по другой количество упражнений, затем построить графики зависимости, то на их пересечении будет точка максимума. Задачей и является максимально точное попадание в эти показатели.

Господин-зятек завис.

– Ну, это я понял, не дурак, но почему вы груз не хотите добавить, ведь тогда тогда он сможет больше поднять за эти три часа и оптимизация будет эффективней?

Торин почернел лицом, а потом им же засиял.

– Добавьте груз!

Кинули по одному добавочному блину на штангу, и Торин поблагодарил проверяющего за совет.

– Мои благодарности, господин член совета, благодаря вашей мудрости мы сразу оптимизировали процесс на десять процентов!

Никто не считал, насколько ухудшился результат, что там с процентами, цифру ученый взял с потолка, поскольку круглые дураки любят круглые цифры. Больше ничего смотреть не захотели, члены комиссии были довольны проделанной работой, хотя у их главы еще крутилась какая-то мысль в голове насчет того, что он сделал мало замечаний. Но Торин переслал ему заполненный протокол проверки с уже указанным списком из десяти пунктов предписаний на самого себя, чтобы высокое начальство не ломало себе голову по всякой ерунде, и тут же предложил закончить вечер «рабочим ужином».

Время уже было позднее для таких важных людей, почти три часа, члены комиссии устали и хотели отдохнуть. Радушный хозяин предоставил им такую возможность, на вечере были также и руководители лабораторий. Андрей весь вечер навострял уши на Торина и шишку из комиссии. Ученый старался его как следует накачать, но господин-зятек пил мало и неохотно. Через полчаса слегка захмелевший Торин уже положил руку на плечо новому другу и грузил того по самые уши.

– Я сразу вижу, что вас ждет великое будущее, такой требовательный, но справедливый руководитель добьется многого в нашей жизни!

Проверяющий махнул рукой.

– Да-а, вот бы вы что-то сделали для увеличения интеллекта, я базы быстро разучить не могу.

– Этого, как я и сказал, мы пока не можем, а чем вас готовые решения не устраивают, хорошая нейросеть, плюс на память и ускорение?

– Мало!

– Хм-м, понимаю вас, мне бы тоже хотелось большего, но, как говорится… Сейчас разучиваю десятую базу шестого уровня.

Глаза у господина-зятька чуть вылезли из орбит.

– Слушай, Торин, а нельзя эту нейросеть мне поставить?

Ученый рассмеялся.

– Нет, нельзя, вы погибнете. По подсчетам ее можно устанавливать только людям с уровнем интеллекта не ниже ста девяноста шести баллов! У вас сколько интеллекта, извините меня за вопрос?

– Сто двадцать шесть, не получится…

– Да, не выйдет. Но под такие требования попадет, может быть, человек пять из всех ныне живущих.

– Да ну, я слышал и про большие цифры?

– Нет, я говорю о базовом интеллекте, без учета нейросети, ее же придется снять, чтобы развернуть новую?

Член совета не стал говорить о величине своего базового уровня в семьдесят шесть баллов, а спросил ученого:

– Слушай, нужно что-то делать, я обучаюсь на лучшем оборудовании, у лучших специалистов из всех тех, что есть, но я не могу ждать. У тебя есть кто толковый из ребят, чтобы сделать что-то подобное?

– Можно попробовать. Че, иди сюда!

Торин громко окрикнул Андрея и подозвал его к себе. Андрей вытер губы салфеткой и подошел, склонившись к его плечу.

– Звали, господин Торин?

– Мда, звал, вот, господин член правления, это наша молодая звезда науки. Вы не поверите, у него шесть разученных баз шестого уровня за полгода!

Глаза у комиссара стали, как чайные блюдца, а Торин продолжал расхваливать своего воспитанника:

– Пашет, как волк, зря говорят, что сегодняшняя молодежь уже не та! Зря, он идет даже лучше, чем я в его годы…

Потом Торин попробовал резко схватить его за шиворот и грозно прошипел:

– Попробуешь меня подсидеть, я тебя заставлю собственный стручок отгрызть! Понял меня, гаденыш?

Проверяющий ударил его по руке, призывая отпустить парня. Торин отпустил его ворот и стал говорить спокойным голосом:

– Думаю, он сможет за это взяться, хорошо продвинулся в изучении мотивации и свободы воли. Надо было вам показать этот смешной эксперимент, который мы провели над его помощницей. Аллочкой, по-моему?

– Да, Аллой, господин Торин.

– Вот, он сделал что-то типа рабского ошейника и приказал ей отрезать себе уши. Вы бы видели, как она кромсала их канцелярскими ножницами!

– Уши меня не интересуют…

– Ах, да. Андрей, получай новую вводную, работу над ошейником пока отложим, займешься вплотную новой темой – ускорением обучения.

Андрей молчал, а Торин посмотрел на комиссара и спросил:

– Если нам пришлют второй образец не активированной сети для сравнения…

Тот кивнул.

– Будет тебе второй образец, ты работай…

Андрея отпустили, и Торин продолжал грузить шишкаря.

– Вот и отвернулись от настоящей науки, забросили. Сначала такой провал с генетическими исследованиями, столько сил вложено, столько надежд, а выхлоп – нулевой!

Торин сложил большой и указательный палец на руке и показал собеседнику круглую цифру в подтверждение своих слов.

– Информатика топчется на месте, ИИ Древних специально ограничены по своим возможностям, а другие мы делать так и не научились. Хорошо хоть смогли содрать чужие идеи. А мирный, мать его, атом, управляемый термоядерный синтез? Полтора столетия строили этот реактор, обещая каждый раз сделать через десять лет. Кончилось тем, что нашли реакторы Древних, совершенно на других принципах! Полный провал кругом! Я не удивляюсь, что, в конце концов, от такой науки отвернулись, легче и эффективней порыться на свалке. Больно и обидно бывает от этого, иногда задумаешься, аж сердце сожмет…

Холуй проводил члена совета директоров до его шикарных апартаментов и спросил, может ли он чем-нибудь еще ему помочь.

– Может быть, девушку?

Высокий гость осуждающе фыркнул, а гарсон неправильно его истолковал.

– Может, ма…

– Пошел вон!

Слуга аж даже присел от кулака, которым господин-зятек потряс над его головой, и молча ретировался. Высокое начальство сходило в душ, голым протрусило по ковру на худых кривых ногах, с нелепо торчащим круглым пузом, внизу которого торчал мышиный огрызок (явно не работой этого девайса он держался подле своей драгоценной жены), выпило кофе, и возлегло на ложе, морщась от удовольствия за проведенный с пользой день.

Но рабочий день был не окончен – нужно было сделать еще кое-что важное. Он включил внутренний экран и зашел на сайт «Архивы Шарикуса». Здесь читающая публика обитаемых миров обменивалась информацией о новинках литературы самиздатовских авторов. Себя он считал большим и важным критиком, можно сказать, выдающимся, поэтому с ником «Научная Критика» обитал на ветке форума популярного жанра «Земля-оффлайн». Это был очень интересный жанр фантастики, описывающий придуманный писателями вымышленный мир Земли, планеты, на которую попадали жители цивилизованного космоса. Земляне были такими же людьми, но по каким-то причинам настолько отсталыми, что не знали ни полетов в дальний космос, ни других современных достижений прогресса. Да что там говорить, даже знания они не получали из баз, а путем долгого и малопонятного процесса – учебы!

По различным причинам попаданцы лишались нейросети, доступа в сеть и установленных баз знаний, им приходилось со многими трудностями встраиваться в новую жизнь.

Вот за этими приключениями «нашего человека» и наблюдали с большим интересом читатели. Надо сказать, что этот сюжет был обыгран со всех сторон всяческими способами. В роли попаданца были люди разных возрастов, пола, с различным жизненным опытом и формой поведения. Но всех их объединяло одно – начав с самых низов, они быстро и прекрасно ассимилировались. Если ГГ попадал на какую-то окраину, то он всеми правдами и неправдами стремился попасть в крупный мегаполис, потому как в провинции, насколько уже знает читатель, никаких перспектив нет, то и автор должен толкать его в спину туда, где они есть, иначе писать будет не о чем.

Вначале ГГ обычно перебирал всякий хлам на свалках, потом зарабатывал на регистрацию, устраивался официально на работу – к примеру, дворником – снимал угол и получал прописку. Дальше герой вкалывал, как проклятый, на нескольких подработках, жрал одни серые макароны, но, наконец, достигал того уровня благополучия, когда можно влезать в ипотеку и через тридцать лет стать полноправным хозяином бетонной камеры на девятом этаже. Оттуда он теперь с комфортом добирался до работы всего за два часа утром, и столько же назад вечером, зато на «своей» машине, которую тоже пока взял в кредит, поскольку не «алень пешеходный, а белый человек!». Сюжет шел однообразно, попаданец усиленно трудился и учился, но неизменно становился выдающимся специалистом во множестве областей: врачом, строителем, военным или ученым.

