Ban ana - Утерянная вера [СИ]

Утерянная вера [СИ] 2072K, 463 с.   (скачать) - Ban ana

Ban ana
УТЕРЯННАЯ ВЕРА


1 глава. Таинственный незнакомец

Осенний ветер играл с жёлто-красными листьями, покачивая тонкие, почти обнажённые ветви. Самые хлипкие из листьев не выдерживали силы ветра и падали вниз, танцуя в воздушном вихре, в конце концов неизбежно оказывались на земле. Тонкий тёмно-коричневый ствол дерева заточил в свои цепкие объятья колючий, багровый плющ, из под корней дерева с трудом выбивалась влажная, протоптанная жухлая и жёлтая трава, а по близости на клумбах увидали цветы. Недавно прошёл грибной дождь и на небе слабо мерцала радуга. В воздухе витал аромат умиротворения и ландышей. Так всегда пахло в маленьком городе — Сторибруке, и этот день не стал исключением. Каждый день был похож на предыдущий, наверное в этом его очарование и проблема.

Неподалеку от центрального парка, где в свободное время собирались тинейджеры и просто те, кто хотел расслабиться послышался рёв мотора. Ветер вдруг разбушевался и сильным потоком сорвал последние оставшиеся листья. Мирно сопящие на карнизе цветочного ларька голуби разом взлетели, кто куда. Помимо ландышей в воздухе поселился кислый, дурманящий запах бензина. Из-за небольшого холма выпрыгнул байк и издав недовольный, грохочущий звук шумно проехал по тропе, чем до мурашек напугал молодых мамочек и их детей. Первые подхватили визжащих розовых личинок громко ругаясь на экстремала-водителя, который уже скрылся за толстым стволом старого могучего дуба.

Этот прохладный, спокойный денёк и всеобщий покой сторибрукцев нарушала лишь одна своенравная личность, которая обходила стороной правила и плевала с высоко колокольни на принятые обществом нормы и порядки. На уезжающем в сторону пристани мотоцикле, прямо на капоте красовалась выгравированная ажурная надпись. Увы, дорожная пыль скрывала её и прохожие могли разглядеть лишь окончание фразы или же слова «ймс», но все жители Сторибрука и без этого знали имя владельца старого байка.

— Боб? Серьезно? Вы хотите подсунуть мне наркотик? — насмешливо произнесла она, но даже не смотря на то что она не видит его лица почувствовала всю серьезность и тяжесть его взгляда, — это точно поможет? — недоверчиво спрашивает шатенка.

— Безусловно, — старик улыбается своими гнилыми зубами, лишь их может разглядеть Ханна, и кивает в сторону воды, — бросай в воду, а потом брось всё что держит тебя здесь.


— Ну, и зачем нужна эта бесполезная рассада! — ворчал рыжеволосый, конопатый мальчик лет тринадцати, поливая по счёту уже пятый горшок с ландышами, — только ванильные принцесски выращивают цветочки!

Час усердного садоводства не прошёл без последствий. От тёрпко-приторного аромата цветов мальчика тошнило, а глазные яблоки грозились и вовсе сгнить.

— Кретин! — мальчик по-старше, что стоял на лестнице ударил лейкой по макушке рыжего и услышал утвердительный визг, что ему все-таки попало расплылся в садистской улыбке, — молись, чтобы наша «ванильная принцесска» не услышала тебя, — игриво произнёс Айзек, а так звали старшего сделав акцент на «ванильной принцесске», — иначе эту самую лейку она засунет тебе прямо в задницу, помнишь? А она обещала, — хихкнул парень прикрыв рот свободной рукой, — а слов чертовка на ветер не бросает.

— Помню-помню, — обиженно буркнул Гарри, бросая убийственные взгляды на друга и зажав нос пальцами и чувствуя лёгкое головокружение, продолжал свою работу, передвигая горшки на полках рукой, — а еще я помню, как она натянула твои боксеры прямо на уши! — воодушевлённо воскликнул Гарри и хихикнул, теперь пришла его очередь веселиться.

— Заткнись ты, вдруг кто услышит! Это секрет! Мы же договаривались!

— Секрет — не является секретом, если об этом знают два человека, — игриво подмигнул рыжий и тут же ловко увернулся от лейки Айзека, а потом и вовсе отбежал от лестницы, — а этот секрет знают трое! Я, ты и собственно наша «ванильная принцесска»! — смеялся Гарри, поправляя очки, которые грозились слететь с носа.

— Гар… — лицо Айзека с злости окрасила другая эмоция, немой страх, когда он поспешно собирался спуститься на землю.

— Боже! Сколько смеху тогда было! — продолжал смеяться мальчишка держась за живот, когда Айзек спускался с лестницы не отводя от него взгляда, — ну и что ты мне сделаешь? Когда один всегда храбрый! Ну, давай же! Сделай, что-нибудь без этой девчонки! Перестань прятаться за её юбкой, ты же не её обожаемый младший брат!

— Гар, остановись, пока лейка не в твоей заднице, — осторожно предупредил Айзек подняв руки, как будто сдаётся и кивнул вперёд.

Миниатюрная шатенка, которая стояла здесь почти с самого начала ссоры, прокашлялась в кулак. Она сердито свела брови к переносице и облокотилась об косяк двери.

В горле Гарри запершило, появилась неприятная горечь, сердце застучало, как бешенное, а синие жилы на висках запульсировали. На лбу появилась испарина, когда на узкие плечи легла рука в кожаных перчатках и неприятно их сжала. Рыжий чувствовал затылком горячее, неровное дыхание, которое с каждым мгновением становилось всё ближе.

— Я в штанах, Гар, — процедила она медленно, наклонившись прямо к уху дрожащего мальчишки, обжигая его своим дыханием — а теперь, пока я делаю вид, что прослушала твои оскорбления, — говорила шатенка очень тихо, а потом усмехнувшись что-то прошептала ему на ухо от чего рыжий вздрогнул и тут же сорвался с места.

Айзек проводил его удивлённым взглядом до самой двери, а потом, когда та громко захлопнулась перевёл его на уверенно ухмыляющеюся чертовку, которая сложила руки на груди и склонила голову на бок пролепетала:

— И почему меня так все бояться? — на её лице расплылась угрожающая. довольная улыбка.

— Когда-нибудь мэр тебя пришибёт, — внезапно перевёл тему брюнет оглядев её с ног до головы.

Волосы шатенки были густые, кудрявые и плавно лежали на хрупких плечах. Чертовка была одета в белую майку, кожаную косуху, джинсы и тяжёлые ботинки на заклёпках. На коленях остался песок и на «нос» ботинка прилипла трава. И это был бы её повседневный аутфит, если бы не одно больно «но». На руках девушки были её любимые, кожаные перчатки, которые она одевала, когда выходила на крупное дело или же каталась на «крошке», как она называла свой Мустанг.

Айзек тяжело вздохнул.

Ханна Джеймс никогда не славилась в Сторибуке, как благоразумная леди и хорошей девочкой не была, разве что наоборот. Хулиганка, в чьей крови течёт экстрим и жажда приключений. В прочем, все кто состояли в банде самого кровожадного парня во всём городе имели такие черты, однако Ханна была особенной. Единственной девчонкой в шайке Гектора Адамсона. Исключение из правил, тот самый мелкий шрифт в контракте, который без увеличительного стекла невозможно рассмотреть, а когда увидишь — будет слишком поздно. Она не раз обходила правосудие, апатичного и временами тупого, как дерево шерифа Грэма. И теперь она вновь нарушила административное правило и вновь вышла сухой из воды!

— Пусть сначала поймает, — прыснула девушка, — не пойман — не вор, — повторила она свою любимую фразу.

— И все-таки я до сих пор не понимаю, как старая карга Миллс не сжила еще тебя со свету, — почесал затылок Айзек, потупив взгляд, — вы друг-друга на дух не переносите.

Девушка лишь пожала плечами. Она сама не понимала, как Реджина Миллс обладая такими связями и занимая такой пост не могла укротить строптивость семнадцатилетней школьницы. Она не раз угрожала ей вещами хуже детского дома или же колонии для несовершеннолетних, но обещания оставались обещаниями. Но нужно отдать Ханне должное — свои она выполняла всегда. Поэтому в учебном учреждении она — сама порядочность, чуть ли не ангел во плоти, не хватает лишь нимба и крыльев, но знающие люди добавили ей бы скорее хвост, рога и вилы в придачу. Но назвать это двуличием будет затруднительно. Шатенка обладала аналитическим складом ума и дерзостью характера и сейчас она вела себя абсолютно так же, как и я в школе. С виду милашка, по сути ведьма. Сколько людей — столько и мнений и прислушиваться к каждому дело муторное и бесполезное.

— А Гектор в «убежище»? — также, как и Айзек пару минут назад Ханна перевела разговор, разглядывая цветы.

Ландыши. В Сторибруке они по всюду и будет справедливо заметить, что этим рассадником бесполезных отростков занимается вовсе не «ванильная принцесска», ибо она вообще считает цветы — лишней тратой денег и нервов. Хулиганке не хватило терпения возиться с ними, поэтому данную роль она благополучно вручила податливым и трусливым товарищам младше, которые бояться лишь одного взгляда её болотных глаз. Они почему-то всегда считали, что ландыши — идея Ханны. Это было не так. Любителям ландышей был Гектор Адамсон, лидер их шайки и поручил ухаживать за ними Джеймс, по принципу: «ты же женщина, у тебя это в крови». Видимо Ханна Джеймс — не женщина. Ей на самом деле очень далеко до данного статуса. Но, что поделать, если сексизм стал распространенной проблемой в современном обществе.

— Не-а, — протянул брюнет, зевнув, видимо этой ночью они вновь занимались чем-то весёлым и её не позвали, девушка поморщилась от этих мыслей, — он с утра ушёл.

— Меня тут не было, Айзек, — строго сказала девушка, — понял? — она вопросительно изогнула бровь.

— Что ты задумала? — подозрительно спросил Айзек, — Гар все-равно видел тебя.

— Он и не заикнётся обо мне. Я позабочусь.

— Что. Ты. Задумала? Джеймс, я знаю эти глаза!

— Как всегда «ничего».

— Ты врёшь.

— Да, ну? — девушка хмыкнула и поиграла с бровями, — а доказать?

— Расскажу всё Гектору! — тут же пообещал парень.

Он делал это вовсе не из-за крысиного нутра, которое есть безусловно в каждом, просто в разной степени, а из-за страха. Гектор Адамсон — человек жестокий, взрослый детина, который в своё время явно продал душу Люциферу. Моральный садист всегда подпитывался страданиями других, о чём говорит отсутствие пальца на правой руке брюнета или же свежая царапина на правой щеке Ханны.

Девушка закусила нижнюю губу. Она была эмоциональной и с очень яркой мимикой. Когда Джеймс нервничала всегда кусала губы и ковыряла ногтями пальцы на руках, из-за чего они всегда были припухшими и красными, словно у утопленника. Жесты, мимика — выдавали её волнение полностью, но отступать от своего она не собиралась.

— Давай-давай, — равнодушным тоном произнесла она закинув голову вверх, — когда я закончу разрешение Гектора мне не понадобится, — хмыкнула она, развернувшись направилась к выходу.

— От Гектора невозможно скрыться! У него по всюду связи! — пытался остановить глупую, как он считал девушку, — разве что в другом мире ты найдешь от него спасение!

— В другом мире? — заинтересованно спросила она развернув голову на сто восемьдесят градусов.

— Да… — слабо ответил брюнет, но уже радуясь, что смог остановить чертовку, — в загробном.

— Пока, Айзек, — сердито цокнула языком шатенка громко хлопнув дверью.


Свобода — слово птица, она может взять и попросту раствориться. Каждый из нас хочет быть свободным, но понимаем ли мы, что означает свобода? И нужна ли она нам? Это слово так манит, ведь восхваляется многими поэтами, о ней снимают кино, о ней говорят и воспринимают уже как нечто живое, что должно быть у каждого, как котёнок или щенок, как мама или папа, то есть свобода — врожденная способность, умение человека взмахнуть крыльями и оторваться от земли, но ведь это вовсе не так. Мы сами приковали себя цепями и стали рабами общества. Люди задолго до рождения той же самой Ханны Джеймс разделились на касты. Бедняки, знать, духовенство, казачество. Сейчас же они прошли эволюцию или же наоборот деградацию? Мы сами приковываем себя к земле подчиняясь нынешним «клише», мы сами подчиняем к себе людей, как та же самая Ханна, да они и не против, потому что сейчас это и является свободой.

И Ханна Джеймс идёт за долгожданной свободой. Она ждёт встречи с таинственным незнакомцем, который обещал изменить её жизнь в лучшую сторону. Верить первому попавшемуся человеку в старой рясе, который попросту назвал твоё имя и пару фактов из твоей жизни, которые помимо тебя и родственников не знает никто мягко говоря странно. Он мог следить за тобой или же просто был очень наблюдательным человеком, но вряд ли провидцем, однако в это и заключается вера. Ты веришь не каким то определенным фактам, тебе не нужно ничего доказывать, ты просто веришь, потому что так чувствуешь.

Но незнакомец оказался очень непунктуальным человеком или же лжецом. Ханна понимала лишь половину из того, что он ей толковал при их первой встрече, когда она залезла в его же дом, чтобы ограбить и посчитала сумасшедшим, и сейчас считает его таковым, но ноги сами привели к назначенному месту в назначенное время и сейчас она стоит на пристани и смотрит куда-то вдаль. Может она и сама не далеко ушла от старика и в свои семнадцать уже тронулась умом?

— Ты сделал правильный выбор, Ханна, — девушка тут же оборачивается на голос, который прозвучал за спиной.

Перед ней стоит тот самый старик, в старой, красной рясе, а на голову его надет капюшон, что скрывает лицо.

Он немного пошерудив в кармане достает от туда бордовый мешочек перевязанный золотой нитью и подает недоверчивой шатенке.

Бросив на незнакомца кроткий, полный недоверия взгляд она жадно вцепилась в мешочек, как в последнюю надежду и поспешно раскрыла его удивлённо вскинув брови. Из мешка она достала нечто бесцветное, светящееся, похожее на…

— Боб? Серьезно? Вы хотите подсунуть мне наркотик? — насмешливо произнесла она, но даже не смотря на то что она не видит его лица почувствовала всю серьезность и тяжесть его взгляда, — это точно поможет? — недоверчиво спрашивает шатенка.

— Безусловно, — старик улыбается своими гнилыми зубами, лишь их может разглядеть Ханна, и кивает в сторону воды, — бросай в воду, а потом брось всё что держит тебя здесь.

Чертовка направляет пристальный взгляд на морскую гладь и сжимает боб в руках, почти так сильно, что он может стать пеплом. Теперь решать её. Тяжелый груз повис на хрупких плечах. Она в тайне надеется, что получится, но разум понимает, что это за гранью фантастики. Или же за гранью реальности? За гранью мира в который она стремительно держит путь, чтобы напрочь выбить из памяти телесные наказания, постоянную жизнь в страхе, чтобы начать беспокоиться лишь за свою шкуру и не опасаться за младших братьев и забыть запах одиночества и бедности. Больше не будет разбитых, розовых бутылок из под алкоголя и тёрпкой вони чёртовых ландышей.

— А что будет?…Пророк? — когда Джеймс развернулась, то мужчины уже не было, он исчез.

А был ли он здесь вообще?

Пришло время ставить всё на красное. Замахнувшись, ахнув и подпрыгнув она кинула боб в воду с замиранием сердца ждала, что случится. Её заставили ждать не долго. Сразу же, как боб попал в воду образовался водоворот, что вызвало сильное землетрясения. Птицы ахали и ухали, улетали прочь, яхты стоящие рядом начало тянуть в водоворот, где-то послышался грохот и терзающие крики людей. Всё будто сошло с ума, но она не потеряла рассудок, а кажется только сейчас приобрела его.

Ханна со всего разбега нырнула прямо в водоворот, чувствуя, как захлёбывается в искрящемся ядерно-зелёным цветом водовороте, как вода заполняет её легкие, а голову расплющивает невероятное давление, кости будто ломаются, в ушах что-то трещит, на глазах пелена и она совершенно не замечает, что подле неё кружат кричащие птицы и кружатся в водовороте яхты.

Вскоре ужасное зрелище заканчивается, водоворот исчезает, землетрясение прекращается, а где-то за второй звездой направо, а дальше прямо, до самого утра в скале «Череп» за каменными стенами открывает глаза черноволосая женщина и истошно орёт когда понимает где находится, правда её никто не слышит…


2 глава. Охота на марионетку

Скажи мне кто твой друг, и я скажу, насколько ты испорчен. Лучшим другом для Маргарет Джеймс стала розовая бутылка из-под элитного вина, непосильное для беспробудной пьяницы и матери четырёх детей удовольствие, которая ко всему прочему не проработала за всю свою жизнь ни дня. Откуда же она взяла несколько тысяч долларов? Ни с неба же они упали, верно? Но сегодня утром она обнаружила удвоенную в пять раз сумму на кредитке. И неважно как это случилось, это случилось. За какие заслуги — известно лишь самой женщине. Она потратила всё до копейки на элитный алкоголь.

По кухне разносился плеск вина об стенки стакана и её нечленораздельное бурчание. Она залпом опустошала стакан за стаканом. Вино уже давно одурманило разум, и Маргарет не замечала совершенно ничего. Её младшие дети давно пришли со школы и спрятались в комнате, лишь бы не видеть постоянно кривое, красное, перекошенное алкоголем лицо матери. Старшей дочери не было дома уже как трое суток, но Маргарет этого упорно не замечала. Если быть точнее не хотела замечать. На Ханну она забила болт почти с самого её рождения, она была ненужной, не долгожданной, да еще и недоношенной слабой девчонкой, которая к её превеликому сожалению выжила и дожила до семнадцати лет. Маленькая, розовая, кричащая личинка, которая хотела забрать все её мечты и обратить внимание лишь на себя. Воспоминания злили, и Мадам Джеймс сильно сжала сосуд, что вскоре он, не выдержав напора, раскололся, и осколки беспощадно впились в ладонь, из ран просочилась алая жидкость. Вино перемешалось с кровью. Комната наполнилась кисло-сладким ароматом, а на губах почувствовался металлический привкус.

Семья не всегда определяется кровью, и любовь в таких «семьях» зачастую и вовсе отсутствует. То же можно было сказать о семье Джеймс. Маргарет лишь на руку пропажа дочери. Никто не прячет выпивку, не вскрывает мозг, словно консервную банку, в конце концов, никто не мешает жалеть себя, думать, а вот если бы она умерла…а вот если бы я сделала аборт. Люди, к сожалению, так устроены. Зачастую в других мы видим огромные недостатки, не замечая своего рыльца в пушку. Теперь можно легко понять, как оставленная в раннем детстве на самовоспитание Ханна решилась на отчаянный шаг.

Послышался звонок в дверь, детский топот, чьи-то голоса, которые опьяненная голова Маргарет различала плохо.

— Мадам Джеймс я по поводу вашей дочери, — в комнату быстрыми и шумными шагами вошёл молодой мужчина со значком шерифа.

— Уйдите, Грэм, — процедила женщина, глядя куда-то вдаль затуманенным взором, она еще могла что-то осознавать, — не хочу слышать об этой мерзавке и слова, и вообще кто вас впустил?!

— Мадам Джеймс, Ханна пропала без вести, — Грэм сел напротив женщины недовольно сморщив нос из-за отвратительной вони, — меня впустил ваш младший сын, Льюис. Но нам нужно говорить не о нём, Ханна…

— Разрушила мою жизнь! — прокричала женщина и со всей дури и кинула стакан в мужчину, тот ловко увернулся, благодаря отточенным годами рефлексам и звериным инстинктам и, издав лязганье, стакан попал прямо по рамке с фотографией, где была изображена вся семья.

Где-то с краю фотографию выглядывал юноша с необычайно яркими зелёными глазами в профиль. Он не был членом этой семьи, а лишь случайным прохожим, который попал в кадр. Да. Всего лишь случайность. Вино вперемешку с кровью запачкали крайний кусок, где стояла с недовольным лицом Ханна и выглядывал профиль юноши. Опять же просто случайность.

Рамка упала на пол, разбилась и осколки смешались с осколками из-под сосуда.

Грэм разозлившись, вскочил со стула. Лицо его вытянулось, а ноздри расширились от злости, ведь вместо этой рамки могло оказаться его лицо.

— Ну, всё, Джеймс! — рычал Грэм, — доигралась! Я пытался по-хорошему, по-хорошему не понимаешь. Сейчас же отправляешься в камеру и будешь сидеть, там пока не протрезвеешь!

Шериф силой поднял пьяницу со стула, схватив визжащую и кусающуюся женщину, в течение трех минут заламывал ей руки за спину, очень долго одевал наручники.

— Ненавижу! Ненавижу её! Она не моя, слышишь?! Не моя!! Где бы ты ни была чертовка! Я надеюсь, что ты сдохла! — кричала Маргарет, плюясь, смотря совсем безумными глазами.

— Ты совсем слетела с катушек, Маргарет! Постыдись! На тебя смотрят дети!

Иногда люди думают, что видят других насквозь, а иногда не видят и самого очевидного. Любовь.

Три брата, прибежавшие на шум покорились обстоятельствам и не пытались остановить шерифа, который уводил дикую женщину из дома, провожая её печальным, преданным собачьи взглядом, так как знали, что это бессмысленно и происходит не впервые. Когда их старшей сестры не было дома, это происходило систематически. Но справедливо будет заметить, что они этого не хотели и в отличие от Ханны любили её, а она в ответ любила их. Потому что она считала их своими, похожими на неё, а вот девочка всегда была не то что в семье, а во всем мире белой вороной. Лишняя. Перед тем, как дверь захлопнулась, Грэм сердечно пообещал найти сестру и избавить детей от мучений, а именно лишить Маргарет Джеймс родительских прав.


Что видит человек, когда умирает? Перед его глазами проносится вся жизнь или же он видит свет в конце туннеля? Возможно, просто перестает существовать. Шатенка вряд ли бы ответила на этот вопрос, потому что всё еще жива, хоть и еле дышит. Перед глазами Ханны пронеслась сетка из перламутровых ракушек, красные водоросли, которые запутали её ноги и душили шею, очень неприятно жгло в боку, она увидела пару разноцветных рыбьих хвостов. Коварные русалки, сверкая глазами тянули её а дно, заковывая в те самые водоросли, но что-то их толкнуло и они отпустили захлебывавшуюся бедняжку, Но сама Ханна не увидела своим мучительниц, ни поняла что это мифические существа и сейчас вообще не о чем не думала, кроме как о глотке свежего воздуха. После чего тело мощной волной выбросило на берег

.

Водоросли всё еще служили цепями и беспощадно душили, на уши давила морская вода, вызывая головную боль и режущий треск в ушах. Трясущимися руками Ханна сдирала растения с себя, попутно жадно пыталась вдыхать воздух и дёргала ногами, чтобы освободить их. Она сдавленно пищала от боли. Не скоро, но водоросли поддались, уступив огромному желанию выжить и полностью освободившись, она начала судорожно кашлять, как изо рта хлынула кровь, которая неразборчиво и криво пятнами покрыла песок. Спустя пару минут девушка пришла в себя, провела по правому боку, надавила и, почувствовав боль, поморщилась. Она задрала ткань, на ней оставалась лишь майка, так как её любимая косуха была потеряна в воронке, и что-то подсказывало, что навсегда. На правом боку, чуть ниже рёбер располагался кривой, не глубокий, но слабо кровоточащий порез. Она положила руку на солнечное сплетение. Кулон, который всё это время был скрыт под косухой, был на месте.

— Дело дрянь.

Выругавшись, Ханна оторвала кусок ткани от майки и перевязала талию, чувствуя, как ноет тело, еле приподнялась на руках и вновь упала прямо лицом в песок. Поняв, что действовать нужно по-другому она перевернулась на спину и приподнялась на локтях. На сей раз у неё получилось встать на ноги. Голова всё еще болела, а в ушах всё еще трещало. Потребовалось какое-то время, чтобы шатенка могла оценить обстановку. Удивительно, но разговаривала она со стариком минут пятнадцать назад, было еще светло, сейчас же стояли сумерки. Неужели её так далеко забросило? Это же невероятно, это же какое-то волшебство!

Она почувствовала лёгкий приступ радости и в то же время страха. Радость и страх — противоречивые чувства, которые вместе образовывали ядерную смесь. Первое чувство пришло с пониманием того, что всё получилось, она в совершенно новом месте. Это был остров, который омывал тёмно-синий океан. Но второе, гораздо сильнее давило. По всем законам фильмов, книг и сериалов такие острова — необитаемые. Главных героев здесь ждут дикие звери, которые готовы разорвать незнакомцев в клочья, ядовитые растения и загадочная лихорадка, которая убьет львиную долю героев, но Ханна Джеймс явно не подходит на главную роль для такой кинокартины, к тому же это была вовсе не фантазия сценаристов и прихоть режиссера. Это была суровая реальность, с которой столкнулась девушка.

Куда, зачем, почему я, а не кто-то другой — типичные вопросы, которые бы пришли в голову главным героям фильма или сериала, но не Ханне Джеймс, потому что стоит повторить, что она не героиня триллера, а девушка, которой захотелось обрести крылья и узнать, как пахнет свобода. Но глоток свежего, свободного воздуха встал поперёк горла, потому что неизвестность душила своими невидимыми руками, перекрывая путь к кислороду, и заковывала голову в тиски. Нужно было выдвигаться в путь, найти ночлег — а потом и плясать от этого дальше.

Шатенка уверенно сделала шаг вперёд, слегка пошатнулась из-за лёгкого головокружение, схватилась за голову и боли в ноге, видимо и её она поранила, потом вновь обрела равновесие. Второй шаг, послышались подозрительные звуки. Прищурившись, она неподалеку, где-то за зелёными зарослями заметила пару горящих огоньков в шести метрах от неё. До слуха донесся треск веток под ногами. Некто приближались, и чувство самосохранения не очень то хотело с ними знакомиться. Шатенка как ошпаренная сорвалась с места, прихрамывала, оставляя за собой кровавые следы, но, не обращая внимание на боль в боку, голове и прочих частях тела полетела в совершенно противоположную сторону от этих огней и вскоре слилась с тёмно-зелёной листвой. Паника руководила её действиями.

Как только каштановолосая макушка скрылась за листвой, зелёные заросли руками раздвинул парень, за ним вышло еще пару юношей возраста от двенадцати до семнадцати лет. Впереди шёл их лидер в ободранном зелено-чёрном костюме, их лидера звали и зовут, по сей день Питер Пэн. Он самый страшный и жестокий злодей за всю историю Книги Сказок, а по совместительству и Король этого острова. Рядом с Королём плёлся нескладный громила из-под капюшона, которого свисали светлые волосы, он освещал путь факелом.

Питер положил руки на бёдра и по-хозяйски оглядел пляж, взглядом проследив путь кровавой дорожки с самого берега до тех самых кустов, за которыми скрылась гостья. На лице Пэна расплылась дьявольская, пожалуй, его фирменная улыбка. Он облизнул нижнюю губу, предвкушая новую игру.

— Видимо он ранен, — сделал умозаключение Феликс, — раненного грызуна ловить в сто крат легче, — он тут же сорвался с места, но Пэн преградил путь рукой.

— Не стоит, Феликс, — остановил его Питер, Пэна всего трясло от возбуждения, — иначе я потеряю к игре интерес, — усмехнулся он, сверкая в темноте зелёными огнями, — намного интересней смотреть, как марионетки идут против своих кукловодов, после чего и ломаются.

Феликс послушно остался на месте и тоже ухмыльнулся, будто прочитал коварные мысли Пэна, однако его мысли были намного коварнее и ужаснее, чем Феликс мог предположить. Остальные пропащие разочаровано вздохнули, как Пэн к ним повернулся.

— Но это не значит, что я запрещаю охотиться на нашего незваного гостя! — торжественно-громко объявил Питер, вскинув руки в разные стороны.

Потерянные мальчики радостно завопили, вцепившись в свои арбалеты, клинки и колчаны со стрелами.

— Давайте играть! — прокричал Питер, вскинув кулак вверх, что мальчишки приняли за «старт» и разбежались в разные стороны.

А Питер Пэн остался вместе со своей правой рукой и смотрел на кровавую дорожку, простирающуюся вглубь джунглей. Он ухмылялся своим коварным мыслям, гениальности и простоте плана. Она сама сломает себя, и он это знает. Удивлены? Не чему удивляться. Питер Пэн — Король острова. Он знает обо всех, обо всём. А назвал гостя именно гостем, потому что знал, что к ним на самом деле пожаловала представительница прекрасного, а главное слабого пола.

ㅤㅤㅤㅤㅤГде-то вдалеке послышался рёв земляной ящерицы.

— Игра началась.


3 глава. Я Питер. Питер Пэн

Девушка бежала по джунглям сломя голову, сбивчиво дыша, стараясь скрыться от страшного рёва монстра, на которого случайно наткнулась. Чудовище бежало на неё, это толстое и неповоротливое существо очень быстро передвигалось.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Она еле передвигала ногами, ветки царапали кожу и били по лицу оставляя царапины и багровые ссадины. Всё тело ужасно зудело, ныло, но желание выжить оказалось сильнее физической боли. Она завернула за крутой поворот, надеясь, что неповоротливый, чешуйчатый монстр врежется в стволы деревьев и, поджав мерзкий хвост, убежит в свою обитель, как бы ни так. Наивная Ханна. Существо просто снесло эти деревья своим хвостом и продолжило гнаться за жертвой. Деревья падали, она еле уворачивалась от них. Вскоре майка и вовсе зацепилась об ветку падающего дерева и разлетелась по швам, оставляя куски ткани на больших корнях деревьев. Но Джеймс, не останавливаясь, бежала, прикрываясь оставшейся тканью.

Тупик. Больше бежать было не куда.

— Нет…это не может быть моим концом! Нет!

Джеймс всегда любила жить, смеяться, радоваться, верить тому, что…да чему? Она всегда просто верила. «Помни, что значит чувствовать себя живым и верить во что-то большее, чем то, что ты видишь», — так говорил перед сном её отец. Единственный человек, которому она была не безразлична. Он читал ей и братьям сказки, при нём Маргарет не брала и капли спиртного в рот. Все любили друг-друга. Все были счастливы.

Вытирая мокрые слёзы с щек, девушка развернулась лицом к монстру, который уже настигал её. Шатенка тяжело глотнула, чувствуя, как дрожат её руки, а тело мягко обвивает липкий, зябкий страх. Её всю колотило, а в горле першило. Кажется страх пробирает её до самых костей.

Он оказывается в жалких двух метрах от неё, сверля янтарными глазами. На секунду в её голове, что-то вспыхивает, чье-то незнакомое лицо и тонкие, длинные пальцы, которые пытаются дотронуться до лица, но внезапные воспоминания прерывает зверь, который вдруг прогибается, издаёт истошный вопль и кидается прочь в джунгли сметая всё на своем пути. Она в недоумении провожает взглядом чудовище, замечая, как из его спины торчит стрела, а по чешуйчатому лазурному телу расползаются чёрные нити.

Стрела. Она здесь не одна, и как бы в доказательство слева от себя она слышит незнакомый, мужской голос.

— Ну и проблем от тебя, — фыркнул кто-то, — ты чуть половину Неверлэнда не разнес.

Шатенка тут же оборачивается, спешно вытирает слезы с глаза, чтобы не показать свой страх выставляя кулаки вперёд, когда куски ткани отправляются в свободный полёт, намекая, что она не прочь приложиться ими к лицу. На девушке оставался лишь топ, повязка на талии, что была в крови и рваные штаны. Силуэт спрыгивает с ветки дерева и мягко приземляется недалеко от неё.

— О, — смущенно протянул парень, вдруг покраснев, и почесав затылок — да, ты же девочка, — незнакомец смущенно улыбается, смотря на Ханну оценивающим взглядом.

— Только заметил, да? — не упустила момент проявить свой характер девушка, принимаясь откровенно разглядывать парня.

Это был парень её возраста, среднего роста, с тёмными солоноватыми волосами, небольшой щетиной, с голубыми какими-то печальными глазами, в старомодной одежде. Он производил впечатление сироты и беспризорника. А еще у него была чертовски милая и дружелюбная улыбка. На нём был плащ с капюшоном, который явно пережил со своим хозяином многое, но тут же он расстегнул пару пуговиц и снял его с себя.

— Возьми, — брюнет улыбнулся и протянул плащ, оставаясь лишь в рваной рубашке иссие-черного цвета и ободранных брюках.

Шатенка недоверчиво взглянула на плащ, а потом вновь на парня и сложила руки на груди.

— Спасибо конечно, что спас мне жизнь, но я откажусь, — нервно сказала Ханна, — где я, чёрт возьми?

— Я конечно не настаиваю, но сейчас довольно прохладно.

Незнакомец был прав. Холодный, влажный ветер обдувал её тело, пробирал до мурашек, но Ханна потасканная и побитая жизнью не торопилась ему доверять и плохо скрывала свою зябкость и жуткую усталость.

— А ты на Неверлэнде.

— «Либо у него плохое чувство юмора, либо он наркоман», — пронеслось в голове у Джеймс.

— До лагеря Пэна еще долго идти, поэтому, лучше надень.

— «Точно наркоман».


Pov Ханна.


У этого парня шарики явно поехали за ролики. Что за бред он мне втирает? Неверлэнд. Очень смешно. Сомневаюсь, что я попала в сказочку, которую мне читал отец перед сном, когда еще был жив. Но даже если это допустить, Волшебный боб должен был перенести меня в тот мир, где я не буду лишней, ненужной, где я буду наконец на своем месте. Ведь боб и вправду был волшебным, я не в Сторибруке, а сном у меня это назвать язык не повернется. Допустим, что конечно же бред, но все-таки допустим, что я на Вечном острове. Кто тогда этот парень? Питер Пэн? Вряд ли, ведь он не рыжий, да и шляпы с красным пером я найти не могу. Он одет вовсе не в зелёное, да и сам остров будет жутковат для его сказочной версии.

— Ты мне не веришь?

— Как в это можно поверить? — фыркнула я, — но допустим, ладно, я на Вечном острове, — сжалилась я, — кто ты такой? Питер Пэн? А где твоя шляпа с красным пером? Армия потеряшек? Вэнди Дарлинг еще здесь? А Тигровая Лилия? Капитан Крюк и…и…

— Мистер Сми? — закончил брюнет.

— Точно!

— Я к твоему счастью не Питер. Меня зовут Эндрю Гилберт.

— А я Малия Райли, — тут же солгала я, ибо не доверяла парню, — а почему к счастью? Питер это веселый рыжий мальчик, предводитель Потерянных мальчиков, он храбро сражался с Крюком и отрезал ему руку!

— Забудь того Питера Пэна, о котором читала в книжке. Реальный Пэн в сто крат опаснее, коварнее выдуманного персонажа. Питер Пэн уже не тот, он хуже…

— Я тебе не верю.

— Неудивительно. По началу все не верят. Ты убедишься в моих словах еще не раз, Малия.

С каждой минутой было всё смешнее и безумнее. «Все чудесатей и чудесатей» — не к месту мне вспомнилась реплика Алисы из книги Льюиса Кэролла, но она как никак подходило к этой ситуации. Какого чёрта. Питер Пэн злодей? По крайней мере это объясняет наличие монстров на острове детских мечт и фантазий, а еще угрюмую, нагнетающую атмосферу, но по-прежнему не укладывалось в голове. Куда, я мать вашу забрела?

— Он уже близко! Пэн будет доволен! — кричал кто-то в джунглях, неподалеку от меня и Эндрю.

Тут же парень повернул голову в сторону звука, я тоже. До наших ушей донеслись голоса, скрежет и лязганье клинков об друг-друга. Чей то разливающийся смех. Я попыталась сбежать, когда Эндрю отвлекся, но у парня реакция, как у пантеры. Он тут ж схватил меня за руку и прижал к себе, закрыв рот мне рукой.

— В кусты! Быстро! — скомандовал Гилберт, толкнув меня в сторону пушистых кустов.

Я не стала спорить и спряталась в них.

— Ни звука, сиди тихо, как мышь, — прошипел парень, приложив палец к губам и куда-то ушёл.

Но я была бы не я, если бы не ослушалась его приказа и не раздвинула листву, которая безбожно щекотила нос и не начала за ним подглядывать. К тому же я ненавижу, когда мне приказывают. Я привыкла быть манипулятором, а не марионеткой.

К Эндрю подошла компания подростков разных возрастов. У каждого из них в руках были оружия. Клинки, мечи, стрелы, арбалеты. Даже в руках у самых маленьких, тем, которым на вид было лет десять были заточенные сабли. Я чувствую себя героиней триллера и это мне вовсе не нравится, ибо режиссура у данного фильма сильно хромает. Минимум они выбрали не ту девушку на главную роль.

И если я все-таки на Неверлэнде, то они точно Потерянные мальчики. По-другому и быть не могло.

Самый старший из них держа в руках биту, сделал шаг вперёд и снял капюшон. Это был светловолосый юноша со шрамом пересекающее лицо и ехидной усмешкой. Он пугал, но я видела лица и по хуже его. Пугала меня не как его рожа, как последующие фразы, которые вовсе меня выбили из калеи.

— Ну, что, Эндрю. Не напал на след грызуна? — громко спросил парень.

Эндрю отрицательно помахал головой.

— Я думаю он убежал куда-то на запад, Феликс.

— Странно, — пробормотал тот, — кровавые следы вели сюда, — Пэн обещал награду за зверюшку, — хмыкнул он, — но если он наткнется на индейцев — мы заведомо проиграем.

Зверюшку? Я похожа на животное? Индейцы? Это что…это для них просто игра?!

У меня тут же зачесались руки начистить этому белобрысому его наглую морду и я бы это несомненно сделала будь я в Сторибруке, а не чёрт пойми где.

Парень вдруг поднял голову, и я тут же спряталась в кусты. Так называемый Феликс оценивающе провёл взглядом пространство. Поломанные деревья, кусты, и кровавый кусок от ткани, который Эндрю спрятал себе под ноги. Последнего он не заметил и не найдя ничего, что могло бы его заинтересовать попрощался с брюнетом и вместе с компанией подрастроившихся мальчиков прошли прямо через то дерево и кусты за которыми пряталась я.

Кровь в жилах застыла, когда один из мальчишек посмотрел прямо на меня, но не сумел разглядеть прошел мимо.

— Еще бы чуть-чуть и они нашли тебя, — Эндрю подошёл к кустам, когда мальчики скрылись из виду, — поднимайся, — он подал мне руку, я не поколебавшись ни секунду взяла её.

— Нам срочно нужно бежать в лагерь. Если тебя найдет кто-нибудь из этих кровожадных убийц, то тебе несдобровать.

— Дай угадаю…Потерянные мальчики? — хмыкнула я, увидев как собеседник, вскинул брови.

— Вижу, что ты поверила.

— А я вижу, дорогой Эндрю, что ты с ними заодно, — слова «дорогой Эндрю» я произнесла слишком сладко и приторно и почти что пропела, — какого чёрта этому Пэну от меня надо? — уже грубее поинтересовалась я.

Гилберт понял, что без ответов на свои вопросы я и с места не сдвинусь. Он окинул меня уставшим и обреченным взглядом, явно где-то у себя в подсознании пожелав мне скорой смерти. Я знаю о чём говорю. Поверьте.

— Я с ними, да, но все не так как ты дума… — он тут же замолк.


Конец Pov Ханна.


Где то сзади послышался шум и вихрь. Прямо за спиною Ханны в клубах зелёного дыма возник довольно высокий юноша, который лукаво улыбнулся и приложил палец к губам.

— Зачем я вам нужна? — перебила его шатенка.

— П-пэн… — пытался промолвить Эндрю, сделав шаг назад.

— Перестань молоть чушь! — злобно фыркнула она, — ты бредишь!!! Питера Пэна, Неверлэнда, Вэнди Дарлинг, феи Динь-Динь и остальных не существует! Это сказка! — девушка круто развернулась, ударившись лбом об широкую, твёрдую грудь отшагнула назад.

В горле девушки застрял комок.

— «Кто он…неужели?…»

— Так, так, так, — вальяжно произнес Питер Пэн, — не ожидал от тебя, Эндрю такого предательства, очередного, — он выделил последнее слова, его лицо вытянулось в оскале, он махнул рукой.

Ханна развернулась на глухой крик. Её спасителя приковали к земле корни дерева и беспощадно душили. Ей показалось, что она слышит, как ломаются его кости.

— Две недели назад ты отказался идти на охоту, — Питер, задев девушку плечом шёл прямиком к парню попутно загибая пальцы, — неделю назад выстрелил в одного из своих товарищей, потому что тот собирался убить ребёнка индейца, который забрёл на нашу территорию, — с каждым словом зеленоглазого корни всё сильнее душили его, — а теперь спрятал эту зверюшку от остальных потеряшек, — третий палец Пэна загнулся.

Эндрю душераздирающе закричал. Из его глазных яблок хлынула кровь вперемешку со слезами. Он пытался вдохнуть, но корни дерева тут же не позволили ему этого сделать.

— Ну, — протянул Питер, — сколько проступков ты уже совершил? Что, три дня в клетке без еды и воды ни как не повлияли на тебя? Ты лишь очередной солдат в моей армии, Гилберт. Не более и я не…

— Перестань! Отпусти его, сейчас же! — шатенка тут же преградила парню путь, к Эндрю выставив руки вперёд, — он ни в чём не виноват! Я…я виновата! Он же спас мне жизнь! Отпусти его! По…пожалуйста…

В ответ Питер Пэн усмехнулся, поднял руку, и сжал её, с истинным наслаждением наблюдая, как глаза Ханны наполняются ненавистью и презрением. До ушей девушки донесся беспощадный, режущий хруст костей, последний крик Эндрю Гилберта. В воздухе поселился запах смерти и металла. И когда она осторожно развернулась в сторону своего спасителя, он уже был мертв. На лице Эндрю застыла гримаса ужаса, оно всё перекосилось, окровавленные, белые кости торчали из тела в разные стороны, кровь багровой лужей расплывалась по земле и замочила её ноги. А Пэн довольно усмехался и казалось вовсе еле сдерживает смех.

— «Питер Пэн уже не тот, он хуже…» — фраза бедняги Эндрю разнеслась эхом в голове Ханны, хоть она еще не до конца была уверенна, что перед ней тот самый Пэн.