Он легко и непринужденно интриговал с противоположным полом, можно сказать, что красотки просто падали штабелями ему под ноги из-за неотразимой внешности, харизмы и безупречных манер. ГГ становился богачом, видным политиком, знаменитым актером или просто королем этой планеты, и потом приобщал дикарей к мировым ценностям. Все их приключения обязательно сопровождались погонями, стрельбой, разборками с бандитами и полицией, морем крови для красоты сюжета. Наш герой был как всегда не просто на высоте, а первым среди полубогов древности. Короче, все было так интересно и забавно, так свежо, как глоток свежего воздуха, словом, так, как не бывает в обычной серой жизни: простого пилота межзвездного крейсера, космического шахтера или даже рядового штурмовика частной армии.

Господин-зятек увидел новую ссылку на неизвестного автора Коллю Коллина, и сразу написал отзыв на его работу по привычному принципу: не читал, но бью копытом и осуждаю. Поскольку его ник уже примелькался на форуме, а шаблонные выражения, отдающие сортирным юмором, всем уже осточертели, то его начали сразу гнобить. Его ник «Научная Критика» уже давно был переименован завсегдатаями сайта на «Навозная Куча». Критик насупился и полез ковыряться пальцем в жо… пытаясь сосредоточиться и найти умную мысль. Эта привычка у него была с самого детства, так что он быстро настроился на нужный лад и придумал сделать себе новый ник и продолжить поливать авторов грязью уже под новой личиной. Для новой регистрации он выбрал свое имя, данное родителями при рождении – «mpql» – семейное придание гласило, что так звали их очень умную и добрую собаку, которая однажды спасла их при пожаре. Но какой дурак назовет свою собаку так? Разве ее будет удобно звать: «mpql, ко мне!»? Конечно, нет, просто так было написано на их любимой модели вибратора, от которого оба родители получали множество удовольствия, вот и дали сынку подобное наименование.

Член совета продолжал ковыряться пальцем в жо… а в сети, сверяясь со словарем, набрал надпись своего первого сообщения под новым ником.

mpql – 1 сообщение

Колля Коллин – отвратительное чтиво. Чернуха. Не читать.

Еще раз перечитал, особенно с удовольствием отмечая, что в этот раз не использовал ни разу слово го…но, чем порой грешил в прошлых своих рецензиях, теперь эти две строчки казались ему вершиной его критического анализа. Сам он не писал тексты большего объема, так что эта запись была его достаточно крупной работой в литературе. Как всегда в сложном деле – умный раздумывает, а дурак действует. С огромным удовольствием он отправил это сообщение на чат, наблюдая за реакцией, и, достав палец из жо… засунул его в ухо, энергично там ковыряясь и морщась от удовольствия.

Несмотря на то, что впихнул он его почти по локоть, мозг в бестолковке манагера не пострадал – его там не было.


Сердце в ее руках

Аллочка невзлюбила Лану с первого взгляда и даже пыталась интриговать, но сделала она это не в самый удачный момент. По ее глупому убеждению, возможно, она и делала все правильно, но с Андреем такой номер не прошел.

– Господин Че, ну зачем вам это недоразумение, разве я плохо делаю вам приятное? Давайте ее…

Андрей развалился в своем рабочем кресле, пока в обеденный перерыв Аллочка уже привычно сидела на полу на коленях между его ног и делала минет. Он с недовольством потянулся рукой в стремлении подтолкнуть ее голову за затылок.

– Соси, не отвлекайся.

Помощница не поняла его настроения и принялась в шутку вырываться, кокетливо повизгивая.

– Нет, пока не пообещаете мне избавиться от нее. Вы совершенно зря относитесь к ней, как к человеку…

– А как я должен к ней относиться?

Аллочка сделала круглые глазки и начала цитировать разъяснение к инструкции для персонала лаборатории:

– Всегда нужно помнить, что образцы для исследований являются лишь расходным материалом, не более. Строжайше запрещается давать им имена собственные, они должны быть обезличены на всем протяжении опыта, в документации для их обозначения рекомендуется использовать инвентарный номер. Попытки подопытных вступить в диалог, высказать какие-либо просьбы должны немедленно пресекаться. Не может быть и речи о желании установления между персоналом и объектов исследований отношений в какой-либо форме, как-то дружеских или сексуальных…

Начальник сердито посмотрел на то, как она поднимается с колен и встает в полный рост, его член, уже достаточно напряженный, так и застыл в таком положении. Долгожданная разрядка так и не наступила, а настроение было испорчено.

За следующие две недели она лишилась всех положенных добавок и премий и получила лишь голый оклад санитара. Мелкой местью за это стало то, что она написала жалобу в службу безопасности объеденной исследовательской группы о нарушении им правил содержания подопытных.

«…довожу до вашего сведения, что начальник лаборатории управления поведением, мотивацией и контроля сознания Андрей Че, пользуясь своим служебных положением, грубо нарушает пункты должностной инструкции № 104 раздел 6 и 9, о правилах содержания подопытных объектов. Особь женского пола, инвентарный № 10214, не закрывается в изоляторе между сеансами исследований, а проживает с ним на одной территории, в его номере, чем может причинить серьезный ущерб как самому господину Че, так и другому персоналу лабораторий. Прошу вас принять срочные меры по моему обращению. Санитар Алла Гврозина».

Последствия для Андрея были неприятные, даже приходил человек из службы безопасности и задавал малозначительные вопросы, никаких замечаний ему он особо не сделал, так как использование подопытных для интимной цели, несмотря на пункты инструкции, было распространенной практикой исследователей, и на это все уже давно закрывали глаза. Но Андрей знал, что вопросам безопасности здесь уделяется огромное значение, это на первый взгляд охрана так вяло проигнорировала на незначительное нарушение. На самом деле контроль был жесточайший, хуже чем в тюрьме, все полностью просматривалось и прослушивалось, каждый, даже самый незначительный шаг всего персонала регистрировался и анализировался мощным ИИ службы безопасности, и при спорных моментах он ставил в известность охрану, которая как один была из бывших офицеров военной полиции и персонала охраны особо охраняемых объектов.

Ученые жили в шикарных условиях для проживания и работы, но планету покинуть не могли, орбитальной станции на планете Арна не было, спуск и подъем осуществлялся исключительно челноком. Сам единственный городок на планете имел мощную систему защитного ПВО, а на орбите постоянно дежурило два мощных корабля: крейсер и авианосец. Возможно, даже сами лаборатории были подготовлены к самоликвидации, слишком велико было творимое здесь преступление по меркам цивилизованных систем, если бы информация об этом дошла, к примеру, до заносчивых Аграфов, еще было бы неизвестно, как повернулось дело. Нейросеть стремилась одновременно и быть как бы в стороне, и одновременно быть готовой снять все сливки и спрятать концы в воду.

Лана немного оправилась после всех этих ужасов, но после прекращения поддерживающего лечения в медкапсуле снова стала ощущать дискомфорт. Ее сердце было очень изношено после действия коктейля гормонов для опыта с терморегуляцией.

– Слушай, я могу заменить тебе сердце, моей квалификации для этой процедуры уже достаточно, оборудование тут тоже самое лучшее, малыш, что ты насчет этого думаешь?

Они принимали вечером душ вместе, после тренировки с Максимовым Андрей брал Лану с собой под струи теплого дождика, где они весело помогали друг другу намылить спинку и перешептывались о своих секретных делах.

– Разве ты должен спрашивать мнение у своей лабораторной мышки?

– Прекрати, никогда больше такого не говори или я обижусь!

– Прости…

Лана поднялась на цыпочки и потянулась своими тонкими губами к нему. Андрей еще не до конца смыл пену с головы и поэтому их поцелуй был со вкусом земляники. Они рассмеялись, и парень обнял мыльную девушку и прижал к себе, ощущая, как в нем поднимается желание. «Какое странно чувство», – подумал про себя Андрей. – «Ведь я не люблю ее, но почему готов жизнь за нее отдать? Совсем ее не знаю, а почему-то из-за нее рискую и своей жизнью, и ДЕЛОМ?». В голове у него все перемешалось, он вспомнил свою землячку и боевую подругу Веру, созданную для семейного уюта Аню, шикарную красавицу Наташу, которая навсегда в его сердце останется настоящей королевой всех пиратов, и вернулся к мыслям о семье, оставленной на далеком отсюда булыжнике. «Нужно узнать, как там дела у Аришки, да и отцу денег переслать, дать весточку Вере, а за девочками с Гроха со стороны присмотреть, нанять кого-нибудь для этой цели, а самому не объявляться. Может, у Ани все наладилось без меня, не нужно ей старые раны теребить. Как только выберусь отсюда, обязательно все сделаю!».