Это был глупый, опрометчивый шаг, который погубил её душу, очернив. Она погубила ни в чём не виноватого Эндрю Гилберта своей жаждой справедливости, а ведь бы он его не тронул. Помучил для своего удовольствия и отправил в лагерь, но тут такое искушение. Милая, маленькая девчушка решает сыграть в «героя», как же удержаться и не разрушить её наивные и детские мечты?

А ведь Питер Пэн некогда не славился благоразумием или же добрыми поступками, а Ханна славилась идиотским чувством справедливости. Его любимое хобби — наблюдать за мучениями людей, он получает удовольствие смотреть, как они захлёбываются в собственной крови и молят его о пощаде, но Ханна Джеймс знала лишь озорного рыжего мальчишку в шляпе с красным пером. Она не знала настоящего Пэна. За её ошибку поплатился её спаситель.

Вечный мальчишка ликовал и не понимал одного. Почему она так дерзко и уверенно смотрит ему прямо в глаза? Почему её болотные очи так горят, и в них танцуют безумную самбу черти? В её глазах была ненависть, которая вспыхнула буквально за пару минут их знакомства, презрение. Мальчишка в зелёном костюме был ей противен, но она его не боялась, иначе бы давно сжалась в комок.

— Убийца! Ты убил его! Что ты за чудовище такое?! — кричала шатенка, тыча пальцем ему в грудь.

— О, где же мои манеры? — притворно-расстроенно произнёс мальчишка, и взял Джеймс за кисть, но она тут же выдернула руку, чем приятно удивила Вечного мальчика, и он ухмыльнулся, — Я Питер. Питер Пэн.

— Ага. Питер Пэн. А я Динь-Динь, — прыснула она, заметив как его глаза вновь вспыхивают изумрудным пламенем, — вы тут все под дозой?

— Какая грубиянка, — процедил Пэн тут же схватив шатенку за кисть, прожигая её своим пристальным взглядом, — ничего, я научу тебя хорошим манерам.

— Стоп, — Ханна помотала головой, пытаясь привести мысли в порядок, до неё постепенно доходило все, что произошло с ней за последние пять часов.

Волшебный боб, который создал воронку. Эндрю Гилберт, группа беспризорников. Потерянные мальчишки. И Король всего хаоса…

— Ты…ты действительно П- питер? — сбивчиво говорила она, — П-Пэн?

Теперь она поверила.

В мыслях девушки творился полный бардак и хаос. В далеком детстве она верила в хорошее, в чудеса, в крёстных фей и Санту Клауса, но чем закончилась эта вера? Участница бандитской шайки, грабит дома является помощницей главного дилера города, Гектор подсадил на тяжелые наркотики. Когда жизнь не раз и не два дает пощечину ты перестаешь верить во все, кроме себя. Вера в себя — не давала отпустить Ханне руке, любовь к младшим братьям, которых она бросила на попечение алкоголички-матери. Её сдавил страх. Она вновь начинает верить в волшебство, от которого когда-то отреклась.

Вот оно. То чего он ждал. Ужас в болотных, кристальных глазах. И пусть этот ужас вызвали не действия Питера, которые были безусловно ужасные а осознания того, что всё это время она жила неправильно, словно в тумане, но начало было уже положено. Пэн был собой доволен.

— Наконец дошло, — довольно высказался парень, обведя девушку своим насмешливым, игривым взглядом, — я Питер Пэн, а ты, Малия — врушка, или лучше сказать Ханна…моя игрушка.


4 глава. Пещера «Эхо»

Играть с чужими чувствами, а иногда и жизнями — было для Короля не в новинку. Каждый раз одерживать победу, не нарушив не единого правила, а лишь ловко и скользко обойти его.

Обвести всех вокруг пальца и выйти из воды не просто сухим, а абсолютным победителем. Питер сам дает множество шансов на выигрыш, но люди этого не замечаеют или же не хотят замечать? Ведь зачастую мы видим, лишь то, что хотим. Также и с людьми. Мы закрываем глаза на изъяны близких и принимаем их со всеми недостатками, проступками и их внутренними демонами. Как правило мы замечаем соринку в глазах других и не видим огромную занозу у себя.

Питер Пэн — некогда не занимался самообманом и не пытался строить из себя героя, ведь он таковым не является. Он был кем угодно. Убийцей, тираном, самым великим и страшным злодеем за всю историю Книги Сказок, но он был настоящим в отличии от Ханны, которая была подростком. А что такое подростковый возраст? Множество придуманных проблем, непонимание, проблемы в семье, безответная любовь и прочее. Каково же это? Быть Ханной? Быть подростком с наркотической зависимостью, который совсем недавно и прожить дня не мог без дозы? Каково разочароваться в жизни и ежедневно скрывать свою неуверенность за масками?

Величайшее притворство. Но даже за ним нельзя скрыть сентиментальные отношения к памятным вещам.

— Отдай! — буквально рычала шатенка, — немедленно отдай! Оно мое по праву!

— Запомни, Ханна одну истину, — усмехался Пэн махая прямо перед носом девушки серебряным кулоном, который она тут же попыталась схватить, но он вскинул его вверх и оно исчезло в зелёном дымке, — все что есть на этом острове принадлежит мне. И этот кулон, и ты.

— Грх, — девушка в ответ рыкнула, будто являлась диким зверем и пыталась взглядом прожечь в заносчивом подростке дырку.

Только сейчас шатенка заметила, что одежда на мальчишке была совсем другой. И когда он только успел переодеться?

— «А…точно…магия».

— А жизнь нужно заслужить, малышка, — специально сделав акцент на последнем слове произнес он.

На его лице расплылась садистская улыбка. Только сейчас Питер Пэн заметил преимущественную разницу в росте. Ханна была ниже его на полторы головы не смотря на то что Питер был среднего роста. Мгновенно догадавшись о причине его улыбки Ханна скрепя зубами выдавила из себя подобие улыбки, которое больше было похоже на волчий оскал.

От злости переполняющей её ноздри раздувались, а глаза в сумерках блестели тёмно-зелёным, отдающим янтарём цветом. Зрачки девушки на мгновение сузились, что отдалось в голове юноши лёгкой вспышкой. Он моргнул. Взглянул на шатенку еще раз.

— «Показалось».

— Я с места не сдвинусь, понял, малыш? — в тон ему ответила шатенка, чем вызвала его раздражение, — пока ты не отдашь то, что принадлежит мне по праву.

— И все-таки я переоценил тебя, — хмыкнул Питер в мгновение оказавшись с Ханной на ничтожном расстоянии и обжигая её губы своим горячим дыханием, — это игра.

— Какая еще игра? — возмутилась она уверенно смотря тому в глаза.

— На выживание, дорогая Ханна, — шептал, словно змея он, — место в моей команде трудно заслужить многим мальчикам, а ты… — он насмешливо осмотрел её, склонив голову на бок- девчонка. Ты, что думала, позовешь Тень и добрый мальчик Питер Пэн встретит тебя с распростертыми объятиями? Нет, милочка. Так не будет.

— «Тень? Какая еще…а…» — на лице девушки не дрогнул ни один мускул, однако в мыслях она пыталась переварить информацию, — «в сказке Барри, Дарлинг и её братьев забрала на остров его тень. Он считает, что я оказалась здесь также?…»

Она зловеще улыбнулась, но тут же приняла суровое выражение лица, когда почувствовала на себе заинтересованные взгляды потеряшек, которые уже успели заточить Джеймс и Пэна в круг. Все-таки есть то, что Пэну знать не дано и пусть она не знает, как использовать это преимущество, но сбережёт его на чёрный день. Ко всему прочему шатенка успела подметить, что Питер уверен в том, что знает каждый камень на своем острове, что на нем происходит, да какие черти танцуют в самом сердце Неверлэнда, что совершенно не ставит, даже не воспринимает, как человека. Если честно, то Питер вообще редко кого воспринимает за человека и Джеймс явно не попадает в круг избранных.

— Если жизнь тебе так дорога, как и этот кулон, то ты найдешь его, — кинул Пэн и задев плечом шатенку пошёл в сторону леса, — как девочке даю тебе фору. Ровно двенадцать часов на поиски.

— То есть ты предлагаешь мне отыскать кулон в джунглях в которых я меньше суток? — она вскинула брови, но увидев, как Пэн лукаво улыбается, повернув в её сторону голову она сердито свела брови к переносице, — издеваешься?!

— Немного, — признал Король, пожав плечами.

— А если не найду, что тогда?

Питер провёл большим пальце по горлу. Ханна стиснула зубы, чтобы не сказать ничего лишнего, а Потерянные мальчики заулюлюкали.

После смерти бедняги Эндрю девушка не сомневалось в жестокости Короля и готовности тут же перерезать ей горло за одно неправильное слово или косой взгляд. Её жизнь уже не принадлежала ей. Как только она оказалась в водах Неверлэнда, то её судьба тут же перешла в владения Пэна. И стоит ли бороться дальше, когда все уже решено за тебя? Может лучше сложить оружия в ножны и покориться судьбе? За, что ты борешься, Джеймс? Разве не видишь, что эта игра, которую ты начинаешь с Вечным мальчишкой закончится явно не в твою пользу?

— Идёт, но у меня есть условие, — видимо слова «сдаться» не оказалось в её лексиконе.

— Сколько же в этой душе необоснованной храбрости, — насмешливо произнес он, — ну давай-давай, только быстрее, не отнимай у меня время зря, у меня дел и без тебя по горло, — недоверчиво хмыкнул он сложив руки на груди и наконец полностью развернувшись к ней.

— Мне нужна команда, — заявила она, чем вызвала гадкий смешок, — в одиночку у меня нет ни единого шанса. Один-два потерянных мальчика из твоей армии будут вполне достаточно.

— Не много ты хочешь? — играл бровями Вечный мальчик.

— Я вижу тебе нравится играть. Но какой толк от игры, если ты изначально дал невыполнимое задание? Разве интересно наблюдать за соперником для которого уже все давно обозначено?

Питер ухмыльнулся, слегка поразившись наблюдательности девицы, но виду не показал, будто все шло по заранее написанному им же сценарию. Однако сюжет в его пьесе явно исковеркали, сочинили вовсе другую историю, расклад у которой будет совсем иной. Обычно новоприбывшие, а особенно если это были девчонки не обладали большой сообразительностью, не были расположены к его играм и постоянно норовили нарушить правила за что он их наказывал, лишая самого дорогого, что у них осталось — жизни. Ведь их свобода уже давно принадлежит ему. Все шло по кругу.

Игра. Нарушение правил. Проигрыш. Наказание. Еще игра. Еще нарушение правил. Смерть.

— Тогда у меня встречное условие, — интриговано произнес он, — двое потеряшек, которых выберу я станут твоей командой. Игра по принципу «Три мушкетёра». Проиграешь ты — умрут все.

Многие потеряшки сделали шаг назад, не желая быть выбранными.

— Идёт, — усмехнулась она и пройдя к парню протянула руку для рукопожатия, — закрепим наш договор? — она склонила голову на бок не отрываясь от кисло-зелёных глаз.

Пэн не переставая лукаво улыбаться встречно пожал её руку. Они долго жали руки и словно пожирали взглядами друг-друга живьём.

— «Наивная дурочка. Питер Пэн некогда не проигрывает».

— «Самовлюбленный ребёнок. Ханна Джеймс некогда не сдаётся».


Ханна еще не знает какой приговор заключила с этим исчадием ада. В какую игру ввязалась и какие ужасные последствия её ждут, а пока, что Пэн выбрал из толпы двоих потеряшек и провожал взглядом тёмную макушку Ханны, которая вскоре слилась с тёмо-зелёной листвой.

— А где мое оружие? — на полном серьезе спросила обладательница тёмных кудрей не отрывая жадный взгляд от парней, точнее от их блестящих при холодном свете луны мечей и клинков, пробираясь сквозь тернистые джунгли, — я тоже такое хочу.

— Хоти дальше, — фыркнул один из близнецов мечом раскромсав колючие заросли, — чтобы я девчонке в руки оружие дал, слышал, Макс, чего она вздумала? — насмешливо произнес рыжеволосый беспризорник подтолкнув своего брата локтем.

— Угу, — буркнул Макс в ответ.

К таким стереотипам девушка давно привыкла. Скорее всего их лидер внушил им, что все девочки — ванильные принцессы и белоручки. Слабые, как физически, так и морально и сегодня же он это продемонстрирует, когда Джеймс падёт перед ним на колени и будет умолять простить ей проигрыш. Он так думает.

Именно здесь. На острове детских мечт и фантазий, кем правит Кровавый Демон в силу входит фраза «Хочешь жить — умей вертеться» и именно здесь давно потухший огонек вспыхивает с новой силой. Тот огонь, который будет заставлять её бороться всеми силами и противостоять всем преградам и козням. Наперекор палкам в колесах и злорадным мыслям врагов. Грызть землю и до боли в теле сражаться.

— Больно надо, — фыркнула она и состроила притворно-обиженное лицо идя за мальчиками.

Впереди шёл Теодор, у близнецов он видимо был главным, за ним плёлся Максимиллиан, который то и дело бросал неловкие взгляды на Ханну, которая шла на ровне с ним недовольно скорчив лицо и прожигая спину Теодора убийственным взглядом.

Вдруг Джеймс почувствовала, как до её руки дотрагивается чья-то грязная, тёплая и липкая ладонь. Она взглянула в сторону рыжеволосого, который шёл на ровне с ней. Юноша мягко улыбнулся и вложил что-то холодное ей в руку и тихо прошептал, чтобы их не дай Бог не услышал старший брат.

— Никому его не показывай. Используй в крайнем случае.

— Зачем ты помогаешь мне? — искренни недоумевая спросила шатенка сжав резной клинок, продолжив шаг, чтобы Теодор ничего не заподозрил.

— Ты мне нравишься, — улыбнулся Макс, — ты хорошая.

— Ты меня даже не знаешь… — Ханна искренни растерялась, но подарок приняла и спрятала его в высокие ботинки.

Юноша хотел ответить, уже открыл рот, как голос подал Тео круто развернувшись к брату и девушке, которую он прожигал недоверчивым и презрительным взглядом. Это было взаимно.

— От тебя, девчонка, — но Ханна его тут же перебила.

— У меня есть имя, — злобно процедила она, — меня зовут Ханна.

— Свое имя еще нужно заслужить, девчонка, — хмыкнул тот, — от тебя одни проблемы. Сначала ты разбудила ящерицу, разгромила половину острова, что Пэну его теперь сутки восстанавливать не меньше, а теперь наши жизни зависят от тебя! Так что, детка, пораскинешь своими мозгами или что там у тебя?

Ханну всю трясло от злости и мысль о том, чтобы воткнуть подаренный клинок ему прямо в шею невольно промелькнула в голове, но она взяв себя в руки нацепила фальшивую улыбку.

— От куда мне знать, где Пэн мог спрятать мой кулон? — как можно спокойней сказала она, но все уловили нотки раздражения в её голосе, — это я хотела бы спросить у вас.

— Может в Русалочьей Лагуне? — задумчиво произнес Макс.

Ханна скрестила руки на груди и одарила юношу недоверчивы взглядом, сузив глаза.

— Если Питер Пэн вовсе не такой как в сказках, то что-то мне подсказывает, что русалки еще те твари.

— Впервые согласен с тобой, — горестно вздохнул Тео и облокотился об ствол дерева, убрав слезающую челку со лба и вытерев выступающий пот, — может в лесных клетках Пэна? — сказал он обращаясь к Максу.

— Кулон? В клетке? — насмешливо произнесла Джеймс.

— Я хоть что-то предлагаю, — рявкнул он в ответ.

— А как на счёт…

Макс начал что-то говорить, но его слова для Ханны слились в что-то неясное, сумбурное и перестали иметь какой-то смысл. По голове Джеймс что-то больно ударило. Она качнулась, облакотилась об что-то, видимо об дерево и впилась ногтями в него от жуткой боли и невыносимого шума. Переди глазами мелькали чёрные кружащиеся круги. Затошнило. Она потерялась в пространстве и не могла адекватно оценить ситуацию, жадно глотала кислород, но в лёгкие он не поступал. Она с большим трудом закрыла глаза, но веки будто поссатижами насильно открыли. На смену кругам пришли какие-то обрывки, куски, которые раскладывались и собирались словно мозаика.

Жуткие, холодные стены, с которых стекала свежая, вязкая кровь. Пещеру освещает что-то неизведанное, ибо на источник света не было и намека. Вокруг кости, черепа.

Картинка меняется. Она на краю какого-то обрыва. Те же жуткие стены, те же черепа, приглушенный свет. Она просто в другой части пещеры. В центре обрыва на несчастном куске земли полулежит скелет человека. На месте, где когда-то была шея блестел серебряный кулон.

— Эхо…пещера…он там…ты найдешь его…не сдавайся…сражайся…борись…вечно, если потребуется…

Бестелесные голоса, призывающие бороться до последнего вернули Ханну в сознание. Она слегка приоткрыла глаза и приподнялась на локтях.

Наваждение закончилось также быстро, как и началось. Очнувшись Ханна заметила, что лежала на ветках и листве какого-то дерева, на земле, а под головой у неё лежала грязная ткань.

— Наконец-то наша спящая красавица соизволила проснуться! — послышался сзади недовольный голос.

Ханна повернула голову в сторону голоса. Теодор смерил её грозным взглядом.

— Что со мной случилось? — еле вороча языком произнесла она потерев затылок, который отдавался тупой болью.

— Ты грохнулась и ударилась башкой об землю. Потеряла сознание! Ты провалялась так часов шесть! Не меньше! Чтобы ты не подохла даже пришлось соорудить из своей мантии подушку! От тебя одни проблемы!

— Какой ты заботливый, — с иронией произнесла шатенка, скорчив лицо в гримасе, — вы так и не узнали где кулон?

— Мы тебя караулили, балбесина, — фыркнул он, — и костер развели, чтобы ты не окоченела. Пэн точно нас убье…

— Я кажется знаю где он его спрятал, — перебила его Джеймс, на что Тео вскинул брови, — у вас тут нет поблизости пещеры…что-то с эхо?

— Она в пяти километрах от сюда. Добраться можно за полтора часа, — хмыкнул Тео, — а с чего такая уверенность? И откуда ты знаешь про пещеру? — он подозрительно сузил глаза.

— Так… — Ханна замешкалась, но решение мгновенно возникло в её голове, — я вспомнила сюжет сказки.

— Никогда её не читал, — признался Теодор, — наверное к счастью. Мне и Максу в отличии от остальных не пришлось разочаровываться в Питере. А если честно, то если бы знал Пэна по книжке как доброго мальчугана даже бы расстроился, если бы так оно и было.

Ханна натянуто улыбнулась. Похоже Теодор поверил её наглой лжи. Конечно никакой пещеры «Эхо» в сказке Барри не было и Джеймс слабо представляет что это за место, но красочные картинки доходчиво ей объяснили. Пещера «Эхо» — это явно не из тех мест, куда бы ей хотелось попасть, но жизнь — дороже золота.

— Но в сказке как выяснилось всё вывернуто наизнанку. Что ждёт зашедшего туда? — поинтересовалась Джеймс.

— Смерть, — ответил за брата внезапно появившийся Макс с хворостом в руках, — от туда мало кто выходит живым.

— Ты должна раскрыть секрет, который никому в жизни бы не рассказала.

— Почему вы говорите только обо мне? — изогнула бровь Ханна встав на свои две и отряхнувшись, — ясно, вы не собираетесь идти со мной… — поджав губы произнесла она.

— Извини, но жизнь нам дорога, — вздохнул Теодор, — мы проводим тебя до пещеры, но я не думаю, что кулон именно там, ко всему прочему если тебе удастся выйти из пещеры живой, в чём я очень сомневаюсь, но без безделушки — искать у нас не останется времени.

— Надеемся, что твое чутье тебя не подводит, — горестно вздохнул Макс положив хворост на землю, — иначе мы все умрем.

— Ты должна раскрыть секрет, который никому в жизни бы не рассказала.

— Почему вы говорите только обо мне? — изогнула бровь Ханна встав на свои две и отряхнувшись, — ясно, вы не собираетесь идти со мной… — поджав губы произнесла она.

— Извини, но жизнь нам дорога, — вздохнул Теодор, — мы проводим тебя до пещеры, но я не думаю, что кулон именно там, ко всему прочему если тебе удастся выйти из пещеры живой, в чём я очень сомневаюсь, но без безделушки — искать у нас не останется времени.

— Надеемся, что твое чутье тебя не подводит, — горестно вздохнул Макс положив хворост на землю, — иначе мы все умрем.

— Он действительно убьет вас? — тяжело глотнула Ханна, — но это будет лишь моя ошибка. Вы не должны за неё расплачиваться. Это…несправедливо.

— А справедливо было убивать Эндрю? — фыркнул парень, увидев удивленный взгляд Ханны, — когда один из Потерянных умирает на скале в лагере его имя зачёркивается автоматически. За пару минут до твоего возникновения его имя перечеркнулось. Это Пэн постарался не так ли? Впрочем я не удивлен. Эндрю был хорошим, слишком хорошим парнем для Потерянного мальчика.

— Он был очень добрым, — подтвердил Макс, из-за чего сердце Джеймс неумолимо сжалось, — однажды он вылечил раненную одним из потеряшек птицу. А когда-то он…

— Хватит лишней болтовню. Если хотите жить нужно отправляться в путь, — отрезала она и взглянула на Теодора, — веди.

Разговоры о Эндрю непостижимым образом забирали возможность дышать у шатенки. Перед глазами всплывали ужасные картинки и лицо перекошенное гримасой ужаса. Хотелось закрыть уши и закричать от боли. Возможно потому что в глубине души она знала, что виновата, но отчаянно не хотела этого признавать, поэтому решила направить свои мысли и оставшиеся силы на поиски кулона.


— Расскажи свой секрет… — шептали голоса в голове.

— Раскрой нам свою тайну…

— Не бойся…

— Я убила человека!

Её истеричный голос эхом разносился по пещере и постепенно местоимение «я» превращалось в «ты».

— Ты убийца, но какого из? Эндрю Гилберта или…

— Я не виновата в смерти Эндрю! — Джеймс пыталась держать себя в руках.

Голоса не могли сломить её дух и волю, но надломить, заставить в себе сомневаться — вполне.

— Виновата…

— НЕТ!

— Убийца…

— Да! Но я не хотела! Это было еще в Сторибруке, мне нужны были деньги, у меня не было выбора!

— Выбор есть всегда. И ты, Ханна Джеймс раз за разом делаешь свой.

— Я виновата…

Как только Джеймс произнесла эти слова раздался грохот. Стены пещеры задрожали и к скелету на шее которого висел кулон простирался каменный мост.


— Я знаю этот взгляд, Феликс. Что случилось?

— Новенькая девчонка…она… — сбивчиво говорил парень еле дыша.

— Отдышись друг.

— Эта Ханна сумасшедшая! — возмутился Феликс, — близнецы Тео и Макс сказали ей, что грозит, а она уперлась своими рогами!

— Что грозит? Где?

— Она вошла в пещеру «Эхо», видите ли ей кажется, что ты там спрятал кулон. От туда практически никто не выходит живым., — бурчал он, — идиотка.

— Не такая уж идиотка, раз нашла, — ухмыльнулся Пэн.

Феликс удивившись словам лидера вскинул брови.

— То есть ты реально спрятал её безделушку в пещере? — сузив глаза спросил Феликс на что получил лукавую улыбку и кивок, — у неё нет шансов. Она одна. Голоса сломают её.

— Если выживет — хорошо, будет жить, а если нет — еще лучше.

— Ты ведь специально дал ей такое задание, которое практически невыполнимо?

— Возможно, — пожал плечами он, — она сильна на словах. У таких как Ханна обычно острый язык и слабый дух.

— Скорее всего она уже сошла с ума…

— В любом случае выживет она или нет факт остается фактом. Время истекло уже как полчаса. Она проиграла.


5 глава. Она держит маску пай-девочки, а по сути убийца

Ни девушки, не сопровождающих её близнецов не появлялось на горизонте. Это угнетало Питера. Ему было не сколько боязно за своих потеряшек, а любопытно насколько шатенку хватит.

Что случится с Потерянными? Они знают этот остров, как свои пять пальцев, а вот с Ханной… Джеймс могла умереть, её могли разодрать хищники, она могла полакомится синими ягодами, порезаться о Мор-Шиповник, пойти на корм русалкам, забрести в долину Теней, она могла попросту потеряться и сойти с ума. Все эти мысли будоражили извращенный на пытки разум Пэна. Ведь Пэн был бы не Пэном если бы не знал, что девица живее всех живых и усердно борется за свою жизнь, сражаясь с голосами совести.

Внезапно гул прекратился. Настала мёртвая тишина, которая прерывалась лишь свистом ветра и уханьем сов. Все взгляды Потерянных были направлены на нечто потрепанное, избитое, лохматое. Волосы «ангелочка» торчали в разные стороны, штаны стали шортами, лицо опухшее, глаза красные. Она сгорбившись, прихрамывала, идти ей помогали два близнеца. На груди у девушки в которой потеряшки узнали Ханну блестел серебряный кулон. Она была разбита.

— Хреново выглядишь.

Питер направив на Джеймс взгляд и улыбнулся своей фирменной, дьявольской улыбкой и склонив голову на бок встал с насиженного места и положил руки на бедра. Джеймс слабо подняла голову вверх, вздрогнула столкнувшись с взглядом изумрудных глаз. Она тут же выпрямилась, явно не желая, чтобы Питер видел её такой. Такой…такой слабой.

— Оставьте меня, — твёрдо, но хрипло произнесла она.

Теодор тут же отпустил неприятную ему дамочку, которая двенадцать часов беспощадно действовала ему на нервы, а Макс недоверчиво покосившись на шатенку не торопился её отпускать. Джеймс дернула рукой, пошатнулась, но вновь обретя равновесие и освободясь от опеки младшего близнеца твёрдыми шагами шла прямиком к лидеру Потерянных.

— Я выиграла, — сократив расстояние насколько это возможно Ханна взяв в руки кулон подносит его прямо к лицу Пэна, — ты никого не убьешь.

— С какой это стати, детка? — лукаво улыбаясь, обнажая все свои тридцать два зуба произносит Питер.

Ханну это бесит. Он весь её раздражает. Он убийца. Он неправильный, ужасный. Но так ли сильно Джеймс отличается от Питера? Да, вовсе нет.

— Это были твои условия, Пэн, — процедила Ханна, выделив его фамилию, — к твоему сведенью не хорошо нарушать правила.

— В чем-то ты права, Джеймс, — в тон девушке произносит парень, отметив, что та никак не удивляется тому, что ему известна её фамилия, — но к твоему сведенью, тот кто жульничает некогда не выигрывает, поэтому… — его голос становится тише, он отталкивает её руку в другую сторону и сокращает расстояние между лицами, — я непобедим.

— Я выиграла, — упрямо повторила Ханна, — я нашла кулон.

— Я дал тебе ограниченное количество времени, — тут же парировал Питер, Ханна на его слова удивленно вскинула брови, — оно истекло, — голос Питера на этих словах отдался эхом в её голове, — ты проиграла.

— Нет… — она сделала шаг назад, наступила на ветку, — двенадцать часов не могли так скоро закончится.

Ветка сломалась, как и привычная жизнь.


Pov Ханна.


«Ты проиграла» — звонкий голос короля Неверлэнда, словно вирус поражает мой разум, убивая каждую клеточку мозга. Я была уверена в том, что он лжёт. Нет, нет, нет. Это бред. Это все…все глупый сон! Я не могу умереть, я не хочу умирать. Причём так глупо, от руки сказочного героя, ах, да. Простите. Злодея. Это все…чья-то злая шутка, которая с каждой минутой не нравится мне все сильнее. Кажется, что сейчас из-за угла выскочит Несси Блоссом или Гектор, мадам мэр. Они злорадно засмеются и отпустят меня домой. В ненавистную квартиру, к ненавистной бухающей по чёрному матери, к любимым братьям. Мне хочется в это верить. Но, когда я мотаю головой в желании взглядом наткнуться на рыжеволосую дьявольцу, наркоборона, испортившего мне жизнь или женщины, которую я лишила дорогого сердцу человека я вижу лишь целую армию аборигенов, беспризорников, много зелёного цвета и его…чудовище в теле подростка.

Кто бы знал, что моя жизнь перевернется наизнанку и станет похожа на Американские горки. Взлет, падение, опять взлет, опять падение. И сколько так будет продолжаться? Пока Питер не перережет мне глотку?

— Еще как могли, пташка.

На лице Питера играет озорная улыбка. Хватит…хватит улыбаться! Меня это жутко раздражает! Все в нем раздражает, бесит. Голос, манера, отвратительный характер. Ублюдок, биомусор, урод, Вечный мальчик, который сейчас же лишит меня жизни. Ну уж нет. Моего трупа ему не видать, как своих ушей.

— Нет! — я заорала так громко, что птицы сидевшие на ветвях вспорхнули, закаркали и улетели прочь, — я не умру…

— Последнее слово? — опять, эта чёртова ухмылка.

— Гори в аду! — с этими словами я будто лишившись разума набрасываюсь на него с кинжалом в руках.

Тем самым который дал мне Макс, с тем самым, который я только что вынула из высоких ботинок.

Пэн делает шаг назад, когда кинжал уже у его горла. Странно. Но почему Потерянные не идут на помощь своему предводителю? Их все-равно больше…здесь какой-то подвох.

— А в тебе есть огонь, — усмехается Пэн, — я люблю огонь.

— Извини, дорогой, — процедила скрепя зубы, — моя тема лед, — лезвие касается его кожи, по стали потекла тонкая струйка крови.

Он вообще нормальный? Кинжал вот-вот перережет ему глотку, а он продолжает сохранять на лице ухмылку? Да, что с ним не так?!

— Ты это не сделаешь, — усмехнулся он, — кишка у тебя для этого тонка.

Теперь пришла очередь ухмыляться мне.

— Думаешь я божий одуванчик? — хмыкнула я, — сделала однажды — сделаю дважды.

— Так ты у нас… — он замолчал, будто подбирая слово помягче, — кровожадная убийца? — но в итоге произнес это в своей манере, — а мы не такие уж и разные.

— Я была вынуждена сделать это, я не ты, не убиваю ради удовольствия, я… — я замолкла, возмущенно на него уставилась, — ты мне никто, я не буду перед тобой оправдываться! Сейчас же перережу глотку и прощай, Питер!

— Сладких снов, — внезапно произнес Пэн.

— Что?

Голова внезапно стала очень тяжелой. Кажется, что теперь она весит целую тонну. Собравшись и приложив все силы я так и не смогла пошевелить руками. Веки казались налитыми свинцом. Тело расслабилось. Кинжал выпал из рук издав противный звук. Изо всех сил пытаюсь стоять на ногах, сопротивляюсь сну, но ничего не получается. В конце концов я падаю на чью-то грудь. Даже знаю на чью. Пэн пахнет лесом, орехами и тьмой. Разве у мрака есть запах, спросите вы? Есть. Он такой тяжелый, одновременно хочется от него спрятаться и тут же окунуться в него, подарить себя этой тьме без остатка, стать её частицей.

Раз. Борюсь.

— Вот же девчонка! Надо бросить в клетку!

— Су…ски…су… — я еле шевелю языком, — убл…ю. уб…

Все перемешалось. Питер берёт меня на руки, я еще сражаюсь с Морфеем. Слышу голоса, которые требуют посадить меня в клетку, отдать на съедение русалкам, подарить на развлечение пиратам. Я хочу резко ответить им. Крепостное право давно отменили и я абсолютно свободный человек, но даже рта раскрыть не могу.

Два. Я смогу.

Пытаюсь сопротивляться. Шевелю рукой, отлично. Сжимаю кулак. Хочу размахнуться, но не могу поднять её.

— Пиратам на забаву!

— А может не надо?..

Мрак терроризировал меня, а Морфей заключил в цепкие объятья.

Три. Я сдалась.


Два года назад. За сторибрукской школой.


Миру нужен абсолютный злодей на которого если что-то случится достаточно показать пальцем. «Это он во всем виноват!». Козёл отпущения или изгой. Побои. Всем в принципе было плевать. Она средне училась, особо нигде не участвовала, была дочерью алкоголички. Её не трогали только из-за сурового отца, обладателя снайперской винтовки и вспыльчивого, дикого характера. Мало ли…обидят его дочурку, а он отблагодарит обидчика пулей прямо в лоб. Никто не хотел связываться с Дереком Джеймсом, которого в народе больше знали, как Вервульфа. Но когда Дерека кто-то прихлопнул страх вместе с его смертью рассеялся.

— Крыса! А ну иди сюда!

Старшеклассница таскает сверстницу за волосы, во время урока, чтобы никто не увидел расправы. Пьяный охранник спит у себя. Никто ей не поможет.

За спиной девушки её драгоценная свита. По закону жанра — чирлидерши и самые популярные девушки школы. А старшеклассница избивающая местного изгоя их капитан.

— Вот тебе! Ааха! — она кидает девочку на землю и начинает пинать, — ну же, девочки! Чего вы стоите!

А за что? За дело. За убийство.

Вскоре к ней присоединились и её подружки, которые с удовольствием и особой жестокостью пинали бедняжку в разные части тела.

Она не кричит, скулит, как собака. Просто сил кричать у неё не было. Как и сил плакать. Ей хотелось чтобы это прекратилось. А молить о пощаде не было и мысли. Какого чёрта она будет унижаться? Пусть её изобьют до смерти, но она некогда не встанет не перед кем на колени. Этому её научила женщина, которая стала ей роднее с позволения сказать собственной матери. Которую она предала. Возможно глупо в такой момент придерживаться принципов, но если она откажется от них то что тогда у нее останется?

Она закусила губу, чтобы не доставлять им должного удовольствия от процесса. Она не будет кричать. Согнувшись в три погибели и защищая себя посиневшими руками она больше не издаст и звука. Гордость не позволит.

— Я хочу услышать насколько громко ты умеешь кричать! — рыжеволосая мучительница со всей дури пнула её прямо в живот, — давай же! Кричи, сучка! Ты стараешься быть пай-девочкой! На самом деле демон! Кровавый Демон! Демон! Демон! — рыжеволосая истерично кричит, её голос сорвался на визг, а удары стали сильнее, — кричи же! Моли меня пощадить тебя!

Чирлидерши пораженные нахлынувшей на их подругу яростью отшатнулись. Несси не видела рядом никого. У нее сорвало крышу.

— Несси… — молвит одна из девушек, — может с неё хватит?..

В ответ молчание, потом смех Несси. Слышится всхлип. Капитан расплывается в садистской улыбке, думает, что она плачет. Взяв её за волосы и заставив смотреть в глаза разочаровывается, когда видит ухмылку девушки. Всхлипы слышатся, когда она шмыгает сломанным носом. На лице кровь. Оно разбито. На ней нет живого места.

Она еле держит ухмылку на лице. Девочка похожа на сумасшедшую из фильмов ужасов.

— Ненавижу тебя, мразь, — она кидает её вновь на землю, — ты разрушила мою жизнь! Убийца!

Бедняжка кашляет кровью. Сейчас она проиграет. В очередной раз.

— А сильно ли ты отличаешься от меня, Блоссом? — она безумно усмехается, — сейчас же убьешь меня.

— Это возмездие!

— Ты запуталась, Несси. Перепутала возмездие с местью, — хрипит она, — что же, давай…чего ты ждешь?!

В ответ молчание. Чирлидерши смотря на свою предводительницу. Они лишь послушные куклы. Несси Блоссом — кукловод.

— Убей меня Блоссом! Или кишка тонка? Ты слабая, никчёмная, девочка из богатой семьи. Да кому ты нужна?! Точно не мёртвому Дениэлу Ми…

Пощечина. Крик. У кого-то выбили зуб.

Рыжеволосая сжимает руки в кулаки, размахивается. Девочка зажмуривается, ресницы слипаются из-за вязкой, тягучей крови. Но она не чувствует удара и сквозь тьму слышит возмущенный мужской голос.

— Оставьте её в покое или я сейчас же позову «Шакалов»! А они уж знают как таких укротить… — он усмехается и оценивающим взглядом проходится по Несси, — думаю ты понравишься Гектору. Как думаешь?

Руку Несси остановил довольно высокий подросток в потрепанной, грязной одежде. Настоящий «шакал». Девушка выдергивает руку, нервно сглатывает и натянуто улыбается юноше.

— Да мы тут просто… — девушка пытается найти оправдание, но юноша её тут же перебивает.

— Убирайся, — чуть ли не прорычал он, — увижу тебя с ней, — он кивает в сторону девочки, которая поджав под себя ноги исподлобья смотрит на спасителя и чирлидерш, — в общем, Гектор знает, что с такими делать.

Старшеклассница поджимает губы.

— Я поняла, — бросает она и махнув своим подружкам быстро ретерировалась с места преступления.

Как только девушки скрылись из виду парень осторожно подошёл к дрожащей девочке. Черты её лица разглядеть было невозможно, но от чего-то она ему понравилась.

— Меня зовут Нил, — кудрявый подросток протягивает ей руку и улыбается, — Нил Кесседи.

Она недоверчиво осматривает его.

— Т-ты ш-шакал? — она хотела произнести это твёрдо, но язык её не слушался, говорить было очень трудно.

— Нет, конечно, — усмехнулся он, — еще бы я с этими психами таскался.

— Н-но т-ты с-сказал… — голос опять предательски дрожит.

— Банда Адамсона в этом городе пугает людей намного больше, чем полиция, — объяснил он, — шериф здесь как я успел заметить пустое место. А еще он туп, как… — видимо Нил пытался подобрать для Грэма слово помягче.

— Бревно, — закончила за него фразу девочка.

Кесседи рассмеялся.

— Точно, — согласился он, — в общем если бы я пригрозил этой стерве шерифом думаю она вряд ли бы испугалась. А вот тебя бы не мешало отвезти в больницу.

Она слабо улыбается. Это выглядит жутко.

— Ты здесь учишься? — спрашивает она хрипло, стараясь не показывать как ей сложно даются слова, — я тебя здесь не видела…

Голос наконец пришел в норму.

— Не совсем, — он поджимает губы и садится рядом с ней, — я недавно переехал в Сторибрук.

— Оно и видно, — хмыкнула она осматривая тряпки в которые был одет Нил, — плохо выглядишь.

— Ты будто лучше, — усмехается он, — ты…

— Ханна, — кивнула она, — меня зовут Ханна Джеймс.

— За что тебя так, Ханна?

— Это долгая история, — вздыхает она.

— У меня много свободного времени, но то что сказала эта девушка правда?

— Что именно?

— Ты разрушила её жизнь?

Ханна подумала, с лица уже пропала усмешка, а перед глазами всплыла страшная картина и стеклянные глаза сына мэра города. Дениэл Миллс это заслужил. Она так себя успокаивала.

— Да, — без особой радости произнесла Ханна, — я убила её возлюбленного, по совместительству наркомана и сына мэра города. Сына Реджины Миллс.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤНаше время. Сторибрук.

— Восьмого ноября Ханна Гвендалин Джеймс, возраста семнадцати лет не пришла в школу. Как оказалось девушка дома не ночевала. Отличительные признаки: шатенка, маленького роста, с поставленной речью. Просьба немедленно сообщить шерифу Грэму, если у вас есть хоть какая-нибудь информация о пропащей, — гудел голос Реджины Миллс по радио в кафе.

Женщина очень ответственно отнеслась к пропаже хулиганки, хотя казалось должна была радоваться. От Джеймс были одни проблемы. Хамоватая, всегда лезла не в свои дела, одна из «Шакалов», но от чего-то Миллс очень трепетно отнеслась к пропаже и многие жители заметили, что женщина побледнела и стала еще злее, чем раньше. Срывалась на всех. И теперь она закрывшись в своем кабинете дала волю эмоциям поджав под себя ноги.

Парень лет восемнадцати в кафе нервно стучал подушечками пальцев по столу перебирая в голове разные варианты событий. Нельзя сказать, что он рад возвращению в Сторибрук. Здесь его преследовало множество жутких, неприятных воспоминания и все они связаны с Ханной Джеймс.

— Еще чего-нибудь, Нил?

Нил улыбнулся.

— Спасибо, Руби, — поблагодарил он официантку с голым животом, — ничего не надо.

Девушка дружелюбно кивнула и удалилась обслуживать невысокую брюнетку. Вроде бы учительницу младших классов, если честно то Нил не помнит как её зовут. Он не ходил в школу.

Нил периодически нервно глядел на часы. Он бы не за что не вернулся сюда, если бы не она. Если бы нее пропажа. Если бы не тревожный звонок в три часа ночи от их общей подруги.

— Боже, Нил! Извини! — в кафе влетела голубоглазая блондинка с большой сумкой и подсела к кудрявому юноше за столик.

Он раздраженно вздохнул.

— Где. Ты. Была? — медленно произнес он, — твои пятнадцать минут закончились полчаса назад!

— Я еле от дедушки отделалась! — фыркнула она и достала из сумки книгу с мрачной обложкой, — мог и поблагодарить. Между прочем… Нил?

Кесседи был заворожен книгой. Золотыми буквами на ней было словно вышито «Хроники Неверлэнда». Книга потрепанная, рваная, пыльная. Её состояние желало оставлять лучшего. Ей явно было не один век, а еще от неё просто несло магией. Нил её чувствовал. Она была такой мощной, неуправляемой, как магия отца.

— Мрачные воспоминания, да? — девушка улыбнулась и положила свою ладонь на руку Кесседи, — не переживай. Мы обязательно спасем Ханну. Чего бы это не стоило.

— Ты не знаешь настоящего Питера Пэна, — вздохнул он и сжал её ладонь в своей, — а я знаю. Он чудовище…

— Так, — грозно сказала девушка, — хватит грустить! У тебя в команде правнучка Джеймса Барри, самого первого Потерянного мальчика, который сбежал с острова! Ты что мне не веришь? — она изогнула бровь, что выглядело довольно забавно.

Нил улыбнулся.

— Твой прадед был еще тем сказочником, — улыбался Кесседи, — он напридумывал сплошную бредятину, чтобы прославится.

— В войне все средства хороши, — пожала плечами Малия, — но книга, которая все это время выпускалась — фальшивка. Это же…настоящая… — девушка перешла на заговорщенский шёпот, — о настоящем Питере Пэне, о настоящем Неверлэнде и о том, как его одолеть. Раз и навсегда.

— Питер Пэн наконец проиграет, — усмехнулся Нил, — и когда мне начинать праздновать? — он сложил руки на груди.

— Когда найдем одну вещицу… — заблеяла блондинка, — но есть одна загвостка…

— И какая же?

— Я понятия не имею где её искать, — с этими словами Мел убрала книгу в сумку, — знаешь, ящики «Пандоры» на деревьях не растут.

— Накрылась наша спасательная операция медным тазом, — проворчал он.

— Но у меня есть догадки…

— Что ты сразу не сказала?

— Так ты меня перебил! — притворно-обиженно буркнула она, — здесь написано не только о Неверлэнде, не о Пэне, пропащих и индейцах. И о других волшебных героев, которые каким-то образом связаны с островом.

— К чему ты клонишь?

Малия тяжело вздохнула, набрала в легкие кислород.

— Я предполагаю, что ящик «Пандоры» может находится у одного из самых страшных и коварных злодеев волшебного мира…

— Злая Королева?

Девушка смерила его грозным взглядом.

— Ты опять меня перебил!

— Молчу-молчу.

— Я сказала злодея, а не злодейки, — буркнула она, — не сердись, но…я думаю, что он может быть у Румпельштильтцхена, — увидев как глаза Нила расширяются она поторопилась изъяснится замахав руками, — книга, сам ты говорил, что Тёмный заключая сделки часто требовал взамен волшебные штучки. Может ящик оказался одним из них?

— Это опасно, Мел.

— Это шанс, Нил, — тяжело вздохнула она, — я знаю, что ты уехал из Сторибрука не только из-за ссоры с Ханной. Я знаю что у тебя были проблемы с твоим отцом…в нашем мире известном как Мистер Голд…

— От куда ты это знаешь? — Нил вскинул брови, — ладно, неважно, он предал меня, я некогда не…

— На кону жизнь Ханны.

Нил поджал губы.

— Нам предстоит очень тяжелый разговор…

— Нил…

— Если ящик у него, то он явно наложил на него защитное заклятие на крови.

— Подожди…

— Мы его украдем.

Поняв, что Нил настроен решительно блондинка горестно вздохнула и натянула улыбку. Бедный, несчастный Белфайер. Ему вновь придётся столкнуться с его главным врагом лицом к лицу, чтобы спасти бывшую лучшую подругу. Строки в нашей сказки заметно расплылись. Теперь у нее иной смысл и она явно идет не по сюжету…


6 глава. Ты будешь наказана!

Ханна проснулась в холодном поту из-за кошмара. Неверлэнд, Питер Пэн, Эндрю, голоса. Но скоро поняла, что это не кошмар. В принципе может это и к лучшему. Жизнь в Сторибруке не назовешь прекрасной и большинство перемен в жизни к лучшему.

Она злилась на себя, на весь мир, а главное она злилась на виновника такого её состояния. На Питера Пэна. Противный, жестокий, кровожадный мальчишка!

Ханна поворочась, все-таки собралась силами и смогла принять сидячее положения принялась оглядывать место, в котором она ночевала. Если обобщить то это было похоже на квартиру студию безумного садовника. В комнатке, которой находилась Ханна преобладал опять-таки зелёные цвет. Помимо дивана на котором она лежала имелись пару одноместных кроватей, ковер, самодельное кресло сделанное похоже из бамбука, книжные шкафы заставленные бутылками, банками, склянками с какими-то жидкостями, большое количество цветочных горшков с растениями, чьи плоды свисали на пол, небольшая кухня.

Ханна встала на ноги почувствовав ледяной пол. Отлично, она еще была босиком. В рваной одежде. Уходить от сюда ей совсем расхотелось, но на душе заскреблись кошки. Чей это дом? Почему она до сих пор жива? Она конечно не жалуется, но Пэн был настроен решительно, с чего он вдруг поменял свое решение?

— Ты уже проснулась? Быстро же! — впереди раздался звонкий разливающийся голосок.

Джеймс слишком увлеклась рассматриванием комнаты, что не заметила, как в дверях появилась девушка с корзиной в руках. Она начала уверенно подходить к Ханне, та попятилась назад. Незнакомке на вид было лет двадцать, мелко вьющиеся золотистые локоны были собраны в хвост, когда голову добродеятельницы украшал зелёный самодельный ободок. Похоже он был сделан из такой же ткани, как и её платье. На устах играла озорная улыбка, цвет глаз из-за приглушенного цвета казались темным. Они дружелюбно сверкали.

На секунду Ханне показалось, что если она увидит еще что-нибудь зелёное её непременно вывернет прямо на месте.

— Что я здесь делаю и кто ты? — недоверчиво покосившись на нее и продолжая отступать поинтересовалась Джеймс.

Девушка заметив, что Ханна явно не желает, чтобы незнакомка подходила к ней ближе, чем на расстояние вытянутой руки остановилась и на улыбке пропела:

— Меня зовут Тинкер Бел.

— Ясно… — еле промолвила обескураженная Ханна.

— Можно просто Тинк.

— Лучше не стало, — невежливо отозвалась Джеймс, но Тинкер абсолютно не обидели грубые слова девушки.

— А ты в Неверлэнде.

— Спасибо. Осведомлена, — продолжала язвить Джеймс скрестив руки на груди, — что я делаю именно у тебя, Тинкер Бел?

Девушка обиженно надулась и принялась возмущаться.

— Вот какое отношения! — всплеснула она руками, — то есть я ухаживаю за тобой всю ночь! Пою лекарствами, а ты даже не представишься!

— Думаю Пэн сказал тебе мое имя, — спокойно парировала Ханна, а потом поняв свою ошибку и почувствовав неловкость вздохнула, — можешь звать меня Ханной.

Действительно. Какое моральное права она имела грубить милой Тинкер, которая всю ночь не спускала с нее глаз и только под утро отправилась на поиски ингредиентов для одного снадобья, которое попросил…ладно. Приказал приготовить ей Пэн. Но Тинкер продолжает уверять себя, что она делает это по собственной воле и Пэн не имеет над ней власти, что конечно же большое заблуждение.

— Извини, — Ханна вздохнула, — просто… я в замешательстве…если честно то до сих пор хочу верить, что это всего лишь сон, но сколько себя не щипала…все без толку, — слабо улыбалась она, не зная почему начиная оправдываться.

Бел внушала доверие.

Тинкер расплылась в улыбке.

— Хочешь чаю?

— Коне…

— Она не будет пить твой чай, Тинкер, — сзади послышался знакомый, с угрожающими нотками голос.

Джеймс развернулась. Прямо за её спиной стоял Пэн и ухмылялся. Былая улыбка с лица Джеймс тут же сошла не оставив после себя и следа, а хорошее настроение, словно призрак вмиг улетучилось.

— Она говорила со мной, а не с тобой — сразу ответила Ханна, — и вообще, с чего ты вдруг решил сохранить мне жизнь? С чего вдруг такой добренький?

— Оу, — удивленно произнес он, — и тебе доброе утро.

— Не увиливай, Питер.

— Не смей мне приказывать, Ханна. Ты здесь пустое место. На твоем месте я бы был паинькой.


Pov Ханна.


Озлобленный взгляд Питера пожирал меня живьем, я конечно тоже не оставалась в долгу. Ситуация напоминала мне волка и овечку. Охотника и его жертву, и что меня больше всего не радовала, что я в обоих случаях играла вторую роль. Я этого не покажу, но как же он был прав. Даже не представляет как. Пустое место. Такие славные и верные два слова, которые описали всю мою жизнь. Хоть я всегда старалась и буду стараться показывать обратное, но уже долгое время я просто существую. Веру в лучшее из меня давно вытеснили, жизнь забрали и иногда я ловлю себя на мысли, о том, что может я мертвая? Конечно же это глупо. И наверняка вся дичь, которая со мной сейчас творится заслуженная.

— Питер, Ханна еще не оправилась, — встряла Тинкер, чему я была благодарна, так как после его слов даже не знала, что ему ответить, — ей лучше побыть некоторое время у меня.

— Как по мне, она более чем здорова, — хмыкнул Пэн, — Тинкер, — внезапно приторно-сладко пропел Питер от чего бывшая фея вздрогнула, когда Пэн так делает это ничем хорошим не заканчивается, — у тебя что своих дел нет?

Тинкер нервно взглотнула и заулыбавшись тут же принялась копаться в принесенных цветах. Интересно, что она с ними будет делать? Сушить? Есть? Ну…японцы же как-то жрут орхидеи…

— Да, да, да, точно…извини, Ханна. Как-нибудь в другой раз.

И конечно все находящиеся в помещении понимали, что под словом «в другой раз» имелось «когда Питер разрешит». Что правильно, неправильно, что правда, что выдумка и как стоит себя вести — все здесь решал Пэн и никто другой. На то он Король. И это я успела понять за недолгое знакомство с ним. Меня это вывело из себя, но я не успела возмутится, так как мгновенно оказалась в совершенно другом месте.

Разумеется это был лагерь Потерянных. Место где павлин чувствол себя максимально комфортно. Мальчики словно рой муравьев разбегались по лагерю. Все занимались своими делами. В большей степени развлекались. Сражались на деревянных мечах, представляя, что они настоящие. Хм…а когда-то и я в такое играла, да почему когда-то? Я часто «сражалась» с младшим братом на мечах и всегда проигрывала. Конечно, я ему поддавалась, чтобы не покалечить его мужское самолюбие и достоинство. Но от проигрыша не была никакого осадка, а звонкий, разливающийся смех Льюиса, самого младшего из моих братьев было лучшим трофеем. Как же я скучаю по ним. Льюису, Майклу, Эрлу, Мел и… Нилу. По запаху перегара в квартире и пьяной, искаженной роже Маргарет.

А те кто постарше, примерно моего возраста точат стрелы и чем-то их смазывают. Скорее всего это местный яд. И только один сверлит меня взглядом и это был вовсе не Пэн. Что этому Теодору от меня надо? Хоть бы постеснялся так откровенно меня разглядывать. Зеленоглазый предводитель Потерянных вообще отошел от меня и болтал с высоким, нескладным и будто треугольным парнем, периодически кидая на меня кроткие взгляды. Похоже они говорят обо мне. Вроде этого парня зовут Феликсом. Я наконец запомнила, так как именно так зовут кота у моей подруги, сейчас наверное бывшей.

Я уверена в том, что они ищут меня, но конечно не найдут. Какому нормальному человеку придет в голову искать меня на острове детских мечт и фантазий? Интересно…а здесь и вправду мое место? Здесь и вправду я буду нужной, как обещал волшебник в рясе?..

— Ну что мальчишки, поиграем? — Пэн по-хозяйски обводит каждого Потерянного взглядом и останавливается на мне, — ты БУДЕШЬ играть.

Я не успела возмутится, как меня потащили в центр лагеря какие-то парни и кинули в руки…палки? Напротив меня стоял… Теодор? Тоже с палкой? Они что прикалываются?

— Во-первых я не буду играть в ваши глупые игры! — на мои слова Пэн сложил руки на груди и обвел меня скептическим взглядом, как бы показывая, что я не в том положении, чтобы выпендриваться, — а во-вторых, это что…какой-то прикол? Палки? И что мне с ней делать? Ну уж нет! Оставьте меня в покое!

Я попыталась уйти, но путь мне преградил один из Потерянных. Очень высокий парень, что казался старше всех, чрезмерно накаченный, с большим орлиным носом, глазами-щелочками и пугающим взглядом. Именно такие стоят у входа в элитные клубы, где убивают свою печень и заливают в себя литры алкоголя богатые детки и барыги. С таким бы я предпочла дружить, чем враждовать…

— Оставь ее, Бобби, — махнул рукой Пэн и Бобби отошел, — Ханна просто поторопилась. Да, Ханна?

— Это совершенно обдуманное решение.

Пэн горестно вздохнул и у себя в голове я услышала ехидный голос зеленоглазого.

— Поражаюсь твоей тупости, — ворчал он в моей голове.

Я с ужасным удивлением уставилась на него и хотела было открыть рот, но подумала, что ментально поболтать с ним будет более правильно.

— А я твоей упрямости.

— Я не принимаю отказов.

— Привыкай. Помыкать мной ты не сможешь.

— Да, ладно?

— Прохладно.

— Не смей так разговаривать со мной! Ты еще пожалеешь!

— А ты шарится у меня в голове! И часто ты так делаешь?

— Мне не нужно читать твои мысли, чтобы видеть тебя насквозь.

— Ой, да, ладно?

— Прохладно.

Я закатила глаза. Как ребенок.

Представляю какое это было забавное зрелище со стороны. Я хмурюсь, размахиваю руками, как сумасшедшая, причем на лице Пэна не дрогнул не один мускул.

— Я сделал тебе великое одолжение. Разрешил жить. А все потому, что ты меня забавляешь. Не лишай меня веселья, а себя жизни.

Я смотрела на него и не верила своим глазам. Как парень моего возраста может быть таким жестоким? Он же еще ребёнок. Ах, да. Время ударить себя по лбу за тупость. Ему явно не одна сотня лет, глупая Ханна. Вечно молодой старик Питер Пэн до сих пор не вышедший из ребяческого возраста.

— Она просто испугалась меня! Трусливая девчонка! Что с нее взять?

Я обернулась и изогнула бровь.

— Еще чего! — зло ответила я, — я тебе покажу, как дискриминировать по половому признаку! Женоненавистник!

Во чего делать не стоило, так это брать меня на «слабо». Я беру в руки свое «оружие» и наставляю его на противника, который сильнее меня в три раза, выше на две головы, но это не особо важно. Смысл этой игры я так понимаю в том, чтобы поранить соперника или хотя бы свалить с ног…ну не проткнуть же палкой?

Похоже у меня большие проблемы. Я не знаю, как он это сделал, но…в руках Теодор держал настоящий меч. Палка стала мечом прямо у меня на глазах. А противный Тео уже явно считал себя победителем. «Я разрублю сначала твою несчастную палку, а потом тебя на кусочки. Ну, кто же у нас слабая девка?» — эти слова читались в его взгляде. Наверное поэтому парни рассмеялись. Что же мне делать? Да он меня так размажет, что придется свои мозги с пола соскребать.

Видя, как я беспомощно смотрю то на толпу парней, желая чтобы хоть у кого-нибудь проснулась совесть, то на свою палку, то на его меч он набросился на меня с боевым кличем. Я еле увернулась, но парню удалось поцарапать мне плечо. Я зашипела от легкой боли. Парни еще с большим интересом начали наблюдать за нами. Он ранил меня, но продолжал нападать, а я уворачиватьсчя. Игра не закончилась. Так…в чем же ее смысл? Неужели…смерть одного из нас сделает другого победителем?.. Отбегаю от Тео. Смотрю на затейника всего этого беспридела. Пэн как-то разочарованно смотрит на меня, разворачивается, собирается уйти. Думает что я проиграю. Он скучает и требует веселья. В принципе все уверенны, что я проиграю. Еще один порез. На этот раз на щеке.

«Гвендалин…просто поверь» — нежный женский голос отдается у меня в голове. Наверное я действительно схожу с ума. Гвендалин. Вот, черт дал матери дать мне два имени.

Во что нужно поверить? В свою победу? Почему голоса не могут давать указания по конкретней? Ладно. Я верю…я победю…побежду…черт. Неважно. Но нет. Все равно нет! Ладно…видимо нужно придумать что-то материальное…что-то вроде…

Я закрываю глаза, а через секунду открыв их вижу в руках пистолет Макарова! Неужели хоть что-то из вранья Барри правда и желания детей на этом острове действительно исполнялись? Я слышу гул. Вижу, как Пэн выпрямился и заинтересовался. Тео отшатнулся, вроде испугался.

— И что ты будешь с этой штукой делать? Напоишь меня чаем?

Похоже Теодор не знал, что такое пистолет. А вот многие из Потерянных явно знали, в том числе и Питер, потому что замохали руками и пытались меня остановить. Если играть, то до конца.

— Ханна… — но Питер не был услышан, — немедленно положи оружие на землю!

— Тео…это…

Выстрел. С свистом пуля прилетела ему в плечо. Парень взвизгнул и замертво повалился на землю держась за плечо, дергаясь в конвульсиях. На одежде расплывалось багровое пятно. Потерянные подбежали к нему. Гейм Овер, детка.

Питер растолкав толпу прошел к парню и прямо рукой вошел, если так можно сказать в его плечо, он чтобы не кричать заткнул рот тканью своей одежды. Питер исцелил парня, потому что вскоре тот поднялся на ноги, а сам вертел кровавую пулю в руках. Это был замечательный момент сбежать, но мои планы слегка поменялись. Я выиграла, а победителям положен трофей. Я загадаю ему полную свободу действий и вуа-ля. Дело в шляпе и в пушке.

Питер уверенно направлялся ко мне. Наверное хочет вручить мою награду. Я глупо улыбалась и когда Питер оказался рядом со мной…

— Где мой трофей? /Ты будешь наказана! — произнесли мы две фразы в один момент.

Каждый удивленно уставился на апонента. Первым очнулся Питер.

— Какой еще трофей, Джеймс? Ты вообще страх потеряла?

— Я выиграла! Победителю положен трофей!

— Тот кто жульничает некогда не выигрывает!

— Во-первых победителей не судят, — заявила я, — а во-вторых…это называется жульничеством? Я виновата в том, что кругозор твоих потеряшек равняется к правлению Клеопатры и они не знают что такое пистолет? — с каждым словом мой голос набирался все большим возмущением.

— А ты считаешь честным идти против парня с пушкой, когда у него в руках железяка, которая ничто по сравнению с пулей?

— Его проблемы, — недовольно фыркнула я, — к тому же ты его излечил, вон, бедненький. Наверное жалуется своим дружкам, что его покалечила девчонка!

Последнее предложение я специально произнесла громче, чтобы Тео услышал. Он кинул на меня убийственный взгляд А я стояла с гордо поднятой головой.

— Она сумасшедшая! — шикнул кто-то из мальчишек. На это я хмыкнула.

Пэн грубо берет меня за шкирку. Нас обволакивает зеленый дым, а когда он рассеивается мы оказываемся в посреди джунглей. Впереди тёмные кущи, багровые плющи и розы на деревьях, с лепестков которых прямо на землю стекают капли крови и куда-то вдаль простирается кровавая дорожка. Я не шучу. Эта тропинка действительно из крови…

— Что ты видишь, Джеймс? — спрашивает Питер отпуская меня и глядя вперед.

Обойдя Питера, поднявшись на носочки я вижу очертания жуткого замка. Над ним летают костлявые птицы, видимо когда-то здесь был сад, но за ним никто не ухаживал и растения разрослись перебравшись на стены. Захватив власть над замком растения перебрались на ближайшие деревья. Они прогнили, как и сердце Короля острова. Кошмарнее вещей мне еще не приходилось видеть.

— Замок.

— Неправильный ответ, двойка, Джеймс, — прыснул он и тут же оказался передо мной, — это твоя смерть.

— Тебе самому не надоело? Еще вчера обещал меня убить, ну и? Да ты просто трепло, Пэн.

Я рассмеялась, когда Питер в секунду прижав мня к дереву схватил за горло и сжимал его так, что я думала у меня вылезут все лимфоузлы.

— Не смей так разговаривать со мной! — оскалив зубы Пэн сжимает мое горло, — Я оставил тебя в живых, потому что ты позабавила меня. Я обещаю, ты пожалеешь о своих выходках.

Пожалею? Еще чего. Пока я жива я буду ему мстить за всех. За Эндрю, за себя, за всех тех, чью жизнь он разрушил. Питер взбешен. Он бы убил меня сейчас на месте, но что ему мешает? Я сомневаюсь, что в веселье тут дело. Грянул гром. При свете молний лицо Питера заиграло новыми красками. Перед собой я видела настоящее чудовище.

— И каким же способом ты попытаешься прикончить меня на этот раз? — усмехаюсь я.

— Будешь жить или умрешь это зависит от тебя, — усмехнулся он, — это не простой замок. Это замок Потерянных воспоминаний и мне нужна кое-какая вещь от туда. И ты мне ее достанешь.

— И что это?

— А это уже не твое дело, — с этими словами он отпустил меня.

— В твоих же интересах сказать мне хотя бы название этой вещи. И почему ты сам не можешь пойти туда и забрать? Ты же Король. Я думала ты всех уже на этом проклятом острове запугал.

— Думаешь, если бы мог, то не сделал бы это? — продолжая насмешливо говорить он смотрел на меня сверху вниз, как на пустое место, — мне туда ходу нет, а вот тебе…

— Что во мне особенного? — изогнула я бровь.

Питер на мои слова рассмеялся. Я с непониманием уставилась на него.

— Ты не знаешь о себе абсолютно ничего! — воскликнул он, — ты даже себя настоящую не знаешь!

— Что за глупости? Конечно знаю. Я Ханна Джеймс, дочь Маргарет и Дерека, у меня три брата, — говорила я поочередно загибая пальцы, на что Питер еще больше рассмеялся.

— Боже, — произнес он через смех, — заключим сделку. Ты находишь мою вещь, а я тебе возвращаю твою.

— Что? Что ты украл у меня?

— Ты еще не поняла? Украл у тебя вовсе не я, нет… — усмехнулся он взяв меня за подбородок, — ты не так кем себя считала. Ты не замечала, что не похожа ни на свою мать, ни на братьев? У тебя украли самое важное для человека. Его прошлое…

С этими словами Пэн растворился в воздухе, а я почувствовала сильнейшую боль в голове. Внезапно я закашляла. На ладонях я увидела собственную кровь, только она была черной. Что за черт? Так Питер намекает мне, чтобы я не медлила.

«Чтобы ты поторапливалась через каждый час я буду приносить тебе сильнейшую боль. Твой детский и слабый организм выдержит только три таких приступа, поэтому не медли…в твоих же интересах» — раздался голос в голове и боль прекратилась так же быстро, как и началась, — «Время пошло. Тик-так. Тик-так».

У меня связаны руки. Я не могу его ослушаться. По совету Пэна, не желая сдохнуть от боли я пошла вдоль кровавой дорожки. И что нужно Пэну? Если это замок Потерянных воспоминаний, то значит…ему нужны его воспоминания. Которые я могу использовать против него… Но то, что он говорил правда? Разве такое может быть? Хотя… Ханна. Ты на Неверлэнде. Здесь все может быть. У меня украли прошлое. Но кто? Кому это было нужно?..


7 глава. Замок Потерянных воспоминаний

В прошлом она самый страшный кошмар всех измерений, дочь вырывательницы сердец Коры и Румпельштильтцхена, сводная сестра Злой Королевы и Злой ведьмы, а сейчас заложница Питера Пэна в скале «Череп».

По всем меркам того времени Фрея Забини была весьма необычным ребенком. Взять хотя бы ее необычную внешность. Глаза, что светились особой кровожадностью и жаждой власти придавали ее молодому, красивому лицу еще более специфичный вид. А еще она была ведьмой. Юной, жестокой и коварной, а любимым ее хобби было — вырывать сердца. Что не удивительно с такой родословной. Она была настоящим чудовищем с десяти лет, когда вырвала первое сердце своей няни, которая отругала ее за шоколадные крошки в постели. Сила доставшаяся ей слишком рано погубила властолюбивое сердце, которое даже после рождения ребенка не раскаялось. Но больше всего ей нравилось играть со своими жертвами. В невероятно жестокие игры, где главной ставкой была их жизнь. «Тот кто жульничает некогда не выигрывает» — какая же это была глупая фраза. Фрея жульничала, выигрывала, убивала ради своего удовольствия, а если жертва обладала магической силой забирала ее себе.

Фрея Забини — была настоящим бедствием всего Зачарованного леса, каждая вторая семья пострадала от ее рук и семья Палмер не стала исключением. С ними она поступила самым ужасным способом, не убив никого из семьи принесла в их дом отчаянье, страх и ужас. Она создала дьявола, которого мы сейчас именуем как Питер Пэн.

И сейчас дочь алкоголички Маргарет и безумного охотника Дерека идет по кровавой дорожке. Розы с которых стекает кровь — невинные души, которые погубила дьявольская парочка. А замок святилище и убежище коварной ведьмы, которое по неверлэндским меркам пустует уже не один век, а по земным семнадцать лет. Не одна живая душа не вступала на путь в прямом смысле выстланный из крови и человеческого праха, ни одному Потерянному мальчику и даже Питеру Пэну не было сюда ходу. Было любопытно всем, что скрывается за жуткими стенами кровавого замка, но никто не смел приближаться к нему.

Чем ближе Ханна подходила, тем громче каркали вороны. Они не были похожи на ворон и вообще было сложно сказать, что это именно они, потому что у них не было не перьев ни мяса…подойдя к порогу замка Ханна поняла, что над ним летали скелеты птиц…

Джеймс не успела коснуться двери, как она отварилась. Отовсюду доносились страшные вопли — такие ужасные, молящие о пощаде, что Ханне вновь подумалось, что у нее слетела крыша. Как только она вошла в замок Фреи дверь за ней тут же захлопнулась, что заставило вздрогнуть, а сердце биться чаще.

Огромный зал, в котором преобладал красный цвет. Зигзагообразная мраморная лестница вела вверх, на стенах многочисленные портреты одной и той же женщины. Черноволосой, с злым лицом и горящими голубо-зелеными глазами. Но ее лицо казалось Ханне смутно знакомым, а по телу вдруг пробежался табун мурашек. Нет. Это какое-то дежавю, абсурд. Она не могла знать эту женщину.

Замок выглядел заброшенным и старинным. Засохшие цветы в вазах, разрастающийся плющ, клубы пыли и паутина на стенах и полу. Помимо лестницы ведущей куда-то вверх сосуществовало три двери. Над каждой была какая-то замысловатая фраза.

«Нас убивают собственные воспоминания» — гласила первая, на глазах Ханны внезапно появившаяся надпись.

Над второй появилась фраза: «А гордецов их гордость».

Над последней, правой дверью появилось: «Но все мы ищем утерянную веру».

— Кто ты такая? Как ты смогла разрушить заклятье? — голос раздался с лестницы.

На ней стоял невысокий, миловидный и светловолосый юноша с сердитым выражением лица, но как только она начала говорить сердитость поменялась на…страх?

— Я Ханна Джеймс, — представилась шатенка, — о каком заклятие собственно речь? Я просто во…

— Фрея? — парень внезапно оказался прямо перед Джеймс от чего та попятилась к двери, пытаясь нашарить пистолет в заднем кармане, — эти глаза… Фрея!

— Я…я Ханна…не знаю я ни какой Фреи… — мямлила Джеймс, когда поняла, что Питер отобрал пушку, — мне это…ну…пора!

Джеймс попыталась толкнуть дверь, но у нее ничего не получилось…

— «Черт! Черт! Черт!»


Pov Ханна.


Внезапно на его лице расползлась широкая ухмылка. Очаровательный, немного одержимый, но симпатичный парень в секунду стал мне противен.

Он облизнул нижнюю губу.

— Не хорошо врать, Фрея — он усмехнулся и взял меня двумя пальцами за подбородок от чего я дернулась, — ты всегда умела притворятся, строить из себя невинную овечку, а потом вонзать кинжал прямо в спину. И теперь ты врешь…почему? Пэн нашел твой выводок? Я прав? Пророчество сбылось и Пэн забрал твою силу?

Я не понимала ни слова. Что несет этот сумасшедший?

— Ну, что же ты…как ни родная. Я Гленн. Помнишь? Тот самый Гленн, которого ты заточила в этом чертовом замке, заставляя каждый день проходить через испытания и боль? Помнишь, как ты заставляла меня, раз за разом смеялась, когда я вновь переживал свое прошлое?! Помнишь, как я кричал от боли? От моральной, физической? А потом ты меня целовала, обещала мне…пустые обещания. Нужно было вырвать тебе твое гнилое сердце. А я не смог. Потому что любил тебя. А ты обманула меня, предпочла этому… Пэну, — фамилию Питера он буквально выплюнул и с каждым словом сжимал подбородок все сильнее, что мне казалось, что там что-то хрустнуло, — ты хорошо выглядишь, я бы тебя даже не узнал, но эти глаза полные боли, жестокости, в твоих светлых глазах столько тьмы. Как ты умещаешь ее в себе?

Внезапно я почувствовала обиду. По словам этого Гленна, Фрея была еще тем чудовищем, но я то тут причем? Меня зовут Ханна. Я не Фрея! Я не злая, я не такая как она… И с каждой минутой это походило на какой-то дешевый спектакль. О каком выводке он говорит? О ребенке этой женщины? Что за пророчество?

— И как только ты поняла, что Пэну нужна лишь твоя сила ты прибежала ко мне. К твоему верному рабу. Гленну Дьябло. Только за эти столетия я поумнел. Я закончу свои страдания, увидев твои.

Из кармана штанов он начал что-то доставать. Я нервно взглотнула увидев как при свете свечей что-то блеснуло. Я думала, что это был клинок, но это был какой-то кристалл…

— Знаешь что это, милая? — Гленн приложил камень к моему лицу, но я не ответила, потому что была уверенна, что он сам пояснит, — конечно знаешь. Это кристалл в котором заточены самые тёмные воспоминания Неверлэнда. Твоего обожаемого Питера.

— Я войду в твой разум, — с этими словами он приложил камень к виску, — и уничтожу его. Каждого можно сломать, Фрея и хоть ты всегда была стойким солдатиком, бесчувственным чудовищем, убийцей, настоящей мразью…но сначала…

Он сделал то, что я явно не ожидала. Он накрыл мои губы своими страстно и властно целуя. Мне было бы не так противно, если бы он не был конченным психом и не собирался меня прикончить с помощью какой-то стекляшки. Я прикрыла глаза и начала неловко отвечать. Он расслабился, я запустила руки в его блондинестые волосы и сжав его волосы в своем кулаке ударила коленом его меж ног и укусила за губу. Парень взвизгнул он боли, скрючился в три погибели. Я оттолкнула его от себя и с размаху ударила по лицу. Что-то хрустнуло. Похоже я сломала ему нос…

Гленн покачался из стороны в сторону пытаясь остановить кровотечение и унять боль в паху, но запнувшись об собственную ногу с громким «бах» упал и ударился головой об мрамор. На белоснежном покрытии расплылось багровая лужа. В кулаке он все еще крепко сжимал кристалл. Дьябло был в сознании, когда я отбирала у него камень с воспоминаниями Пэна и пытался мне помешать. Пришлось еще раз ударить его. Его глаза сначала закатились, а потом он отключился. Не смотря на то, что Гленн мерзавец очень надеюсь, что он не сдох. Ведь если так посудить, то бедняга ни в чем не виноват. Он просто находясь здесь не одно столетие сошел с ума.

Стекляшка в моих руках, теперь нужно скорее выбираться с этого дурдома. Толкнула дверь. Ее заклинило. Она не открывалась. Черт…что мне делать? Что делать, когда он очнется…ну или не очнется?

Я оглянулась. Через пелену слез увидела, как первая дверь открылась. Она вела на…на улицу? Я сорвалась с места.


Конец Pov Ханна.


Зрение не обмануло Джеймс. Это действительно была улица. Правда не те неверлэндские заросли, деревья с толстыми стволами и разнообразием птиц и животных. Это были улицы Сторибрука…

Время суток определить невозможно. То ли поздний вечер, то ли глубокая ночь, ведь башня с часами давно остановила свой ход. Сколько себя помнит Ханна они некогда не работали. В полном недоумении шатенка бродит по улицам. Городок всегда казался ей чужим, сейчас же она лишь лишний раз в этом убедилась.

Прохожие проходят мимо и вовсе ее не замечают. Ханна видит Мери Маргарет Бланшер, милую учительницу начальных классов и хочет с ней поздороваться, но ей отвечают полным игнором. Джеймс удивленно вскинула брови и фыркнув пошла дальше. На пути встретился доктор Арчибальд. Когда-то Ханна ходила к нему на прием. Вот тот, кому совесть не позволит пройти мимо.

— Здравствуйте, Арчи!

Мозгоправ просто прошел мимо. Ханна почувствовав прилив злости круто развернулась и догнав его схватила мужчину за плечо, но рука прошла сквозь него, словно она была каким-то призраком…

Джеймс показалось, что ее сначала будто облили кипятком, а потом засунули в живот целый пакет холодных кубиков льда. Арчи весело болтал с своим старым другом Марко, но они ее не замечали.

Ханна услышала чей-то жалобный визг. Сердце сжалось, а ноги сами понесли к источнику жалобного звука.

— Гектор! Пожалуйста…не надо!

Ноги принесли Джеймс в тёмный переулок. Самый страшный район Сторибрука где ошивались «Шакалы». В любом поселке, городе есть такие ребята, которые считают что им все можно. У них крутые тачки, самые лучшие девушки, а еще они самые жестокие и кровожадные убийцы. Таким был Гектор. Самый страшный кошмар для Ханны Джеймс.

Она вновь переживает это. Парень, чьи волосы перекрашены в синий цвет крепко прижимает шатенку к гаражу и проводит своим грязным, проколотым языком по ее шее. Кусает ее оставляя багровые засосы. Она даже не пытается вырваться, лишь дрожит как осиновый лист. Его похотливые, грязные руки лезут под короткую, школьную юбку.

— Полно, Ханна, — он гадко усмехается, — это не наказание, а поощрение. Ты хорошо выполнила свою работу. Убрала с дороги этого предателя. Миллса, — с этими словами он требовательно впивается в ее губы.

Он вскрикивает. Пощечина. Джеймс укусила его за губу и сейчас пытается сбежать.

— Ну уж нет! Иди сюда, шлюха!

Попытки сбежать тщетны. Он берет ее за волосы и отбрасывает в сторону мусорных баков с такой силой, что она сильно ударяется головой об железо. Он поднимает ее и начинает бить головой об гараж.

— А вот это наказание!

Ханна наблюдая за всем этим заливается слезами. Она кричит. Ей ужасно больно. Она не хотела переживать это вновь, но самое ужасное, что чем больше Гектор бил прошлую Джеймс, тем у нынешней больше болела голова. На лице не было живого места. А ее нос похоже остался на этом самом гараже.

Из кармана он достал нож и делал на ее теле надрезы. Никто не слышит ее криков, потому что изверг заткнул рот грязной тряпкой, которую подобрал с мусорки. Нынешняя Джеймс чувствует привкус помоев во рту, на теле появляются кровоточащие раны.

— Хочу…хочу… — она хватается за голову, — хочу чтобы это все закончилось!

— Нет! Нет! Нет! Умоляю! — в унисон кричат прошлая и нынешняя Джеймс, но Гектор их не слушает.

Он грубо входит в нее порвав нижнее белье. Не давая привыкнуть он двигается быстро и жестко при этом сжимая ее горло и получая истинное удовольствие от ее сдавленных криков. Он буквально долбит ее, словно она ничего не значащий кусок мяса. В принципе для Адамсона она и была таковой. Игрушкой для удовлетворения своих сексуальных прихотей.

Наша Ханна Джеймс чувствует ужасную боль и валится на холодный асфальт, по ней проезжает машина, но она конечно этого не чувствует. Она думает лишь о том, как же ей страшно и больно. Она ненавидела Гектора Адамсона, который изнасиловал ее, подсадил на наркотики. Она по-настоящему боялась его. Он разрушил ее жизнь.

Пространство разбивается на тысячу маленьких кусочком и мозаикой собирается в другое. Грязный частный дом, где воняет перегаром и сигаретами. По всюду валяются шприцы, кровавые бинты, пакеты с наркотиками, пустые банки из-под пива и бутылки из-под другого алкоголя. Обшарпанные стены. На диване крепко держат связанную пятнадцатилетнюю шатенку и синеволосый вкалывают ей что-то в вену. Она сначала просит прекратить, но потом ее глаза закатываются. Тело увязает в эйфории и кайфе.

Семнадцатилетняя Ханна Джеймс все чувствует, вновь испытывает и вскоре распластавшись по полу тупым взглядом смотрит в потолок. Приглушенно светит одна единственная лампочка, а глаза закрываются от чувства кайфа, одновременной боли. Ее вновь изнасиловали и вновь подсадили на наркотики. Но ощущения притупляются и она чувствует себя мёртвой. Ей все равно. Ей просто хочется, чтобы ее оставили в покое. Свет в конце туннеля. Ханна умерла.

Она зашла в первую дверь, которая гласила «Нас убивают собственные воспоминания»…


Питер заинтересовано смотрит на бессознательно тело и вертит в руках свои воспоминания. Состояние в котором была Ханна оставляло желать лучшего. По всему телу, словно по ночному небу были усеяны ссадины, царапины, ужасные гематомы. Разбитая губа, сломанный нос, стертые в кровь коленки и пальцы. На животе у девушки заживали многочисленные шрамы. Шрамы были буквами из которых можно было составить два слова: «Собственность Адамсона». Следы от веревки на кистях и ногах, следы удушения на шее.

— Что с ней случилось? На ней живого места не осталось! — недовольно причитала Тинкер заботливо обрабатывая раны, — зачем ты так измучил бедную девочку?!

Заинтересованность тут же сменилось на раздражительность.

— Я конечно не самый воспитанный мальчик на этом острове, но я этого с ней не делал, — хмыкнул Пэн, — я нашел ее возле замка Фреи.

— Да ну? Тебе напомнить, что ты сделал с бедняжкой Изобель? — фыркнула она.

— Она сама была виновата. Нарушила мои правила, а я этого не люблю. Но знаешь, что я больше всего ненавижу? — Пэн не дал времени ответить, а потом процедил, — когда меня начинает воспитывать бескрылая фея! Молча выполняй свои работы, иначе будешь выглядеть живописней Ханны.

Бел недовольно стиснула зубы, но все-таки замолчала. Ей не хотелось опять быть наказанной.

— Оповестишь меня, когда она очнется, — кинул Пэн собираясь покинуть дом на дереве.

— Ты же можешь ее исцелить. Почему ты этого не делаешь?

На лице Питера внезапно расползлась дьявольская улыбка.

— Не лезь в нашу игру, Тинкер. Тебе же лучше будет.

— При таких травмах…она умрет…

— Вот и отлично. Свою работу она все-равно выполнила, — пожал плечами Питер и тут же исчез.

Блондинка стиснула зубы.

— Нет! Я не дам тебе умереть! Слышишь, Ханна? Ты будешь жить! Обещаю!

В это время Питер Пэн проник в скалу «Череп» и на глазах черноволосой женщины уничтожил единственную ниточку, которая могла бы ее спасти из плена. Он сжал в руках кристалл с своими мрачными воспоминаниями и он расколовшись превратился в феолетовый дымок, который растворился в воздухе.

— Теперь ты обречена.

— Чудовище… — процедила Фрея сжимая железные прутья.

— Не забывай дорогая. Ты сделала меня таким, — Пэн рассмеялся, — теперь ты будешь жалеть, что не умерла. Что же. У меня и без тебя дел по горло. Прощай.

Питер растворился в клубах зеленого дыма оставляя ведьму в гордом одиночестве, когда в ее голове уже созревал и цвел план мести. Возмездие свершится. И пусть сейчас стоит множество преград, но не в это ли их очарование? Разве самая кровожадная ведьма за всю историю бы насладилось мучениями бывшего любовника достались бы они ей так легко? Конечно нет. Фрея терпелива. Она выждет нужного момента и нанесет удар. Как известно месть это блюдо, которое подается холодным…


8 глава. Сирота

Прошлое — наш неизменный спутник по жизни. Многие считают и не без оснований, что именно оно сделало нас теми, кто мы есть.

Питера Пэна — самым страшным злодеем всех времен и народов, Ханну Джеймс — безродной гордячкой, которая до конца не может понять даже саму себя, Фрею Забини — тираном Зачарованного леса и всех остальных измерений, а Белфайера…сиротой. Белфайер был сиротой при живом отце и никто не мог его заменить. Ни не в меру заботливая Малия Райли-Барри, ни парни с улицы. Какое-то время парень пытался заглушить боль алкоголем и девочками, но боевая подруга Малия быстро вправила воришке мозги. И Бей стал меняться. Он решил подарить ту заботу и любовь, которой не было у него одной девочке, которая обрела в его лице брата и защитника, хоть и без Бея у нее их итак было трое. Но и здесь его ждало полное фиаско и хоть он понимал, что его вины здесь нет ему было очень-очень больно. Так, что порой хотелось сдохнуть. Боль от потери Ханны Джеймс была настолько сильной, что ему хотелось лезть на стены и вырывать волосы с корнем.

Поэтому отпраздновав свои восемнадцать Бей покинул Сторибрук. Он не мог видеть, как подруга, которую он считал больше чем подругой разрушает себя, но и помогать он ей не торопился…и он действительно не знает почему. Почему он не взял ее за шкирку и не надавал подзатыльников? Почему в вытрезвитель Ханну отправила семья Райли-Барри, а не он? Почему Джеймс встала на ноги без его помощи? Бей не знал. Он и вправду не знал, потому что…струсил. Он действительно побоялся показаться заботливым, любящим, что ужасно глупо и только теперь, когда возможно потерял ее навсегда он это понял. Ее украли, забрали у него, а Бей ее так легко отдал, словно она ничего не значила. Он предал ее, как и остальные. Как предала ее мать, как предал Гектор. Он стал тем трусом и предателем, который заботится лишь о собственной шкуре. Он стал своим отцом…

— Я уверен в том, что оно…так… — теперь Нил, а не Белфайер раздвигает книги на полках, роется между ними и нащупывает в глубине что-то твердое, — да! Мел мы нашли!

Парень с гордым и довольным выражением лица вытаскивает с книжных полок чёрную коробочку с большим красным рубином.

Блондинка внимательно смотрит на изображение в книге и сверяет его с коробкой, которую нашел Кесседи.

— Похоже это она, — кивает Мел, — но почему когда рылась я там было пусто?

Нил хмыкнул.

— Отец не мог без власти, а значит не мог без магии. Мне кажется у него осталось немного волшебства, которое он потратил на защиту своих магических артефактов, — пожал плечами парень, — некогда не думал, что-то чему он меня учил, когда-нибудь пригодится.

— Нужно быстрее валить от сюда. Голд может прийти в любую минуту.

— Если он не за твоей спиной, дорогуша, — внезапный, хриплый голос произносится сзади, когда звенят колокольчики оповещая, что пришел новый покупатель.

Он зажимает горло Малии своей тростью и хищно оглядывает пространство останавливаясь взглядом на…

— Бей?