Лана по-своему восприняла его молчание, она в это время ласково намыливала его член и тихо сказала:

– Нужно хорошенько его помыть, после этой Аллочки! Шалишь, наверное, с ней целый день, пока я одна дома сижу?

– Малыш, прекрати, Алла для меня никто, ты же знаешь это не хуже меня! Я тебе уже говорил, что, возможно, она стучит на меня в СБ, присматривает со стороны, но прогонять ее не резон, а то пришлют кого поумнее, мне просто может уже так не повезти, второй такой дуры не найти!

Лана намылила мочалку и мягко растирала его кожу на груди, под которой наливались бугры железных мышц.

– Ладно, это я так, к слову, не сердись на меня…

Андрей не сердился, они помогли друг другу обтереться и он отнес ее на руках в кровать.

Сердце он заменил ей через пару дней, отговорив ставить клонированное. Несмотря на все достижения медицины, клонированные органы и ткани были еще не очень совершенны, нуждались в замене лет через двадцать пять-тридцать. Клонирование было, в общем, достаточно давней практикой, но многие нюансы были так сложны, что природу повторить не удалось. В специальном аппарате-ферме размножались стволовые клетки, полученные из образцов тканей, дифференцировались и потом на специальном принтере из них печатали нужный орган. Такова была суть процесса клонирования органов, считалось, что они на девяносто восемь процентов приближены к природным образцам. В организме человека таким образом можно было заменить любой орган, и он прекрасно работал примерно четверть века, потом приходилось снова менять. Клонировался даже мозг человека, но не работал.

Это до сих пор оставалось неразрешимой задачей науки, ученые получали абсолютно идентичную копию живого мозга человека, помещали в установку жизнеобеспечения, с помощью записывающей аппаратуры копировали состояние каждой клетки мозга, строго следя по тысячам параметров. Но полученный с таким трудом мозг не проявлял признаков активности, в нем не появлялись сменяющие друг друга ритмы возбуждения и торможения. Попытки продолжались, но каждый раз терпели крах, максимум, чего добились ученые, это то, что неплохо отработали технологию замены изношенных сосудов в живом мозге, а также некоторых его древних отделов. Сама кора так и осталась неприкосновенной. Такие технологии существенно продлили продолжительность жизни человека, но бессмертие обеспечить, конечно, не могли. Всему в мире в свое время приходит конец.

Андрей уже вплотную ознакомился с работами по клонированию живых людей. Он вспомнил в этой связи девочек-штурмовиков корпорации Галла. У них не было шансов прожить больше тридцати лет, это был максимальный срок, который им был отмерен природой, и никакие ухищрения не могли его продлить. Были созданы уникальные по своей сложности устройства – искусственные матки, которые могли повторить все чудеса биохимических процессов в живом органе. В них успешно развивались дети, большинство из них было вполне жизнеспособно, и на первых порах ничем не отличалось от своих сверстников. Но с возрастом нарастали различия, тела клонов к тридцати годам буквально разваливались, не помогало никакое лечение, а сами суррогатные люди были стерильны.

Наука приняла за аксиому то, что человек – это микрокосмос, и правильно зародить его жизнь можно только в лоне живой женщины, как другого микрокосмоса, способного передать ему свойства незаметные и неопределимые для современной науки.

– Доктор, мне полностью раздеваться или можно остаться в трусиках?

Андрей посмотрел важно на прикалывающуюся над ним Лану и спокойно ответил:

– Будет достаточно оголиться по пояс, трусики и юбку можете не снимать, пока…

Девушка прыснула со смеха.

– Нет, пожалуй, юбочку сниму, а то помнется еще ненароком…

Она проворно разделась и легла в капсулу, стараясь сделать это побыстрее, как человек, прыгающий в прорубь. Андрей погладил ее между маленьких грудей, соски которых застыли в этот момент по той линии, где капсула сделает разрез и вскроет ее грудную клетку.

– Не бойся, все будет хорошо.

Лана кивнула и крышка капсулы накрыла ее. Речи об общем наркозе не шла, все делалось под местной анестезией и сама процедура не заняла и пяти минут. Автоматика капсулы ввела катетеры, тонкие иглы обкалывали и кожу, и ткани вокруг грудины, одновременно десятки маленьких манипуляторов делали небольшой разрез и проникали через него в грудную полость. Вскрыли перикард, а сердце накрыли специальной пленкой, начав ею сжимать его в лепешку, одновременно перерезая нервы и сосуды. Лана не почувствовала особой боли даже тогда, когда ребра чуть развели в сторону для того, чтобы увеличить размер раны и вытащить ее изношенное сердце, тут же отправляя на его место электронно-механическое чудо с хорошим аккумулятором.

Оно работало, подзаряжаясь от тепла тела, и кроме перекачки крови могло еще и заменять работу легких на пару часов, разряжая аккумулятор, оно забирало углерод из карбоксигемоглобина, восстанавливая его до оксигемоглобина, сам углерод объединялся в крупинки графита и выделялся из крови почками. Такой режим работы не был штатным, требовал проводить после этого диализ, поскольку графит мог забить почечные канальцы и капилляры, но позволял в критических случаях прожить почти два часа без дыхания.

Манипуляторы срастили сосуды и нервы с механическим устройством, которое стало расширяться, заполняя положенный объем, само сердце этой модели изготавливалось в абсолютно стандартном варианте и было невелико при установке, потом по данным исследования перед операцией увеличивалось на нужную величину рабочего объема. Пластик зашили в перикард его предшественника, и оно заработало, сделав свой первый удар. Были модели, работающие без пульса, качающие кровь при помощи небольшой турбинки, но для своей подруги Андрей выписал самую лучшую и дорогую модель, она работала по принципу живого органа. Ребра в месте разреза были быстро соединены, за ними последовали мышцы и кожа. Швы не накладывались, соединение было выполнено с помощью клея. Вскоре на проведенную операцию указывала лишь тонкая полоска рядом с грудиной, замазанная сверху липким прозрачным гелем.

Андрей проверил еще раз показания приборов и дал команду поднять крышку.

– Можешь вставать.

Лана осторожно и изумленно выдохнула.

– Уже все?

– Да, я же говорил, все будет хорошо.

– Дай мне руку, я боюсь…

Девушка осторожно поднялась и села на ложе капсулы, спустив ноги вниз. Парень ее не торопил и вскоре она встала и прошлась по комнате.

– Послушай, я не почувствовала никакой боли, и сейчас почти ничего… Ты точно поставил новое сердце, не обманываешь меня?

– Подойди, глянь сама.

Андрей зашел сбоку капсулы и открыл крышку камеры для биоматериалов, в прозрачной пленке лежало сердце, которое уже расправилось и пыталось биться, но это у него не очень хорошо получалось.

– Возьми в руки, если хочешь.

Лана осторожно подняла в ладонях комочек мышц, не больше ее маленького кулака, и подумала, что оно похоже на кусок мяса в продуктовой лавке.

– А почему оно бьется, оно же отсоединено от мозга?

– У него свой мозг – водитель ритма, но скоро сокращения угаснут, для них у него уже нет энергии…

Сердечко действительно скоро затихло в ладошках своей хозяйки, которая немного почувствовала себя предательницей перед ним в этот момент.

– И что теперь, его надо похоронить или кремировать?

– Нет, ты что, я помещу его в стазис-ячейку, оно может пригодиться как донор клеток, в сепараторе его можно разделить и использовать для лечения тканей в дальнейшем, такого эффекта, как родные клетки, не даст ни одна клонированная ткань! Оно было сильно изношено, процент поврежденных тканей был так велик, что правильнее было не пытаться его восстановить, а заменить полностью, но операция прошла успешно, все позади, а тебя теперь ждет постельный режим, и через неделю нужно начинать тренировки.

Лана его не так поняла и переспросила:

– А мне уже можно?

– Что можно?

– Постельный режим, секс сегодня?

– Ну… в общем-то, если на бочку… и осторожно, то это поможет…

– Быстрейшему восстановлению здоровья!

Андрей рассмеялся и подхватил ее юбку, расправляя и помогая одеться, Лана, переступая тонкими ножками, забралась в нее и поцеловала его в щечку.