— Здравствуй…отец…

Глаза в глаза. Румпель внешне изменился, но его душа… Нил по-прежнему видел как она черна, а главное…безнадежна.

— Отпусти ее! Слышишь?! — но Румпель не двигался с места, — СЕЙЧАС ЖЕ!

Кесседи перешел на крик. Румпель вздрогнул и с неохотой отпустил блондинку. Та переведя дух тут же отбежала к другу плотно прижимая к себе книгу. Старина Румпельштильтцхен проводит взглядом по обложке.

«Хроники Неверлэнда»…

— Сынок…я так долго искал тебя…куда ты собрался?

— Я иду спасать свою подругу и ты мне не помешаешь!

Мистер Гол слабо улыбается. Внешне Бей изменился. Повзрослел, и возмужал, но все еще остался тем же недолюбленным, брошенным маленьким мальчиком. Голду было очень больно вспоминать тот день, когда он бросил своего драгоценного сына на произвол судьбы. Он плохой отец с этим не поспоришь. Но каким бы он ужасным человеком не был, он его любил, только похоже Бей его разлюбил…ему так показалось и из-за этого сердце сжалось, так будто в него вкололи шприц с ядом.

— О чем ты, сынок?

Бей делает уверенные шаги в сторону отца и замирает в паре сантиметров от него.

— Уйди с дороги, папа. По-хорошему прошу.

— Куда ты собрался?

— К нашему старому-доброму другу. К Питеру Пэну в гости.

Глаза Румплея тут же расширяются.

— Даже не проси! — прошипел он, — не позволю! Ты понимаешь куда ввязываешься?!

— Очень даже хорошо, папа. Я уже там был, ах да…ты же этого не знаешь, А знаешь почему? Потому что тебя не было со мной, когда я попал к Пэну на остров, когда строил планы побега, когда меня приютила семья Дарлинг, которые заменили мне семью…тебя!

Глаза- щелочки Тёмного засверкали от слез, которые вот-вот польются. Белфайер был ужасно обижен на него и давил на больное место.

— Бей…

— С дороги.

— Прости меня…

— Я прошу по-хорошему.

— Даже не проси! — Тёмный внезапно схватил Бея за плечи, но тут же у него закатились глаза.

Посыпались осколки. Тёмный упал в обморок, но Бей успел подхватить его и аккуратно уложить на пол. Перед ним стоял высокий брюнет с вазой, точнее то что от нее осталось в руках.

— Эрл?

Юноше на вид было лет 15–16, с достаточно острыми клыками, непослушными, чёрными как смоль взъерошенными волосами в чёрной толстовке и заплатанных где только можно брюках. Его правая бровь была рассечена. Старый шрам после драки с Гектором Адамсоном за честь своей сестры. Светло-голубые глаза светились жаждой к приключениям. Не смотря на то, что он был самым младшим из всех находящихся в лавке Мистера Голда его взгляд был самым нахальным и слегка…совсем чуть-чуть безумным…

— А вы думаете, что я бы оставил свою сестру? Еще чего, — хмыкнул Эрл Джеймс, — а теперь пока старый мудак не проснулся погнали спасать Ханну.

— Но…

Малию перебил голос Эрла.

— Да, кстати. Это я стащил из запасов Гектора. Волшебный боб или как там его?..

Белфайер и Малия уставились на светящееся семечко, которое Эрл вытащил из заплатанных карманов брюк.

— Но отткуда ты?.. — мерзавец не дал блондинке договорить и вновь ее перебил.

Правнучка Джеймса Барри нахмурилась. Эрл некогда ей не нравился. Был слишком нахальным для своего возраста, бабником, но нужно отдать ему должное. Эрл всегда защищал ее лучшую подругу и сестру по совместительству. Только из-за кровного родства с Ханной Мел еще не запустила в него что-нибудь тяжелое.

— Ханна не могла уйти просто так. Без соплей, — усмехнулся Эрл доставая из другого кармана помятую записку, — в общем здесь она написала целую поэму. Говорит, мол, без нее нам всем будет лучше. Идиотка, — последнее слово он выплюнул, — я сначала подумал, что она решила с собой покончить, но потом понял, что это не в ее стиле. Она всегда призирала суицидников и даже если бы захотела гордость все-равно бы не позволила ей отступится со своими принципами, а потом…в общем я подслушал ваш разговор в кафе и все понял.

— Но ведь это бред? — высказалась Малия, — ты серьезно сразу повереил?

— Конечно, — совершенно серьезно произнес Эрл, — пусть сестренка в жизни не признается, но ее первой любовью был Питер Пэн…точнее сказка о нем. Она всегда мечтала попасть на этот остров, даже окно открывала в надежде, что он прилетит нас и спасет от взросления и…мамы, но потом… — Эрл поморщился. Ему было очень неприятно вспоминать, как старшая сестра вся в крови и в слезах еле дошла до дома на дрожащих ногах, — в общем когда связалась с «Шакалами» сожгла все сказки, особенно Барри. У нее был психоз. Она кричала, сама чуть не подожглась. Тогда я еле уговорил ее пойти к Арчи на прием. Она утверждала, что она нормальная, но… — Эрл тяжело вздохнул, — без Арчи она бы действительно слетела с катушек.

Нил почувствовал, тяжесть в животе. А ведь если бы он был рядом все могло сложиться совсем по-другому…

— А Майкл? Льюис? — наконец задала тревожащий ее вопрос Малия, — как же они? Без тебя они совсем пропадут. Я знаю, что ты любишь Миссис Джеймс. В отличии от Ханны вы все ее любите, но согласись… Ханна была единственным доходом, Маргарет пропьет оставшиеся копейки, и что твои братья будут делать? Побираться?

Эрл ухмыльнулся.

— Так ты не знаешь.

— Что именно?

— Реджина — ловкая тетка, — процедил Эрл и с более мрачным лицом заявил, — Лью и Майкл теперь живут веселенько. В детдоме. А я…от туда сбежал. Там отвратительно…

Бей с полным сожалением смотрел на Эрла, а Малия прикрыла ладошкой рот.

— Мне так жаль, Эрл. Миссис Джеймс ее…

…Лишили родительских прав, — мрачно договорил старший из братьев, на его лице промелькнула тень боли буквально на секунду, а потом на лице вновь расползлась безумная улыбка, конечно фальшивая, но безумная, — хватит нытья, пора спасать нашу вечную проблему, пока… он брезгливо осмотрел Тёмного, — крокодил не проснулся.


За последние пару дней на острове сон впервые пришёл ко мне. Всё вокруг белое. Кажется я нахожусь в комнате, но не чувствую пола под ногами. С одной стороны стоит черноволосая женщина, будто сошедшая с тех жутких портретов в замке. Я некогда не видела вампиров, но читала о них романы и смотрела фильмы и эта женщина с её восковой кожей пугающе подходила под эту расу. Она зловеще улыбается и манит меня к себе пальцем. С другой стороны стоит… Питер Пэн. Он не внушает большего доверия, чем вампирша. Всё тот же Питер с танцующими бесами в глазах и хищной полу-улыбкой полу-ухмылкой. Он не предпринимает не каких попыток заманить меня к себе, будто уже уверен, что я выберу его величество.

И он прав, я делаю шаг к нему на встречу. От неверлэндского короля я по крайней мере знаю чего стоит ожидать, хоть меня и не покидает чувство, что я добровольно иду прямиком в ловушку ловко сплетенную пауком Питером. Оглядываясь, вижу как женщина меняется в лице. Она злится и её глаза чернеют прямо у меня на глазах. Ускоряюсь и почти что бегу не переставая смотреть через плечо. Она поднимает руку и над ней образовывается красный шар. Дело дрянь.

Смотрю на Питера, а затылком чувствую нарастающей температуру, шар уже близко. На его лице расцвела привычная дьявольская ухмылка, которая бывает, когда все идёт по его плану.

Я тихо простонала от боли в секунду почувствовав, что шар настиг меня, как ломаются и крошатся все кости в теле, как сжимаются органы и как Питер Пэн вырвал моё сердце…

Приоткрыв тяжёлые веки я сразу увидела перед собой лучезарное лицо Тинкер Бел. Девушка мило улыбалась, голубо-зеленые глаза светились от счастья. И это тоже заставило меня улыбнуться, хотя сновидений было ещё то. Но все в порядке. Сердце в моей грудной клетке и не каких странных дамочек с огненными шарами не наблюдается. Но мое хорошие настроение вмиг улетело куда-то в стратосферу, стоило мне заметить зеленоглазого мерзавца, который оценивающим хищным взглядом проходился по мне облокотившись об косяк двери.

— Утро обязательно портить? — фыркнула я обращаясь к Питеру.

— Ну, прости, неженка, — издевательски хмыкнул Пэн, — что мне плевать на твоё настроение, к тому же сейчас не утро, а вечер и я надеюсь, что ты выспалась, так как тебе предстоит сложный день.

— Опять убить попытаешься? — съязвила я, — что на этот раз? Клетка с акулами? Жертвенное приношение индейцам?

— Всё гораздо проще, ангел мой, — пропел Питер совершенно игнорируя протесты Тинкер, лишь взмахнув рукой девушку отбросил назад, а сам он уселся на край дивана, — тебе наконец придётся признать себя тем, кем ты являешься на самом деле…

Я озабоченно взглянула на бедную девушку, которая встав потирала ушибленный затылок. Ненавижу его. Какой чёртов раз убеждаюсь, что ни будь у Пэна его магии — он никто. Не понимаю почему его все так боятся…

Я не успела дальше произнести и слова, как меня обволок густой зелёный дым. Когда он рассеялся я оказалась в лагере потеряшек. Я ни сразу поняла, что на мне другая одежда. Вместо моих недо-шортов и топа на мне оказались замысловатые тряпки на подобие которых носили здесь мальчишки. И плащ от которого пахло металлом и тухлятиной.

Как только парни заметили меня краем глаза один из них направился в мою сторону. Это был мой «лучший» друг, После Питера. Мать вашу, Теодор-Самооценка-До-Небес. Моё настроение было испортилось в конец. И первые слова Тео были:

— А ты живучая девчонка, — то ли восхищённо, то ли разочарованная произнёс он.

Мысль о том, что надо было целиться ему в лоб при нашей прошлой схватке неловко промелькнула в моей голове.

— Ты наверное голодная?

Я не успела ничего сказать, как мой живот ответил за меня издав жалобный, протяжный вой. Я не брала в рот и кусочка уже дня два и отдала бы душу за что-нибудь съестное.

— Иди за мной.

Теодор повел меня к костру над которым грелся котёл. Вода в нем булькала, а ветер разносил по воздуху кисло-сладкий аромат. Мне буквально сорвало крышу, когда Тео налил суп в деревянную чашку преподнося её мне. Ложек естественно не прилагалось, но они были и не нужны. Я почти что залпом выпила суп и была довольна, что меня никто не трогал минут десять, но счастье длилось не долго. Я услышала знакомую фразу…

— Поиграем?

Я тут же сжалась и попыталась спрятаться в необъятно большом плаще. Прошлая его игра закончилась тем что я пережила свои самые ужасные воспоминания и меня до сих пор передергивает.

— Ханна, Ханна, Ханна, — повторил Пэн моё имя три раза, я чувствовала что он прямо за спиной своим затылком, — ты же понимаешь, что некогда не спрячешься от меня?

На последнем слове он оказался прямо перед глазами.

— Ты же понимаешь, что у тебя нет другого выхода? Я всегда тебя найду.

— Он есть всегда, — фыркнула я, — и из двух вариантов я всегда выберу третий!

— Ну если ты такая строптивая, то что мне мешает прямо сейчас вырвать твои сердце? Будешь моей марионеткой.

Я вздрогнула вспомнив сон, и Питер заметив мимолетный страх на моем лице расплылся в садистской улыбке.

— Это биологически невозможно! — заявила я, хотя абсолютно понимала, что на острове моих мучений и страданий возможно все, — если ты вырвешь моё сердце, то я умру.

— Хочешь проверить? — заиграл бровями Вечный мальчик.

— Нет…

— Вот и отлично, будь паинькой — с этими словами он облизнул нижнюю губу и поднялся на ноги я спрятал на острове твою подругу, — громко начал Питер, но заметив мой удивлённый взгляд добавил, — Тинкер Бел плохо себя вела и теперь она наказана. Чтобы вылечить тебя, Ханна, она истратила снадобье, которое изначально принадлежало мне. А я знаешь ли не люблю, когда трогают что-то моё. Будь то человек или вещь. И если ты не найдёшь её в течении двух часов она умрёт.

Только сейчас я заметила капельки крови на его костюме, которых ещё в домике Тинкер Бел не было. И что-то мне подсказывает, что эта кровь принадлежит фее. Тварина зелёная… Ненавижу Пэна.

— Разделитесь на команды. Чья команда найдёт фею первой те получат награду, остальные будут наказаны, а в случае если проиграет команда Ханны Джеймс, то их лидер будет убит. Всё справедливо, да, Джеймс?

Я поджала губы и закусила язык, чтобы не сказать ничего лишнего и не усложнить и так практически невыполнимую задачу. В прошлый раз, когда я разозлила Пэна меня чуть не изнасиловал конченный псих и не прикончил с помощью воспоминаний местного чудовища.

— Что же. Время пошло, разбивайтесь на команды и советую поторопиться. Тинкер сейчас так одиноко и страшно, ох… — издевался Пэн, — бедняжка…

Питер сверлил меня взглядом добиваясь ответной реакции и он ее получил. Правда камень, который я в него кинула он без особых проблем поймал.

— Где мое прошлое, мерзавец? — процедила я, — ты обещал!

— И я сдержу свое обещание, но сначала позаботься о жизни своей подружки. Ведь зачем воспоминания мертвому?

Я фыркнула и вскочив с места утянула за руки в лес отбивающихся от меня рыжих близнецов.

— Удачи, Ханна! Постарайся не умереть, мне так нравится с тобой играть! — услышала я ехидный голос в спину.

Ненавижу. Сволочь зеленая… Ненавижу зелёный…


9 глава. В поисках себя

Pov Ханна.


— Ну и? Есть какие-нибудь идеи где Питер мог спрятать эту бескрылую курицу? Девчонка, шевели своим желе вместо мозгов быстрее! Я хочу победить!

— Вот же свинья пучеглазая…

— Девочка, держи себя в руках…

И если вы сейчас подумали, что называет Тинкер курицей, а меня девчонкой Теодор вы глубоко ошиблись. Тот как раз и пытается удержать меня от того, чтобы не пристрелить подонка…

В свою команду я пригласила, ну как пригласила… У них не было выбора, когда я схватив за руки потащила вглубь джунглей рыжих близнецов, а за нами увязалась вот оно… Оно по имени Девон Лис. Его наотрез отказались брать в свои команды другие ребята и я же по доброте душевной приняла его в нашу с распростертыми объятиями, по принципу чем больше человек, тем больше шансов найти фею. Я ещё никогда так не ошибалась. Он что и делает постоянно оскорбляет Тинкер, ноет и напоминает мне о моей половой принадлежности и о том, что Питер с радостью вырвет мне сердце, когда я провалю игру. А он уже уверен, что так и будет, но при этом побуждает меня победить, потому что Пэн пообещал награду, а как поняла я, то трофеи у Питера хорошие раз он так бесится.

Поэтому все это время я нервно сжимала револьвер, который придумала, так как парни по-прежнему отказывались давать мне свои мечи и стрелы.

— Не смей меня игнорировать, женщина! Когда с тобой разговаривает мужчина принято смотреть в глаза!

Если раньше Лис плелся где-то сзади, то теперь он преград о мне путь. В таких ситуациях я чувствовала себя уверенней. Парень в силу своего возраста (а ему на вид было лет 14–15) был невысокого роста и даже ниже меня, не на много, сантиметров на пять, но все равно приятно, что я смотрю на кого-то сверху вниз. На его лице застыла нахальная улыбка, которую тут же захотелось стереть.

— С дороги, иначе твоя челюсть рискует отъехать на пару сантиметров вправо.

Но вместо того, чтобы отойти он лишь ближе пододвинулся ко мне.

— Да, как ты смеешь мне угрожать?! — он разозлился и поднял руку, — да кому ты нужна?! Слабая, никчемная девчонка! Да ты такая никчемная, что сейчас наверняка твои родители радуются твоей пропаже! На обузу меньше! — почему-то предложение о родителях прозвучало в моей голове громче остальных.

И я действительно почувствовала себя таковой. Никчемной, ненужной обузой, да какого я обманываю? Я всегда знала, что была нежданный ребёнком…

С меня хватит! У меня есть гордость и я не позволю унижать себя! Не обращая внимание на Макса и Тео я сжав кулак проехала по его свиной роже. Удар. Крик.

Он отшатнулся и приложил ладонь к носу, посмотрев на неё он увидел кровь и разозлился, побежал на меня и я не успела среагировать, как он схватил меня словно девчонка у которой я увила парня и со всего размаху ударил головой об дерево. Больно. Я смутно видела, что на древесине осталась моя кровь и с каждым ударом её становилось все больше.

Слышу крики близнецов. Они ему угрожают. Он оскорбляет меня. Руки ещё сжимает пистолет.

Выстрел. Слышу крик и чувствую облегчение. Он отпустил меня. Поворачивается голову и вижу, как он держится за ногу из которой хлещет кровь. Ну нет. Ногой свинья не отделается, я хочу чтобы он страдал больше.

— Ты поплатишься за свои слова!

Я иду прямо на него, как он сжавшись в комок, пытается буквально отползти от меня. Какой же он все-таки жалкий. Противно.

— Пожалуйста не надо!

Никакой гордости.

— Да какой ты мужчина, если просишь меня о пощаде?

Я наставления пистолет. Он начинает… Плакать? Он молит меня о том, чтобы я этого не делала, а что насчёт братьев? Они стоят и ожидают зрелища. Видимо их товарищ им так осточертел, что они будут безумно рады если я его пристрелю. Я смотрю то на них, то на Лиса. Сажусь на корточки, чтобы сравниться с ним ростом. Всё его грязное лицо стало ещё грязные и он все больше походил на свинью, которую вот-вот порубят на шашлык. Дуло револьвера коснулось его виска и он затаил дыхание.

— По… Пожалуйста, Ханна… Прости меня…

Выстрел. Пуля попала в дерево. Он испуганно раскрывает глаза и смотрит на меня то ли с ужасом, то ли с благодарностью.

Девон не сильно отличался от меня. Он был мерзким, у него нет гордости и самолюбия, но если бы я его убила никто бы и плакать не стал. Он был никому не нужен. Как… Нет. Мы не похожи. Совсем нет. Мне просто его жалко, вот и все.

— Ханна…

— Мне не нужна команда, — кинула я огляделся всех, — мне не нужна команда, которая готова перегрузить друг-друга глотки и жаждут смерти товарища, это подло, и если я проиграют, то проиграют. Вы к этому отношения иметь не будете. Теперь я одна.

Я не услышала, что мне хотел сказать Макс, так как ускорилась так насколько это было возможно. Я бежала по джунгли сломя голову. Мне было мерзко. Я опять не справилась…откуда во мне столько жестокости? Почему я испытываю жажду перерезать кому-то глотку?! Я не хочу быть такой! Не хочу!

Голоса. Опять чёртовы голоса. Почему я их слышу?! Я схожу с ума…

На этот раз детский плачь и крики о помощи. Не знаю где нахожусь и сажусь вроде под дерево закрыв уши.

— Заткнитесь! Всё заткнитесь!

Но они стали только громче. Голоса плакали. Они говорили, что одиноки и больше никому не нужны… Перед моими глазами всплыла картина из прошлого. Это был один из редких дней, когда Маргарет была трезвая. Просто денег на выпивку не нашла. Я пришла очень поздно, так как все это время развлекала Гектора. Женщина только завидовать меня на пороге схватила за волосы и потащил на кухню прижав к стене и надавать пощёчину орала про деньги. Говорила, что я нахлебница, которая все спускается на наркотики. Я настолько устала, что оправдываться не было сил и сунула ей прямо в лицо тысячные купюры, которые дал мне Адамсон за мою «работу». Она обрадовшись засунула их в карманы, а потом взяла меня за подбородок и больно его сжала и произнесла те слова, которые навсегда засели в моей голове…

— Если бы не тот факт, что ты никому не нужна я бы давно сдала тебя в интернат для неисправимых преступников в Бостоне…

И эти слова, которые тогда так больно ударили сейчас прозвучали в моей голове громче всех голосов, пока я не почувствовала чью-то ладонь на щеке.

Голоса вмиг рассеялась, когда я столкнулась с взглядом ядерно зелёных глаз.

Я дёрнул головой и злобно уставился на Пэна.

— Ты тоже их слышишь? — спросил он склонив голову, — а вот они почему-то не слышат…

— Что тебе от меня нужно? 

— Ой, какая злая. С чего бы, Джеймс? С тобой все в порядке?

— С чего бы… — хмыкнула я, — то есть ты отправил меня в замок где меня чуть не изнасиловали, — тут же я заметила, что брови Пэна вымылись вверх.

Ну-ну. Не знает он. Конечно. Не поверю ни на грош. Пэн знает об острове все и теперь понимаю еще одно. В Питере явно умирает актер. Даже я бы так искусно не сыграла. Ненавижу этого зеленого. Он такой противный, горький, зелёный, как… Петрушка?

— Нарядил в эти тряпки от которых за версту несет тухлятиной. Ничего поприличней наколдовать мне не мог? А теперь заставляешь участвовать в твоей очередной глупой игре и ладно бы если это была просто игра, но нет. На кону жизнь человека и моя в том числе! И поэтому, Питер, нет. Я не в порядке! — на последних словах я не выдержала и сорвалась на крик.

— Ну ладно тебе, я хочу помочь, — как можно спокойней произнес он, хотя я видела, что после моей тирады он слегка напрягся, или опять играет? — даже карту дам.

Из-за пазухи он достал желтый пергамент.

— Карта, которая приведет тебя к подруге.

Я умолчала и о том, что Тинкер я не считала подругой. Спасительницей, хорошим человеком — да, но подруга у меня всегда была одна единственная. Малия.

— Если это западня, Питер…

Меня перебил ехидный смешок со стороны Пэна.

— Я конечно не самый благовоспитанный мальчик, но слово свое держу.

Пергамент укажет тебе путь к фее.

— И в чем здесь подвох? Ты никогда не делаешь за просто так. Тогда бы игра была неинтересной.

— Не важно, как ты найдешь Тинкер, важно как ты будешь ее искать.

В эту же секунду мой внутренний голос подсказал, что меня ждут большие проблемы…

Он подал мне светло-жёлтый листок, а я недоверчиво на него покосившись и получив на свой убийственный взгляд лишь ехидный смешок все-таки взяла его в руки. Но осмотрев его и повертев я пришла к удручающему выводу. Питер опять играется.

— Найти ее сможешь только ты.

— Она пустая.

— Ты сможешь прочесть эту карту честно признавшись кто ты такая, — он улыбнулся и наконец закончил предложение, — и тебе будет больно, я знаю, Ханна. Но когда-нибудь ты скажешь мне спасибо за все испытания.

Я хотела еще ответить мерзавцу, но на моих глазах он исчез. Мне не оставалось ничего делать, как вернуться к парням. Они знают фокусы Пэна получше меня, к тому же я все наговорила сгоряча. Они моя команда уже не первый день и я проникнулась к ним доверием. Ведь они могли уйти, втроем образовав собственную команду, но они ведь этого не сделали, верно?

Моему возвращению они даже не удивились и будто знали, что я вернусь, только Девон держась за ногу отполз от меня как можно дальше. Правильно делает. Пистолет все еще у меня. Кхм, а почему я еще не попыталась пристрелить Пэна? Как-нибудь нужно будет заняться вопросом устранения зеленой Петрушки.

— Пэн все играет в игры, — фыркнул Тео облокотившись об ствол дерева, когда я продолжала буравить карту взглядом.

— Поверь, Ханна. Если он сказал, что на пергаменте карта, то она там есть, — встрял Макс.

— Ладно. Честно признаюсь, кто я и она проявиться.

Но если честно, то я уже потеряла надежду, ибо после того, как Пэн отдал мне пергамент прошло уже битых полчаса. На поиски Тинкер нам осталось меньше сорока минут. Я который раз пытаюсь, но у меня не получается…

— Эй, выше нос. Мы его обыграем. Я верю в тебя, — сидящий рядом Макс ободряюще похлопал меня по плечу.

— Что он хочет от меня? Я Ханна Джеймс, мне 17, я воровка, я убила человека. Что еще Пэну от меня нужно?! То что я убийца мне принять тяжелее всего!

— Знаешь иногда нам нужен толчок, что принять истинную, пусть очень жестокую правду. Я хоть знаю тебе совсем недавно, но наблюдал за тобой и сравнил тебя с теми девочками, что были здесь раньше. Все за одной. Изобель, Эми, Венди…все они только попав на остров просили Питера вернуть их домой, все, но не ты…

Я вопросительно взглянула на Макса. Что он пытается мне сказать?

— Я не разу не услышал от тебя о том, что ты скучаешь по родным. И вообще все твое появление очень странное. Тень редко, но приносит сюда девчонок, но доставляет их прямиком в лагерь. Но когда Питер спросил Тень про гостя прибывшего на Неверлэнд она была удивлена. Она никого не приносила. Как ты попала сюда?

— А это важно? — уже более раздражительно ответила я, понимая куда он клонит.

Макс вздохнул.

— Не важно, но тогда ответь на первый вопрос. Почему ты не хочешь домой?

Я взглянула на карту и произнесла слова, которых я всегда боялась.

— Потому что я никому не нужна…

И Питер был прав. Как только я начала признаваться самой себе в том, кто я есть на самом деле на карте начали вырисовываться линии и появляться рисунки, но заполнив четверть карты она остановилась. Нужно было говорить дальше.

— Я сирота при живой матери. Меня никто…никогда…не любил… кроме отца я никому не была нужна, а после его смерти…всем…будет только лучше без меня…

Я почувствовала как по щекам начали течь слезы, а карта наконец появилась вся. На ней не было слов, каких-то указаний. Лишь Неверлэнд окруженный водой. Скалы в форме черепа, какой-то подводный замок и видимо бухта русалок (там были изображены девушки с рыбьими хвостами), где стоял красный крестик. Тинкер была в русалочьей лагуне…

Карту взял Тео, который лучше всех разбирался в окрестностях Неверлэнда, мне же пришлось на себе тащить раненого Девона и не то что я не рада. Ладно. Я его ненавижу, но выстрелить ему в ногу было ужасно необдуманным решением, кто виноват, что у него язык без костей и иногда он не знает когда следует заткнуться? Макс же следил, чтобы мы не поубивали друг друга.

— Извини меня, — внезапно произнес Лис. Это были его первые слова за все время, как я вернулась в команду, — ты не какая не слабая девчонка. Ты Ханна. Ты как мальчишка.

Сказать, что мне было приятно и что я почти сразу его простила? Тогда ничего не сказать. Но я решила этого не показывать, а лишь одобрительно хмыкнула. Он видимо понял это как «прощаю» и слегка расслабился. До этого он был жутко напряжен.

На путь мы потратили чуть больше двадцати минут. Но остановились, так как Девону нужно было поменять повязку на ноге. Его рана гнила и кровоточила. Но Лис видимо еще чувствовал вину, поэтому сказал, чтобы его оставили здесь. Все равно до бухты русалок было не долго. Тео и Макс особо не спорили. И если я его простила, то те еще долго кидали на него ненавистные взгляды. Я понимаю, что характер у него не сахар, но у каждого есть свои плюсы и минусы и нужно просто научиться их принимать. Ха, это говорит Ханна Джеймс, которая является одним сплошным минусом.

Поэтому я не смогла оставить его одного. Макс еще минуту уговаривал меня, сказал, что Пэн не засчитает победу без меня, ведь я как ни как их капитан и лидер, но здоровье Девона мне было важней. Рыжие близнецы ушли, а я осталась с ним одна на один и заботливо обматывала его ногу бинтами.

— Извини меня. Я погорячилась, но ты тоже хорош. Начал лупить меня башкой об дерево. Это чувство, знаешь ли не из приятных.

Девон как-то гадко ухмыльнулся, но я сбросила все на его неказистое лицо и не обратила внимание на подозрительные огоньки в глазах.

— А ты еще наивней, чем я думал. Ничем не отличаешься от остальных.

— Эмм…что, прости? Я прослушала.

Подняв на него глаза я надеялась, что его слова мне послышались.

— Глупая ты девка, Джеймс. Все вы девчонки нужны лишь ради мужского удовлетворения, — на этих словах я очень туго затянула повязку и он протяжно простонал, — все уже решено. Ты сдохнешь.

— Ну уж нет. Я действительно раскаялась, хочу помочь. А ты…какой же ты все-таки ублюдок. Неудивительно, что тебя не захотели брать в свои команды другие ребята.

Он рассмеялся и я удивленно уставилась на него.

— Что смешного? — зло процедила я.

— Ты серьезно думала, что я пришел в вашу команду лишь потому что меня не хотели брать? О, нет, Ханна. Это был мой хорошо продуманный план. Сначала втереться в доверие, а потом забрать карту, — сухо ответил Лис, — но ее сейчас забирают парни из моей команды. Их больше и они гораздо сильнее Тео и Макса, даже странно, что они примкнули к тебе. Ты бы слышала, как Тео поливал тебя грязью. Неужели симпатичная мордашка прокатила?

Удар. По его скуле расплылось багровое пятно. Наверняка останется синяк. Давно мечтала это сделать.

Я тут же вскочила с места спеша на помощь своей команде, но услышала громкий голос Лиса:

— Сейчас!

Я не успела и обернуться, как почувствовала жгучую боль в колене. Я заорала и потеряв равновесие навзничь упала на землю подняв клубы пыли. Я держалась за ногу и чувствовала на пальцах вязкую, теплую жидкость. В воздухе поселился запах металла. Кровь.

Девон, сзади него парень с луком и колчаном стрел. Они смотрели на меня сверху вниз победными улыбками, а я видела в них не победителей, а предателей. Как я могла так оплошать? Как я могла ему поверить? А Тео, Макс? Они же предупреждали меня! Пред тем, как они ушли Теодор мне сказал, что с ним нужно быть начеку. Я не поверила и поплатилась за это. Девон рассмеявшись пнул меняя ногой в живот, я глухо застонала. Он бы продолжил меня избивать, если бы не парень со стрелами, который напомнил, что игра скоро подойдет к своему финалу.

— Не бойся, стрела не отравлена. Скоро все закончится и на запах твоей крови придут звери и сожрут тебя.

Эта была его последняя фраза. Они ушли оставив меня умирать. Ненависть к ним переполняла меня, но я твердо решила победить. Я не умру так. Собравшись силами я оторвала от плаща кусок ткани и заткнула им свой рот. Я взялась за основание стрелы и начала ее вытаскивать. Мне было больно так, как будто меня разрывают на тысячи кусочком, сдирают кожу и поочередно отрывают пальцы. Я заорала так, что весь мой мир кажется перевернулся сн ног на голову. Они оставили меня, как какую-то вещь. Игрушку, которая сломалась.

С диким визгом я вытащила стрелу из ноги. Кровь полилась еще больше. Сделав некое подобие жгута я встала на ноги. На дрожащих ногах с кровью размазанной по ладоням и сжимая стрелу и направилась к бухте русалок. Я не помнила карту, но в этот момент моим разумом будто владел кто-то другой. Ноги не слушались и сами произвольно куда-то шли. А в голове назойливо гудел женский голос. «Обыграй их», «Отомсти им», «Они не имеют права с тобой так обращаться. Предатели должны быть наказаны». «Убей их…»

Спустя пару минут я услышала журчание водопада. Раздвинув кусты руками я увидела отвратительную картину. Русалочья лагуна, где плавают полу-девушки полу-рыбы. Из клетки, которая явно раньше находилась под водой вся бледная, испуганная почти что до смерти выходит Тинкер Бел и почти что не падает в обморок. Чуть поодаль стоит явно команда Девона. Рядом Пэн, он кс довольным лицом вручает им их трофеи. Какие-то блестящие камушки. А где-то под деревом с стрелой в плече валяется Теодор морщась от боли и весь в синяках и побоях Макс.

Злость полностью овладевает мной. Девон довольный. Держит в руках трофей и карту, которую проявила я! Я пожертвовала своей гордостью! Я признала себя, тем кем являюсь! Я! Я! Я!

— Я тебя убью! — быстро, на сколько позволяет мне боль в ноге я оказываюсь у толпы подростков и размахиваюсь, я хочу воткнуть эту стрелу ему прямо в сонную артерию.

Он с ужасом смотрит на меня. Он явно не ожидал, что я выживу. Но меня тут же хватают за талию, оттаскивают и вырывают стрелу из рук. Я дергаюсь, визжу, сыпя проклятиями в сторону подонка.

— Ханна, возьми себя в руки! — я не до конца понимаю, кто это мне говорит, я продолжаю кричать.

Кричу не я. Это крик души.

— Предатель! Как ты мог?! Я тебе поверила! Как ты мог оставить меня умирать?!!! — у меня началась истерика, — я убью тебя! Никто мне не помешает!!! Ты меня обманул!!! Лжецы должны быть наказаны!!! — последнюю фразу говорил вовсе не мой голос, а чей-то чужой, но я была так рассержена, что не обратила на эту метаморфозу внимания.

Кто-то очень сильный прижимает меня к себе и кладет ладонь на глаза. В секунду я валюсь с ног. Я заснула.


Потерянные вновь выселяться. В этот раз их праздник в честь выигранной игры, правда многие парни были слегка расстроены, ведь главное обещание Пэн все-таки не выполнил. Он не убил Ханну Джеймс и было видно как он меняется в лице, когда слышит, что орала в припадке девушка. Его лицо с довольного становилось все злее и когда шатенка совсем слетела с катушек ему пришлось ее усыпить. Питер перенес всех в лагерь и заботливо отнес бессознательное тело под дерево и укрыл наколдованным пледом, а сам поздравил остальных и начал играть на свирели. Тинкер тоже была в лагере и седела рядом с спящей Ханной. Вскоре и ее склонило в сон. Питер порадовал парней выпивкой и танцами.

Потеряшки не решались спросить на счет жизни девчонки. Никто не решался, кроме Девона. Тот подошел к Питеру с самым довольным видом.

— Питер, а-ка на счет этой девки? Ты же говорил, если она проиграет ты ее убьешь? Мы с парнями ждем хлеба и зрелищ.

Питер усмехнулся.

— Ждите дальше. Все будет тогда, когда я посчитаю должным или ты уже вздумал мне указывать? — он угрожающе изогнул бровь, — знай свое место, Девон.

Лис поменялся в лице. На нем появился страх, что не могло не повеселить Питера. Пэн кивнул в сторону Потерянных.

— Иди веселись, ведь праздник в твою честь. Веселись так, как будто эта ночь последняя в твоей жизни.

Девон развеселил и умчался к друзьям, не зная, что эта ночь действительно последняя в его жизни…

Питер Пэн не сводил взгляд с спящей Джеймс. Бледное лицо украшали гемотомы, кровавые подтеки и царапины. Питер Пэн не любил когда трогали что-то его. Будт, то вещь или человек, а все пропащие давно должны были понять, что на Ханна как раз принадлежит только ему. Нехорошо брать чужие игрушки. И Питер накажет Девона самым жестоким образом. Он лишит его жизни и так будет с каждым. Наносить ей увечья вправе только Питер. Он может ее поощрить, наказать, убить, потому что она ЕГО. ЕГО игрушка. Пусть она еще это не признает и скорее всего никогда до конца не признает.

А теперь пора раскрыть несколько карт в нашей колоде. Победить в любом случае могла лишь Ханна. Питеру не нужна ее смерть. Зачем? Она первая, кто не просит отправить ее обратно домой. Она первая кто выжил спустя вечной карусели его жестоких и сложных игр. Она первая кто старается соблюдать все его правила и еще ни разу их не нарушила. Она первая с кем ему действительно весело и интересно играть и убить такую замечательно игрушку у него в мыслях не было, к тому же он знал, то чего не знала Ханна. Конечно ее прошлое. Сначала он не поверил даже себе, но потом понял, что ошибки быть не могло и эта она. Гвен…

Но вернемся к игре. Питер заколдовал пергамент и привязал его к бухте русалок. Он знал, что в конце концов она наступит себе на горло и перешагнет через себя и признает сиротой. Он привязал карту таким образом, что войти в бухту мог только обладатель этого пергамента, но он не смог просчитать все. Он не смог учесть хитрость своих потеряшек и ненависть, которую он сам им внушил к противоположному полу. Девон втерся ей в доверие, обманул и покалечил. Он сжульничал и выиграл, но зеленоглазый не любит мошенников. Поэтому когда-то проиграла Фрея. Потому что она вела грязную игру и нарушала правила. Питер не любит когда нарушают его правила. За это обычно платятся жизнью и улыбка Девона в эту же ночь сменится на предсмертную гримасу ужаса… Ее больше никто не тронет и пальцем. С этой минуты играться с ней будет лишь он. Он ее Король, а она его игрушка и по-другому быть не могло.


10 глава. Дом взамен на нервы

«Весёлый Роджер» много лет рассекал по всем меркам опасный неверлэндский океан, а к удушаещему воздуху, пропитонным ядом Мор-Шиповника их команда так привыкла, что в скором времени все это казалось им правильным. Так и должно было быть. Их корабль, Капитан Крюк и они во владениях коварного мальчишки, который только с виду безобидный юнец, а на самом деле… Ну, ладно. Сейчас не о нем. К тому же кто сказал, что именно Питер виновен в их вечном заключении?

На ночном небе были усеянны слишком крупные, яркие и неправдоподобные звезды, за которыми таилось новое измерения, новые захватывающее приключения, совсем неизведанные миры и непокоренные океаны. Но они застряли именно за той. За самой яркой, справа и до самого утра.

За свое многовековое сущесивование Киллиан Джонс и его команда видели многое. Они застали времена, когда Пэн был не главным чудовищем Неверлэнда, а только встал на этот кривой путь, они застали здесь великую войну между Фреей Забини и Питером Пэном, которая после себя оставила сплошную разруху. Они застали первых Потерянных мальчишек и первую девочку на острове детских мечт и фантазий небезызвестную в нашем мире Венди Дарлинг. Их «Весёлый Роджер» почувствовал на себе все. И проклятье Фреи Забини, которая успела наслать его перед своей смертью, смысл которого был, что не единая душа не сможет покинуть этот остров, а значит обречена на вечные страдания и тоску по дому и потом гнев Пэна. Но такого корабль не видал давно…

Киллиан стоял на палубе и вдыхал ненавистный воздух, как нечто непонятное промелькнуло между ним и с трехъэтажным матом издав громкое «плюх» окунулось в океан.

— Сеть! Быстро! — скомандовал он боцманам.

Он подбежал к краю палубы и увидел, как из воды вынырнуло три головы.

Две тёмных макушки и одна светлая. Одна из тёмных макушек тряхнула головой и грубым голосом начала орать на злотоволосую.

— Книга?! Как книга?!

Они начали ругаться, а потом другой темноволосый увидел как недалеко блесна серебристая чешуя.

— Ребят… У нас проблемы…

— Что?.. МАМА!!! — в голосину заорали дети и вцепились в друг-друга, — РУСАЛКА!!!

В тот момент когда рыбешка уже открыла пасть детей захватила сеть, которая была из антирусалочьего материала.

Сеть с «уловом» оказалась на палубе. Из неё начали поочерёдно вылазить дети от 15 до 18 лет. Это были темноволосый юноша с ярко-голубыми глазами, блондинка и…

Киллиан ближе подошёл к детям, чтобы лучше их разглядеть. Может он ошибся?

— Бей?

— Привет, Капитан, — хмуро ответил Белфайер, ибо до сих пор был обижен на Крюка, — давно не виделись…

— Да… Давненько… Уже лет сто.

— Не утрируй, Киллиан. Всего четыре года.

— В Неверлэнде время идёт иначе.

— Забыл, — пожал плечами Бей стараясь быть как можно равнодушней, — мне, — сзади послышалось, как Эрл поклялась в кулак и Бей закатил глаза, — нам нужна твоя помощь. И даже не спрашивай, как мне удалось вернуться сюда.

— Эрл Джеймс к вашим услугам, — Киллиана, который только хотел открыть рот перебил темноволосый обладатель голубых глаз.

— Как невежливо, Эрл перебивать людей! — фыркнула та.

— Ну Мееел~ — протянул он, — почему ты такая зануда? А вроде правнучка сказочника.

Злотоволосая лишь злобно зыркнула на него и прижала к себе мокрую книгу, а тот усмезнувшись решил поиздеваться над лучшей подругой сестры и обнял её за талию…

— АЙ! НУ, МЕЛ, ТЫ ЧЕ ТВОРИШЬ?

Эрл получил по голове тяжёлой книгой и постирал ушибленный затылок.

— Будешь знать как руки распускать.

— Ой, посмотрите на неё. Какая недотрога, — проворчал тот отойди от воинственной девушки от греха подальше.

— С удовольствием помогу тебе и… — на лице Киллиана невольно появилась улыбка, девушка и парень рьяно спорили и это со стороны выглядело очень мило, — твоим друзьям. Но Пэн уже скорее всего знает что ты здесь. Скажи мне одно. Что толкнуло тебя на это самоубийство? И если бы это не было серьёзно, ты бы не пришёл за помощью ко мне…

— Да, как таких придурков земля носит! — в это время кричала Малия.

— Ой, все, Мел. Ты даже ругаться не умеешь. Уже в сон клонит.

Девушка сначала покраснела, а потом начала вновь лупить его книгой.

— Ай-ай-ай!

Бей вздохнул и взглянул на Малию и Эрл в, которые очень плохо притворялись, что ненавидят друг-друга.

— Любовь…

— Да, — кивнул Джонс, — любовь эта та штука за которую не жизни, ни нервов не жалко.


— Любовь.

Ханна все так же сидела под деревом поджав под себя ноги и наблюдала, как одному пропащему ставят на голову яблоко, а другой в него стреляет. Ей было холодно и неудобно. Джеймс скучающе обвела парней взглядом и направила его на рядом сидящего Теодора. Он был бодр и здоров, как ей потом объяснили Тинкер позаботилась. На Максе так же не осталось никаких следов вчерашних приключений, вот только у Ханны по-прежнему затягивалась рана на ноге, заживают синяки и ссадины на лице и тело постепенно захватывает сладкая истома. Приятная боль разносится по телу оставляя неприятные отголоски вчерашних событий в памяти.

— И часто у вас так? — спрашивает она смотря на старшего близнеца, но ответ не получает.

Он слишком поглащен зрелищем. Его глаза загораются, как только стрела чуть не проткнула ему голову.

— Ты что-то сказала?

— Неважно, — отмахнулась она и встав с земли, не забыв накинуть на плечи плечи прихрамывая подошла к лидеру потеряшек.

— Соскучилась? — ухмыльнулся он, не сразу заметив её присутствие рядом.

— Не успела, — фыркнула Ханна, — наколдуй мне дом. И вылечи.

— И что мне с этого будет? — хохотнул парень, всем своим видом показывая, что она не в том положении, чтобы что-то требовать, — неудобно стало на земле?

— Забудь, — фыркнула она развернувшись слишком резко при этом чуть не упав, зная, что цены Питера слишком высоки.

Но в пару мгновений и её окутал изумрудный дым. Когда он рассеялся Ханна оглянулась и пришла к выводу, что находится в доме. Она попыталась развернуться, чтобы более внимательно осмотреть помещение, но оно было настолько маленькое, что Ханна ударила об что-то деревянное ногу и шикнув от боли полетела вниз, пока её не схватили за талию, не преподняли, и властно не прижали к себе.

— Считай, что ты заработала этот дом, — обжигая дыханием кожу, он специально убрал волосы с шеи, — а в твоей хромоте есть какая-то очаровательность. Теперь ты такая беззащитная, теперь тебя так легко обидеть… Обживайся.

Поставив девушку на ноги горячее дыхание переместился на макушку, он поцеловал её туда и исчез. Вместе с ним исчезла и боль. Раны зажили, синяки исчезли. Но лучше бы все было как прежде. Мысль о том, что Пэн коснулся своими гадкими губами её голову заставило Ханну поморщится, хотя ей следовало сказать спасибо, но зная её презрительное отношения к Питеру Пэну и на самом деле ко всем остальным пропащим ждать этого не стоило. Кстати о пропащих. В их толпе она её увидела Девона. И куда же он подевался, ведь Джеймс так мечтала насадить его на кол?

Ведь она не знала, что сейчас труп Девона Лиса доедают чудовища Неверлэнда и его последняя фраза, которую он произнёс в сторону Ханны сработала против него.

Как бы там ни было она этого не знает, и единственное что её сейчас волнует это ванна. Дом был похож на дом Тинкер Бел, но был чуть больше. Все находилось в одной комнате. И ванна, и спальня и кухня. Ванна была деревянной, от неё поступали провода уходящие на улицу. Двуспальная кровать накрыта зелёным пледом, по бокам тумбочки. Небольшая кухня, как у Бел, отсутствие растений, что уже радовало Джеймс. И огромное количество свечей. Только они являлись источником света. Ханна даже представлять не захотела, что было бы если бы она уронила одну из них…

Перед тем, как заняться своим внешним видом она подошла к кровати, села и закрыв глаза вытянул руки вперёд.

— Хочу одежду из Сторибрука, — произнесла она.

Как и ожидалось. Раскрыв веки она обнаружила долгожданную одежду. Белая майка, косуха, джинсы и ботинки. Плащ и прочие тряпки она выкинула в окно и залезла в ванну прикрывая от наслаждения глаза и лишь пуская пузыри воздуха…


В это время в Сторибруке.


Реджина нервно мерила свой кабинет шагами. Сегодня Грэм должен был предоставить ей отчёт о поисках Ханны Джеймс, которая пропала две недели назад. За все это время Миллс заметно похудела, стала бледной, злой и по-настоящему была несчастна. Что творилось с этой женщиной не знала не одна живая душа, да и мёртвые вряд ли бы её поняли. Ханна — была источник ком всех её проблем. Когда-то… Нет. Не то слово. Однажды она ограбила лавку самого Голда от гнева которого казалось нельзя было скрыться, но она сумела и ходила по улицам Сторибрука совсем не опасаясь за свои жизнь. Она совершал множество ошибок и не как не платила за это. Она убила её сына. Даниэл был отдушиной Реджины и она в всем ему потокала, как безмерно любящая мамочка, ведь он так похож на своего отца. Но до того, как Ханна свернула не на тот путь они были очень близки. Да, в это очень сложно поверить, но Ханна и Реджина были подругами, даже больше. Бывшая Злая Королева считала её своим вторым ребёнком. Она заменила ей мать. Они были так счастливы. Ханна дружил с Даниэлем, а что получилось? Да ничего хорошего. По всем канонам они должны были стать заклятие врагами, но считала ли Реджина её своим врагом? Да, вовсе нет. Она по-прежнему любила её. Возможно это очень сложно понять для тебя, дорогой читатель. Как можно любить предательницу, хулиган и убийцу собственного ребёнка? Но у Миллс есть на то свои причины. Что же касается Ханны? Здесь все в точности наоборот. Фатальное недоверие обрушилось шквалом на голову мадам мэр. Горе их не сблизило, а отдалило кажется навсегда.

Дверь скрипнула и Мадам мэр рефлекторно повернула голову в сторону вошедшего. Высокий мужчина с значком шерифа и по волчьи блестящими, какими-то печальными глазами. Его взгляд Реджине не понравился. Она свела брови к переносите и из переживающей мамочки вновь вошла в роль строгого мэра. Она положила руки на бедра.

— Ну? Ты сделал то что я просила?

— Конечно, — пробасил Грэм, — но я думаю тебе вряд ли это понравится, — Грэм неуверенно по я в руках жёлтую папку.

— Давай сюда, — Реджина грубо отобрала у любовника папку и нетерпеливо вывалила все документы на стол.

Фотографии с пристани, трупы птиц, которых затянуло в водоворот. Остатки от рыбацких лодок и яхт. Дата, когда все это случилась. Неинтересно. Все это она не раз видела собственными глазами. Реджина начинает злиться, Грэм её обманул, она хмурится когда вдруг натыкается взглядом на текст с прекрепленной фотографией старого потрепанного Мустанга с выиграванной фамилией «Джеймс».

Мустанг потрепан, многие его части отсутствуют, капот полетел, колеса отвалились, а вода разъелма краску, но не узнать его было сложно, весь он был покрыт разноцветными водоросли и кое-где велнелась запекшаяся кровь. Этот байк был подарком Реджины на её четырнадцатилетие.

Миллс почувствовала передние и горечь во рту. Это не предвещало ничего хорошего. Она начала бегать по строчкам и чем больше она вчитывалась в текст, тем сильнее сжимая кулаки и вскоре ногти безжалостно впивались в ладони оставляя кровавые раны.

— Реджина… Мне жаль… — Грэм положил молодой женщине, которая только что потеряла второго ребёнка раз и навсегда, — но это мотоцикл Ханны. Это точно. Его нашли только сегодня ночью, его к самому берегу принес поток воды, а если учесть то что прошло две недели после её исчезновения… Она мертва. Экспертиза подтвердила, что кровь ее. Наверное Джеймс каталась на своём байке возле пристани и каким-то образом попала в водоворот, а там её и…

— Уходи, — ледяным голосом перебила его Реджина, — Я хочу побыть одна.

Грэм и спорить не стал, зная что это бесполезно, да и не хотел. Он ушёл захлопнув дверь с обратной стороны оставив её в гордом одиночестве.

По щеке Злой Королевы медленно скатилась одинокая слеза, простирая мокрую дорожку. Она опустилась и поджала под себя ноги уткшувшись лицом в колени.

— Прости меня, Гвен… Прости, сестра… Я не смогла её уберечь…

Она почувствовала, как последнее светлое пятно в её сердце почернело и на нем образовались шрамы. Они не заживёт и всегда будут ныть, тем самым напоминая причину их возникновения.

Нервы могут сдать и у Королевы…потерять смысл жизни могла и Реджина Миллс, ведь она тоже человек, она мать и любящая тётя, но теперь уже нет.

— Алло? Сидни? С этого дня, чтобы я не одного объявления о пропаже Джеймс не слышала и даже её имён! Ты понял меня?


В это время Питер Пэн вновь решил наведаться и позлить свою пленницу. Он вальяжно рассхаживал по скале, ловят на себе ненависть взгляды Фреи, которая длинными, тонкими пальцами вцепилась в железные прутья.

— Ещё немного и прозжешь во мне дырку, хотя… Стой. У тебя же больше нет сил, — на последней фразе Питер громко и злорадно рассмеялся, но Фрея почему-то ему не ответила, тогда Пэн остановился и скрестил руки на груди — я знаю этот взгляд. Ладно. Так и быть. Спрашивай, что хотела.

— Почему я ещё жива? Я помню как ты оторвал от меня тень, почему я проснулась?

На лице Питера появилась не предвещающая ничего доброго ухмылка.

— Если бы я сам знал, Фрея…

— Не поняла…

— Ты все поняла, дорогая…

Фрея тяжело взглотнула. Её голубо-зеленые глаза забегали, а на лбу появилась испарина. Она действительно все поняла.

— Нет… Этого не может быть…

— Ещё как может. А я обещал, что найду её чего бы мне это не стоило, а свои обещания я не привык бросать на ветер и когда-то и пообещал, что уничтожу тебя. Так вот. Теперь ты понимаешь? — на последних словах Питер подошёл к клетке и взял за подбородок женщину, — я не убил тебя, потому что хочу чтобы ты страдала. Вечно, — эти слова он шептал, будто змея.

Фрея закричала от досады и боли, а Питер довольно улыбнулся ещё пару минут понаслаждавшись её безумным состоянием исчез в клубах изумрудного дыма. Она будет страдать вечно за все свои грехи. Питер доволен. Она страдает и теперь её боль практически невыносима, ведь теперь она все поняла. Её дочь на Неверлэнде и теперь велика вероятность, что Питер вернёт ей её воспоминания, что было для Фреи очень невыгодно… Ведь в её прошлом в отличии от Пэна она была задействована не в самом прекрасном свете… Она не может этого допустить, иначе дочь в неё не поверит, иначе не полюбит и будет ненавидеть, иначе к ней не вернётся её магическая сила. Её власть. То что она так любит. За что она отдала свое сердце. За то что любит больше собственного ребёнка…

У Фреи созрел коварный план. Единственное что ей нужно это податливое тело в которое она веселится собрав по крупицам остатки волшебства, которые она копилка в себе несколько веков…


11 глава. Сорванное покушение

— Ты хорошо выглядишь.

— Не могу сказать о тебе того же.

Говорят язык острее всякого лезвия и одно слово может разрушить чей-то с трудом встроенный карточный домик. И если это так, то Ханна Джеймс уже давно должна была стать виновницей разрушенной психики многих людей. Если мы начнём перечислять и вспоминать всех тех на кого шатенка обрушилась в свое время гнев, то нам не хватит пальцев на руках и ногах вместе взятых, но к счастью Джеймс Тинкер Бел не входила в категорию ранимых людей, а если и обижалась, то быстро остывала и вскоре уже забывала о ссоре.

Ханна считала, что на правду не обижаются при этом ужасно бесилась и начинала агрессировать когда эту самую правду-матку говорили в её сторону. Но Тинкер выглядела и вправду, словно только что оживший мертвец. Вся бледная, с опухшим лицом, красными глазами, синими венам и на висках, а большей жути придавала её вечная жизнерадостный улыбка. И она не сплозла с её лица при реплики Ханны, а наоборот ещё больше расплылась. На радостях Тинк обняла грубиянку, та не ожидала такого напора, но слабо улыбнулась и легонько преобняла фею.

— Я рада, что ты в порядке, — произнесла Джеймс слегка отстранив от себя девушку, и вновь удобно расположилась на диване, и перевела взгляд на конфетницы с печеньем, которое явно не внушало доверия.

Оно было сухое, на ощупь твёрдое. Джеймс поморщившись отложила его назад.

— Извини, ко мне редко гости заходят, — Тинк виновато улыбнулась.

— Думаю я сломаю об них зуб, — хмыкнула Ханна отхлебнув горячего чая и полностью проигнорировав печенье, — и извини меня, Тинкер, но я не просто поболтать сюда пришла, — она оставила чашку и воинственно посмотрела на блондинку.

Услышав последние слова фея горестно вздохнула, но попыталась сдержать улыбку на лице, что надо отдать ей должное у неё получилось. В глубине души она надеялась, что Ханна сможет стать ей подругой, которой у неё со времен ухода Венди Дарлинг не было, но видимо фея вновь ошиблась.

— Я могу чем-то тебе помочь? Спрашивай все что угодно, кроме того как сбежать с острова или… — она вспомнила рассказ Пэна о их первой встрече и попыталась подобрать слово помягче, но не сумев произнесла первые промелькнувшие в голове, — убить его. Ни первое не второе невозможно. А попытки обычно сопровождаются очень жестоким наказанием. Смертью.

— Питер — мудак, с этим не поспоришь, но он только пытается таким казаться. Я не знаю, что с ним делали в детстве. Может мамочка в детстве не хвали…

— Тихо-тихо! Не говори так! — Тинкер нервно замахала руками, — он же может услышать!

Ханна вопросительно изогнула бровь. Она конечно успела убедиться в его магических способностях и прочих чудесах и странностях, но в её голове это не укладывалось. Вряд ли у Питера такой деапозон слуха и он может видеть или слышать через стены.

— Ты ещё многого не знаешь о Неверлэнде и о Питере, — покачала головой Тинк, — и из-за этого у тебя могут возникнуть проблемы. Знай, что погода здесь зависит от его настроение, а море подчиняется сердцу. Питер Пэн это и есть Неверлэнд.

Ханна пожала под себя ноги и потерла подбородок.

— Хмм… То есть если Его Величество умрёт, то и остров умрёт? По всем законам биологии если мозг организма умирает, то и человека уже не спасти. Остров живёт по такому же принципу?

— Он просто исчезнет и все мы вместе с ним.

— Не весёлая перспектива.

— Поэтому его невозможно убить, хотя… Есть здесь одно растение. Называется Мор-Шиповник и растёт здесь повсюду. Именно его ядом парни смазывать оружие. Яд его неизлечимо и убивает за пару дней, при этом жертва умирает в жуткой агонии. Так… о чем ты хотела спросить?

— Эм… Неважно, — промямлила Ханна, — мне… Уже пора.

— Но ты говорила…

— Извини, Тинк, мне пора!

Ханна как ошпаренная подскочила с места и за лопнула дверь с обратной стороны. Бел оставалось лишь наблюдать, как её макушке скрывается за дверью. Как она ушла фею не покидал ощущение, что она сказала что-то не то…


Лис стоял спиной к джунглям и что-то обсуждал с рядом стоящим Теодором. Тот хмурился и в их разговоре то и дело проскакивало всем уже хорошо известное имя «Ханна». Но самой девушки в лагере нет, и Питера тоже с самого утра. С того момента, как они исчезли в зелёном дыму ни один из них не появился, хотя сейчас был уже глубокий вечер. Кто-то из младших потеряшек говорил, что видел Ханну в странной по их мнению одежде. Она в перчатках срезала шипы Мор-Шиповника и тихо материалась, потому что у неё не получалось, но им конечно не поверили. Приближаться к Мор-Шиповнику это уже опасно, а трогать их и вовсе убийство. Не какие супер прочные перчатки не спасли бы ее от яда растения. Мальчиков просто обвинили в выдумке, посмеялись и отпустили с миром, а они все повторяли одно и тоже. «Она называла Девона сукиным сыном и говорила, что он поплатится за все что ей сделал».

— Так ты её не видел? — после этих слов Тео заметил, как впереди, за спиной собеседника шевельнулись кусты, он напрягся.

В ответ Лис лишь пожал плечами, а Тео услышал лёгкий скрип и увидел как что-то белое блеснуло в зелени. Внезапно глаза рыжеволосого расширились и он оттолкнув товарища вправо и упав вместе с ним заорал:

— ЛОЖИСЬ!

— ААА!

Девон упал, а на него Тео. Прямо над их головами пронеслась стрела, которая по итогу туго застряла в дереве.

— ТЫ ЧЕГО УДУМАЛ??? — заорал парень по имени Алекс, которого стрелок принял за Девона, но когда слетел капюшон стало понятно, что парень был не тем за кого его приняли.

Тео вскочил на ноги проигнорировав Алекса и зло сведя брови к переносице направился к кустам сжав кулаки, но не доходя до него из листвы высунулась сначала тёмная макушка, а потом весь силуэт. Это была Ханна Джеймс одетая в странную одежду с луком, колчаном стрел и в перчатках. На её лице отразилось искреннее недоумение и даже страх за того беднягу.

— Ты совсем дурная???

— Я… Тео… Я… думала, что это Девон! Я хотела…

Теодор стиснул зубы и процедил те слова, которые просто перевернули все с ног на голову.

— Девон мёртв. Пэн вырвал его сердце и отдал на съеденье волкам и прочьм тварям, из-за тебя, балбесины. Ты чуть не убила невинного человека, потому что у тебя от злости помутнилось сознание, хотя… Тебе же не впервые! Ты уже убийца, а такие как ты… — Тео ткнул девушке в солнечное сплетение пальцем, — не меняются! Тебе уже некуда деть свой комплекс неполноценности и ненависть ко всем и ты решила, что смерть это выход? Убийство? Какая же ты… Мерзкая… — последнее слово Тео выплюнул, — больше некогда не подходи ко мне! Не смей меня так называть! Я думал, что ты не такая как все, но нет… Ты хуже всех. Ненавижу.

Произнеся последнее слово он ушёл помогать Алексу, который до сих пор был в шоке, а Ханна так и осталась стоять с открытым ртом, а потом резко сорвалась с места предварительно кинув оружие, которое сработало против неё.

Сколько нужно чтобы привязаться к человеку? Несколько лет, год, полгода? Ханне Джеймс хатило двух недель, чтобы проникнуться доверием к рыжим братьям и начать испытывать к ним светлые чувства. А сколько нужно чтобы разочароваться в человеке? Год, неделя, минута или же мгновение? Чего хватит? Действия, слова или одной лишь мысли? Теодор Лост разочаровался в Ханне в секунду и ему хватило лишь одного необдуманного поступка.

Она сама разрушила с трудом построенное уважение и доверие. Кажется вот-вот и Тео даже был готов назвать её по имени… Ханна вновь и вновь наступает на одни и те же грабли, не делая никаких выводов… Впервые она по собственной глупости разрушила дружбу с Белфайером буквально продав его за дозу героина его горе-папаше, а теперь не справилась с ненавистью, которая бурлила в ней. И да. Ханна была мстительной, высокомерной, грубой, но она была ранима и это вновь доказывало, что она все-таки девушка. Ранимая, недолюбленная в детстве, она не умеет скрывать своих эмоций, она брошенная и… Потерянная…


Сто двенадцать неверлэндских лет назад.


Девочка лет десяти с копной грязных, спутавшихся каштанановых волос тихо плачет и чем ближе к ней подходит женщина, тем она крепче сжимает плюшевого кота. Она сидит на холодном деревянном полу, в центре комнаты, где в воздухе витает запах тухлятины и разложившегося трупа. Бедный, пропащий мальчик поплатился за верность Питеру Пэну, которого он хотел предупредить о появлении Фреи. Его труп поедают грызуны похожие на крыс, но они слишком уродливы, чтобы быть ими. Она с страхом в глазах смотрела на черноволосую женщину, боясь, что она может занять место этого бедняги.

— Я вырву твоё сердце, но сначала… Ты почувствуешь ту боль, которую ОН причинил мне!!!! Ты… Отродье Дьявола!!!

В её ладони появляется огненный шар и уже меньше чем через минуту девочка уже чувствует жар у лица. Она чувствует как огонь начинает разъедает её кожу, она кричит и слёзно просит прекратить. Это продолжается лишь пару секунд, но ей кажется, что целую вечность, так ей было больно. Она слышит хлопок и тут же чувствует облегчение и слабо валится на пол. Смутно она видит силуэт в зелёном костюме, который махнул рукой заставил женщину закричать от боли. Он каким-то волшебным и непостежимым образом заставлял её органы сжиматься, это было видно по крови входящей из глаз. Второй раз махнул и её отбрасывает назад к стене. Она ударяется головой, издавать протяжении стон, который был больше похож на вой. Юноша оказывается перед ней и втыкать в живот нож и прокручивать его по часовой стрелке наслаждаясь её дикими криками.

— С меня хватит. Это была твоя последняя ошибка. Ты больше не причинишь ей вреда!

Её обволакивает зелёный дым и она исчезает. Парень подходит к истерзанному телу и касается губами её лба. В пару мгновений раны затягиваются, ожоги исчезают, а лицо вновь преобрело привычный вид. Лишь запекшимися капли крови на волосах, одежде дают знать о случившемся. Боль исчезает и когда она вновь обретает способность воспринимать обстановку девочка кидается в объятья своему спасителю и плачет.

— Я думала ты не придёшь! Я думала ты меня бросил!

Она жалобно хнычет. Пэн ласково погладил девочку по тёмным волосам и поцеловал в макушку, обняв так, будто она сейчас исчезнет.

— Я некогда тебя не брошу.

Девочка слегка отстранился от него и преданно посмотрела в его ядерно-зеленые с своими большими янтарно-зелеными глазами.

— Обещаешь?

— Обещаю…


Питер появился в лесной хижине и вышел из клубов зелёного дыма. Равномерными шагами он прошёл в её глубь, сделал пару поворотов и зашёл в небольшую комнату, которая когда-то была детской. Комната выполнена в ее любимом цвете. В зеленом. Даже сейчас в ней слышится звонкий, словно колокольчик детский смех.

Питер подходит к односпальные кроватке. В ней лежит плюшевый кот, заботливо укрытый пледом. Рваная, на половину поеденная насекомыми игрушка. Он прикасаться к ней и она приходит в первозданный вид. Ему не нравится здесь находится и вообще он редко появляется в злосчастной хижине, потому что именно здесь он когда то, очень давно чувствовал себя по-настоящему счастливым, любимым, слабым…Он запрокинул голову вверх от наступивших слез. Гвен была для него очень важным человеком, который любил и принимал его со всеми его многочисленными минусами, а теперь что с ней? Она его ненавидит, не помнит. Черт бы побрал этих Миллсов, которые все испортили. Она была той, кого Питер считал святой. Она была той с кем Питер был другой…Как забавно. Мы можем не вспоминать о вещах годами, но они все равно заставляют нас плакать. И это черт возьми бесит. Это очень его бесит.

Он ненавидит это место за свою слабость. Ненавидит, но больше всего хочет, чтобы в ней было все как сто двенадцать чертовых лет назад…

Получив, что хотел Питер исчез и отправился по остальным делам. Ему нужно было ещё пару ингредиентов для зелья, возращающего память…

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤГде-то в водах Неверлэнда.

Киллиан, Белфайер, Малия и Эрл находились в каюте капитана и рассматривали старинную книгу, которая должна была покончить с мучениями жителей Неверлэнда.

— Но она пустая, — хмуро проговорил Джонс на что правнучка Джеймса Барри ухмыльнулась.

— А так? — она провела рукой над страницами и стал проявляться текст и картинки.

Увидев удивлённый взгляд Киллиан, а девушка принялась отвечать.

— Мой прадед много времени провел в Неверлэнде, он более чем сдружился с феей по имени Тинкер Бел и когда она узнала, что он собирается сбежать подарила ему оставшуюся у неё пыльцу. Он использовал её, как… А вот, смотри… Здесь все написано.

Мел ткнул пальцем в картинку, где по видимому был изображён Джеймс и Тинкер. Картинка двигалась и показывала им день побега Джеймса. Как он пришёл к девушке с своей книгой, как она отдала ему пыльцу для сокрытия своей книги и как на прощанье она его поцеловала.

Капитан похлопал глазами. Он не одно столетие знал Тинк, когда-то между ними даже зародилась отношения, которые конечно не к чему не привели и так же он знал Джеймса. Тот очень отличался от всех потеряшек Пэна. Только в его глазах ещё не было тоски и отчаяния, только авантюризм и невероятная воля, но он даже предположить не мог, что о их отношения с феей разрушили именно потому, что её сердце было отдано этому пропащему. Он столько лет знал её, но до конца не понял…

— Вот как. Но как вы собрались спасать вашу подругу, если Пэна невозможно победить? После побега Барри и твоего Бей он ужесточил свою правила, а убить его и вовсе невозможно. А если и получится, то остров исчезнет и все мы вместе с ним.

Малия пролистала несколько страниц и кивнула Эрлу. Тот достал из-за пазухи коробку с красным рубином по середине и с шумом и присущим ему пафосом положил его на стол.

— Мы не будем его убивать, а просто…

— Перенесём в другой мир, где он не причинит не кому зла, — вновь перебил Малию Эрл за что получил гневный взгляд, — а эта ящик «Пандоры», который сможет упрятать в себе даже такую тёмную силу, как у какого-то там Пэна.

— Он не «какой-то там», — начал было Бей, но Эрл его тут же перебил и Белфайер уже начал жалеть о том, что взял его с собой.

— Он Кровавый Демон и бла-бла-бла. А я Джеймс, а у нас в крови не бояться пацанов у которых самомнение выше крыши.

— Ты ещё не понимаешь куда влез, парень, — покачал головой Киллиан, — но скоро, когда мы поплывём к острову ты пожалеешь.

— Ещё посмотрим кто из нас пожелеет, — самодовольная усмехнулся Эрл высоко задав голову.

Он действительно не понимал в какую бездну прыгнул по собственной инициативе и вскоре он действительно пожалеет, что пошёл на поводу благородных побуждений и любви к старшей сестре, ведь Питер не отдаст ту без должного боя, точнее без интересной игры. Ко всему прочему они слегка опоздали. Она пробыла с ними слишком долго…


Ханна вернулась в лагерь только в глубокую ночь. За все это время она уже неплохо успела изучить местность и за пару часов после того, как успокоилась уже сидела под деревом бросая взгляды в сторону рыжеволосого близнеца. Но не Теодора, а Макса. Первого в лагере не было и взгляд Джеймс так и кричал: «Подойди, поговори со мной, мне так хреново», но либо Максимиллиан не понимал намёков, либо так же как и старший брат больше не хотел иметь не каких дел с съехавшей с катушек Ханной. Все потеряшками её избегали. Ханна попыталась поговорить с Алексом, но тот её просто проигнорировал и ни как не отреагировал на её извинения.

Сказать, что ей было ужасно стыдно за её поступок и она жалеет? Ничего не сказать. Ей хотелось рвать на себе волосы, проводится сквозь землю, рыдать и кататься по земле. Она не хотела, чтобы кто-то пострадал, но последнее время она не может себя контролировать и внутри неё как будто мечется дикий зверь, которого она боится.

Голоса, которые в голове даже сейчас требуют всех убить. А ещё они последнее время говорят какой-то бред. Они просят её пойти в скалу в форме человеческой черепушки, найти женщину по имени Фрея и… Поверить в неё, полюбить… Неудивительно что после всех этих моральных пыток у неё помутнилось сознание. Она просто хотела, чтобы голоса перестали её мучить и замолчали и сделала что они просили, но ведь если бы она рассказала это Тео или Макс или на крайний случай Питеру её бы просто посчитали сумасшедшей, а ведь здесь она и не без этого в плачевно положении. Ей хотелось рассказать, как ей плохо, как её достали эти голоса, как её достала эта Фрея, но она не могла, потому что всегда боялась этого. Быть непонятой, вновь стать одинокой, единственное что у неё теперь есть это потерянные, Питер Пэн, Неверлэнд и гордость, которая не позволяет признавать своих слабостей, а уж тем более говорить о них кому-то другому, ведь все твои чувства могут быть использованы против тебя…

— Привет, — голос раздался вверху.

Ханна подняла глаза и тут же вскочила с места.

— Т-Тео… То есть… Теодор… Ч-что?..

Ханна не могла составить нормальное предложение и адекватно реагировать на ситуацию, ибо была ужасно удивлена, когда Лост поздоровался с ней.

— Прости, милая, но я не Теодор, — только сейчас Ханна заметила, что глаза у Тео были совсем другого оттенка.

Они у него были приглушённо зелёными, а эти… Голубо-зелеными, прям как у той женщины из снов и на картинах…

— Я Фрея Забини, а ещё твоя мама, — на лице Тео-Фреи играла улыбка, а кажется весь мир Ханны Джеймс перевернулся…

Ханна сначала поморгала, а потом нервно рассмеялась.

— Хреновая шутка, Лост.

Но злой блеск в глазах заставил ее замолчать. Она внимательно вглядывалась в его лицо и с каждой секундой больше убеждалась.

— Это не шутка, верно?

— Умница. Моя девочка.


12 глава. По крупицам прошлого

— Это не шутка? верно?

— Умница. Моя девочка.

Ханна удивлённо похлопала ресницами и с ужасным удивлением уставилась на Теодора, пытаясь в голове разложить все по полочкам, но как бы она не пыталась сконцентрироваться все её попытки оборачивались прахом.

Джеймс легонько дотронулась до плеча парня, но в ту же секунду, как она к нему прикоснулся по телу будто прошёл электрический ток, а по голове прошлись отбойным молотом. Эта боль волшебным образом начала забирать её зрение и вскоре она перестала адекватно воспринимать окружающую среду. Она будто находилась в каком-то вакууме. Пространство слились в феолетовые и чёрные точки, все смешалось, а через минуту рассеялись и Ханна увидела странную картину…


Pov Ханна.


Всё это так странно. Голова болит. Все тело будто свинцовое, не слушается своего хозяина. Меня кружит в феолетовом урагане, а когда он исчезает я оказываюсь в помещении.

Оглядываюсь. Это хижина посреди леса. Это я понимаю по деревьям, запрятавшихся в окошке. Этот дом ненамного больше того, который мне так «любезно» предоставил Пэн, но гораздо ухоженней, чище. Оборачиваюсь. Я вижу женщину с тёмными волосами, она лежит на кушетке и прижимает к себе девочку лет восьми-десяти. Они меня не видят и я подхожу к ним ближе, теперь я могу рассмотреть их лучше, но больше меня заинтересовала девочка. Ребёнок, как ребёнок, если бы не пару «но». У неё были большие, красивые янтарные глаза с узкими зрачками. В глазах играли озорные огоньки. Это было жуткое, но чем-то привлекательное зрелище. А ещё она была мне знакома, слишком. И это не тот случай, когда я где-то видела ее, меня тянуло к нею душою.

— Я не отдам тебе свою дочь! Только через мой труп!

Она сильнее прижимает к себе ребёнка. Девочка тихо хнычет и сильнее прижимается к матери.

— Я заберу Гвен, чего бы это мне не стоило и если потребуется убить тебя, несомненно я это сделаю, не сомневайся, Фрея и не обольщайся. Я этого ещё не сделал, потому что Гвен нужна мать. Но когда придёт время я её заберу. Потому что она МОЯ.

Тогда я поняла. Это я и есть… А хижина находится не в простом лесу, а в джунглях Неверлэнда, потому что облакотившись об косяк двери и сложив руки на груди Питер Пэн с глазами полными ненависти к этой женщине осматривает мамочку. Это… Моя мама? Несомненно, да. Мы похожи, но этого не могло быть. Нет… Это бред. Это абсурд. Или не такой и бред? Может мне всю жизнь врали?..

Меня вновь закружил водоворот и раскрывая глаза я видела перед собой Тео… Или не совсем Тео… Нет. Это не Теодор. Это Фрея.

— Я понимаю. У тебя много вопросов, но у меня мало сил и времени, скоро этот мальчишка вновь завладеть своим телом. Я передала тебе малую часть из своих воспоминаний. Пэн может услышать. Приходи этой ночью в скалу «Череп» там то ты все и узнаешь. И ещё… Твой кулон. Осмотри его повнимательнее.

Я не успела озвучить не одного из появившихся в голове вопросов, как он или она развернулся, подмигнув мне и ушёл к пропавщим, как ни в чем не бывало, а я вновь осела на землю, пытаясь привести мысли в порядок.

Фрея… Теодор… Это похоже на какую-то глупую шутку или очередную игру и сейчас из-за угла выскочит Пэн и объявит что я вновь проиграла, но Питера вообще не было в лагере, Теодор не мог знать, что с самого моего появления здесь мне чудятся голоса в голове, и я знаю кто моя мать. Маргарет Джеймс, алкоголичка живущая за счёт моих денег и нервов, точно не пойми откуда взявшаяся Фрея. Моя мама? Которая меня любит? Но, не же. Я не верю. Меня не могут любить. Нет, нет, нет. Это игра. Какой же он мудак. В этот раз он перешёл все допустимые границы. Я не поддамся ему и не пойду в эту скалу. Иначе это будет значить мой проигрыш… Это иллюзия. Меня. Не. Могут. Любить. Я. Этого. Не. Заслужила.


Конец Pov Ханна.


Вдали виделся остров, окутанный дымкой феолетового тумана. Среди пропащих, вредных русалок и остальных жителей Неверлэнда ходили разные слухи на счёт ее природы. Старинные жители острова, такие как Тинкер Бел или индейцы помнили, что эта дымка появилась после проклятья насланное бывшей Королевой Неверлэнда коварной и злой ведьмой Фреей. Именно этот туман защищал Неверлэнд от взрослых и течения времени.

Неподалёку был остров в форме человеческой черепушки, собственность Питера Пэна куда нет ходу ни одному живому существу, ведь тот защищён особой магией, которую в пору разрушить лишь одному человеку, да и та сейчас заключена в этой самой скале. Или не одному?

«Весёлый Роджер» пришфортовался у берегов Неверлэнда и Малия, Эрл, Белфайер поочерёдно начали спускаться с кробля и вступать на неверлэндские земли. Лишь Крюк стоял на палубе и жалостливым взглядом провожал детей. Когда все оказались на берегу Эрл обернулся в сторону коробля и сузив глаза хитрым голосом спросил:

— А вы Капитан, бросите непутевых детей на произвол судьбы? Не по-джентельменски это.

— Действительно, Капитан. Как можно?

Всё как один повернулась в сторону ехидного голоса. Недалеко от ребят стоял Питер в своей привычной манере скрестив руки на груди и пронзая всех своим ядовитые взглядом.

— Так это ты, — уже начал было зло Эрл сжимая кулаки и готовясь если надо проехаться по его наглому лицу.

— Я польщён, что ты меня знаешь, — издевательски протянул Пэн, — охохо, — Питер рассмеялся своим ледяные смехом и ловко увернулся от кулака Эрла, оказавшись у него за спиной, — А у вас Джеймсов самоуверенность и глупость в крови?

Питер толкнул его и тот не удержавшись на ногах упал лицом вниз, что заставило того рассмеяться. К нему тут же подбежала Малия.

— Эрл, с тобой все в порядке?

Тот резко вскочил на ноги и стиснул зубы, но Питер махнул рукой и нога Джеймса провалилась под песок. Потом вторая, песок стал зыбучим начал его поглащать. Малия попыталась его вытащить и кричала, чтобы тот прекратил, но Питеру все это лишь нравилось.

— Перестань! Они ни в чем не виноваты! — вскрикнул Белфайер встав перед Питером.

— Конечно нет. Их смерть будет на твоей совести, — Питер кивнул головой в сторону Эрла, который был в песке уже по пояс, — а тебя не учили, что прежде чем куда-то соваться нужно вспомнить как ты ушёл? Вот теперь они и расплачиваются.

— Мы пришли за Ханной и без неё не уйдём и ты, Пэн, нам не помешаешь!

Игривость Питера тут же сменилась на злость. Его глаза вспыхнули изумрудный пламенем.

— Знаешь в чем твоя проблема, Белфайер? Ты не понимаешь. Ты спасёшь — Я заберу. Это игра! К тому же с чего ты так уверен, что она пойдёт с вами?

— Я уже уходил! — парировал Бей, — сделал однажды — сделаю дважды, — повторил Бей одну из любимых фраз Джеймс, — и с чего это она должна с нами не пойти? О чем ты?

— Оглянись! — Питер рассмеялся и раскинув руки в разные стороны, — где ты сейчас Бей? Куда ты пришёл! В исходную точку! Здесь я Король и если в прошлый раз ты ушел, значит я этого захотел.

— Помогите! Прошу!

Эрл уже по грудь и сопротивлялся настолько сильно насколько это ему позволял песок.

Бей замешкался и не нашёл, что ему ответить, но Питер не собирался заканчивать.

— Она тебя не простит, — ухмыльнулся Питер.

— Да что ты о нас знаешь?! Ханна поймёт меня.

— А ты понял своего отца?

Бей замолчал, а Питер улыбнулся своей дьявольской улыбкой. Всё шло по его плану. В принципе как и всегда.

— То-то и оно. Она не пойдёт с теми, кто её бросил, ибо зачем возвращаться туда где тебя никто не любит и не ждёт? Советую тебе вспомнить, Белфайер. Всё здесь играют по моим правилам. А вообще лучше бы помог своему другу…ты же не о ком не думаешь, кроме как о Ханне, верно, маленький эгоист?

— Не трогай этих детей, мерзкий мальчишка! — голос Крюка раздался сзади.

Питер ухмыльнулся.

— Больно они мне нужны, — Питер махнул рукой и песок наконец перестал засасывать в свою воронку Эрла, когда он был в ней почти что по подбородок, — добро пожаловать в Неверлэнд, детки. Не обольщайтесь, это не надолго.

С этими словами Питер исчез в изумрудном дыму, а пират подбежал к бедняге и стал помогать Малии вытаскивать его из песка.

— Я с вами, ребята. Мы спасём вашу подругу из лап этого чудовища.

— У нас есть козырь о котором этот Пэн не знает, — ухмыльнулся Эрл откашлявшись и вставить на свои две, — ну, чего мы ждём?


Скала «Череп» одна из самых мрачных достопримечательностей Неверлэнда, появилась тогда, когда Питер Пэн принял в себе монстра, который на самом деле был с ним все это время и вырвался из медной клетки, благодаря жестокой ведьмы. Еще нетронутая не кем, кроме её владельца скала со всех сторон была окружена водой и подобраться к ней можно было либо на корабле, либо вплавь, но последний способ был обречён на провал, благодаря зловредным русалкам и если ты не из этой расы, то рискуешь закончить свои дни на дне морском. Ханна стояла на том берегу на котором когда-то оказалась в первый день и пыталась разглядеть в тумане очертания скалы. В водах океана стоит странный пиратский корабль, но она совсем не обращает на это внимания. Она нервно теребила в руках серебряный кулон, изредка с любовью просматривая на него. В кулоне была фотография самого дорогого для неё человека. Отца. Он умер довольно молодым, ему едва исполнилось тридцать шесть и каждое упоминание о нем затрагивало Джеймс за живое и сердце начинало предательски ныть.

Ей слишком хотелось верить, в то что она нужна кому-то кроме него, поэтому она решила послушаться Теодора-Фрею. Ханна была лишена родительской любви и отдана на самовоспитание. После его смерти её дух заколился, она стала устойчивей, сильнее, но все это перекрывает ещё одно чувство. Пустота. И в желании её заполнить она сейчас стоит на этом берегу. Головой она понимает, что о это все бред и скорее всего жестокая шутка, но сердце привело её именно сюда, а раз так сложилось, что рядом нет ни лучшей подруги Малии, которая всегда могла помочь советом, ни другого родного человека ей ничего не остаётся как поддаться чувствам, все-таки давно она этого не делала… Раньше все её действия были лишь холодным расчётом. Видимо не замечая этого Ханна Джеймс меняется и её маски постепенно срываются и мы видим её истинное лицо. Не самоуверенную, целеустремлённую девушку, которая готова идти по головам ради достижения своих целей, а недолюбленного ребёнка.

В голове она вновь слышит женский голос от которого по-прежнему по телу проходит табун мурашек. «Вера откроет тебе все дороги» — говорит он и Ханна верит.

— Хочу лодку.

В воде словно по волшебству оказывается небольшая лодка с веслами. Ханна использовав все свои знания из фильмов и литературы садится в неё и начинает грести по направлению к скале. Она видит как в воде мелькают рыбьи хвосты с блестящей чешуей, разноцветные волосы, блестят чьи-то голодные глаза. Одна из русалок выныривает и насмешливо смотрит на Ханну, плывя за лодкой и беспощадно действуя ей на нервы.

— Даже не пытайся бежать, если конечно не хочешь умереть, — усмехается она.

Ханна стиснула зубы и полностью её проигнорировав поплыла дальше.

— Не заставляй меня жалеть, что я спасла тебе жизнь, — саркастично произнесла рыбешка и тогда Ханна перестала грести и уставилась на ту с непониманием.

— Что? — с искренним удивлением спросила Джеймс.

— Ты глухая? — фыркнула та закатив глаза, — повторю для слабослышащих. Не заставляй меня жалеть, что я спасла тебя от своих драгоценных сестрёнка, которые хотели тебя сожрать.

— Я тебе не верю. Ты меня сейчас специально останавливаешь ради того, чтобы твои сестры напали на меня, — фыркнула шатенка, возобновив свою работу, — к тому же никто меня не хотел сожрать и с русалкам и я не встречалась до сегодняшнего дня. А лучше бы вообще не встречалась.

— Да ладно? То есть когда ты две недели назад барахталась тут в воде и те стервы связывались тебя водорослями и тянули на дно это ты по удаче не стала для них ужином. А я ожидала услышать хотя бы «спасибо», — фыркнула темноволосая русалка и тряхнула хвостом, обрызгав Ханну.

Та слегка вскрикнула и убийственным взглядом уставился на морскую жительницу.

— Ну спасибо, что теперь я мокрая! Довольна? Не мешай. Плыви от сюда.

Русалка хмыкнула, нырнула под воду и скрылась из виду. Ханна уже обрадовалась, ибо эта беседа начинала её напрягать и она испытывала острое желание запульнуть в неё одно из весел, но тут она появилась прямо впереди.

— Да что тебе надо? — всплеснула руками Ханна.

— Ты мне нравишься, — сразу ответила русалка, — я хочу дать тебе совет, ради твоей же безопасности. Даже не пробуй бежать.

Ханна закатила глаза.

— Я и не пытаюсь. Мне нужно в скалу «Череп», вот и все. Это… — и тут Ханне внезапно пришло озарение и она хищно улыбнулась, — это приказ Питера. Он ждёт меня там, а я уже опаздываю. Из-за тебя. Ты же знаешь, что делает Питер с теми кто путается у него под ногами? — в этот момент Ханна включила все свои актёрские способности и нужно отдать ей должное. У неё получилось.