– Ты просто лапочка!

У них действительно был секс этим вечером. Лана лежала на спине, а Андрей лег на левый бок, немного под углом, и, помогая ей поддерживать ножки правой рукой на весу, осторожно вошел в нее. Он медленно двигался и не ускорял темпа, Лана лежала расслабленно и медленно дышала, она несколько раз поворачивала свою голову на бок, чтобы посмотреть в его глаза, особенно тогда, когда Андрей чуть приподымался на локте, чтобы поцеловать пальчики на ее кукольной ноге, и розовую пяточку.

– Андрей, тебе точно так удобно? У тебя взгляд странный.

– Хорошо, мне очень хорошо, просто никуда не хочется спешить.

Лана сжала руками простынь.

– Милый, не надо никуда спешить, дай мне насладиться тобой…

Она выпала из реальности и вернулась в воспоминания о своем первом разе. Тогда, еще совсем молодой девочкой, в одном из самостоятельных путешествий она отправилась в конную прогулку по степи. На этой планете не работала связь с сетью, это была бедная аграрная планете, но с интересным животным миром, и ее любили посещать туристы. Опасных животных для человека там не водилось, и она считалась относительно безопасной.

Ланочка спустилась на челноке с группой таких же экстремалов в одно из ранчо, которое по совместительству было и туристической базой. Взяла на прокат лошадь, и отправилась на небольшую прогулку по окрестностям. Без связи и не особо умея ориентироваться на местности, она через несколько часов заблудилась в этой голой степи и не знала, куда скакать дальше, ее охватил дикий страх, большая часть планеты не заселена и она может так долго плутать. Девушка слезла с лошади, не зная, что делать, отдаляться от ранчо еще дальше было опасно, нужно было вначале определиться, куда идти. Она ругала себя последними словами за свою безрассудную оплошность, ведь не взяла с собой даже минимум вещей, и поехала налегке. Хотелось просто проверить, как будет эта лошадь слушаться, и можно ли завтра сделать на ней дальнюю вылазку дней на пять.

Небо над головой, как назло, стало темнеть, набежавшие тучи темнели с угрожающим темпом и вскорости пошел проливной дождь, промочивший ее в мгновение ока до последней нитки. Тут она услышала шум, и выглянула из-за шеи лошади, на гнедом жеребце скакал мускулистый парень, голый по пояс, мокрый, но довольно скалящий белые зубы.

– Ты кто, красавица, тоже турист?

– Здравствуйте, да. Вы не знаете, в какой стороне ранчо?

Парень гарцевал по кругу, абсолютно не обращая внимание на проливной дождь, и поднялся на стременах, поглядывая в даль.

– Без понятия, придется переночевать здесь, я, признаться, думал быстро проскакать куда-нибудь, но теперь думаю, что лучше остановиться и переждать непогоду.

Парень спешился и достал из седельной сумки просторную палатку, которую споро поставил. Они укрылись от непогоды, опытный турист притащил запас пайков и спальный мешок. Лишь маленький фонарик тускло светил им в ночи, пока струи дождя били по их хлипкой крыше. Армейский паек пошел на ура, девочка поняла, как устала и проголодалась, особенно хорошо стало от теплого напитка. Юноша погладил ее по щеке, убирая в сторону мокрую прядь волос, его глаза блестели ровным огнем.

– Ты вся продрогла, тебе нужно раздеться и залезть в мешок, чтобы согреться и не заболеть.

– А ты?

– Я же мужчина, мой долг уступить свое место даме и охранять ее спокойный сон.

– Не знаю, разве это удобно? А как же ты?

– Глупости, разве будет удобнее заработать течь из носа?

Лана забеспокоилась при этих словах, ей показалось, что он угрожает, и она сжалась, но он быстро ее понял.

– Я не о том, ты можешь простудиться, тут дикая степь и очень дикие микробы, а еще неизвестно, когда мы доберемся до цивилизации…

Томми даже тактично отвернулся, пока она скидывала с себя одежду и залезала в мешок. Потом он натянул вверху палатки веревку из рюкзака, и деловито развесил на ней сушиться все ее вещи, даже маленькие черные трусики. Лана лежала в спальном мешке, застегнутом под самое горло, и сопела маленьким носиком. Парень достал из рюкзака свою куртку и бросил ее на пол палатки, рядом с ее мешком.

Девушка еще не спала, когда руки сонного Томми обхватили ее прямо в мешке, и начали медленно гладить со всех сторон…

Утром они доскакали до Ранчо, которое оказалось совсем рядом, парень задержался на планете еще несколько дней, за которые они сделали с Ланой короткое совместное путешествие, уже деля один большой спальный мешок на двоих.

Девушка улыбнулась своим глупым мыслям, она вспомнила сейчас о тех несбывшихся планах на Томми, которые тогда возникли в ее голове. Лана повернула лицо на бок и посмотрела на Андрея, который уже давно вышел из нее и лежал рядом. Он взял ладонь ее правой руки и, приблизив к губам, медленно целовал. Лана с удовольствием развела опушенные ноги, и из ее лона потекло липкое семя, образовав на простыне лужицу. Нужно было встать и подмыться, сменить белье, но двигаться не хотелось…

– Андрюша, сколько тебе лет?

– *надцать.

– Какой ты молодой, я, наверное, кажусь тебе старухой?

– Не переживай, мы будем жить долго и счастливо, так что лет через десять мы с тобой сравняемся.

– Это как?

– Ну, я отращу бороду и пузо…

Девушка рассмеялась.

– У меня что, по-твоему, есть пузо и борода, ты это имел в виду? Какой же ты у меня дурак…

Лана улыбалась, но думала о том, что теперь, когда все хорошо, не верит тому, что им удастся бежать из этой тюрьмы. На это нельзя и надеяться, ей остается лишь наслаждаться каждым отпущенным днем, каждой минутой.


Сокровища из пещеры злого дракона

Прежде всего основной упор в своем обучении Андрей делал на нейробиологию, достигнув в ней шестого уровня, с новыми знаниями он мог значительно ускорить скорость изучения других баз. За что и взялся все с большим и большим энтузиазмом. Когда в крайний раз цифра ускорения перевалила за шестьдесят семь, он почувствовал, что это предел, за которым его ждет гибель. Голова так отяжелела, что казалась неподъемной, перед глазами плыли круги, его чуть шатало из стороны в сторону, и одолевали слуховые галлюцинации, разученные знания ощущались буквально физически. Здорово перепугавшись, он отдохнул полдня и устроил подробную самодиагностику. Было превышено внутричерепное давление и наблюдалась странная мозговая активность, напоминающая картину у больных шизофренией. После такой встряски он решил остановиться на величине разгона в шестьдесят два раза и не превышать ее, опасаясь последствий. Но и это было сказочно хорошо, ему исправно выдавали научные базы для обучения сразу шестого уровня, Андрей скидывал их себе на браском и учил под разгоном. В отчетах для Торина он указывал более скромные цифры, не отражающие реальной картины, боясь вызвать лишнее подозрении, и так заданный темп был слишком высок.

Изучение скинутой ему Торином информации было закончено, общий план работ над устройством рабского ошейника нового типа был понятен, но имелись спорные и неясные моменты. После того, как он стал настолько более образованным, чем раньше, когда так хорошо расширился его кругозор, теперь, когда он имел представление о вещах, о существовании которых раньше не догадывался, он наиболее отчетливо стал замечать за собой одну странность, существованию которой раньше не придавал такого значения.

Его меткость, вернее, направленность на цель. Это было как особое чувство, можно сказать, способность, которую он все чаще и чаще использовал уже не для стрельбы, а для учебы и поиска трудного решения.

Так же, как в детстве, когда он охотился на дичь с пращей, не думая о расстоянии до цели, о порывах ветра, о том, с какой скоростью и куда дикий кролик прыгнет в сторону, он неизменно попадал с первого раза. Все эта грамота по стрельбе, занятия с Мрахом в сущности не дали ему ничего нового, он просто получил понятие о том, как это нужно делать правильно, «по науке».

Нечто аналогичное он стал ощущать в своей научной работе. Он ясно видел цель, четко осознавал кратчайший путь к ней, по которому нужно пройти, видел те основы, знания, на которые нужно опереться для ее достижения. Все выстраивалось в четкую и логичную картину, словно кто-то большой и важный брал его за руку и уверенным шагом вел за собой. Иногда для выстраивания этого пути к цели не хватало некоторых островков, обрывков знаний, на которые можно было опереться. Он отслеживал путь, видел начальную и конечную точку своих исследований, но не видел одну или пару ступенек на этом пути. Так им ощущались свои пробелы в знаниях.