Русалка побледнела. На самом деле она вспомнила, как тот вырвал сердце одной из её сестёр и она боялась такого же конца для себя, поэтому отплыла в сторону совершенно не удивившись тому, что Питер позвал какую-то там девчонку в ЕГО скалу, куда он НИКОГДА не пускает. Страх затуманил её сознание.

— Н-ничего не говори Питеру, ладно? — еле вымолвила девушка.

— Договорились.


В ста милях от скалы «Череп» парень по имени Теодор пришёл в себя, через два часа, как Ханна зашла в скалу. Он помнил совершенно все, что с ним случилось. Как он поссорился с Ханной, как он разозлился на неё, а потом сам на себя, как его обуздал гнев и он вымещал свои психи на кусты, ветки и деревья, и как Фрея воспользовалась его эмоциональной беспомощностью и завладела его телом потратив на это последние силы. И так как вселение в его тело отняло много энергии, то стереть ему память уже не хватило.

— Пэн! — Теодор запыхавшись подбежал к лидеру.

— Чего тебе? — недовольно произнёс тот занятый изучением какого-то пергамента и не обращая на пропащего свой королевский взгляд.

— Фрея управляла моим телом и я не мог сопротивляться. И вероятнее всего, Ханна сейчас в скале «Череп»!

Питеру хватило пару секунд чтобы осмыслить все. Он исчез в изумрудном дыму переместившись в скалу «Череп», но было уже поздно… Фрея внушила Ханне поддельные воспоминания, где она выставлена в лучшем свете, а Питер Пэн конечно в плохом. В темнице никого не было. Более того, от неё ничего не осталось и между путьями зрела огромная дыра. Часы разбиты и песок стекает по полу и исчезает. Фрея объединила свои силы с дочерью и теперь она сильнее чем прежде… Гораздо сильнее… Но надолго ли это? Она забрала — он украдёт. Это игра. И трофей в ней — Ханна Джеймс или же Гвендалин Забини-Миллс? А Питер Пэн некогда не проигрывает и ко всему прочему у него уже есть план. Правда ему понадобится дополнительная помощь…

Но эти двое не учли еще пару очень важных факторов. Ханна Джеймс некогда не сдается и как бы Фрея не затуманила ей мозги Джеймс — борец, а они находят способы вставлять палки в колеса тогда когда от них это ожидают меньше всего…


13 глава. Рождение ведьмы

Pov Ханна.


Вы когда-нибудь задумывались над тем, как одно нелепое решение может изменить всю нашу жизнь? Перевернуть с ног на голову? Я думаю об этом только сейчас. Но поздно это уже лучше, чем никогда, верно? Год и больше назад я буквально продала Нила за дозу героина его отцу. Я давно была должна Голду, и однажды он решил мне об этом напомнить, зная что у меня есть информация о его сыне. Уже не знаю как он об этом узнал, но узнал и мне ничего не оставалось кроме, как сдать его. И только сейчас я понимаю, что у меня был другой выбор. Но я сделала тот которое для меня было более выгодным. После этого я получила пожизненный запас наркотиков в качестве благодарности. Голд умел выполнять обещания… Но после того случая наркотики, которые для меня были волшебными таблетками от депрессии стали мне противны. Я не притронулась ни к одному из. Так я поборола свою зависимость, а потом пролежала ещё пол года в вытрезвителе. Моя жизнь стала лучше, но уже без Нила Кэссиди… И я себя по сей день за это ненавижу и не могу простить. Возможно если бы он был со мной рядом я бы не находилась сейчас в Неверлэнде, я бы не познакомилась с Питером Пэном и пропащими, Теодор Лост не разочаровался во мне, а я не узнала, что жила чужой жизнью…

Если бы я не пошла на поводу у того старика, который обещал меня переместить в тот мир, где я буду нужна, где моё место, где меня будут любить я бы никогда не встретилась с своей настоящей матерью и не поняла, что Реджина Миллс была добра ко мне не просто так… Она была моей родной тётей. А я её предала. Я убила ее сына… Причём, как иронично. Тоже ради спасения своей шкуры… Но жизнь не знает сослагательных наклонений.

На самом деле меня зовут Гвендалин Забини и я жила и родилась на острове детских мест и фантазий. Моей личной нянькой после 8 и до 11 лет был сам Питер Пэн и это самые отвратительные воспоминания из моей настоящей жизни, которое я не хочу озвучивать. Он заточил мою мать в скале, потому что она хотела спасти меня, потому что любила, а он… Ненавижу его. Он хотел научить меня магии, сделать сильной ведьмой, как Фрея, а потом… Вырвать моё сердце. Моя магия бы перешла к нему и он стал непобедим… Но меня спасла из лап этого чудовища моя тётя. Реджина. Она похитила меня, переместился в Сторибруки и стёрла меня все воспоминания и внушила ложные в желании для меня нормальной жизни. Я стала как будто дочерью Маргарет Джеймс. Но я до сих пор не могу понять почему?

— Гвендалин, я принесла твой любимый чай с бергамотом и профитроли.

Я слабо посмотрела на Фрею. Она сидела на против меня как-то наигранно улыбаясь и сложив локти на стол, свёл руки в замок. Я не видела в её глазах теплоты или любви ко мне. Ладно, наверняка, я просто слишком заморачиваюсь, я же знаю, как она меня любила… Передо мной был чай в красивой, антикварной кружке. На самом деле все в её замке было старинным, слишком пафосным, помпезным и антикварным. Даже одежда. С помощью магии Фрея убрала волосы в красивую причёску и надела величественное платье чёрного цвета. Меня она тоже переодела в платье, а волосы заплела в косу и пусть это мне не очень нравилось. Я привыкла к более удобной одежде, а платья вовсе терпеть не могу. Но я согласна терпеть. У каждого свои заморочки. Я согласна вытерпеть все лишь бы быть с ней рядом. И на самом деле я не люблю чай с бергамотом. А профитроли просто ненавижу. Пью я всегда только кофе с корицей, а ем пончики с глазурью, но если я их когда-то любила…

Я натянуто улыбаюсь и беру в руки сладость, но от одного из вида меня тошнит.

— Простите, Фре…то есть мама, я не голодна. И… Я ещё не могу привыкнуть к Гвендалин, поэтому…

Я не могу отступить от своих вкусов и рвотного рефлекса, поэтому откладываю профитроль обратно в корзинку и вижу, как в её глазах опять блестит что-то недоброе. Она злится, но быстро приходит в себя и вновь нервно улыбается.

— Ничего. Гве… Ханна, я так скучала. Я просто рада, что теперь мы вместе. Как когда-то. Только ты и я и не каких тут… Питеров Пэнов.

На имени Питера она сморщивает свое красивое лицо. Фрея очень красивая женщина, но она постоянно хмурится и зло улыбается, что делает её жуткой.

Она встаёт и цокая каблуками обходит стол и подходит ко мне, берет за руки и утягивает за собой.

— Теперь, мы сможем свернуть горы. Отомстить ему за все наши мучения. Теперь у тебя будет все что ты захочешь! Платья, мужчины, деньги, сила, и самое главное… — я ожидала, что она скажет «семья», поэтому слегка улыбнулась, — власть!

Улыбка с моего лица пропала не оставив после себя и следа. А она рассмеялась и начала кружиться и затягивать меня за собой. Я танцевала вместе с ней, я наигранно смеялась, но почему-то совсем не разделяла её счастья. Я не хочу жаловаться. Я люблю её, но… У меня слишком много вопросов. А ни на один из них она так и не ответила. Я просто хочу быть с ней рядом, но вот она видимо думает иначе. Мне не нужен целый мир, не нужны платья и мужчины, мне было бы достаточно её одной… Кажется я ошиблась…

Она останавливается и берет меня за плечи с силой их сжимая, из-за чего я слегка морщу лицо.

— Я обучу тебя всему! Ты будешь самой сильной ведьмой за всю историю, конечно… После меня. И начнём мы… Прямо сейчас! Гленн, подготовь все в моем ритуальном кабинете!

Из тени выходит светловолосый юноша. Я вздрагиваю, а Дьябло будто и не помнит тот случай, хотя сломанный нос даёт знать об обратном…

— Да, моя госпожа.

И почему меня все равно не покидает ощущение, что все это иллюзия?..


Крюк уже давненько не гулял по ненавистному острову. Уже лет сто. Неверлэнд не капли не изменился за его отсутствие. Стал лишь мрачнее, кустистее и проходить сквозь его заросли стало ещё сложнее. На каждом углу рос Мор-Шиповник, любимое растение Короля, от яда которого нет спасения ни одной живой душе. Он безжалостно рубил секирой то что мешало ему продолжить путь.

— Капитан, вам не кажется странным, что Пэн так быстро отпустил нас? — спросила Малия, отмахиваясь от крупных насекомых, которые садились на неё, — а если мы идём прямиком в ловушку? Вы говорили, что всегда ходили к Тинкер Бел за помощью. Питер Пэн явно об этом знает.

— Ты не понимаешь. Ему не нужно ставить ловушек, — объяснил Крюк, — этот чёртов остров и есть — одна сплошная ловушка.

Первым делом Капитан Крюк с детьми решили наведаться в гости к добродушной феи, которая никогда и никому не отказывала в помощи и всегда проявляла редкостная сочувствие. Соваться прямиком в лагерь пропащих — гиблое занятие. Эрла может ещё пощадят. Он мальчишка, несовершеннолетний, вроде крепко сложен и храбр душой, как выяснилось. Его могут принять в ряды потеряшек, а вот Малия…

Джонс невооружённым взглядом видел, что она не такая как её прадед. Она домашняя, спокойная, хрупкая, искренняя, очень милая девушка, которая саблю в руках не удержит. Она не для Неверлэнда. Он бы никогда не принял её за потомка Джеймса Барри. Она как и Эрл не понимает, куда ввязалась, но если у Эрла действительно нет тормозов, то что о касается Малии. Все это с её стороны лишь ложная храбрость, созданная на почве беспокойства за эту девушку, которую они хотят спасти. Ханну. На самом деле Киллиан не ожидал, что у неё хватит её храбрости, чтобы хотя-бы спуститься с корабля.

А Бей? Его Питер убьёт сразу же, как представится удобный случай. Питер и до этого относился к нему не так как к остальным пропащим. Более враждебно, а после побега явно стал ненавидеть пуще прежнего. Питер никогда не прощал тех, кто нарушал ЕГО правила. Он вообще редко кого прощал, а если это случается не стоило обольщаться. Пэн все помнит и скорее всего вы зачем-то ему нужны, но когда он получит то что хочет Питер преспокойно с улыбкой на лице вырвет сердце и никто не удивится.

Что касается самого Крюка. Киллиан не мог быть уверен в сохранности своей шкуры. Будем честны, на Неверлэнде уверен в чем-то мог быть только его Король. Но у них с Пэном иногда случались общие дела, которые обоих устраивали.

— Так, это и есть дом феи?

— Бывшей, — исправил Капитан Эрла и начал взбираться по лестнице ведущей на вверх, — за мной!

Самым последним шёл Белфайер. Он столько лет убил, чтобы сбежать от сюда и по собственной воле сюда вернулся. Питер прав. Остров никто не покидает пр своей воле, а если получилось, то значит он так захотел… Они спасут Ханну и вернутся обратно. Он так думал. И думал конечно ошибочно.

Капитан Крюк вошёл в дом Тинкер. Девушка была дома и лежала на гамаке. Её волосы обычно убранные в хвост были распущены. Она повернула голову на звук скрипевшей двери и вскочила на ноги.

— Киллиан! — радостно воскликнула она и кинулась ему в объятья.

Крюк обнял фею в ответ, а она уже отстранилась от него.

— Хочешь чаю? Мы так давно не виделись! Почему ты не заходил? О… А кто это?

Тинкер заинтересованно взглянула на подростков, но когда её взгляд наткнулся на кудрявого юношу она закрыла ладошкой рот будто сказала, что-то плохое.

— Привет, Тинк. Я скучал, — улыбнулся Кэссиди.

Он действительно скучал по весёлой, милой, общительный Тинкербелл, которая не раз выручала его из передряг, а потом страдала от руки Короля.

— Бей! Что ты здесь делаешь?

— Как ты поняла, Тинк мы к тебе не просто так. Нам нужна твоя помощь, — ответил Капитан.

— Конечно! Все что угодно! Проходите! А Питер знает? Хотя… Конечно знает! Присаживайтесь и рассказывайте. Кстати я Тинкер Бел, для друзей Тинк.

— Малия Райли-Барри, — улыбнулась в ответ блондинка садясь на против Тинк, — для друзей Мел.

— Стоп-стоп! — замахала руками девушка, — так ты…

— Я правнучка Джеймса Барри и я могу доказать это! — Малия вынула из сумки старую книгу, — могу предположить, что она тебе знакома.

— Д-да… — еле вороча языком вымолвила Тинкер смотря на обложку, — когда-то я дала Джеймс пыльцу, чтобы скрыть текст в этой книге. Ее может расколдовать только он или его близкий родственник. Так э, чем я могу помочь вам?

Тинк растерянно уставилась на всех присутствующих.

— Мы ищем одну девушку, — начал Капитан, — думаю будет справедливо позволить объяснить это Эрлу.

Джеймс расплылся в безумной улыбке и встав с дивана сделал шуточный поклон.

— Благодарен, Капитан! — усмехнулся он.

— Хватит твоих дурачеств! — крикнул Бей, — давай за дело!

— Пфф, ещё одна зануда, — хмыкнул он, но увидев три испепеляющих взгляда Джонс, Райли-Барри и Кесседи наконец принял серьёзное выражение лица, — меня зовут Эрл Джеймс и мы ищем мою сестру. Знаешь девушку по имени Ханна? Она такая невысокого роста, с зелёными глазами, и поганым характером. В общем настоящая принцесска. А ещё…

— Я знаю кто она, — перебила его Тинк, хотя это было ей не свойственно, — но вы зря пришли сюда.

— Почему же? — спросила Малия, — она наша подруга! Её ждут ещё двое братьев! Без неё мы не уйдём!

— Питер не отдаст её просто так. К тому же она пробыла с потерянными слишком долго и ко всему прочему… — Бел вздохнула не зная, как сказать об этом, — не обижайтесь, ребята, но за все то время, которое Ханна здесь находилась она и словечком о вас не обмолвилась. Она ни разу не говорила о том, что хочет домой. Этим она и отличается от всех девушек, которые были здесь раньше. Всё они только плакали, умоляли их отпустить, но не Ханна. Мне кажется, что ей даже нравится здесь…

— Нет! — Бей хлопнул по столу кулаком не дав Тинк договорить, — ей не может здесь нравится! Невозможно чтобы вообще кто-то любил это место! Мы не оставим её! Мы обыграем Пэна в его же игре! Ну, же! Где ваш оптимизм?

Внезапно фея вскрикнула и повалилась с дивана. Малия тут же подбежала к ней, а со стороны выхода кто-то хлопаю в ладоши.

— Чудесная речь, Бей! Жаль, что она напускная!

Всё, кроме Тинкер с злостью уставилась на Питера Пэна, который хлопал в ладоши.

— Сколько у тебя уже проступков, Тинк? Вроде же недавно искупалась с русалками. Вот я иногда думаю… Может ты мазохистка? — с каждым словом он все ближе подходил к фее и Малии, — тебе нравится, когда тебе делают больно? Тебе не нужно для этого отступаться, просто попроси меня об этом…

Тут Тинк сильно закричала. Из её глаз брызнули кровавые слезы. Она сжимала деревянные ножки стола и корчилась от ужасной боли.

— Прекрати её мучить! — Крюк вскочил с дивана и встал перед Пэном.

— Зря ты это сказал, Киллиан, мне так ещё больше боли хочется ей причинить, — на глазах у Джонса Пэн сжимает руку в кулак, — она будет мучиться за каждый свой ответ на ваш вопрос.

Слышится, как у Тинк ломаются кости. Она начинает кашлять кровью. Малия безуспешно пытается помочь бедняжке, но делает только хуже.

— Перестань! Что тебе нужно?! — кричит правнучка сказочника. По её щекам текут слезы от жалости к фее.

— Как ни странно ваша помощь, — пожимает плечами Пэн.

— Наша? — округляет глаза Крюк, — тебе? Это шутка такая? Говори, что мы должны делать, чтобы ты перестал её мучить!

Питер проходится по пирату насмешливым взглядом.

— Оставшиеся чувства, да, Крюк? До сих пор любишь эту феечку? Жаль, что ей на тебя плевать, — продолжал иронизировать зеленоглазый, — она то до сих пор думает лишь о Барри, которого к слову уже давно нет в живых. Слышишь, Тинк?! Твоего возлюбленного давно сожрали черви и если повезёт от него остался только хребет!

В ответ Питер услышал протяжный стон и услышал тихое хныканье. Он был изрядно доволен своими действиями и улыбался. К физическим наказаниям Бел давно привыкла, но теперь Питер видит. Слова. Они гораздо больнее.

— Заткнись, Пэн! Что мы должны сделать?!

— Не горячись, Киллиан, — улыбнулся он, — мне и вправду нужна ваша помощь и я думаю вы мне поможете по собственной воле. Я понимаю, что не заслуживаю вашего доверия, поэтому выполняю вашу мольбу. Только уйди с дороги, иначе я не смогу её исцелить.

Джонс стиснул зубы, но отошёл.

— Если ты сделаешь ещё хуже…

Пэн тут же закатил глаза.

— Не в моих интересах убивать Тинк. Если я сказал, значит так оно и будет. Ты лучше всех должен это знать, Киллиан.

Джонс ничего не ответил, а Питер прошёл дальше. На пути стоял Эрл, но потом тоже пропустил его с особым нежеланием. Питер присел на корточки и Малия посмотрела на него с особым недоверием.

— Ты веришь мне, Тинк? — спросил Питер её.

Волосы от ужасной боли у девушки побелели. Это было самое ужасное наказание, чем все те, которые были раньше. Казалось он направил всю свою злость на одну фею, а в принципе так и было. Он вымещал на ней всю свою злобу от того, что случилось сотню лет назад с Гвен, что сейчас у него отбирают её во второй раз, что женщина, которую он ненавидит больше всех обманула Джеймс, внушила ей ложные воспоминания. А приход этих «Спасителей» стал последней каплей. Но ему не жаль её и он не считает, что переборщил. Ему вообще никого не жаль. Его сердце сгнило пятьдесят лет назад.

— Ты веришь мне, Тинк?

— Верю! Верю!

Получив удовлетворительный ответ Питер губами касается её лба и девушка от облегчения бессильно валится на пол. Мария кладёт её голову себе на колени, чтобы ей было удобней.

— Что тебе нужно от нас? — спрашивает Эрл скрестив руки на груди, — какая помощь и с чего это вдруг мы должны согласиться?

— Одна злая ведьма обманула одну наивную девочку. Эту девочку зовут Ханна Джеймс. Она попала в сеть паука и если мы не поторопимся, то паук её сожрёт. Рождение новой ведьмы. В Неверлэнде грядут перемены. И шабаш ведьм, и другие волшебные твари наплывут сюда. Мне этого не нужно, поэтому вы мне поможете вернуть Ханну в лагерь, а там посмотрим. Захочет она с вами уходить или нет. Если да — я обещаю, не буду препятствовать. А если нет, то не один из вас больше не появится здесь. Гарантирую.

— Мы согласны, — за всех ответил Белфайер, — но тогда заключил сделку. Только так ты действительно выполняешь свои обещания.

Питер усмехнулся и протянул руку Бею.

— Умнеешь на глазах, Белфайер. По рукам. Вы мне поможете спасти её. Если я что-то прикажу вам сделать вы делаете это без лишних вопросов, потому что я знаю как лучше. И ничего не предпринимаете без моего согласия. Но если после спасения Ханна откажется с вами уезжать…

— Или согласится, — перебил его Бей сжимая протянуть руку.

— Думаю вряд ли, Бей, — ухмыльнулся он, — неважно что выберет она из двух вариантов, важно, что её решение не как не оспаривается и должно быть тут же принято.

Они пожали друг другу руки и воинственно уставился друг на друга. Белфайер даже представить не мог во что он ввязался. В сделках Питера, как и в играх победу может одержать только Пэн, но он заключил её будучи в трезвом уме и памяти. Питер Пэн сделает все, чтобы Ханна Джеймс добровольно согласилась остаться в Неверлэнде, пусть и теперь после того, что уже ей наврала Фрея и после того, что он сделал ей самолично это будет очень трудно. Он это сделает, потому что когда-то он пообещал, а Питер Пэн привык держать свои обещания.

— Ну и каков план? — мысли этих двоих прервал Эрл встав между ними от греха подальше, иначе оба уже готовились вогнать что-либо сопернику прямо в глотку.


14 глава. Альянс

Pov Эрл.


Как же она меня бесит. Ой, смотри, Питер помогает нам искать Ханну! Он не такой плохой каким кажется! А то, что он чуть не убил фею, это ничего! Ой, смотри, Питер то! Питер сё! Какая же она наивная идиотка. Пфф… Да вы только взгляните. И сейчас с этим Пэном таскается. Дура. Разве она не понимает, что не он помогает нам спасать мою сестру, а мы ему? Наша помощь ему зачем-то нужна и я не знаю, как мы можем ему помочь, если у нас нет волшебной силы и единственное магическое это книга Джеймса Барри, но он не знает о ней. О своём плане он нам ничего не говорит, а уже прошло 3 дня после сделки. Только не хватало, чтобы он втерся ей в доверие. Когда придёт время я все равно запрячу этого ублюдка в ящик за все что он сделал. То что он 3 дня назад сотворил с Тинкер уже достойно самого лучшего места в аду. А все потому что она пыталась нам помочь.

— Хватит уже ревновать Малию. Сейчас в ней дырку прожжешь.

— Кого? — усмехнулся я смотря на Нила, — Кесседи у тебя с головой не порядок? Какая Ханна тебя укусила? Ревновать? Я? Малию? Ещё чего! Да за мной в Сторибруке девушки толпами ходили и получше неё! И поумней!

— Не отрицаю, — пожал плечами Нил, — но любишь то ты только её.

— Да с чего ты это вообще взял?! — вспылил я, — она дура полная! Смотри, как с этим Пэном таскается! Уже по уши наверное в него влюбилась!

— Возможно она очень добрая и видит в людях только хорошее и просто не способна на ненависть. Это не повод называть её дурой. К тому же ты знаешь, что это не так и Мел очень умная девушка, — проговорил Бей на одном дыхании, — Ты всегда пытался привлечь её внимание и всегда отпугивает от неё других парней. Помнишь, как ты избил одного парня за то, что он сделал ей комплимент? Правда она об этом не узнала, потому что этот парень перевёлся в другую школу, а меня ты попросил молчать. И я молчал, потому что думал, что ты ей сам признаешься, но как вижу ты слишком твердолобый для этого. И гордый. У вас это семейное что ли?

— А ты признался Ханне что сохнешь по ней с самого первого дня вашего знакомства? — не выдержав я и изогнул бровь начиная наступать, а он наоборот отступать назад, и вскоре он упёрся спиной в дерево, — что втюрился в неё как наивная школьница? Да зуб даю, что она главная героиня твоих эротических фантазий. Как тебе там Ханна? Надеюсь в твоих мечтах она хороша. Делает, что ты хочешь, больной извращенец? Я знаю… У таких с виду пай-мальчиков как ты только такое в голове. Только вот проблема… Она тебе никогда не даст и рассчитывать на её ты сможешь только в своих снах. Мне тебя так жаль, Кэссиди. И это не потому что я бы тебе не позволил и пальцем притронуться к ней. Нет. Потому что ты ей не нравишься. Любишь ту, которой плевать на тебя, — я говорил это с наигранной жалостью.

Удар. Черт, вроде сопляк, а бьёт больно. Не могу видеть, но чувствую как по скуле расползается боль. Чувствую останется синяк.

Я рассмеялся и раскинул руки в сторону с вызовом смотря на парня, который был кстати говоря старше меня на два года, но на голову ниже.

— Бьёшь как девчонка, Нил или как там тебя… Белфайер! Что за дурацкое имя? Ты явно никому не нужен. Ты не нужен не то, что Ханне, тебя даже отец не любил раз дал такое идиотское имя! Ты. Никому. Не. Нужен!

Краем глаза перед тем, как шатен поставил мне фингал под глазом я успел заметить приближающихся к нам Пэна, эту шл… идиотку наивную. Крюк же пропадал где-то с рыжим пацаном. Вроде Теодором…

— Забирай. Свои. Слова. Обратно! — он взял меня за волосы и заорал это мне прям в лицо, — сейчас же!

Я лишь ухмыльнулся и попытался его оттолкнуть от себя, но ярость придала ему сил и моя попытка оказалась безрезультатна.

— Ахах, закрываешь рот тому, кто открывает тебе глаза? А я считал тебя умней. Видимо я ошибся. И да… Кэссиди, тебе стоит поменять пасту. Изо рта несёт твоим гнилым языком.

— Эй! Что здесь за разборки?!

Нас разнимает Пэн отбрасывает в разные стороны. Мы оба отлетаем на приличные расстояния. Я ударят головой об дерево и из носа течёт тонкая струйка крови. Мел смотрит то на меня, то на Нила, не зная кому помочь и чью сторону принять.

— Что между вами произошло? Ребята, вы же друзья, — лепечет своим тонким голосом Малия.

Бей встает с земли и зло сверлит меня взглядом.

— Что смотришь, как баба?! Давай решим все как мужчины или трусишь? — крикнул я желая его выбесить ещё больше.

Хочу видеть, как он злится.

— Он мне не друг, — он показывает на меня пальцем, — больше нет!

И уходит, чтобы больше не натворить дел. Малия бежит за ним (предательница), а Пэн вальяжной, царской походкой подходит ко мне скрестив руки на груди.

— Я все слышал, — бросил он, — я польщён, что ты думаешь, что Малия польстилась на меня, однако твоя пташка не моего уровня. Она не взлетит так высоко, хотя фигурка у неё ничего… — Пэн ухмыляется и специально оборачивается и смотрит вслед удаляющейся Райли-Барри и тут же ловит камень, который я в него запускаю, — и все же вы чертовски похожи с Ханной, хоть и не родные.


Конец Pov Эрл.


— Успокойся, Эрл. Она мне не интересна, пока не интересна… Но больше не смей создавать такие шумихи и советую быть покладистей. Ты мне нравишься. Ты не такой мягкотелый как Белфайер и ты честен. Я ценю это. Будь на моей стороне, — Питер протянул к парню руку, но тот на неё не реагировал, — я знаю что ты зол на меня из-за своей сестры, но поверь. Я её не похищал, порой делал ей больно, но она этого сама напрашивалась. Тебе должно быть известно, какой у неё отвратный характер. Она похуже всякого потеряшки будет.

— Что мне будет с того, если я перейду на твою сторону? — сузил глаза Джеймс.

Эрла совершенно не интересовало будет он считаться прилетаем или нет. Ему нужны были гарантии, что от этого он получит большую выгоду, чем от сотрудничества с Капитаном и Белфайером. Он не особо верил в счастливое окончание с их помощью. У них нет силы. Нет власти. Эрл всегда решал, что власть это сила. И Питер это понял.

— Ты обретёшь верного друга, — ответил Пэн, — я отношусь людям так, как они ко мне. Будешь верен — тебя ждёт ответная благодарность. После того, как мы спасём Ханну я позволю тебе остаться здесь и сделаю своей правой рукой. Мы будем править вместе, я естественно в большей степени, но прав у тебя будет не меньше. Тогда Малия будет твоей. Поверь, девчонкам намного больше нравятся парни с властью, чем неудачники. Заключим, альянс?

— А Ханна? — спросил Эрл, — что будет с ней? Если она дочь сильнейшей ведьмы, то значит она не слабее, если ни сильнее. Ты убьёшь её?

— О, нет, — улыбнулся зеленоглазый, — мне нет смысла её убивать. У неё предназначение, как раз для того, чтобы жить. Жить здесь. В Неверлэнде и под моим присмотром. Я обещаю, что с ней будет все в порядке. Тебе нужно лишь пожать мою руку и власть в твоих руках. Я требую от тебя лишь верности и полного подчинения.

— Не такая уж и полная свобода действий.

— Тем не менее, что ты выбираешь? После Неверлэнда так и продолжать пугать ухажеров дамы твоего сердца боясь признаться, думая, что она тебя отвергнет, спится, как твоя мать и умереть в полном одиночестве, при том, что твоей любимой сестрёнки не будет рядом? Или быть рядом с Ханной, заполучить власть, обучиться магии и Мел будет твоей? Только мы выбираем, как прожить нашу жизнь. Делай выбор прямо сейчас.

Эрл больше не колебался. Они пожали друг другу руки.

— А теперь у меня будет к тебе первое поручение… Выкради ящик «Пандоры», который вы хотели использовать против меня и отдай мне. Не смотри на меня так Эрл. Да я знаю. Это мой остров. От меня невозможно ничего скрыть. К тому же ты слишком часто думал о том, как заснуешь меня туда.


— Тебе нужно просто сконцентрироваться, — повторяла Фрея, — вспомни свою самую яркую эмоцию. Злость. Вспомни, как Пэн убивал тебя день за днем, пытаясь подчинить тебя себе.

У Ханны просто чесались руки запульнуть в неё что-нибудь. Её слова не вдохновляли, а наоборот подавляли и произносил она их будто по листочку. Как учительница алгебры, которая преподает так себе, но каким-то образом еще учит детей. Злость…как бы Джеймс не пыталась она не могла по-настоящему его ненавидеть. И это не поддавалось объяснению. Это не поддавалось ничему. Он сделал ей столько зла, пару раз чуть не убил, но к счастью ее раз за разом спасала Фрея, а она не испытывает ненависти и ее уже три дня не покидает то чувство, что все это какой-то фарс. В глазах женщины не любви, ни тепла, а иногда проскальзывает уголек ненависти. И Ханне впервые становится действительно страшно. Такое чувство будто она совсем ее не знает. Такое чувство, что это все ложь, бред. Не то слово. Иллюзия. А еще Фрея поступает очень странно. Она разрешила бродить ей по всему дому, но запретила заходить в комнату, которую скрывает массивная дверь алого цвета. Что за ней? Ханна не знала, а Фрея не собиралась отвечать, а если Ханна и пыталась спросить она злилась…

А как Фрея страшна в гневе… Ханна уже не раз замечала, что когда Забини злится ее голубо-зеленые глаза сначала начинают светится, а потом чернеть. Они становятся бездонными, темными. Все черное. Иногда Ханне кажется, что это олицетворение ее души и там, внутри ее сердце глубоко черное, но она не знает этого. На самом деле у нее нет сердце. Она заключила сделку с Тенью. Ее сердце и душа взамен на власть. В какой-то степени ведьма не виновата. Она больше не в состоянии что-то чувствовать, но с другой стороны…

— Ты как сонная муха?! Да что с тобой такое?! — всплеснула руками Фрея, — соберись!

Джеймс закатила глаза. Как Фрея ее достала. Она только и думает, как обучить ее магии. Где эта гребаная любовь? Где разговоры по ночам? Почему у них не может быть как у всех? Как у нормальных? Ах, да…они же ненормальные. Ханне 17, ее сердце хотят вырвать, чтобы получить бессмертие, ее мать — ведьма, а женщина чей сына она убила ее тетя. Ее враг — Питер Пэн, которого она как ни старается не может возненавидеть. Жизнь Джеймс давно вышла за грани так называемой «нормальности». Но она борец. Она всегда боролась. За свою честь и достоинство, а однажды даже за обиженных младших братьев, которые как выяснилось сейчас ей не родные. Но она их до сих пор любит… Помнит… Они были ее настоящей семьей. Не Фрея. Не Питер Пэн, а вечно пьяная Маргарет, безумец Эрл, малыш Льюис и умник Майкл. Она безумно хочет услышать пьяное сопение, шуточные оскорбления со стороны Эрла. Сейчас вечно грязная квартира кажется ей нечто родным. Но их нет. Они в Сторибруке. И Фрея вряд ли ее отпустит к ним. За это она начинает испытывать ненависть…

Как правило люди не ценят то что имеют и только потеряв льют слезы. Но Джеймс этого не покажет. Не такая она личность, чтобы жаловаться на свои проблемы, чтобы ныть от безысходности. Она все выдержит. Она будет терпеть до последнего с высоко поднятой головой. Гордость — превыше всего. Главный принцип не показать, что она слаба, а на самом деле это так. Она сделает то что от нее требует. Она будет бороться до победного. Как всегда… Как умеет… Как учила Реджина и отец.

Поэтому она решила направить свои эмоции не в сторону Питера Пэна. Она уставилась на свечу и поставила перед собой руку сконцентрировавшись. Через мгновение свеча пылает огнем. Сейчас в душе у нее настоящий пожар и этот огонек не сравнится с тем, что происходит у нее внутри.

— Вот молодец! Я верила в тебя!

Фрея хлопает Джеймс по плечу, но это не звучит как похвала от гордой мамочки, а скорее о тренера чьи ожидания она наконец оправдала. Ханне от этого еще противнее. Кажется постепенно она начинает понимать кто она для Забини.

— Я тоже рада, — улыбается Джеймс, — мама… — Ханна обнимает Фрею так сильно боясь, что через мгновение она останется совсем одна.

И все так она понимает, но не совсем и вряд ли поймет, что на самом деле она инструмент и исполнитель, а Фрея опытный кукловод, который умело дергает марионетку за ниточки заставляя ту танцевать под ее дудку. Здесь не идет речи ни о какой материнской любви. Любовь здесь замешана безусловно. Ради нее Фрея мечтает о власти. Чтобы он испугался. Чтобы он вернулся к ней, попросил прощения, она бы его сразу же простила и они зажили как тогда…

— «Все ради тебя Дерек… Любимый…»


Питер, Феликс, двое рыжих близнецов, Эрл, Нил Кэссиди, Малия и Крюк находились в центре в одной из лесных хижин Пэна. Они окружали деревянный стол на котором лежала карта Неверлэнда. На ней не было не цифр, не букв и других обозначений. Все было изображено рисунками. Остров который со всех сторон омывает океан. Небольшой островок в форме черепа, бухта русалок, пещера «Эхо», племя индейцев где-то с западной стороны, долина Теней, пик Мертвеца и Замок Потерянных Воспоминаний…

— Я летал к замку. Фрея видимо уже отдохнула и вновь как сто лет назад подчинила себе вервольфов. Это низшие из оборотней. Существа на редкость тупые, но стае способные на многое, прям как вы, — ухмыльнулся Питер, — спасители хреновы.

Эрл закатил глаза и нестерпимо высказался.

— Можешь быстрее к делу?

В это время на него посмотрели близнецы, Крюк и Бей. Первые покрутили пальцем у виска. Только сумасшедший станет перебивать Короля Неверлэнда, ну или Ханна, а если учесть, что эти оба прожили спина к спине, пятка к пятке и донашивали друг за другом одежду (Ханна носила одежду Эрла и сама покупала унисекс вещи) то такая дерзость почти никого не удивила. А еще Тео и Макс, да и вообще те кто ранее не были знакомы с Эрлом успели убедиться, что парень психопат. Чего только стоит утренний инцидент. На самом деле проблемы у парня с излишней жестокостью с самого детства. Он убивал животных соседей и закапывал их в своем дворе. Да… Эрл слетел с катушек и именно поэтому Питер предложил ему свое покровительство. Они похожи. Оба ненавидят, когда трогают что-то их и готовы убить за своих людей. А здесь без сомнений Эрл еще больше сойдет с ума. Это лишь вопрос времени…

— Теодор, Макс и Феликс отвлекут псин, в то время как Виктория проложит нам путь через океан. Замок Фреи построен на воде и это единственный способ попасть того, более того остаться незамеченными. Элемент неожиданности еще никому не вредил.

На слова Короля его подданные лишь кивнули, а Белфайер подозрительно оглядел парней. Он знал и Феликса, тот был самой преданной пешкой Питера и Теодора и Макса. Эти трое были самыми первыми пропащими и каждому из них более двухсот лет и ни с одним из Нил не был в хороших отношениях. Его в лагере вообще не любили и единственные его друзья — Тинкер, ну она то дружила со всеми пропащими и Капитан Крюк и вся его команда. Он им не доверял.

— Почему вы вызвались нам помочь? — изогнул бровь Бей, — зная характер Ханны ее здесь вряд ли любили. Она уж точно не Венди Дарлинг. Она ее противоположность. Почему? Кто она для вас? Мы то понятно. Мы ее друзья.

— Они, — поправил Пэн, — Малия и Эрл. Они друзья Джеймс, — ехидно подмечал Пэн, — но не ты. Не надейся на прощение.

— Не твое дело, Пэн! Мы разберемся с Ханной, но мой вопрос так и остался без ответа.

— Какой у нее характер? — спросил Тао надвигаясь на Белфайера, — да ты хоть сам знаешь, а? Она человек. Она может ошибаться. Ни у одного в этой хижине я не вижу нимба над головой! И у тебя Бей уж точно. Помнишь что ты сделал с Руфио?

Нила передернуло. Тогда это было ошибкой. Он не хотел, но так получилось, а Тео тем временем продолжал. Он ужасно разозлился и еле сдерживался чтобы не врезать Кэссиди.

— Не смей, слышишь?! Никогда больше не смей ее сравнивать с той бесхребетной идиоткой?! Слушай, Белфайер, а корона на голову не давит? Вставить мозги обратно?

— Оба! Хватит! — между ними встала блондинка грозно смотря на Тео, — он сказал правду. Ханна вовсе не ангел и на ее совести много грехов, но мы любим ее такой какая она есть! Нам не нужна другая, потому что мы любит эту Ханну Джеймс! Да. Она совершила множество ошибок и сейчас если вы не перестанете выгразаься друг-другу в глотки, то она под приказы Фреи сотворит еще больше! И если тебе дорога Хана, а я вижу, что да, даже не отнекивайся усмири свой пыл.

Мы все хотим ей помочь., поэтому мы здесь.

Тео стиснул зубы и спорить не стал, успокоившись отошел в сторону.

— Благодарю, Барри, — отвесил шуточный поклон Пэн, — что теперь я могу продолжить свое повествование. Так вот… Когда мы все попадем в замок каждый должен пройти испытание, точнее трое из нас. В замке три двери. Три испытания. Три человека. Испытания в виде ваших самых страшных внутренних демонов, самых ужасных воспоминаний. Они либо вас убьют, либо сделают в тысячу раз морально сильнее…

— Но тогда это жульничество! — воскликнула Маля, — ты хочешь выиграть за счет наших жизней! И подожди… Нас четверо. С тобой пятеро. Дверей три.

— По математике пятёрка в школе, да? — саркастично ответил Пэн скрестив руки на груди, — я играю честно, потому что умрёте или нет будет зависить только от вас. Вот и посмотрим куколка на что ты готова ради своей подружки и есть в тебе хоть капля храбрости от своего прадеда Барри. И чем больше ты пытаешься подловить меня в нарушении моих же правил, тем сильнее я в этом сомневаюсь… Приступаем этой же ночью. А один из вас пойдет со мной, но господа давайте сохраним интригу?

Питер исчез в зеленом дыму оставляя команду Спасителей в раздумьях. Питер и Эрл точно знали, кто составит Пэну компанию…


— Подсунь это кольцо куда-нибудь своей Малии, — Питер протянул Эрлу кольцо с голубым камнем, — оно защитит ее частично, сделает ее испытание более легким, но если она слаба духом ничего поделать не смогу.

— Спасибо и на этом, — Эрл засунул кольцо в карман, а сам из-за пазухи достал коробку с ярко-алым рубином и протянул Пэну.

На лице Питера заиграла дьявольская улыбка. Все вновь идет по его плану. Он покрутил ящик «Пандоры» в руках.

— Видишь, не так я и ужасен. С друзьями я вполне добр.

И ящик исчез в зеленом дымке.

— Сейчас ухожу я, потом ты через пятнадцать минут. Они не должны понять раньше времени, что теперь ты на моей стороне.

— Конечно…

— Ты сделал правильный выбор, — Питер похлопал парня по плечу, — лучше быть на стороне победителя, чем неудачников. Они бы в любом случае проиграли.

— Пэн.

— Говори, что хотел.

— У Малии есть книга ее прадеда, где написано еще много информации и про тебя и Неверлэнд в целом. Не опасно оставлять ее у них?

— Я знаю об этой книге. Пусть детки позабавиться. Пусть думают, что победа у них в руках, ведь так им будет намного больнее падать с той высоты, которую они набрали. Ты не представляешь как приятно отрывать бабочкам крылья, когда они думают, что уже победили. Меня нельзя недооценивать. Это может плохо кончится.

— Ты же не причинишь вреда Малии?

— Если она не будет идти на рожон, то нет. С ней мне неинтересно играть. Лучше подумай сейчас о своей сестре. Фрея уже сейчас лжет ей прямо в глаза и затуманивает разум. Ей нужно помочь. Помочь отправится на тот свет и ты это сможешь сделать только с моей помощью.

С этими словами Питер растворился в зеленом дыму. Он получил, что желал и так будет всегда. Что Питер хочет — то он и получает. По-другому и быть не могло. И сейчас он страстно желает еще одно. Вернуть свою игрушку и отдушину назад. — Оба! Хватит! — между ними встала блондинка грозно смотря на Тео, — он сказал правду. Ханна вовсе не ангел и на ее совести много грехов, но мы любим ее такой какая она есть! Нам не нужна другая, потому что мы любит эту Ханну Джеймс! Да. Она совершила множество ошибок и сейчас если вы не перестанете выгразаься друг-другу в глотки, то она под приказы Фреи сотворит еще больше! И если тебе дорога Хана, а я вижу, что да, даже не отнекивайся усмири свой пыл.

Мы все хотим ей помочь., поэтому мы здесь.

Тео стиснул зубы и спорить не стал, успокоившись отошел в сторону.

— Благодарю, Барри, — отвесил шуточный поклон Пэн, — что теперь я могу продолжить свое повествование. Так вот… Когда мы все попадем в замок каждый должен пройти испытание, точнее трое из нас. В замке три двери. Три испытания. Три человека. Испытания в виде ваших самых страшных внутренних демонов, самых ужасных воспоминаний. Они либо вас убьют, либо сделают в тысячу раз морально сильнее…

— Но тогда это жульничество! — воскликнула Маля, — ты хочешь выиграть за счет наших жизней! И подожди… Нас четверо. С тобой пятеро. Дверей три.

— По математике пятёрка в школе, да? — саркастично ответил Пэн скрестив руки на груди, — я играю честно, потому что умрёте или нет будет зависить только от вас. Вот и посмотрим куколка на что ты готова ради своей подружки и есть в тебе хоть капля храбрости от своего прадеда Барри. И чем больше ты пытаешься подловить меня в нарушении моих же правил, тем сильнее я в этом сомневаюсь… Приступаем этой же ночью. А один из вас пойдет со мной, но господа давайте сохраним интригу?

Питер исчез в зеленом дыму оставляя команду Спасителей в раздумьях. Питер и Эрл точно знали, кто составит Пэну компанию…


— Подсунь это кольцо куда-нибудь своей Малии, — Питер протянул Эрлу кольцо с голубым камнем, — оно защитит ее частично, сделает ее испытание более легким, но если она слаба духом ничего поделать не смогу.

— Спасибо и на этом, — Эрл засунул кольцо в карман, а сам из-за пазухи достал коробку с ярко-алым рубином и протянул Пэну.

На лице Питера заиграла дьявольская улыбка. Все вновь идет по его плану. Он покрутил ящик «Пандоры» в руках.

— Видишь, не так я и ужасен. С друзьями я вполне добр.

И ящик исчез в зеленом дымке.

— Сейчас ухожу я, потом ты через пятнадцать минут. Они не должны понять раньше времени, что теперь ты на моей стороне.

— Конечно…

— Ты сделал правильный выбор, — Питер похлопал парня по плечу, — лучше быть на стороне победителя, чем неудачников. Они бы в любом случае проиграли.

— Пэн.

— Говори, что хотел.

— У Малии есть книга ее прадеда, где написано еще много информации и про тебя и Неверлэнд в целом. Не опасно оставлять ее у них?

— Я знаю об этой книге. Пусть детки позабавиться. Пусть думают, что победа у них в руках, ведь так им будет намного больнее падать с той высоты, которую они набрали. Ты не представляешь как приятно отрывать бабочкам крылья, когда они думают, что уже победили. Меня нельзя недооценивать. Это может плохо кончится.

— Ты же не причинишь вреда Малии?

— Если она не будет идти на рожон, то нет. С ней мне неинтересно играть. Лучше подумай сейчас о своей сестре. Фрея уже сейчас лжет ей прямо в глаза и затуманивает разум. Ей нужно помочь. Помочь отправится на тот свет и ты это сможешь сделать только с моей помощью.

С этими словами Питер растворился в зеленом дыму. Он получил, что желал и так будет всегда. Что Питер хочет — то он и получает. По-другому и быть не могло. И сейчас он страстно желает еще одно. Вернуть свою игрушку и отдушину назад.


15 глава. Спасительница для Неверлэнда

— Нравится? Скоро это все будет нашим!

— Да, конечно… Нравится…

Ханна стояла на балконе и с высоты птичьего полёта рассматривала красоты Неверлэнда, сзади стояла Фрея, чем изрядно капала на мозги. Ханна хотела за всю эту неделю хоть раз удединится.

Пусть это место было жутким, опасным, не пригодны для нормальной жизни, но Джеймс оно безумно полюбилось. К тому же кто сказал, что она нормальная? Ей 17, она ведьма, она родилась здесь и какое-то время была под присмотром няньки по имени Питер Пэн. Все что сейчас происходит с ней уже давно вышло за все рамки так называемой «нормальности». Но Ханна не хочет править этим местом, Ханна не грезит о том, как Питер Пэн склонить перед ней голову, Ханне не нужно все это… Это было нужно и важно для Фреи Забини, которая была одурманена жаждой власти и мести за сотни лет заключения в скале. Всё это время она разными способами в у себя в голове убивала Пэна, его верных подданных — Потерянных мальчиков и даже свою собственную дочь… А кто стал тому виной? Любовь. Она убила намного больше, чем война. И даже она растопила покрытое ледяной коркой сердце Короля острова детских мечт и фантазий. Питер заточил её в скале, лишил сил ради безопасности Гвен, которую теперь мы знаем как Ханна Джеймс. Как же Фрея счастлива от того, что Питер упустил её. Она представляет как он мечется, не знает как спасти бедняжку. Где-то не досмотрел, где-то недоглядел и она безропотно поверила ей, не зная, что сотню лет назад её драгоценная мамочка пыталась сжечь её, как самую настоящую ведьму и вырвать сердце…

Перед глазами Фреи все начало рассеиваться. Она начала погружаться в свои самые ужасные воспоминания…


Сто один год назад.


В центре комнаты где преобладал красный цвет стояла резная, ажурная люлька с изображениями индейских иероглифов и тотемных животных. Точнее одного животного и это был волк. Как известно волки — это бойцы, в этом маленьком тельце росла огромная сила духа и воля к победе любой ценой. В ней лежал кричащий младенец, которому от силы месяцев семь, заботливо завернутый в шёлковое, белое полотенце. Рядом с ребёнком лежал плюшевый кот, которого заботливо сшила фея Тинкер Бел.

Над этой люлькой и смотрев на ребёнка стоял Питер Пэн. Неподалёку, в углу комнаты свернувшись калачиком лежит худо, длинное, белое, как снег и хуже тело с длинными чёрными, как смоль волосами. Она ненавистно смотрит на люльку своими голубо-зелеными глазами, ещё злее, когда Питер берет ребёнка на руки и любовно начинает качать его, пытаясь успокоить и надо отдать ему должное. Ребёнок спустя минуту затихает и уже спокойно сопит у Короля Неверлэнда на руках.

Не нужно ходить на особые курсы, уметь читать мысли или быть самой квалифицированной няньки на свете, чтобы понять, что ребёнку не хватало материнской любви. Но вот материнской ненависти он получал в достатке и с излишком ежедневно.

— Возьми её на руки, Фрея. Не вынуждай меня, — зло шипит Питер.

Фрея мотает головой и крепко охватывает ножку кресла, давая понять, что она и с места не сдвинется. Питер вздыхает. Он каждый раз даёт ей шанс и она каждый раз его упускает…

Она вновь напросилась… Питер заботливо укладывает Гвен обратно, накрывает одеялком и переносит себя и Забини в подвал, чтобы её крики не разбудили ребёнка…


Замок Фреи.


— Ты в порядке? — Ханна пощелкала перед носом Фреи пальцами.

Женщина мотнула головой и улыбнулась.

— Конечно. Просто мне нужно будет покинуть тебя. Встретится с кое с кем. Иди в свою комнату я скоро вернусь, — Фрея обняла Ханну напоследок и растворилась в красном дыму.

В этом замке абсолютно не было красного цвета. Почти не было. Та самая красная массивная дверь… Она звала к себе Джеймс и сразу же после того как Фрея исчезла она понеслась на второй этаж.

Через пять минут она уже стояла перед дверью и робко касалась пальцами золотой ручки в виде волка. В ней боролись её внутренние демоны. Одни говорили, те которые были в голове что она должна слушаться свою мать, что она делает все из-за любви к ней, а те которые в сердце все эти трое суток говорили, что её обманывают, лгут прямо в глаза. Поэтому Ханна металась между действием и бездействием не зная какой исход сможет что-либо изменить. Она не знала, кто из голосов прав, а кто нет.

— Она действует тебе во благо, глупая девчонка, — шипели голоса в голове, — если мать приказала не ходить сюда значит этого делать не нужно!

— Тебе лгут. Обманывают. Вспомни свои ощущения. Это все иллюзия. Выдумка. Сказка, где счастливый конец будет только у Фреи Забини.

И что самое каламбурное голос в голове пренадлежал как раз таки Фрее, будто она из далека способна повлиять на её решения и поступки. А голос исходящий из сердца пренадлежал Реджине Миллс.

Ханна так привыкла к ним, что теперь не кричит и не просит их заткнуться. Иногда они дают действительно дельные советы…

— Слушай свое сердце.

От постороннего голоса раздавшегося прямо над ухом Ханна вздрогнула и тут же обернулась. Перед ней стоял Гленн собственной персоной. Видимо все — таки не забыл.

— Если ты хоть пальцем меня тронишь хренов извращенец…

Гленн прыснул со смеха.

— Я хочу ей помочь, а она обзывает меня извращенцем. Вы потерянные все такие неблагодарные? — иронизировал Гленн.

— Я может и нахожусь в Неверлэнде и может какое-то время жила в лагере Пэна, но я не потерянная.

— Да ладно? — Гленн ухмыльнулся и подошёл прямо в притык от чего у Ханны спёрло дыхание, — милая, с чего такая уверенность? Потерянная раз — потерянная навсегда.

— Я не потерянная! — упрямо заявляла Ханна, — Фрея, моя мама. Она любит меня!

Гленн закатил глаза и фыркнул.

— Она тоже говорила, что любит меня, — склонила голову Дьябло, — и я ей тоже верил, но теперь я знаю кто она на самом деле. Лживая, мерзкая…

— Не смей оскорблять мою маму!!! — Ханна с силой оттолкнула от себя юношу.

Она не рассчитала сил и была очень зла. Злость — эмоция, а магия рождается из эмоций. Он ударился головой об стены, простонал, но не отключился, а Джеймс начала на него надвигаться.

— Некогда. Больше. Не сме…

— Да, безусловно, — внезапно рассмеялся блондин чем вызвал удивление, — ты дочь Фреи! Ты прям она в молодости. Красивая, коварная, но вы отличаетесь к счастью… И теперь я это увидел.

— О чем ты? Что ты несёшь?!

— Я рад, — улыбнулся Гленн, — ты хоть и закрываешься под маской агрессии, но ты настоящая. Ты не кукла. Ты не лицемерка. А значит я тебе помогу…

Ханна изогнула бровь, и почему-то начала чувствовать, как гнев словно испаряется. Возможно тогда она почувствовала правду в его словах. В это время юноша продолжил говорить.

— Тебе вот интересно что за этой дверью, не так ли?

— Ну и? — сложила руки на груди Ханна. Почему-то она больше не видела в Дьябло врага. Она почувствовала, что ему можно довериться.

— Какая нестерпимость, юная леди! — воскликнула он.

— А себя давно в зеркало видел? — парировала Ханна, — ты младше меня выглядишь.

— Я польщён, — улыбнулся юноша наконец встав с пола, — мне почти столько же сколько этому острову, принцесса. Ты ведь не против, чтобы я тебя так называл? Принцесса Гвен. Звучит, верно?

— Во мне нет голубых кровей, — запротивилась Джеймс, — не вижу смысла меня так называть. Ко всему почему я Ханна. Я привыкла к этому имени, поэтому, старина, будь добр называй меня именно Ханна. Звуки они бесплатные.

— Ошибаешься, принцесса, — улыбнулся он облакотившись об перила лестницы, — ты дочь Королевы Неверлэнда.

— Фрея была Королевой острова? — переспросила Джеймс, — ну и ладно. Что мне с этого и чем ты хочешь мне помочь?

— Понимаешь… Это ещё не все. Прошу не перебивай меня, тогда все поймёшь, — сразу сказал Гленн заметив, как Ханна открыла рот, — мне неинтересно рассказывать тебе историю создания острова детских мечт и фантазий. Это сделает Пэн, или Фрея или Тинкер. Не столь важно. Важно, что происходило на нем накануне войны потерянных и оборотней. Помимо потеряшек, индейцев, русалок и феи здесь обитают ещё и оборотни. Проклятые люди, которые обречены скрываться от луны. Кстати, принцесса через два дня полнолуния. Как ты себя чувствуешь?

— Я плохо, потому что ты говоришь загадками и и пытаешься запудрить мне мозги! К тому же я тут причём?

— Так все-таки… Тебя не посещает острое желание выпустить кому-то кишки? Вместить на своих врагах свою злобу? Разодрать их. Ох, смотрите как возбудилась! — на последней фразе он рассмеялся.

Глаза Джеймс горели неистовым, янтарным свечением, но она не понимала причину его смеха. Тогда Гленн полез за паузуху и Джеймс напряглась когда он вытащил что-то светящиеся.

— Спокойно, принцесс, это всего лишь зеркало. Посмотри в него…

Ханна с особым недоверием взяла в руки зеркало. Взглянула. Она закричала и откинула его куда-то. Что-то упало, послышался звук бьющегося стекла. В отражении она увидела как её лицо вытянулось, ноздри расширились, а глаза светились ярко-ярко. Помимо янтаря по краям радужки был ещё и её натуральный, зелёный цвет глаз. Казалось, что это какая-то иллюзия, но на самом деле за последнее время что происходило с ней начиная от Фреи заканчивая Реджиной это самое провдоподобное что случалось с ней, ведь она видела это собственными глазами.

— Что это за фокус?!

— Ох, — Гленн вздохнул и взялся за голову, — Пэн мне ещё спасибо должен сказать за то что ему не придётся объяснять тебе все самому. Ханна. Ты дочь самой ужасной и злой ведьмы за всю историю Фреи Забини альфа-оборотня Дерека Джеймса.

Ханна замотала головой.

— Нет, нет, нет. Ты лжешь!!!

— Если итак то что ты сейчас увидела в зеркале? Голову даю на отсеченье, что тебя с детства мучала жажда крови, а здесь она лишь усилилась. У всех не опытных оборотней так, а если учесть что ты гибрид…

— Замолчи!!!

— Я знаю, — Гленн подошёл ближе, — я знаю, что правду слышать больно. Да. Тебе всю жизнь лгали. И если хочешь все-таки получить свои настоящие, а не поддельные воспоминания зайди в эту комнату. Это склад Фреи. Здесь она хранит все когда-то украденные ей воспоминания. С помощью них она контролирует тебя. Именно поэтому ты мучаешься от голосов. Ну что ты так смотришь? — Гленн сжал плечи Ханны, — да, я знаю, потому что я их тоже слышу. Но поверь правильно слушаться тех, которые исходят из сердца, — он ткнул пальцем в солнечное сплетение Джеймс, и он ахнула, — это нам подсказывают действительно родные нам люди. Ты веришь мне?

— Д-да…

— Соберись и забери свои воспоминания. У тебя мало времени. Ты знаешь как теоепортироваться? Хотя она занималась с тобой только три дня и наставник из неё так себе. Тогда я отвлеку вервольфов и ты сбежишь через чёрный ход…

— Почему ты мне помогаешь?

— Знаешь я не просто слуга. У меня есть способность видеть человека насквозь. Так вот… Ты не такая как Фрея. Ты пытаешься быть хуже чем есть на самом деле, но это лишь защитная реакция и твой призыв: «Я хочу быть полезной».

Впервые человек смог довести Джеймс до слез словами. Ханну было трудно надломить. Он сумел. Гленн её не избил, не изнасиловал, не подсадил на наркотики и не заставил играть в свою жестокие игры.

— Н-никому, понял? — дрожащий голосом прозрипела Ханна указывая на заплаканное и красное лицо, намекая на то что он не должен рассказать ни одной живой душе о ее слезах.

— Конечно, принцесса.


Питер исследовал свои владения и вымещал свои психи на деревья, ломал их ветви, сносит все на своём пути. Он был ужасно зол, ведь только что поговорил с русалкой. Она видела Ханну неделю назад, но та солгала ей и Виктория испугавшись не стала ничего говорить Королю Неверлэнда. Сейчас Пэн сдержался, чтобы не вырвать ей сердце только потому что Виктория была единственной совестливой, стремящейся всем помочь русалкой на его памяти. Без её помощи операция по спасению могла бы считаться проваленной. Но ещё больше взбесило его не это. В Неверлэнде гости. Как он и говорил. Ведьменский шабаш уже взборе и наплывает в замок Потерянных воспоминаний для рождения новой ведьмы. Он уже видел пару скрюченных старух и ведьм-сиамских близнецов.

Питер остановился и резко развернулся.

— Можешь уже выходить! Не утруждай себя понапрасну!

Из-за массивного ствола дерева вальяжной походкой вышла Кровавая Королева в платье 19 века. Она страдальчески улыбалась.

— Давненько, Питер, — ухмыльнулась Фрея.

— Ещё бы дольше не видел тебя, Фрея, — процедил Пэн.

— Как ты там любишь говорить? — улыбалась Фрея все ближе подходя к бывшему любовнику, — ври мне, но не обманывает себя? — она уже было прямо перед ним и держала его за грудки, — я же знаю, ты скучал… — шепчет она ему прямо в губы еле дотрагиваясь до них, — по мне, моему телу…

— Как всегда права, ведьма. Скучал… Очень скучал…

Ему хватает доли секунды, чтобы прижать её к дереву и впится своими губами в её требовательно целуя и кусая их до крови. Все перемешалось. Ненависть, презрение, страсть, и наверняка остатки каких-то чувств…

— Скучал по твоим крикам, — Пэн отстранился и сильно сжал её горло наслаждаясь её сдавленным стоном. Она была для него как симфония.

Не о каких чувствах здесь не могло быть и речи. Питер не прощал предательств. Его последнии чувства к ней испарились в тот момент, когда он получил то злосчастное письмо…

— Чем больше ты делаешь мне больно, тем быстрее Гвен забывает тебя, а вскоре она как и Гленн… Станет считать воспоминания внушимые мною своими настоящими.

— Как ты можешь поступать так с ней? Она твоя дочь.

Фрея рассмеялась настолько громко насколько ей позволяла рука сжимающая её горло.

— Да я её ненавижу! Она мне всю жизнь испортила! А я ей, — на последней фразе на её лице застряла улыбка, — я отомстила. Забрала у ней самое важное. Тебя, Питер… И что самое прекрасное ты тоже от этого страдаешь! У тебя нет сердца. Оно сгнило я права? И не какая Спасительница его тебе не вернёт, а о истинной любви тут не может идти и речи! Она тебя ненавидит!

— Не обольщайся, это временные проблемы. Гвен всегда находила мне оправдание. К тому же может я просто растягиваю удовольствие? Перед тем как вырвать твою тень, ведь это единственное что у тебя осталось. Ни сердца, ни души. Только тень.

— Ты не понимаешь, и не сильно от меня отличаешься, — улыбнулась она, — ты до сих пор помнишь только Гвен. В этом твоя проблема. Это больше не та милая девочка, которая в своём дневнике писала о том, что когда выростет выйдет за тебя замуж. Это не та девочка, которая любила горячий шоколад и спала с плюшевым котом. Теперь её зовут Ханна Джеймс. Она наркоманка, порченная девка. Она агрессивный маленький зверёк, который ненавидит каждого у кого дела складываются хоть чуть лучшем чем у неё. Она завистливая, высокомерная, но надо признать… Способная ведьма. Рождение грядёт и ты не сможешь этому помешать и тогда я стану…

Фрею перебил отчаянный женский крик из глубины джунглей. Душераздирающий вопль не прекращался, а потом вой какого-то животного. А потом тишина, которая с каждой секундой становилась все громче. Тогда до них обоих сразу же дошло. Они оба её упустили…


Ханна кричала от ужасной боли и корчилась на земле в луже собственной крови. Где-то валялись куски от платья, где-то клок волос, где-то кусок плоти… Её плоти… Рука у девушки и вовсе отсутствовала и из того что от неё осталось наружу высовывались белые кости. Её глаза светились ярко красным светом. Ей казалось, что прямо сейчас она проходит все девять кругов ада. В голове нет ничего, кроме как фразы: «как мне больно». В уцелевшей руке она сжимать кристалл с своими воспоминаниями.

Неподалёку так же корчась в предсмертных конвульсиях содрагался вервольф, который оказался самым быстрым и с очень чутким обонянинием. Он догнал беглянку и вцепился в неё своими мощными клыками.

С свистом прямо в сердце вервольфу попала стрела. Перед тем, как Ханна потеряла сознание она увидела девушку с чёрными длиными волосами, светлой кожей и иероглифами по всему телу. Она была одета в поношенную одежду и держала в руках лук и стрелы.

После образ рассеивается и Ханну поглащает тьма…


16 глава. Животный инстинкт

Pov Ханна.


Вокруг сплошная темнота. Мне кажется что этот мрак он не просто так… Мне кажется сейчас я вижу свою душу. Она такая же, как тьма. Пустая, чёрная и ужасно равнодушная. Равнодушие — самое ужасное чувство, которое я успела на себе испытать и заставить испытывать его других людей. Я была равнодушна к чужим проблемам и что я хотела ожидать в ответ? Выручку и помощь? Окстись, Джеймс. Не слишком ли королевские привеллегии? Корона не давит? Хотя ты ж принцесса.

Черт… Приехали… Теперь я разговариваю сама с собой.

Какая-то неведомая сила заставляет меня раскрыть веки, хотя это очень сложно, ведь как и тело они налиты свинцом и первое время мне сложно, но потом привыкаю. Сначала перед глазами кружат черно-феолетовые пятна, а потом зрение приходит в норму и я даже могу разглядеть место в котором нахожусь. Это что-то вроде шатра. Я лежу на подстилке, под головой что-то вроде подушки, а на лбу чувствую мокрую, холодную тряпку. Двигаться ещё тяжело, я пытаюсь превстать на локтях. Класс. Получилось.

Вокруг какие-то банки, склянки с разными жидкостями. Кстати говоря только сейчас замечаю на своей шее вместо серебряного кулона деревянную подвеску в форме волчьего оскал. Мне слишком хреново, чтобы начать паниковать. Двигаю рукой и по телу проходится ужасная боль, которая возвращает мне память.

Вот я захожу в комнату. В ней преобладает красный цвет. Точнее там все красное. Всё кроме кристаллов с воспоминаниями и детской люльки в центре комнаты. Именно к ней меня тянет. В ней я вижу плюшевого кота, а рядом мирно лежит кристалл. Я чувствую что это часть меня. Меня к этому тянет, но прежде я почему-то зациклилась на игрушке. Равная, некрасивая, криво сшитая, но она мне безумно нравится и я хочу прижать её к себе и некогда не отпускать. Глупое чувство не так ли? Ведь я некогда не видела эту игрушку. У меня вообще игрушек в детстве не было. И детства, если мы об этом заговорили в целом тоже. Но едва ли я касаюсь её, как та исчезает, словно мираж. Тогда я вспоминаю зачем пришла и хватают кристалл и выбегаю. Гленн отчитывает меня. Черт, он слишком манерный. Неудивительно, что моя мать предпочла Пэна Гленну. Тот хотя бы не жуткий зануда. Зато убийца и психопат… Хотя… Тут каждый второй убийца включая меня. На моем сердце лежит не мало грехов, так что я вовсе не ангел. Наверняка самая светлая душа на этом острове у Тинкер, и то это ещё не факт.

Он даёт мне советы, инструктирует и мы расходимся в разные стороны, но прежде я говорю ему «спасибо». Он улыбается, отвешивает поклон и я меняю о нем свое мнение. Он не извращенец. Он жертва. Который раз убеждаюсь, что нельзя судить книгу по обложки, ведь даже у самой лучшей она может оказаться пыльной…

Выбегаю из чёрного хода, при этом свободно могу смотреть, что происходит в парадном. Замок окружён странными существами. Это большие псины под 4 метра ростом, в кальчугах стоящие на задних лапах с огромными обнажёнными белыми клыками. А почему я раньше их не видела из окна? Стоп. Фрея говорила, что при желании я могу покинуть замок, что если я захочу я могу свободно прогуляться в окрестностях замка… Она лгала… И это явно не единственное в чем она лукавила. Она скрывала их с помощью магии… Я смотрю на кристалл и со злости его сжимаю. Никаких слез. Только ненависть.

Я наступаю на ветку. Черт. Она хрустит и ломается и один из псин смотрим прямо мне в глаза. Я тут же бросаюсь в бег и он за мной.

Бегу, бегу, бегу.

Он уже близко. Чудовище ломает деревья на своём пути. Внезапно я останавливаюсь и не потому что тупик. Я сильно сжала в руке кристалл и что-то ударило в голову и я увидела маленькую девочку лет 10. Сама она укрыта пледом, прижимает к себе того самого плюшевого кота. Только в видении он в лучшем состоянии. Её голова лежит на коленях… СТОП. ЧТО? Её голова лежит на коленях Питера. Он улыбается обыкновенной, счастливой улыбкой и гладит её по волосам одной рукой, другую эта девочка обнимает. На секунду мне кажется, что я ошиблась. Пэн не может с такой любовью и лаской относится к кому-то. Он же чудовище… Девочка прижимает его ладонь к своей щеке и тоже выглядит счастливой.

Меня буквально вырывает из ведения боль. Чудовище вцепился мне в руку клыками и с смачным хрустом её отгрызло и отбросил в сторону. Я помню, что мне было очень больно. А потом оно вдруг прогибается, начинает выть и валится на землю. Я тоже уже давно лежу и дёргаюсь в конвульсиях. А потом вижу девушку с луком и все… Далее только пустота.

Смотрю на свою руку. Она почти цела, но ужасно болит и перебентованна. На самом деле я все в бинтах. Чувствую себя мумией.

— Ты проснулась! — голос раздаётся где-то неподалёку.

Поворачиваю голову и вижу перед собой ту самую девушку только ближе. У неё красивые черты лица. Правда она очень серьёзная.

— Кто ты? И где я? — сразу спрашиваю я.

Девушка складывает руки на груди и начинает изучать меня взглядом своих пронзительных, чёрных глаз. Её взгляд очень уверенный. Она выглядит как настоящий воин и что-то мне подсказывает что помимо того, что она так выглядит она себя так и ведёт.

— Моё имя Тигровая Лилия. Я дочь вождя. А ты на острове детских мечт и фантазий.

Я еле удерживаюсь от того чтобы не претворится наивной идиоткой, которой я попала сюда две недели назад, а может уже больше. В Неверлэнде время не имеет значения. Я еле удержалась чтобы не произнести: «Как? Неверлэнд? А где Питер Пэн? Венди Дарлинг? А… Ты та, которую Венди ревновала к Питеру, точно!» просто по её колючиму взгляду я поняла, что это явно ей не понравится.

— И я в племени индейцев?

— Догадливая, — одобрительно произнесла девушка.

Прошло пару секунд перед тем как я задала ей вопрос.

— Ты спасла меня?

— Да.

— Спасибо.

Лилия слегка улыбается и подходит ближе, еле касаясь моей руки, но меня все равно порожает боль.

— Ничего. Это пройдёт, — обещает она садясь рядом, — кстати я раньше не видела тебя среди оборотней? Как твоё имя?

Я замешкалась не зная что и сказать. Моя расовая пренадлежность так видна? И получается… Я действительно оборотень? То есть гибрид? Но тогда почему и… Мою голову атаковала целая армия загадок, которые мне только предстоит разгадывать.

— Это так видно? Ну, что я оборотень?

— Ваши глаза вас выдают, — улыбнулась Лилия, — ты омега, да? В стае не так много омег, да и девушек. Их здесь вообще меньшинство.

Мне оставалось лишь начать кивает на каждый её вопрос как китайский болванчик, ибо почти ни одно слово я не понимала. К счастью её вопросы не требовали полных и развёрнутых ответов.

— А ты разговорчивая, — саркастично подметила Лилия подперев свою щеку ладонью.

— Длинный язык — источник всех проблем.

Лилия замолчала и улыбнулась. Видимо это означало согласие.

— Я Ханна. Просто Ханна, — наконец представилась я, — кстати говоря… Со мной ещё был такой кристалл… Камешек… Не видела? И кулон. Серебряный. Он мне очень дорог.

Лилия подумала, а потом покачала головой.

— Извини, но ничего такого. Всё что я нашла рядом с тобой перенесли парни из моего племени. Никаких кристаллов и клонов мы не видели.

— Очень жаль…

Я не знаю где мои воспоминания, где единственная память о моем отце, но я впервые за всё время не слышала голосов в голове…

— А вот это от куда? — я здоровый рукой указываю на деревянную подвеску.

— Так это твое тотемное животное, — говорит Лилия, так как будто это очевидно, — у каждого из твоей стаи должен быть такой, но у каждого свой. Очень редко у оборотней тотемные животные именно волки. Это означает, что они прирождённые воины и стоп… подожди… Я все-таки тебя не видела в стае Лютого… Тотемные подвески у нас берегут, как зеницу ока. А остальные побрякушки типа кулона у нас не носят. Они мешают я при охоте… Ты же не из наших оборотней, верно?

Я не ожидала, что девушка окажется настолько наблюдательной и так быстро раскроет мой обман.

Она приблизилась ко мне и редко взяла за грудки.

— Отвечай кто ты такая?!

Мне нечего не оставалось делать как рассказать Лилии правду, потому что когда я попыталась солгал девушке, то та сразу же предупредила меня, что она чует ложь за версту и ей лучше не врать. В процессе моего рассказа глаза Лилии то расширились, то сужались. В какой-то момент от жгучего интереса она даже засунула пальцы в рот и начала грызть ногти, а когда я делала паузы мне казалось что она сейчас так и скажет: «А что дальше то было?». Затаив дыхание она слушала меня с блестящими глазами, будто не слышала ничего захватывающей. Прошло наверняка часа два прежде чем я подошла к эпизоду побега из замка, но закончить мне не удалось так как в шатер зашёл парень чертовски на кого-то похожий.

— Лилия! Вот ты где! Ты знаешь что Лютый не любит, когда его заставляют ждать!

И тогда я все поняла…

— Э-ЭНДРЮ? Гилберт ты же… Умер…

Парень ужасно похожий на юношу, который спас меня от земляной ящерицы в первый день моего нахождения на острове вытаращил глаза.

— Ты знала моего брата? Кто ты такая?!

Я конечно знала, что земля круглая, но не настолько же… Нет…ребят… Это уже явно перебор. Мудак, который решает там мою судьбу очнись! Почему ты не можешь сделать мою жизнь хоть слегка проще?!

— С каждой минутой все ещё хуже…


— Я люблю тебя, Фрея Забини… Ты моя смерть и моя жизнь. Я делал все ради тебя… Я был готов испепелить весь этот гнилой мир, чтобы отыскать в его пепле тебя. Я не знал что двигало мной сначала. Может животный инстинкт? Я до сих пор не знаю любовь ли это или ты внушил мне эту иллюзию? Как бы там ни было прости за все, любовь моя… Прощай…

Это были последние мысли Дьябло перед тем, как он отдал Богу душу.

Гленн издал последний вздох перед тем, как умер и его мёртвое изуродованное тело упало к её ногам запачкав изящные туфли и подол платья. Фрея долго мучила его, наслаждаясь его криками о помощи и мольбы прекратить. За предательство нужно платить соответствующее — смертью.

Сначала она вырвала ему язык голыми руками. Слишком много болтал. Потом выколола глаза. Слишком много видел. Раскроила черепную коробку и превратила его мозги в фарш. Слишком много думал. Поджарила пальцы с помощью огня свечей, а потом оторывала их поочерёдно. Слишком много делал ради неё. Вспорола живот голыми руками и буквально купалась в его внутренностях. Он застрял с своей любовью уже в печенках. И не позволяла ему умереть и поддерживала жизнь около двух часов, потому что она хотела, чтобы он мучился. И только после того, как его спальня окрасилась в алый цвет она вырвала его сердце и с безумной улыбкой на лице сжала. Слишком сильно любил…

Она убила того кто действительно её любил такой, как она есть принимая со всеми недостатками. Его сердце светились до последнего, что означало что это была истинная любовь, но Фрея предпочла закрыть на это глаза и убрала с дороги пешку, которая сработала против неё ради своего короля. И это не Питер Пэн как вы могли подумать. Фрея любила царя зверей…


Девушка не обращая внимание на кровоточащую рану на руке бежала поддаваясь животному инстинкту, который дремал в ней столько лет. Животный инстинкт мог быть разным… И понимать его можно по-разному.

На её глазах застыли слезы. От чего она плачет? Обида, вранье. Сейчас она узнала то к чему явно была не готова. За ней какое-то время пыталась угнаться дочь вождя, но девушка передвигалась с финоминальной скоростью и все попытки были обращены в прах.

— Питер Пэн! — крикнула она находяст в смете и от безысходности и злости.

Чувства сливались образовывая какую-то дикую палитру. В конце концов споткнулась и упала лицом в грязь запачкав свое лицо. Она громко кричала совсем не боясь, что её могут услышать животные и физическая боль не могла сравнится с душевной, которая буквально разрывала изнутри не оставляя ничего не своём пути. Она рвала траву, со всей силы дёргала ногами, в конце концов она охрипла.

— Питер Пэн! Питер Пэн! Питер Пэн! — прокричал она его имя три раза и била землю кулаком, будто именно она виновата во всех её бедах.

— Я здесь.

Ханна сквозь плену слезы видит чьи-то ботинки. Поднимает голову выше. Она не знает что чувствовать к нему? Ненавидеть или благодарить? Питер смотрит как-то странно. Он садится на корточки и впервые спрашивает её.

— Пойдёшь со мной? — он протягивает ей руку.

Джеймс смотрит на его ладонь и цепляется за неё словно за спасательный круг без колебаний. Кажется Питер Пэн единственный кто ей не лгал.

— Я ненавижу всех их, — хрипит Джеймс очень тихо, но Питер это отчётливо разбирает, — лучше с тобой, чем с ними… Ты мне не врал. Не врал же? — она сильно сжимает его ладонь.

— Я всегда был с тобой честен.

И Ханна поверила. Она ко всему и всегда относилась очень подозрительно. Жизнь заставила, но чем это обернулось? Её обманули как младенца и заставили участвовать в грязных интригах против её же воли? Она не верила ничему и её легко обманули. А теперь она хочет верить Питеру. Просто верить и не получать не каких гарантий. Ей нужно во что-то и кому-то поверить… Она слишком давно потеряла эту веру…

Их обволкивает изумрудный дым и уносит в дом, который когда-то Питер подарил Джеймс. Когда они оказываются там Ханна держась из последних сил в раздавленном состоянии ложится в кровать. Она чувствует, что что-то ложат рядом с ней. Она закрывает глаза и обнимает плюшевого кота утыкаясь носом в макушку животного. Он пахнет чем-то родным и уютным…

На следующий день Ханна Джеймс проснётся со своими настоящими воспоминаниями.


За 2 часа до этого.


На Джеймс одели чёрный плащ и заставили одеть капюшон. Как ей объяснила Лилия и брат Эндрю, которого звали Чарли это обязательное условие для новообращенного оборотня. Оказалось, что индейцы и оборотни уже давно сотрудничают. Со времен войны Питера Пэна и Фреи Забини. В свое время они оба были на стороне первого и не прогадали. Чарли тоже пришлось все рассказать, а в ответ Ханна узнала, что Чарли укусил один из низших оборотней, когда тот был на охоте вместе с братом и остальными потеряшками. Его от смерти спас некий Лютый. Альфа-оборотень. Вожак их стаи. Он стал его наставником и Чарли обещал, что и Ханне он сможет помочь и возможно Лютый знал её отца.

Ханну завели в шатер. Вокруг кости животных, людей. К ней спиной стоял мужчина высокого роста на чьих плечах лежала шкура какого-то очень жуткого и неизвестного для неё зверя.

— Как твоё имя? — спрашивает мужчина не оборачиваясь.

От его голоса Ханна вздрагивает и не потому что он пугает. Он кажется ей знакомым, но Джеймс вздыхает. Этого не могло быть. Не могло.

— Ханна.

— А фамилия? — он все так же стоит спиной.

Теперь ей кажется, что и его силуэт ей знаком. Слишком знаком.

— Моё имя Ханна Гвендалин Джеймс, — твёрдо произносит она, — а ты Лютый, верно? Ты знал моего отца? Его звали…

— Дерек.

Ханна молчит, а мужчина поворачивается. Джеймс снимает капюшон и теперь когда видит его лицо от ужасного удивления закрывает ладошкой рот, чтобы не закричать.

— Привет, Ханна… — растерянно пробормотал Лютый.

— П-пап?

На глазах Джеймс наворачиваются слезы. Она делает пару шагов назад. Её голос предательски дрожит, а в горле начинает першить. Она просто не может поверить своим глазам. Она самолично была у своего отца на похоронах, она почти каждый день приносила цветы на кладбище, а теперь он стоит перед ней, как три года назад… Живой, здоровый, улыбается, а ещё он Вожак стаи и альфа-оборотень…

— Милая, я все объясню. Ты не должна была узнать об этом сейчас… — Дерек Джеймс, которого в Неверлэнде знали по прозвищу Лютый подходит к своей дочери и бережно и осторожно берет её за руки, когда по её щекам катится не первая слеза, — чувствуешь? Я здесь.

— Вы врали… Вы все мне врали…

— Принцесса…

— Ненавижу вас всех!!! — Ханна срывается на истеричный крик и выдергивает свои руки из его.

— Да кто-нибудь из вас хоть однажды сказал мне правду?!

— Ханна, милая, успокойся.

— Успокоится?! Успокоится?! — кричит как не в себя, — как я могу успокоится?! Моя мать злая ведьма, которая лгала о любви ко мне! Меня похитили и внушил и лживые воспоминания! Я думала, что мой отец мёртв и каждый гребанный день носила ему цветы на могилу! А теперь ты здесь! Передо мной! В Неверлэнде!!! Да я вас всех ненавижу!!! Лживые ублюдки!!! Все вранье!!! Вся моя жизнь сплошная ложь!!! И я потерянная!!! Потому что меня никто никогда не любил!!! Я сирота!!! И тебя и Фреи в моей жизни нет и не было!!!

— Ханна… — Дерек пытается обнять её, но девушка его с силой отталкивает и он о летает на приличное расстояние.

— Ты мне не отец!!! Она мне не мать!!! Моя семья это потерянные, ясно?! Да, катись ты к черту, папочка!

И Ханна с ужасной скоростью вылетает из шатра сбивая всех на своём пути. Скорое полнолуние придало ей дополнительную силу. Лилия пытается угнать я за ней, но все тщетно…

Через два часа её в ужасной истерике находит Питер Пэн и забирает обратно. Домой. Он закончил зелье возращающее память и кладёт рядом с ней самую дорогую для Гвен вещь из прошлого. На утро она все вспомнит…


17 глава. Демон Страха

Кто же я? Гвендалин Забини или Ханна Джеймс? На самом деле трудно отследить кто ты на самом деле, когда каждый раз когда на тебя нападают ты надеваешь на себя броню или очередную маску. Люди всегда делают и ведут себя так как им проще. Как там говорят? Искусство быть умным вовремя притвориться глупым? Иногда мне проще прикинуться наивной, слабой девочкой и спрятаться за чьей то сильной спиной. Обычно это была спина Нила, которого здесь знают, как Белфайера. А теперь это наверное… Теодор. А иногда мне проще одеть пуленепробиваемою броню Ханны Джеймс и отталкивать от себя всех людей, которые пытаются мне помочь. Так я поступала по отношению к Реджине, даже Малие и Нилу, так кто же я на самом деле? Когда-то Питер сказал, что только тогда, когда я признаю себя тем кем являюсь карта укажет мне путь и я признала себя сиротой. И получилось. Так я сирота? Без имени, без прошлого и однозначно без будущего. Всё спрашивают: «Кто ты такая?» и только сейчас я понимаю, что не могу ответить на этот вопрос. Я действительно не знаю кто я. Меня запутали.

— Как себя чувствует милая леди?

Рядом со мной сел мужчина с которым я познакомилась только вчера. Его зовут Киллиан Джонс или по-другому Капитан Крюк. Если честно то последнее мне нравится больше, как и ему самому. Киллианом его зовёт только Нил или Пэн. Последний явно чтобы позлить.

— От куда мне знать? Идите и спросите у Мел… Киллиан, — съязвила я мечтая чтобы меня оставили на едине со своими мыслями, но я знала заранее что об этом действительно можно лишь мечтать.

Здесь каждый второй старается залезть мне в душу и в голову. Этим Неверлэнд и отличался от Сторибрука. В том городке все были равнодушны к твоим проблемам. Ты просто существуешь. Ты очередной безликий житель чьи проблемы никого не волнуют. А Неверлэнд это особый случай. Каждого волнуют твои страхи. Каждый хочет их узнать, но не по доброте душевной, а чтобы использовать их против тебя. Да я обрела здесь столько врагов, что на пальцах рук не уместятся и вероятно сейчас обрету ещё одного. Никто не любит дерзость и грубость.

— Да ладно тебе, — Киллиан толкнул меня локтем в бок, и поднёс к своим губам флягу с ромом, — будешь?

Я покосилась на флягу и молча покачала головой, а он выпил её залпом.

— Не пью.

— Ну как знаешь. Иногда я подумываю стать алкоголиком. Так хотя-бы есть чем заняться на этом чертовом острове. А ты чем здесь занимаешься?

— Пытаюсь не сдохнуть, — пожала плечами я.

— А ты с юмором.

— Это не юмор.

— Сколько в тебе огня.

— Нет, — отрицательно покачала я головой, — я полностью состою из льда. Мне вообще на всех плевать. На твои чувства в том числе, поэтому катись отсюда.

— А вот врешь ты плохо, — подловил меня Джонс, — твои глаза выдают тебя с потрохами. Может хочешь поговорить?

Я вздохнула и прикрыла глаза.

— Слушай, Киллиан я в порядке. Если думаешь, что я из тех девушек из книг и сериалов, которые узнают, что они приёмные и кидаются в депрессию с головой, а потом плачутся в желетку всяких там пиратов, то ты ошибся. Я тебя на сквозь вижу дамский угодник даже с закрытыми глазами. На правду не обижаются.

— А вот выглядишь ты как человек, который очень хочет поделиться с своими проблемами, но он слишком труслив, чтобы раскрыть кому-то душу. Кстати, а что такое «сериалы»?

Я злобно уставилась на него. Конечно он не знает что такое «сериалы» и теперь у тебя Джеймс на одну головную боль больше, но то что он назвал меня трусливой это ему явно придал храбрости ром.

— Советую тебе забрать свои слова обратно, — процедила я, — Фрея не успела научить меня многому, но допустим, как стакан в крысу превратить я уже знаю. Думаю с человеком это сделать будет не так уж и сложно. Может хочешь проверить?

— На правду же не обижаются, — усмехнулся пират.

Я закатила глаза и раздражённо простонала.

— А ты прилипчивый.

— Если бы ты не хотела разговаривать давно бы поднялась и ушла. Я прав?

Я посмотрела в его сторону.

— Ты типа мозгоправ?

— Значит прав.

— Катись.

— Ты запуталась?

— Прочь.

— Ты не знаешь кто ты?

— Иди по своим делам.

— Ты боишься кому-то открыться, потому что не хочешь быть преданной. Тебе не раз делали больно?