Научный поиск сложен для человека, здесь мало хорошо изучить опыт предшественников, важно уметь самому ставить правильные вопросы и находить на них ответы, разрабатывать методы их поиска и проверки. Ему очень помогало то, что базы знаний пересекались и дополняли друг друга, на один и тот же вопрос он зачастую мог посмотреть с разных сторон. Но этого было мало.

Андрей прикупил хорошую бутылочку и отправился к профессору Шницелю, тот принял его радушно, отложив все дела.

– Мальчик мой, ты совсем забыл меня, старика, так давно не приходишь проведать.

– Извините, учитель, я очень активно работаю, свободного времени почти нет…

– Кх-кх, знаю, Торин мне рассказывал о твоих успехах, говорит, что ты очень резво набираешься знаниями.

– Да, но такое чувство… что чего-то чуть-чуть не хватает, словно схватил дикого зверька в руку, а он трепыхается и выскальзывает из пальцев. Мне бы получить доступ к файлам о других проектах, и наработки Нейросети очень интересует, я знаю, у нас есть данные о некоторых из их проектов, и еще никак не могу договориться со службой СБ.

– А это дубачье тебе зачем сдалось?

– Понимаете, господин Торин дал мне доступ к научным базам знаний, я их прилежно осваиваю, но для лучшего изучения устройств и принципов работы нейросетей нужна информатика шестого уровня, и хотя бы пятого хаккинг, а они зарубают на корню мне доступ к ним, говорят, не положено по протоколам безопасности.

– Ну, раз не дают, значит, им так приказали.

– Нет, господин Торин мне дал разрешение брать все, что нужно для работы над проектом. А устройство рабского ошейника основывается на работе нейросети. Для того, чтобы более полно разобраться в этом вопросе, мне нужны эти базы!

– Напиши Торину, указав это в отчете.

– Я два раза уже писал – ноль реакции.

Шницель задумался.

– Тут, видимо, организационный вопрос вмешался. Торин загружен административной работой, плюс еще к этому полдня лежит на обучении под разгоном, тоже, как и ты, фанатик обучения. Он просто мог не читать твои отчеты за эти две недели. У него такой метод работы, когда берешься за что-то одно и делаешь его до упора, потом за следующее. Я давно это заметил, сейчас он очень пристально контролирует работы этого, Чарпа, что ли – из лаборатории пищеварения. А на остальное у него не так много времени, вероятно, твои отчеты сейчас просматривает один из его помощников. Тебе придется подождать, пока у него не появится время лично перебрать файлы.

Андрей грустно опустил голову.

– Я не могу так долго ждать, у меня с ним договор, если я не сделаю к сроку рабочий прототип – мне не поздоровится. Я слышал, у вас хорошие отношения с господином Торином, мне, признаться, неудобно вас просить, но и самому явиться и отвлекать от важных дел…

Глазки профессора весело смотрели на парня и его добрую улыбку.

– Хорошо, я тебя понял, завтра вечером сходим к нему вдвоем и поговорим.

– Господин профессор, какое счастье для меня встретить на своем жизненном пути такого человека.

Андрей пустил скупую слезу и продолжил:

– Честное слово, вы заменили для меня отца…

* * *

Встреча состоялась в дорогом ресторане городка, в котором ужинало всего лишь несколько человек. Господин Торин посещал его каждый день, в одно и то же время. Сюда от его кабинета было ровно пять минут неспешного шага, который обрюзгший администратор считал за полезный моцион. Андрей заранее переоделся и привел себя в порядок, потом зашел за Шницелем, и уже вместе с ним они вошли в великолепную залу храма чревоугодия. Рукопожатие не было распространено в научной среде, профессор и Андрей вежливо поздоровались, а большой босс приветствовал их лишь легким кивком головы. Он уже сидел за столом, накрытым белоснежной скатертью, и ждал заказа.

Ужин подавали две чернокожие девушки, по всей видимости, сестры. Одна из них обратилась к Андрею и Шницелю:

– Добрый вечер, у нас сегодня крестьянская похлебка, запеченная нога снежного кота с фруктовым соусом и домашний салат. Если хотите чего-то другого, придется немного подождать.

– Нам так же, как и господину Торину, пожалуйста…

Торин улыбнулся, а Андрей постучал девушке на сеть и перевел ей почти половину своей месячной зарплаты в оплату ужина за себя и профессора, не забыв о чаевых.

Девушка еще раз обворожительно улыбнулась и спросила:

– Подача такая же или золотая?

– Нет, спасибо, такая же.

Андрей подумал, что речь идет о посуде, и не захотел показаться выскочкой на фоне начальства. Девушки ушли, покачивая белыми бантиками передников на круглых попках в форменных коричневых платьях.

– Ну что, не идет дело, пришел упрашивать меня отсрочить испытания?

Торин с трудом отрезал жесткое мясо в кислом соусе и теперь активно его жевал. Шницель сидел молча, считая свою роль исполненной.

– Нет, я не привык менять своего решения.

Он переслал ученому свои выкладки и стал давать некоторые пояснения, шеф жевал и молча слушал.

– Уже существующих наработок достаточно для создания прототипа в ближайший месяц, его калибровка и испытание вполне пройдут раньше срока.

– Хм, учти, как и обещал – лично буду присутствовать при демонстрации, и не дай бог…

– Ручаюсь головой, но в ходе изучения материалов у меня возникла настойчивая мысль сделать серьезные улучшения, выходящие за рамки техзадания…

– Не с того начинаешь, ты сначала сделай хотя бы опытный образец, а потом задумывайся о его улучшении, или, может быть, ты таким образом хочешь затянуть работы и водить меня за нос еще полгода? Этот номер не пройдет, я на таких мошенниках за свою жизнь собаку съел!

Торин рассмеялся грудным басом, а профессор ехидно подхихикивал. Андрей расстроенно вытянул морду.

– Господин старший научный руководитель, позвольте мне высказаться со всей честностью и прямотой. Я не случайно попал сюда, я искал место, где ищущему знания человеку дадут возможность трудиться в поте лица. Мой выбор был осознанным, а не из-за безысходности, как у других, можете мне поверить.

Казалось, Андрей забылся и начал разговаривать немного на повышенных тонах.

– Не мне вам объяснять то, каким образом ведется научный поиск в центральных мирах, и, по слухам, у Аграффов. Можно смело сказать, что созданная вашими заботами объединенная исследовательская группа является чем-то новым в нашем мире. Я вижу, что это здоровое семечко, из которого может вырасти крепкое дерево нашей человеческой науки…

Профессор с удивлением смотрел на Андрея, а Торин молчал, но немного насупился.

– И знаете, становится больно и обидно от того, что видишь, как работают многие твои товарищи. Такие возможности… и вместо того, чтобы пахать, столько ноя про то, что в золотой клетке, что зарплата низкая, а требования высокие. Морду хочется разбить за эти разговоры, честное слово!

Торин от этих слов сморщился еще больше, он, конечно, мониторил настроение в коллективе, но стукачей принципиально не любил. Если бы Андрей стал называть имена, он бы обязательно его заткнул.

– Я вам очень благодарен за доверие и за то, что дали возможность заниматься любимым делом. Наука для меня самое главное в жизни, важнее еды, сна, важнее, чем способность дышать, тако…

– Хорош трепаться, чего ты хотел?

Торин закинул в рот новый кусок мяса, а Андрей переслал ему еще один небольшой файл со схемой нового устройства.

– Смотрите, типовые варианты ошейника подавляют волю за счет воздействия на определенные зоны в головном мозге. Они отслеживают области, ответственные за агрессию, и вызывают у подопытного болевой синдром, в процессе такого «воспитания» человек уже сам стремится держать себя на грани реакции, привыкая к такой форме поведения. Более продвинутые модели кроме этого контура имеют также возможность притуплять интеллектуальные способности, раб становится не только безвольным, но получает ограничение к интеллекту до определенной величины. Так предотвращается возможность побега, создания условий для мести своему хозяину, пресекаются заговоры. Мой первоначальный вариант предполагал использовать в процессе «воспитания» рабов не только центр отрицательных эмоций, но и положительных, заставляя их стремиться приводить свое поведение под нормы, диктуемые хозяином.

Толстяк отломил кусочек горячей булочки и забросил его в рот.

– Некоторая форма наркомании, плюсом этой технологии может стать то, что мы сможем ее использовать, не притупляя интеллект обученных рабов, и использовать полностью их квалификацию для собственных нужд.

– Совершенно верно, господин Торин, именно этот немаловажный факт я и имел в виду. Но встает вопрос: как наиболее эффективно и надежно достичь этой цели? Умный и хитрый раб найдет возможность, как выкрутиться из своего положения, и такие случаи были, они подробно описаны. Начиная от методов самовнушения и заканчивая приемами эмпатии, все применялось против несложного в принципе устройства. Наша же задача более сложная с самого начала, так как наш ошейник будет использоваться против сильного интеллекта, хороших способностей и богатого жизненного опыта «научного скота». Я пришел к выводу, что надежно контролировать сознание человека сможет только интеллект с уровнем, равным его собственному!

Торин демонстративно громко похлопал в ладоши и презрительно посмотрел на молодого начальника лаборатории, акции которого стремительно теряли в цене на его глазах.

– Это слишком дорогостоящая и сложная задача. Придется использовать производительный ИИ, известные модели достаточно габаритные и энергоемкие, в ошейник их никак не впихнуть. Также учти, что для контроля сознания будет использоваться подключение к встроенной нейросети, постоянный опрос-ответ об образовании новых связей между нейронами составит большой объем данных и забьет весь канал, а значит, снизит возможности человека в интеллектуальной работе. Мы придем к тому, с чего ушли.

Андрей тревожно облизнул губы, к еде он так и не притронулся, но ему понравилось то, что удалось с самого начала навязать мысль Торину об ошейнике, как о совместной работе, тот неосознанно употребил слово «наш» в отношении разработки. Разговор прошел по намеченному плану. Че изобразил задумчивость и обеспокоенно посмотрел на коллег, а потом радостно просиял.

– Господа, я, кажется, только что нашел выход из нашего затруднения. Думаю, возможно использовать в ошейнике лишь небольшой кристалл ИИ, все остальное мы поручим мозгу самого подопытного, и при этом не снизим его производительности.

Он азартно схватился за ложку и с удовольствием принялся есть наваристую похлебку, пока Торин с нетерпением хлопнул по столешнице ладонью.

– Ну?!

Че отложил ложку и виновато на него посмотрел.

– Будем контролировать не само мышление подопытного, а его эмоциональное отношение к событиям и волевые установки. Таким образом, отпадет необходимость подробной картографии памяти, создания ее модели и анализа на крупной ИИ, мозг человека будет сам контролировать себя. Плюс к этому решим вопрос с уровнем интеллекта, человек не сможет быть умнее самого себя.

Торин быстро понял его идею и тихо произнес:

– Так-так, не пытаться контролировать все сознание, а всего лишь связи между главными центрами и критическое отношение… Использовать для базы простейшее представление о работе мозга в виде связки мобилей, тогда «вес» и «длину плеча» каждого рычага можно заменить всего лишь на коэффициенты, а структуру «подвязок» можно взять одного типа, без подгонки для каждого испытуемого…

Его глаза загорелись, а Че еще подлил масла в огонь.

– После удачного завершения проекта не нужно будет искать ученых, хорошо мотивированных для научного поиска в нужной области. Будет достаточно взять любой подходящий материал с высоким уровнем интелекта и наш ошейник, за год-два разучить ему базы и ставить задачи в нужном направлении. Никакой роли личности, никакого давления и уговоров, обещаний наград и премий, минимум контроля. «Мясо» будет работать на износ, добиваясь результата, не думая о сохранении сил и здоровья, производительность будет несоизмеримая по сравнению с «естественным» способом. Останется одна технология «интеллектуальной фермы», на входе – поставить задачу, на выходе – получить готовый результат, в процессе кормить армейскими пайками и обеспечивать расходниками для исследований! Господин Торин, вы станете родоначальником нового мира нашей расы.

Шницель со страхом смотрел, как босс, забывшись, гнет в пухлых руках серебряный нож, он был не рад, что стал невольным участником такого разговора.

Но Торин быстро взял себя в руки, посмотрел на Андрея и профессора, и хрипло сказал:

– Никому ни слова о нашем разговоре, сколько тебе нужно времени, чтобы закончить работу?

– Месяц, если я получу все необходимое, и решить вопросы с СБ, они считают, что я могу бежать, если получу базы кибернетики и хакинга.

Начальник усмехнулся и спросил:

– Ну, ты же бежать не намерен?

На что Андрей оскалился.

– Нет, теперь вы меня от себя палкой не прогоните! Я намерен держаться рядом с человеком, который получит такую огромную власть, это моя принципиальная позиция!

* * *

Обеденные разрядки с Аллочкой не прекратились, а приобрели странную для Андрея форму, он с удивлением стал замечать, что получает удовольствие от того, что притесняет и гнобит ее. Это отлично помогало расслабиться после занятий, некое переключение вида деятельности из человека разумного в грязное дикое животное. После учебы под разгоном и обеда он обычно сидел в своем кресле и просматривал в сети новые файлы, переданные ему по его просьбе Торином, пока его помощница достаточно умело его расслабляла в важном месте. Для этого Алле приходилось вначале взбодрить его в этом самом месте, что ей обычно удавалось неплохо.

Но не сегодня: несмотря на все ее ухищрения, член хоть и не был вялым, но на ее ласки отзывался с трудом. Она выпустила изо рта головку, отодвинула член щекой в сторону и принялась лизать яйца, старательно высовывая длинный язык и при этом как можно более ласково приговаривая:

– Господин Че, я, видимо, вам уже не нравлюсь, или эта худая обезьянка выпивает вас досуха.

Андрей оторвался от изучения схемотехники нейроинтерфейса и посмотрел вниз. На рыжую пышную прическу помощницы, на тщательно затонированные мелкие веснушки. Она снова открыла широкий, как бездна, горячий рот с крупными ровными зубами, и всосала член. Андрей достал его рукой и похлопал им ей по лицу, Алла сама подставляла под удар щеки и губы, высовывала розовый язык.

– Не хватает чего-то, приелись наши игры…

Девушка изобразила грустную улыбку и надула губки.

– У-у, а чего бы вам хотелось?

Андрей еще раз на нее посмотрел. Отчего-то хотелось врезать ей по роже, и он с трудом сдержался.

– Думаю, можно тебе что-то написать на лбу, пока ты будешь сосать, это мне поднимет не только настроение, а там ты сможешь и попку подставить.

– А что написать? «Принцесса»?

– Вот еще, «Принцесса», «Принцесса» не поднимет мне настроение.

Андрей закинул руку за голову на спинку кресла и чуть повернулся.

– А что тогда?

– «Шлюха».

Глаза у Аллочки гневно вспыхнули и она встала, оттирая рот тыльной стороной ладонью.

– Я не такая.

Андрей устало посмотрел ей в спину, на стройные ровные ноги и сетчатые чулки с модным рваным рисунком, в которые одни только она и была сейчас одета. Девушка шла к дивану, намереваясь натянуть платье.

– Можешь тогда уходить, мне не нужна такая помощница, я сейчас же отправлю расчет в кадровый отдел, пусть подберут кого-то более квалифицированного.

Девушка бросила поднятые вещи снова на диван.

– Ты не можешь со мной так поступить!

– С чего ты взяла?

Алла яростно на него смотрела, перебирая в уме доступные варианты. Новую работу ей подберут, но не такую не пыльную, как у Андрея. У него она фактически ничего не делала, а только числилась, лишь изредка он озадачивал ее каким-нибудь легким поручением. Ей не удалось его окрутить и поиметь с него что-то больше, но он платил ей повышенную ставку за обеденный расслабон, который ей, впрочем, нетрудно было организовать. В своей жизни она делала вещи и похуже. Через минуту она сдалась, взяла из сумочки помаду и подошла к нему, опускаясь на колени. Алла протянула ему тюбик.

– Вот.

– Сама напиши, и, пожалуй, каждый день будешь менять надпись, проявляй креатив, я тебе за это, возможно, еще и премию повышу…

– Хорошо.

Девушка встала и пошла в его личную туалетную комнату, примыкающую к кабинету, ей нужно было большое зеркало, чтобы исписать себе лоб. Андрей посмотрел на нее и подумал: «какая гордая походка для человека, который идет заниматься самоуничижением, и ведь не с голода помирает!». Вслед полетело еще одно указание.

– И попку хорошенько подготовь, не так, как в прошлый раз!

* * *

Нужные научные базы он получал теперь без проволочки, Торин сделал ему доступ к материалам всех опытов и разработок научной группы с момента ее основания, а также к той информации, которую они получили от центрально архива корпорации Нейросеть. Пользуясь своей новой способностью, он за неделю перелопатил этот массив, отделяя зерна от плевел. В основном это была пустая порода, девяносто с лишним процентов усилий тратилось впустую, бесполезно распыляя время, силы и ресурсы, калеча и убивая ни в чем неповинных людей. Он прикинул результат, за все время здесь было различными зверскими способами покалечено и умерщвлено почти тридцать две тысячи человек. Он задумался над этой цифрой и у него побежали холодные мурашки по спине. Ведь он сам убийца, сам убивал, на его счету много целей.

«Цели, как странно ты это называешь», – подумал Андрей про себя и тут же поправил: – «Если всех считать: дикарей с Аллой, бедных научников, девочек-клонов и прочий народ – ты угробил сорок два человека!.. Интересно, а может, дикарей не считать, они же не люди, хоть и разумные, да и вроде как сами верят, что не умирают, а возвращаются к душам предков?». Андрей скривился от своих мыслей и сам себя строго отчитал: «ты так и девочек из Галлы спишешь со счетов, скажешь, мол, они же все равно бы к тридцати годам умерли… биороботы».

Он снова задумался о том, правильно ли решил, что тут надо все уничтожить, ведь это же куча людей, и не все они участвуют в этих мерзких опытах? Конечно, тут есть и невиновные, но как их отсеять, отделить одних от других? Как это сделать одному человеку? А если смалодушничать и уйти, они так в этом городке и будут творить свои черные делишки. Твари будут и дальше вытворять свои мерзости! Годами, десятилетиями, калеча судьбы все новых и новых людей! Как же тяжело на душе от этих мыслей, как хочется быть в стороне от всего этого, от этой противной липкой грязи, просто вернуться на Грох к Ане, сказать: «Аня, вот он я, я вернулся!».

«Нельзя, если я смалодушничаю и ничего не сделаю, некому это будет прекратить…».

У него уже было разучено шестнадцать баз шестого уровня, по меркам цивилизованного космоса, такие результаты были и ранее, но настолько редко, что считались уникальными. Он не стал умнее, его способности, расширенные блоками нейросети, остались прежними, просто он стал более печальным. Ведь не зря говорят, что многие знания – многие печали.

Сама информатика, кибернетика и хакинг были им разучены за неделю, столько же он затратил на взлом главного искина СБ. Новичок в этом деле, он старался действовать с максимальной осторожностью, и подготавливал свой триумфальный уход с Арны, многократно дублируя и перепроверяя каждый шаг. Камер и прослушки можно было уже не бояться, желающие могли видеть его занятым теми делами, которые полагались по инструкции днем, обеденные шалости с Аллой и нежную любовь с Ланой вечером. Он всегда оставался после ужина и проводил с ней время до полуночи, иногда засыпая на пару часов здорового сна в обнимку, потом осторожно вставал, отдохнувший и посвежевший, стараясь не разбудить подругу, целовал ее спящую в то место, которое казалось самым аппетитным в этот момент, и, накрыв одеялом, уходил в капсулу – учиться до утра.

Ее он тоже привлекал к занятиям в лаборатории. Сержант Максимов с радостью взял на себя обязанности ее тренера после недельного послеоперационного восстановления. Они, можно сказать, стали друзьями, ее он почти не нагружал физзо, предпочитая тренировки иного плана. По ходу занятий, для растяжки и развития гибкости, ловкости, они общались на разные общие темы: путешествия, гонки и охота. Лана оказалась активной девушкой в этих вопросах, она неоднократно участвовала в спортивных гонках на флаерах, и даже брала призы пару раз. Сама база Максимого на новом большом кристалле ИИ работала на полную мощность и производила полное впечатление, как от общения с живым человеком.

Схема рабского ошейника нового типа была полностью завершена и Андрей заказал в их мастерской изготовление образца. Корпус был в виде тонкого металлического кольца, украшенного серебром. Составной частью его являлся небольшой ИИ и блок управления нейросетью, сам ошейник не имел механизмов воздействовать на мозг человека, а действовал через управление установленной ему нейросетью. Для обычных дикарей он был неприемлем, но ведь и создавался для других целей – подчинения воли людей творческих и научных профессий. Также там был блок проверки ключа, по которому определялся хозяин, чьи приказы голосом или через сеть должны были выполняться с максимальным прилежанием, и даже, можно сказать, любовью.

Андрей надел его Лане и пообещал никогда не включать, девушка послушно кивнула головкой, поправляя локон волос.

– Зато теперь ты можешь не только сидеть в комнате и тренироваться в капсуле лаборатории, мы можем выйти в город.

– И куда господин поведет свою рабыню?

– Одевайся, мы идем в самый лучший ресторан!

Он протянул ей пакет с черным платьем и новыми туфельками. Лана хихикнула и повисла у него на шее. Вечер прошел прекрасно: ужин при свечах, вкусная кухня, танцы под живую музыку. Андрей только раз сплоховал, когда, шикуя, заказал «золотую подачу», темнокожие девушки принесли заказ полностью голые, но с ног до головы растертые золотой краской. Их красивые тела напоминали блестящие статуи из жидкого металла, а Лана удивленно смотрела, ехидно улыбаясь и качая головой.

– Какие пошлые вкусы у вас, мой повелитель!

Теперь они, совершенно не боясь нарушить правила, могли прогуливаться и по небольшому городку, который Андрей твердо решил уничтожить со всем населением. Действуя через доступ к управляемому им искину, он готовил побег и уничтожение базы объеденной научной группы. Раз в неделю сюда прилетал межсистемный челнок, привозил питание, вещи, почтовые заказы и новые партии рабов. Назад обычно летел пустой, лишь несколько человек на Арне имели привилегию покидать на время эту тюрьму.

Андрей собирался захватить этот челнок, загрузить его всем нужным для него оборудованием и, поставив таймер на мощных зарядах взрывчатки, навсегда покинуть это место. Список оборудования он уже подготовил, челнок мог принять в багажное отделение до полутора тысяч тон груза, дроиды-погрузчики сделают эту работу к четырем часам утра. Охрана получит приказ выпустить груз и пару человек, они взлетят и тут произойдет большой бада-бум! На орбите он захватит корабль, скорее всего, убьет обоих пилотов и сам возьмет управление на себя, они затеряются и отсидятся потом где-то на некоторое время.

План был простой и дерзкий, он уже нагло, средь белого дня, проник в хранилище баз знаний, и скопировал к себе на браском базу управления средних кораблей. Она была разучена до привычного шестого уровня, так что Андрей был уже подготовленным пилотом. С прошлой доставкой челнока по поддельным документам, по требованию из других лабораторий, прибыло сто сорок тонн различных веществ. По документам и по свойствам они были не опасны, но, добавив к ним кое-какие ингредиенты, он превратил их в особо взрывоопасную жидкость, причем эту работу провели по его заказу дроиды автоматизированной мастерской. Он же заставил их, таким же образом, в трех незанятых людьми и оборудованием подсобных помещениях установить необходимые емкости для этой жидкости, и заложить взрывные устройства. По его расчетам, этого будет достаточно для уничтожения не только лабораторий со всем содержимым, но и прилегающего к ним городка. Фактически, пользуясь мощностями лабораторий, он их руками готовил эту ликвидацию и похищение всего ценного из пещеры злого дракона.

Торину он сообщил о готовности ошейника в черновом варианте, срок окончания работ, отпущенный на проект, подходил к концу.

– Хорошо, я сейчас приду и мы проверим его работу.

– Но…

Он не ожидал от него такой реакции, предполагая, что Торин лишь назначит день испытаний. Босс пришел сам, не обратил никакого внимания на приветствие и стрельбу глазками Аллочки, а вот на Ланин ошейник уставился жадным взглядом. Андрей не боялся за Лану, так как по их договору испытание должно было проводиться на той женщине, которую выберет Торин. Тот немедленно заказал по сети доставку подопытных, и два дроида притащили клетку с женщиной, у которой было печальное некрасивое лицо, и ее ребенком лет пяти. Люди были голыми и грязными, на голове у женщины был клубок немытых волос, она прижимала к груди свою дочь, которая показала пальчиком на Аллу и громко сказала: «Мама, посмотри, какая красивая рыжая тетя!».


Назад постарайтесь не возвращаться

Андрей снял ошейник с Ланы и мельком просмотрел информацию о подопытной и ее ребенке. Женщину звали Хлоей, а ее дочь – Ирмой, биологически она не была ее родной дочерью, женщина усыновила ребенка. По профессии она была художником в модной манере интуитистов. Что это за манера, и почему критики называют ее «современным честным взглядом и отражением реальности», Андрей не знал, так как ему ни разу не приходило в голову поинтересоваться подобными вещами. Он поманил ее к себе рукой и открыл дверь клетки, женщина с трудом встала, отстраняя ребенка в сторону, та ничего не поняла, но начала плакать, призывая мать остаться с ней. Че застегнул на ее шее прибор и активировал его.

– Почему ошейник не работает?

– Почему вы так решили, господин Торин?

– Ну, я не вижу никаких проявлений, она даже выражение лица не поменяла.

Андрей весело улыбнулся.

– А почему действие нашей разработки должно менять выражение ее лица? Подопытный будет продолжать повседневную жизнь, выполнять свою программу деятельности, если это не будет прямо противоречить инструкции хозяина. Такая кукла будет самодостаточной, ее не придется одергивать и контролировать каждую минуту, думаю, это хорошее отличие от традиционных схем. Я получил отклик аппаратуры, все готово к испытанию, но если вы хотите видимых проявлений действия устройства, дайте мне пару дней, и я внесу необходимые изменения.

– Не нужно, так даже лучше… можно будет использовать на человеке тайно, и окружающие не смогут ничего заметить, это значительно расширит область его применения.

Андрей безразлично пожал плечами на эти слова.

– Как вам будет виднее, мое дело довести проект до конца, а область его применения –

уже ваши заботы, меня интересует лишь научная сторона вопроса.

Торин молчал, он о чем-то задумался, а Андрей переспросил:

– Господин Торин, я посмотрел на ее данные, у нее достаточно высокий уровень интеллекта, и плюс интересная профессия художника-интуитиста. Ваш выбор как нельзя лучше подойдет для демонстрации способностей нашей разработки для контроля творческих способностей подопытной. Нельзя ли кулинарное задание сменить на что-то другое?

– Не знаю, обычно я не меняю уже утвержденный план экспериментов, но сейчас уже успел как следует поужинать, так что, думаю, можно отложить готовку до следующего окончательного испытания. А каковы будут ваши предложения?

– Пусть на этой стене за полчаса нарисует картину в этом своем стиле по нашему заданию своей кровью.

Че улыбнулся и показал на покрашенную в сиреневый цвет стену своей лаборатории. Торин одобрительно кивнул и вернул ему улыбку.

– Пусть пишет кровью своей дочки…

Андрей взял со стола нож для бумаг и дал ей устное задание.

– Хлоя, на этой стене нарисуй картину самого страшного зверя, которого ты видела в жизни, в этом своем стиле. Писать будешь кровью Ирмы, у тебя полчаса.

Первым делом женщина подошла к стене, внимательно на нее посмотрела, пощупала и принялась отодвигать в сторону один из мешающих ей столов. Потом она проколола ножом сразу несколько своих пальцев и поставила с десяток небольших точек в разных местах стены, она отошла подальше назад, посмотрела на эти точки, кивнула своим мыслям в голове и направилась к клетке, призывая к себе девочку. Та выскочила, наконец, из клетки и бросилась ей на руки, плача и истерично всхлипывая. Торин с Аллой стояли и молча смотрели на эту сцену, Андрей дал знак Лане тихо исчезнуть из лаборатории, та поняла и, как мышка, проскользнула в дверь.

Потом были одни из самых ужасных минут в жизни парня, его уже было не удивить пытками и смертями, но то, что происходило на его глазах, рвало его душу и сердце страшной болью. Вопли. Громкие, бесконечные вопли и крики бедного ребенка, которому мать наносила неглубокие порезы на бедрах, попе и руках для широких мазков по стене, разминала пальчики на руках и ногах и колола их острием, чтобы из этих маленьких точек крови сложить мелкие детали. Она снова и снова целовала и успокаивала ребенка, который называл ее мамочкой и просил отпустить и не делать ей больно. Ирма не понимала, почему ее самый любимый человек делает ей плохо и не реагирует на ее слезы. Она снова кричала, снова захлебывалась от своего крика, лицо ее заливали потоки слез. Ирма описалась прямо на руках матери, но та не останавливалась и продолжала работать, периодически целуя девочку и приговаривая ласковым голосом.

– Ирмочка, золотце мое, потерпи еще немного, мама скоро закончит работу, осталось совсем немного… Ну что ты, ну что ты, не плачь…

Когда время истекло, ребенок замолчал, потеря крови была так велика, что она сильно ослабла. Хлоя держала ее, всю окровавленную, во множестве порезов, и жалобно смотрела то на слабо дышащего ребенка, то на Андрея.

По центру стены был созданный из детской крови рисунок. Силуэт поднимающегося демона с человеческой заплывшей фигурой, на месте его глаз, рта и половых органов были холодные сиреневые провалы, словно воронки, поглощающие жизнь.

Самым страшным зверем оказался человек Ненасытный. Андрей смотрел на этот шедевр и теперь понял, что или критики были правы, или Хлоя была настоящим мастером. Он дал ей команду нести дитя к медкапсуле, куда положил ее на срочное лечение, ребенок был еще жив, но сознание уже потерял. Когда он снял ошейник с художницы, та разрыдалась и упала на колени перед медкапсулой.

Торин молча рассматривал картину, поворачивая голову с одного бока на другой, Андрей подошел и протянул ему прототип, тот взвесил его в руках.

– Легкий, на сколько батареи хватает?

– На три дня, в серийном образце будет другой аккумулятор, его заряда хватит на полгода.

Торин выпятил губу и одобрительно покачал головой. Но тут неожиданно подала голос Алла, и обратила на себя внимание:

– По-моему, размазня какая-то, так намалевать любой дурак сможет!

– Действительно вы так считаете?

– Конечно!

Толстяк кивнул головой Че.

– Держи ее!

Алла заорала и попыталась убежать, но Андрей молниеносно запрыгнул ей за спину и скрутил руки, босс тоже не сплоховал и быстро застегнул ошейник у нее на шее.

– Что же, то, как образец работает с разумом творца, мы уже видели, посмотрим, как в нем реализована защита от дурака. Дай ей задание сделать свои уши такими, как у Аграффов из знатного рода.

Андрей с сомнением посмотрел на Аллу, спокойно стоящую перед ними и вновь стреляющую глазками на Торина.

– Господин, как же она это сделает, не думаете же вы, что она бросится разучивать базы по медицине и оперировать себе уши в медкапсуле?

– А вот это мы сейчас и посмотрим!

Андрей повернулся к помощнице и начал давать вводную:

– Алла, я хочу, чтобы твои уши были такими, как у Аграффов.

Девушка непонимающе заморгала, потом переспросила:

– Как у кого?

– Как у эльфов, такие же острые сверху.

Алла подняла руки вверх и ощупала свои уши, а потом истерически спросила визгливым голосом:

– Как у эльфов, острые, а как мне это сделать?

– Я не знаю, ты должна думать своей головой.

Алла заметалась на месте, она порывалась бежать то в одну сторону, то в другую, потом девушка взвизгнула и запричитала:

– Что же мне делать? Ну пожалуйста-пожалуйста, скажите, как мне быть?

Андрей строго на нее посмотрел.

– Алла, сама думай, у тебя пять минут. Через пять минут твои уши должны быть такими же красивыми, как у эльфа!

Помощница ударила кулаком одной руки по открытой ладони другой, сорвалась с места, чуть не упав на высоких каблуках, и побежала к столу. Там она выхватила ножницы и начала кромсать свои уши, придавая им красивую форму. Торин заливисто смеялся, глядя на эту картину, через пару минут подопытная подбежала к Андрею демонстрировать результаты своего труда, она отвела в сторону свои волосы и показывала кровоточащие огрызки ушей, заостренных кверху.

– Так хорошо, правда хорошо? Господин Че, скажите, я справилась с заданием?

– Да, справилась, теперь можешь рассчитывать на хорошую премию.

На ее лице расплылась довольная от этой похвалы улыбка, она повернула лицо в сторону Торина и радостно закивала головой, ища одобрения своим действиям. Кровь стекала у нее по щекам и она размазывала ее ладонью с некоторым удивлением. Андрей снял с нее ошейник и Торин заметил, как быстро та пришла в себя, ее глаза мгновенно налились кровью, она вцепилась в ошейник, который был в руках Андрея, и попробовала его вырвать. Сил у нее не хватало и тогда она попробовала резко дергаться всем весом, стараясь его поломать или хотя бы согнуть.

Ей вскорости это удалось, она отломала половину прочного пластика и подняла этот обломок, торжествуя, над головой. Андрей стоял в растерянности, но потом увидел резво подскочившего к ней Торина и его богатырский удар в челюсть, от которого она буквально сложилась на месте.

– Сука, дерьмо жрать заставлю! Че, почему ты стоял столбом?

– Извините, я не ожидал от нее такой реакции.

Торин с трудом унял раздражение и более или менее спокой