— Застрелись!

— Знаешь, Ханна я плохой психолог, но одно знаю точно. Когда ты запутаешься и не сможешь сделать выбор всегда слушай его, — Киллиан указал на себя.

— Чем печень поможет сделать мне выбор? — вопросительно я изогнула бровь.

— А, нет! — он поменял расположение своего пальца и икнув продолжил, — сердце! Слушай всегда свое сердце! Оно укажет тебе правильный путь и каким бы он ни был не бойся. Вообще ничего никогда не бойся!

Сказав это пират поднялся и куда-то пошёл, но остаться в одиночестве мне не дали. Место Джонса заняло его величество. Я не разговаривала с ним с последнего момента и не разговаривала бы ещё дольше, но ему видимо надоела эта игра в молчанку.

— Не думал что когда-нибудь это скажу, но принцесса Киллиан дело говорит. Странно, но именно в таком состоянии у него включается мозг.

— Хватит так делать! — не выдержала я всплеск руками.

Питер выручил глаза и принялся играть бровями. Черт. Какому дьяволу он продал душу, чтобы заполучить такие брови? Или это все годы тренировок?

— Как «так»? — развёл руками Пэн.

— Ты постоянно появляешься неожиданно! И именно в тот момент, когда я хочу тебя видеть меньше всего!

— Скорее всего когда ты больше всего хочешь меня видеть.

— Чего? С чего ты взял что я только о тебе и думаю?

Питер расплылся в свойственной ему улыбке. Дьявольской. У которой у неподготовленных личностей побегут мурашки по телу. За последнее время я успела научиться различать его улыбки. Сейчас он был доволен. И что я сказала?

— Чего? — грубо отозвалась я.

— Заметь. Я об этом не говорил…

Вот же… Черт.

Питер рассмеялся, а я злобно сверлильный его взглядом.

— Ненавижу тебя.

— 1:0, принцесса.

— Не называй меня так! Почему все так меня называют?!

Но Питеру было не суждено ответить. К нам подбежал взбудораженный Феликс. На его лице была чья-то кровь. Явно не его собственная. Я почувствовала страх наросиающий в глубине меня. С ним ушли Эрл, Нил и Тео с Максом. Что если?..

— Питер! — еле отдышавшись крикнул с последних сил Феликс.

— Я знаю этот взгляд. Говори немедленно что произошло?

Питер тут же встал с травы. Феликс подозрительно покосился на меня. Я же вскинула брови и встав скрестила руки на груди буравя Феликса взглядом.

— Тебе сказали говорить немедленно или моё присутствие тебя смущает? — изогнула я бровь.

— Питер разве можно ей доверять? — совершенно проигнорировав мою реплику произнёс Лост, как будто меня и не существовало вовсе, — она же дочь Кровавой Королевы.

Имя женщины родившей меня он произнёс почти что шёпотом. Интересно… Получается её боятся даже больше Пэна?

— Она потерянная, а значит у неё такие же права как у тебя, Феликс. Говори.

— Я вообще-то здесь, — я помахала перед ними рукой пытаясь превлечь к своей скромной персоне внимание на что получила лишь раздраженный взгляд Феликса.

Я ему не нравилась. И это как ни странно было взаимно.

— Как ты и приказал я проводил Эрлу экскурсию по Неверлэнду. За нами увязался Белфайер и близнецы. А там… Я не знаю как это получилось. Эрл и Бей повздорили из-за этой… Кстати говоря.

Видимо под «этой» он имел меня, когда обращал на меня свой презрительный взгляд.

— Тео тоже начал с ними спорить. Я и Макс пытались их разнять. Они начали драться. Трое. И тут как гром среди ясного неба. ОН вновь пришёл…

— Это тот о ком я думаю, Феликс? — осторожно поинтересовался Питер.

— Да. Это ОН.

— Черт, — Питер потер пальцем подбородок, — а где остальные?

Феликс вздохнул.

— Они попали в ЕГО сети. Я не думаю, что они выживут… Единственный кто мог ЕМУ противостоять, так это Тео. Думаю он единственный кто выживет…

— Да кто этот ОН? Мне кто-нибудь объяснит? — не выдержала я.

— Я не позволю никому и пальцем тронуть МОИХ воинов. ЕМУ не поздоровится!

— Кто этот ОН??? — я встала между Феликсом и Питером, — объясни! — потребовала я у Пэна.

— Не твоего ума дела, — прыснул он в ответ, — иди к себе. Хотя нет… Феликс. Проводи Ханну до её дома.

Я вытаращила на парня глаза, а потом резко развернувшись обошла блондина и направилась от них прочь.

— И куда это ты?! — услышала я в спину голос Питера.

— Не твоего ума дела! — спародировала я его и ускорила шаг, но меньше чем через минуту меня кто-то поймал за место чуть выше локтя. Обернувшись я увидела его величество собственной персоной, — отпусти!

Я попыталась выдернуть руку, но наши силы были не равны. Он гневно смотрел на меня явно стараясь испепелить взглядом в пепел. Я знаю, что таким образом он пытался напугать меня. И если бы меня звали Ненси Блоссом или Малия Барри то возможно это сработало и я бы сжалась в комок от страха, но Питер не был моим ночным кошмаром. Он не сделал того что сотворил со мной Адамсон и моя мать. Я его не боюсь и не знаю почему его боятся другие.

— Не смей разговаривать со мной в таком тоне! Ты будешь делать что я тебе скажу!

— Размечтался, — закатила я глаза, — знай, Питер я буду противостоять тебе всеми доступными и недоступными способами! Я буду действовать тебе на нервы до своего последнего вздоха!

— После таких слов твой последний вздох может наступить раньше, чем ты думаешь, — процедил он смотря на меня исподлобья, оттолкнул меня и я уперлась спиной кому-то в грудь, — знай свое место, Джеймс. Феликс проследи за ней. Чтобы она ни шагу не ступила из дома.

— Ты меня не убьёшь! Ты не убьёшь Гвен! — крикнула я пытаясь сопротивляться Лосту, — хотел бы давно убил! В самый первый день! В тот чёртов день когда я родилась!

— Я просто решал будешь ты мне полезной или нет. И да, возможно Гвен бы я пощадил. Да. Пощадил. Но мы оба знаем, что теперь другие и я накажу тебя за дерзость. Будь в этом уверенна и бойся этого момента.

— Я не боюсь тебя!

— Мы это скоро исправим.

На этой фразе он растворился в зелёном дыму оставляя меня на попечение этого громилы. Как же я его ненавижу…


Питер вышел из клубов зелёного дыма на пустой поляне. Помимо него на земле лежали трое юношей. Каждый ему знаком. Эрл. Он сжимает руки в кулак и шепчет одно им обоим хорошо известное имя. Малия. Видимо один из его страхов это потерять эту девушку. Когда-то и Питер так боялся потерять Гвен. Он боялся так, что когда потерял почти что сошёл с ума и его сердце от тоски и сгнило. Нил. Он зовёт своего отца. Вновь переживает тот момент, когда тот его бросил. Макс. Его всего трясёт, а кожа покрыта ледяной коркой. Рядом с ним сидит очнувшийся Теодор и держи брата за руку.

— Ты справишься. Макс. Я с тобой.

— Где Демон? — спрашивает Питер подойдя ближе.

— В их головах, — сразу ответил Тео не взглянув на Короля острова, — они лежат так уже около часа. Больше двух и они трупы.

— Я хочу, но не могу им помочь.

— Питер.

— Да?

— Они лишь жертвы, — Тео поднял голову на лидера, — демону они не нужны.

— О чем ты? Он хочет видеть меня? — осторожно поинтересовался Питер.

— И ты ему не нужен, — покачал головой рыжеволосый, — ему нужна Джеймс. В моей комнате ужасов перед тем как я проснулся он сказал что ему нужна Ханна Джеймс, если он её получит то отпустит всех их и не будет терроризировать Неверлэнд и наш лагерь, а если нет они умрут через час и он постепенно начнёт убивать всех потерянных и в конце концов доберётся до неё. Вопрос лишь в том, как мы её отдадим. Погубив множество наших товарищей или спася их. Мы не можем отдать её ему.

— Не можем, — согласился Пэн, — но у нас нет другого выбора.

— Он сказал ещё кое-что…

— Не томи.

— Фрея передает тебе пламенный «привет».


Феликсу надоело вести её за руку, поэтому он отматал верёвку, которую всегда носил на поясе и связав Ханне руки вёл её вперёд, а она тащилась сзади и когда она упрямилась и останавливалась, тот дёргал верёвку заодно слыша её пламенные проклятья в его сторону.

Она нервно оглядывается по сторонам решая стоит ей делать то что она задумала или нет и в конце концов весы перевешивают в «стоит». Ханна ставит парню подножку и улучив момент, когда верёвка выпадает из рук она толкает его в сторону кустов с чьих шипов стекал яд. Тот шипит от боли и напаровшись на шипы отползает от кустарника волочась по земле и пытаясь схватить Джеймс за руку, но он не успевает. Ханна сорвалась с места попутно пытаясь развязать руки и в конце концов ей это удаётся.

Она бежит сломя голову не зная куда. Ей движет желание найти своих друзей. И в этом ей поможет фея. Сегодня к ней должна была пойти Малия.

Она бежит слишком быстро и сердце стучит как бешенное. Дыхание учащается. Она бежит так как будто за ней гонится вервольф.

— Ай!

Она во что-то врезается и летит назад, но её ловят за талию и чьи-то властные руки поднимают и прижимают к себе. Не стоило особо думать, чтобы понять кем был этот человек. Только он позволял себе такие вольности. Джеймс уперлась руками в его грудь и вопросительно уставилась на две пары изумрудных глаз.

— Ну молодец! Поймал! Что запрешь в четырёх стенах? Так знай Питер я обязательно найду способ выбраться! Всегда буду находить!

— Зачем было кидать Феликса в куст Мор-Шиповника? И не притворяйся, что не знаешь чем это может обернуться.

Ханна закатила глаза.

— Это все твои претензии?

— Тебе настолько плевать на жизнь человека?

— А тебе будто нет? Ты убил Эндрю даже глазом не моргнув. К тому же он мне не нравится. Как и я ему.

— Зачастую мы видим в чужом глазу занозу и не можем в своём заметить целое палено.

— Что тебе нужно? Почему ты меня ещё держишь? Почему я ещё не заперта в доме?

Пэн не отвечал. А его взгляд ужесточился.

— Я зачем-то тебе нужна, верно? — изогнула бровь Ханна вздохнув, — опять твои игры?

— Если бы. Теперь на тебе лежит ответственность не только за собственную жизнь, но и за жизнь всех нас. За жизнь всех потерянных.

— Я тебя не понимаю. О чем ты? — Джеймс тут же изменилась в лице.

— Демон Страха. Он войдёт в твоё сознание и попытается его разрушить. Довести до безумия — его цель. Это намного хуже воспоминаний. Это именно страх.

— Типа Бугимен?

— Он намного хуже.

— А ты его боишься?

— Я? Ещё чего!

— Почему ты его не прогонишь?

— Демон Страха не имеет физического воплощения в нашем мире и не одно столетие ищет себе тело для вселения и твоя мать подсказала ему подходящее. Тебя.

Страх. Ханна тот человек, который сам до конца не знает своих страхов, потому что почти никогда его не испытывала. И для неё это будет своеобразным квестом.

— А что будет со мной, если ему удастся?

— Он сожрёт твою душу и ты просто исчезнешь.

— Весёлая перспектива, — тяжело вздохнула она, — как иронично. Ты обещал меня заставить бояться себя, а в итоге трястись от страха я буду от какого-то там Демона Страха. Не жалко такую честь ему отдавать? — Ханна склонила голову на бок желая разозлить короля Неверлэнда.

— Не беспокойся. Мы ещё успеем наверстать упущенное. На это у нас целая вечность.

— Почему ты так уверен, что я останусь здесь? — изогнула бровь Джеймс, — в тот же день, когда я вспомнила все, ты мне сказал, когда все ушли, что я должна сделать выбор. Остаться или уехать с ними. Я не озвучила свое решение. Почему ты так уверен в себе?

— Ты любишь это место. Неверлэнд всегда был твоим домом и как бы ты не изменилась ты об этом знаешь и ты слишком эгоистична, чтобы променять дом на кучку чужаков.

— Нил не чужой. Он может остаться здесь!

— Это ты так думаешь, — ухмыльнулся Питер, — Белфайер здесь чужой. Он не потерянный. Он лишний.

Выбор сделан и Пэн доволен её решением остаться на острове. Осталось лишь одно. И это сможет сделать только Ханна. Ей нужно выжить и спасти всех их. Остров ждёт вновь испытание на прочность. Не нужно уничтожить все живое, достаточно погубить королеву острова, пока она не знает что она королева.


18 глава. Познание страхов

— Мы прибежали как только смогли! Что случилось? Ханна… О мой Бог!

На пустырь где и происходили главные действия как только смогли примчались Малия и Тинкер Бел. В домик Тинк пришёл Теодор сразу же после того, как все очнулись от своих страхов и демон направил все свои силы на Ханну. Он и сообщил девушкам о новости. Шатенку бережно уложили на землю и подложили под голову самодельные подушки, которые сделали наспех. Никто из пострадавших не хотел обсуждать свои страхи. Оно и понятно. Всё были в ужасе.

Малия увидев свою подругу тут же преодолела расстояние между ними и уже сидела рядом с ней, на коленях и сжимая её руку смотря на неё с полными любви и надежды глазами. Блондинку всю трясло от страха за Джеймс.

— Как давно ОН в её голове? — спросила Тинкер обращаясь к Питеру.

— Минут десять. Не больше.

— Бедняжка. Думаешь она выживет?

— Я верю в неё, — кивнул Пэн, — мы все должны верить, но если надежды не оправдаются мы все умрём. Демон завладеет её сердцем, а значит магия будет в руках Фреи. В том случае я уже ничего не смогу придумать и все мы будет обречены либо на вечное рабство либо на верную смерть. Единственный способ — убить её сердце.

— Она справится, — встрял в разговор Белфайер, — Ханна и не с таким боролась.

— Я знал Гвен, — сказал Теодор, — и я рад что теперь я знаю Ханну. Гвен бы не справилась. А Джеймс… Она сможет. Она все сможет.

— Будем надеяться, — вздохнула Тинк.

— Но как бы там ни было мы должны быть реалистами. Через два часа очнется либо Джеймс, либо Демон Страха. Все помнят план? — спросил Пэн, — не смотря ни на что мы покончим с ним.

— Да.


Глубоко в разуме Ханны.


Сложно взять себя в руки и сконцентрироваться на чем-то одном, зная, что за одной из этих дверей тебя будет ждать твой страх и один хуже другого. Я не думаю, что будет трудно. Нужно помнить, что все что здесь происходит лишь игра демона с моим разумом. Всё эфемерно и иллюзорно. Ко всему прочему я не помню у себя большое количество страхов. В детстве я не боялась ни монстров под кроватью, ни старых баек про неверлэндских людоедов, которые мне перед сном вместо сказок рассказывал Питер. А в Сторибруке у меня был один единственный страх по имени Гектор Адамсон и скорее всего я и встречусь с ним лицом к лицу.

Странное ощущение покинутости и заброшенности не покидает меня. Чем дольше я брожу, тем больше мне кажется, что я окунаюсь в те самые ощущения, которые испытала, когда проснулась в грязном, частном доме обнажённой, побитой и с следами от шприцов. Само место вообще странное. Я слышу детский плачь. Все эфемерно и иллюзорно. Тот самый плачь, который я слышала вовремя игры, когда я должна была найти Тинкер Бел. Он отвлекает. Закрываю уши. Звуки словно пробивают кожу насквозь и прочно врезаются в память. Длинный белый коридор, уходящий в некуда. Повсюду двери. Они сливаются со стенами. Они все белые и запретые. Я проверяла.

Я иду и вдруг передо мной чудесным образом появляется стена и дверь, но на этот раз черного цвета. За ней нет ни одного звука. Только мертвая тишина. Дёргаю за ручку и дверь отворяется.

Была ни была. Я захожу в проход и дверь тут же захлопывается за мной и тёмными чернилами распознаётся по стене, исчезая и стекая по полу уходя прямо в центр. Все это жутко, но не страшно. Нужно лишь помнить… Все эфемерно и иллюзорно.

Чернила образовывают в центре большой тёмный сгусток, который вытягивается вверх в силуэт человека. Вскоре чёрнота начинает расцветать. Первое что я вижу это зелёную рваную рубашку с укороченными рукавами и массивным поясом с бляхой в виде полумесяца. Штаны. Они тоже укороченны. Обращаю внимание на лицо. Оно преобретает знакомые черты. Знакомая дьявольская ухмылка.

Перед собой я вижу Питера Пэна. И это странно. Я его не боюсь. Я бы ещё поняла увидев перед собой Гектора, но я некогда не испытывала страха к Питеру. Ни сотню лет назад, ни сейчас. Питер не был моим страхом и не будет никогда.

— Ты Демон Страха?

— Какая догадливая птичка! — притворно-удивленно восклицает Псевдо-Питер копируя его мимику и вскидввая брови вверх и надо сказать у него это получается.

Отлично. Мне Пэна в живую хватает, а тут ещё его копия, которая должна меня напугать. Всю жизнь мечтала.

Меня передергивает от последнего слова. Что он имеет в виду под этим прозвищем? Скорее всего, что я птица загнанная в клетку.

— Почему Пэн? — я изогнула бровь уверенно, но осторожно начиная подходить к Демон, — почему не Гектор?

— Всё здесь, — Питер вновь заигра… Стоп. Нет… Это не Питер. Это демон, который хочет, чтобы я считала его Питером, — в твоей голове, — наконец он закончил фразу постучал пальцем по своему виску.

Размечталась глупышка Джеймс. Так он и расскажет, чего тебе стоит бояться.

— Почему здесь так? Пусто? — я обходила Псевдо-Питера уже не за первый раз, а он и не шевелился.

— Как иронично… Пусто. Прям как в твоей душе.

— Если ты хочешь напугать меня своими фразами, то ты плохую тактику избр…отпусти!

В очередной раз когда я его обходила демон схватил меня за кисть руки, а потом не как не реагируя на мои попытки выбраться с размаху кинул об стену.

Ударившись головой я ничего не почувствовала. Конечно. Это все иллюзорно и эфемерно и не способно мне нанести каких-то увечий, если я их сама себе не нанесу… Черт. За за мысли?

Демон с сверх-скоростью оказался передо мной. Сначала он прижал меня к стене за плечи и поставил свое колено мне между ног приправ губами к моей шее и начиная терроризировать моё тело своими важными, но холодными поцелуями.

ТВОЮ. МАТЬ. ЧТО. ОН. ДЕЛАЕТ?

Только теперь до меня доходит, что я в том в чем мать родила. Моё тело абсолютно обнажённой и я лежу на кровати. Оно покрывается мурашками и меня уже давно пробил озноб. С каждой секундой меня обвивает отвратительное, мерзкое и вязкое чувство. Это страх…

— Какая беспомощная, — шепчет демон, — А пару мину назад была такой храброй. Где же твоя отвага сейчас, Ханна? Или лучше сказать Гвен? Трусишка Гвен. В тебе столько страхов… Какая ты вкусная…

Он продолжает говорить гадости при этом прикрывая моё тело поцелуями и лаская его языком. Где-то укусит. Где-то сильнее надавит. Он почувствовал себя хозяином над моим телом, а я совсем ничего не могу сделать.

Беспомощность. Больше всего в жизни я боялась не Гектора Адамсона, как думала раньше, а того, что он заставил чувствовать меня себя беспомощной и слабой. Я всегда боялась показаться сломленной, я всегда боялась проиграть… Только сейчас я это поняла. Я ошибалась. Всё это не иллюзорно и не эфемерно.

Пространство закружило меня и комната ужасов трансформировалась в иное помещение и я уже не лежу, а стою. Я в своей старой доброй одежде из Сторибрука. В чёрной косухе, белой майке, джинсах и тяжёлых ботинках. Моя рука цепко держит револьвер и как бы я не сопротивлялась пальцы не расжимались. Моя рука будто принадлежала не мне. Она резко вздымается вверх и направляет оружие прямо… Прямо на Дэниэла Миллса. Тот смотрит на меня, как в тот вечер… Запуганными зелёными глазами. В его рту тряпка, а руки связаны.

— Нет, нет, нет!

Как же черт возьми больно. Я старательно пыталась вытеснить их головы тот вечер, когда сделала свою самую большую ошибку в жизни. Тогда я была совсем другой и под лошадиной дозой героина и не совсем пони.

И не совсем понимала что творю. Только сейчас я замечаю, что мои пальцы обвивают полу прозрачные нити. Я поднимаю голову вверх и вижу, что всеми моими действиями руководил кукловод с синеволосой шевелюрой. Гектор Адамсон — причина моих ночных кошмаров.

Воспоминания тут же ударяют в голову. Старое, потрепанное временем убежище «Шакалов», которое представляет из себя огромный, заброшенный дом в котором раньше ошивались наркоманы, но теперь оно является пристанищем шакалов. Шакалы — самая опасная банда, которая держит в страхе весь Сторибрук. Шакал шкала не бросит, банда — это прежде всего семья, и в этой семье не место девчонкам. Как видите у каждого правила есть свои исключения и таким стала я. К моему несчастью после того, как мать продала все что только можно и в доме буквально кроме голых стен не было ничего я начала воровать, но моё первое дело тут же обернулось прахом. Небольшой ювелирный магазинчик оказался точкой Шакалов, а они ненавидили, когда кто-то вторгался на их территорию, и если бы не моя половая пренадлежность мой труп сейчас давно покоился на дне моря. Сейчас я начинаю задумываться о том что лучше бы так оно и было, но я понравилась их лидеру и я вошла в их банду и вскоре стала подстилкой Адамсона. Я спала с ним ни ради своего удовольствия или корыстных целей. Каждую ночь, на протяжении полутора года мы занимались не любовью. Это можно было назвать как угодно. Жестокость, пошлость, садизм, но ни как не любовь. Мной управляли, как марионеткой, а вскоре посадили на иглу, тогда манипулировать мной стало ещё проще, ведь за дозу я была готова пойти на что угодно. Даже на убийство своего друга…

Дениэл Миллс — сын Реджины Миллс, добрый, но ужасно избалованный своей матерью парень страдал от неизвестного мне заболевания. Он боялся света, у него были вспышки агрессии, когда он мог даже убить. Он был опасен для общества. Он был моим другом детства. Сейчас я начинаю задумываться о том, что меня привлекает опасность. Когда один неверный шаг и ты уже труп. Последний был конкурентом Миллса, ведь Ден продовал запрещённые вещества. Это были не наркотики, мой друг называл их «волшебными бомбами». Однажды я увидела их. Они были действительно похожи на боб. Светящиеся семечко, которое нельзя была резко куда-то кидать. Теперь я знаю для чего нужны эти волшебные бобы. Для перемещения между мирами, но Гектор этого не знал и думал что Миллс воровал у него клиентов и избавится от него он поручил мне. Это страшно признавать, но если бы он приказал мне убить своих братьев я бы это сделала. Всё грани морали стираются, когда ты перешагиваешь их единожды тебя уже невозможно остонавить. Убить человека стало так же просто как пошевелить рукой. Ничего не стоило нажать на курок. Только потом я осознала что натворила, но было слишком поздно. Когда я пришла в себя Ден уже давно покоился в фамильном склепе Миллс. Я стала его первым и последним другом.

Пальцы нажали на курок. Я кричу. Первый страх — неоправданные надежды. Я ужасно боюсь что однажды Питер поступит со мной так же, как поступил Адамсон, а он при желании может это сделать. Второй страх — повторение прежних ошибок. Я больше не хочу никому причинить зла, теперь я это поняла. Я хочу избавится от этого образа злой, нелюдимой, готовой идти по головам Ханны. Я должна справится. Что приготовил для меня на десерт демон?

Пространство вновь закружилось и я стою посреди родной квартиры. Эта обстановка намного счастливей тех в которых я побывала. Я сажусь на диван горчичного цвета. Повсюду фотографии моей семьи и мне как-то спокойно на душе. Спокойно до того момента, когда я вновь начинаю слышать детский плачь, молящий о помощи. Оглядываясь и вижу, что все фотографии начинают заполнятся багровым пятном. С рамок фотографий стекает кровь.

Я иду на плачь, пытаясь унять свои слезы. Мне так одиноко. Пусто. Холодно. Это действительно какой-то непрекращающийся ад. Адская, бешеная карусель моих тайных страхов. Я вижу людей на кухне. Моя мать и куча грязных мужчин. Её глаза стеклянные, с рта течёт слюна, вся эта толпа трогает её. Мне слишком мерзко и я забегаю в ванну и сразу же вижу маленькую девочку с каштановыми волосами. Ей лет двенадцать, не больше. Тощая, бледная, с большими синяками под глазами она прижимает к себе свою игрушку, которая как кажется ей её защитит. Здесь она находится в относительной безопасности. Она мала, но уже все понимает и знает что с её матерью сделают в ближайшие пару часов, и она не хочет в этом участвовать, поэтому проще притвориться, что её просто не существует. Плюшевого кота ей когда-то подарил совсем незнакомый юноша, увидев маленькую оборванку на улице в изорванной где только можно и нельзя одежде. Что примечательно, но эта девочка, это я и только сейчас я вспомнила, что это был не просто парень. Это был Питер Пэн, но почему он не забрал тогда еще Гвен с собой? Почему он всучил мне этого чёртового кота? Почему она оставил меня с этой женщиной?!

Мне ужасно обидно. Вскоре я слышу стоны и крики. Ребёнок закрывает уши и начинает тихо хныкать. Ей так не хватает рядом отца…

Дверь со скрипом отворяется и девочка резко от ползает в угол, крепко прижимая к себе Перси. На пороге стоит чумазый мужчина с пьяным, перекошенным лицом и тянет к девочке свои похотливые руки. Ещё немного и он схватит ее за ногу, но я не могу это так оставить. Нет! Мне это все уже надоело!

Со всей силы я пихаю мужика в бок и он валится прямо в ванную.

Мой третий страх — остаться в одиночестве.


Конец Pov Ханна.


Солнечные часы оповестили о том что демон в голове Ханны был более двух часов, что уже значило что у неё не было никаких шансов остаться в живых, и об этом пока что знала только фея и Питер Пэн. На лице последнего не дрогнул и мускул, но если Пэн улыбался или был спокоен это не значило, что с ним все в порядке. Вы не сможете даже если захотите представить, что творилось у него в душе. Вы никогда не сможете понять почему он так относился к Гвен и почему так относится к Ханне, если только не умеете читать мысли. Вы никогда его не поймёте потому что не знаете каково это потерять человека, которого любишь уже дважды. Вы ещё не поняли? Пэн любил Гвендалин всем своим сердцем и душой и и почему нельзя представить что так же он и любит Ханну Джеймс? Да, их взаимоотношения далеки от идеала. Да, они не банальные принц и принцесса. Они совсем иные персонажи своей особой истории, которая вдруг закончилась. И каково это знать что Джеймс приняла решение в пользу Неверлэнда, в пользу потерянных и в конце концов самого короля, а потом лишится её в один момент? Однажды набрав высокую высоту падать очень больно.

Раздалось хриплое дыхание и грудь шатенки приподнялась. Сделав особый жест к горлу девушки тут же был представлен кинжал, который держал Теодор и одно движение и её горло оказалось перерезано, но вдруг Пэн заметил, как глаза Ханны сверкнули янтарем и когда рыжий уже собирался закончить с всем этим, когда Малия отвернулась обнимая Эрла и еле сдерживая слезы, когда Нил еле держал себя в руках Теодора отбросило в сторону и кинжал выпал из рук. В секунду Питер оказался рядом с Джеймс. Она рассеяно взглянула на него.

— Питер, я никогда не думала что скажу это, но я рада тебя видеть, — на лице Ханны расползлась счастливая улыбка, которая в совокупности с красными от слез глазами выглядела очень уставше.

Пэн издал едкий смешок.

— А ты живучая.

Малия тут же подбежала к лучшей подруге, оттолкнув Питера и заключила её в свои объятья. Всё были рады, что девушка справилась. Опасность вновь миновала их, видимо Ханна Джеймс действительно являлась Спасительницей для Неверлэнда. Или же опасность лишь притаилась и спряталась в том в ком её ожидали увидеть меньше всего?…

Когда никто не видел, когда все были увлечены лишь Ханной в глазах Эрла Джеймса вспыхнуло чёрное пламя. И кто же знал, что эта маленькая точечка, которая вроде только показалась разрастется в огромную черную дыру.

Опасность не стоит ожидать впереди, когда она может подкрасться сзади…


19 глава. Поцелуй смерти

— Ты хочешь меня напоить, а потом изнасиловать?

На слова Ханны Питер закатил глаза, сердито сведя брови к переносице и сложив руки на груди буравил взглядом то Джеймс, то стакан светящейся жидкостью фиолетового цвета, которая не внушала доверие ведьме.

— Пей.

Шатенка недоверчиво покосилась на Пэна и повторяя его мимику и жесты скрестила руки на груди и весь её взгляд так и говорил: «я не выпью это не из-за того что я тебе не доверяю, а из-за собственной вредности и гордости, и вообще я сама могу справится с полнолунием и без твоей помощи».

— Чем мне поможет эта разноцветная вода?

— Как минимум она сделает твоё первое обращение в волка менее болезненным и у тебя не возникнет ощущения, что тебя окунанают в кипящую лаву с головой и медленно перелымавыют все твои кости.

Питер говорил это настолько томно и жутко, что при том что давно опустились сумерки и единственным источником света были свечи по телу Ханны пробежали мурашки.

— Весомый аргумент, — Джеймс взяла стакан и залпом выпила жидкость.

Ведьме сначала показалось, что она выпила простую воду, но вскоре она почувствовала сильную слабость. Зелье сработало как транвилизатор и она слабо опустилась на стул и исподлобья посмотря на Пэна.

— Ты меня отравил, — прохрипела Джеймс, чувствуя, как её клонит в сон. Она еле удерживалась на стуле и уже не могла чётко различать окружающую среду. Все смешалось в дикую, тёмную палитру и Ханна еле различила несколько темно-зелёных пятен, которые приблежались к ней.

Ханна старалась сопротивляться и сну и двум словно уголь раскаленным рукам Пэна, которые легко подняли её. Ей казалось, что она сопротивлялась яро, но на самом деле она почти не двигалась и уже на половину оказалась в царстве грёз, положив свою голову Питеру на грудь. Ещё до того как он донёс её до кровати и накрыл по горло одеялом Ханна заснула. То что она выпила являлось сонным зелье, благодаря которому она проспит полнолуние и не испытает в достатке то что должна. Времени на подготовку у них было ужасно мало, ведь изначально Пэн даже и не думал о том что внезапно оказавшаяся на острове девушка окажется Гвен, которую он искал не один год, а когда понял её выкрала Фрея и времени осталось чрезвычайно мало и зелье было единственным оптимальным решением. Он обманул её, но не только ради её блага, а ради безопасности лагеря и острова, ведь он ни разу не имел дело с гибридом человека и оборотня и никто не знает на что Ханна способна в обличии волка. Она могла быть в полном сознании, она могла быть агрессивна, она могла разодрать в клочья даже свою лучшую подругу, могло произойти все что угодно и Питер не хотел рисковать.

До ушей короля острова внезапно донеслись крики и ругань, которая происходила за несколько миль в лагере потерянных мальчиков. Пэн растворился в зелёном дыму, оставляя после себя лишь еле уловимый запах корицы и переносся в лагерь, в самый эпицентр ужаса.

Картина предстала перед Пэном не самая наилучшая. Повсюду трупы потеряшек. У кого-то нет головы, у кого-то руки. Повсюду кровь и расчлененные трупы, и в их горе Питер увидел одного из верных ему потерянных. На лице одного из рыжих близнецов застыла гримаса ужаса и нельзя было сказать кто из это был, но спасти его уже не представлялось возможным потому что юноша издал свой последний вздох несколько минут назад. Пэн услышал женский крик и тут же переместился на его звук. Лапа вервольфа с острыми когтями застряла в дереве, а прямо под ней от ужаса дрожала Малия. В мгновение животное обхватили ветви деревьев и в секунду сжали его так сильно и он мгновенно умер.

— Что происходит? — Питер подошёл к Мел, но она не реагировала и ему пришлось схватить её за плечи, — приди в себя! Успокойся!

Малия всхлипывала и Пэну пришлось использовать магию, иначе у девушки уже начиналась паническая атака. Когда блондинка слегка успокоилась она рукавом выстрела слезы, устремя свои голубые глаза на Пэна.

— Я не знаю. После того как ты и Ханна исчезли куда-то появились эти чудовища. Они… Они… — девушке было очень сложно говорить, потому что перед глазами у неё назойливо маячили образы трупов, да и если оглядется то везде была кровь, — они убили почти что всех, никто даже понять ничего не успел. Он… Он убил Макса, а Тео и Нила… Их закинув себе на плечо унёс один из монстров.

Питер сердито свёл к переносице брови. Она и словом не обмолвилась о Эрле, хотя скорее должна была назвать его имя в первую очередь.

— Но Эрл, — внезапно произнесла Малия чем привлекла внимание Пэна, — его не было с того самого момента, как Ханна победила демона. Ты думаешь с ним что-то случилось страшное? А… А если его уже давно разорвали эти чудовища?

По щекам светловолосой вновь потекли слезы от осознания того, что возможно она больше никогда не увидит одного из братьев Джеймс. Она закрыла лицо руками, а Питер лишь обвел её равнодушным взглядом. Он с самого начала был уверен что Малии Барри совсем не передался авантюризм и бесстрашие её прадеда, который в свое время был одним из самых лучших потерянных и ловко боролся с чудовищами и так же ловко обращался с оружием, в то время как Мел трясётся под деревом от страха, как загнанная в тупик мышь.

— Крыса, — произнёс Питер и Малия подняла на него глаза, — какая ты трусливая и слабая. Аж смотреть тошно. Я не удивлюсь что в один прекрасный момент ты струсишь и предашь свою лучшую подругу, потому что крысы всегда бегут с тонущего коробля первыми.

Произнеся это Питер растворился в клубах зелёного дыма, оставив Малию в раздумьях. Она больше не плакала. Слова Пэна не показались ей безосновательными, потому что в отличии от Ханны Мел умела признавать свою ошибки и видеть свои минусы. Он укусила себя за фалангу пальцев задумчиво уставившись вперёд.


В комнате в которой преобладал красный цвет, где Фрея хранила похищенные воспоминания на двух стульях, связанные и положив голову на грудь без сознания находились два парня, которые играли очень важные роли в жизни Ханны Джеймс. Теодор Лост, общение с которым у Джеймс не заладилось с самого начала, и Нил, который стал её лучшим другом с первого взгляда и их двоих неразрывно связывала невидимая нить, которая была прочнее каната и вела к своенравной шатенке. И я даже могу сказать какое имя носит этот канат. Любовь. Да, черт возьми. Любовь всегда будет двигать людьми, нажимая на нужные рычаги.

— Им осталось либо недолго, — проговаривала Фрея, убирая непослушные волосы с лба Белфайера, — либо, — она сжала его подбородок проводя по щеке острым ногтем, — они все-таки представляют какую-то ценность для малышки, глупой куклы Гвен…

За всем этим скрестив руки на груди наблюдал Демон Страха, который нашёл для себя тело в лице Эрла Джеймса с усмешклй на лице, а позже телепортировался в дом, где мирно спала Ханна.


Пока Питер Пэн разбирался с вервольфами, которые атаковали лагерь и спасал оставшихся в живых потеряшек посреди дома Джеймс в клубах оранжевого дыма появился Эрл или существо, которое выглядело как Эрл…

На лице юноши играла дьявольская, ледянящая кровь улыбка. Ему ничего не стоило завладеть разумом низших оборотней и натравить их на лагерь, а после заглянуть к Фрее, проведав там заложников, а теперь пробудить от сонного зелья гибрида. Эрл провел над её головой рукой, которая светилась ярко-оранжевым и в ту же секунду ведьма раскрыла глаза, которые светились янтарем, однако как обычно должно было быть они не пришли в свой обыкновенный оттенок, а остались янтарными и с узкими зрачками.

Через пару мгновений Джеймс оглушительно закричала от боли, которая в секунду пронзила её тело. В последнее время боль стала неотъемлемой частью её гребанной жизни. Одежда на ней начинала рваться, а тело покрывала густая чёрная шерсть. Лицо вытягивалось, во всех частях тела слышался смачный хруст. Её кости ломались и подстраивались под волчий скелет, а с глаз от боли начинала стекать кровь. Демон Страха с необыкновенным удовольствием наблюдал за тем как Ханна переживает просто адскую боль, но Эрлу который находился где-то глубоко внутри Было очень больно наблюдать за мучениями своей старшей сестры. Да, пусть как выяснилось Ханна была ему не родной, но именно благодаря ей Эрл, Майкл и Льюис не умерли с голоду или замёрзли в пустой квартире, где давно отключили отопление за неуплату. Эрл не сопротивлялся. Он опустил руки. Эрл сдался.

Обращение Ханны в волка обещало длится невыносимо долго, и Эрл решил оказать Джеймс «любезную» услугу и ускорить её обращение, тем самым удвоив её боль. Он сделал пару магических манипуляций и в уже обличии волка Джеймс завыла от боли, так что казалось ее должен услышать весь остров. И поверьте. За несколько миль от дома Ханны до ушей Питера донесся жалобный вой. Но вернёмся в лесную хижину. В некоторых местах на её густой, смольной шерсти появились седые волоски. Её волосы побелели от боли, потому что для первого обращения эта скорость была невообразимой, и спустя ещё недолгое время волчица пришла в себя и хрипло дыша поднялась на лапы. Демон хотел погладить животное, но как только его рука приблизилась к ней Ханна оскалилась и зарычав попыталась вцепиться в его руку зубами. Демон Страха в удивление отскочил назад потирая руку и шипя, которую гибрид все-таки смогла зацепить и на руке образовалась небольшая кровоточащая ранка, которая в секунду затянулась.

— Что за…

Демон не успел закончить свою мысль, как волчица на него напала, прыгнула и повалила на пол уперевшись лапами в его плечи и впившись когтями в ключицы насквозь порвав одежду. Демон стиснул зубы и волчица собиралась впится клыками ему в сонную артерию, но он вовремя среагировал и отбросил её. Гибрид ударилась об шкаф. Он повалился на неё. Сначала послышалось тихое скуление, а потом злой рык и шкаф разлетелся в щепки, а чудовище принимал вторую попытку расправится с демоном, но тот вовремя среагировал и пока ткани регенерировались он перенёс себя из хижины к реке.

— Она должна была подчиниться мне, как и остальные псы, но что-то пошло не так…но что? — Псевдо-Эрл подошёл к реке взглянув на свое потрепанное отражение.

Его лицо было задумчиво и выражало глубокое удивление. Демон с лёгкостью мог управлять любым существом и манипулировать его разумом, ему ничего не стоило завладеть телом Эрла, но в случае Ханны этого почему-то не получилось. В чем он сделал ошибку? Демону Страха больше лет чем всем жителям этого острова вместе взятых, он существовал ещё до создания этого острова и рождения Фреи Забини, более того он не был уроженцем этой земли и даже измерения, и все же он впервые за всю свою многовековую жизнь совершил ошибку, но как? Когда именно сломалась система по которой он работал много лет? Почему именно на этой девушке все сломалось? На самом деле Ханна ломала все к чему прикасалась. Людей, судьбы, устои, порядки, традиции, законы, она ломала все и за частую даже этого не замечая.

До ушей демона донёсся знакомый, звонкий, мальчишеский голос.

— Эрл! — демона к себе за плечо круто разворачивает король острова.

Псевдо-Эрл еле сдерживает злорадную улыбку на лице, когда впервые видит Питера таким… Таким уязвимым. Его лицо растерянно, а в глазах застыл немой вопрос: «что сломало весь этот чертов мир?». На лице его царапины и шрамы, а от одежды, которая итак была не первой свежести не осталось почти что ничего, но он вовремя опомнился. Он должен был играть свою роль до конца.

— Где, ты, черт возьми был?! — почти что срываясь на крик шипит король, — ты знаешь что сейчас творится с лагерем?!

Конечно Демону хотелось ответить, что, безусловно, ему об этом известно, ведь это он отдал приказ вервольфам уничтожать все на своём пути и взять в плен Белфайера и Теодор, но он сделал притворно-удивленное лицо.

— Как?.. Подожди… А Малия? Что с ней?

— Она в порядке, не считая нервного срыва. Это все проделки Фреи. Только ей подчиняются эти твари, — Питер вздохнул, — ты сделал что я просил?

Псевдо-Эрл улыбнулся и за спиной у себя наколдовал книгу «Хроники Неверлэнда» и протянул её королю.

— Это оказалось легче, чем я думал, — произнёс Джеймс и Питер не почувствовав подвоха выхватил книгу и подбросил её в воздух. Она растворилась в зелёном дымке, как в это время он услышал вой и чей-то крик.

Питер и Эрл повернули голову в сторону пика «Мертвеца» и увидели силуэт животного и человека, первый догнал последнего и разобрал в клочья в секунду, а Питер который обладал превосходным зрением и шестым чувством сразу же узнал в животном Ханну и не говоря не слово перенёсся на пик «Мертвеца», тот самый пик на котором на каждом углу растёт Мор-Шиповника и находится волшебный источник, который может излечить любую болезнь и навсегда привязать человека к острову, а как мы знаем из уст Венди Дарлинг навсегда — это очень долго.

Как только клубы зелёного дыма рассеялись Питер оказался на пике, который был окружён феолетовой дымкой тумана. Тишина. Ни звука, и никакого даже намёка на чьё либо присутствие.

Крупные звезды сияли на небе, а одна горела ярче всех. Буйствовал ветер, журчал источник. Будто сама природа предупреждала своего короля о грядущих переменах.

Питеру было достаточно сделать только шаг и волк напал на него, выпрыгнув из-за камня и повалил на землю.

— Это я, Ханна, — но слова Питера волк лишь щёлкнул пастью попытавшись укусить его за нос, но попытка не обвенчалась успехом, потому что Питер был сильней. Он в секунду перевернул волчица на лопатки, — приди в себя, Джеймс!

Магией можно было решить все что угодно, кроме четырёх вещей. Попасть в будущее, исправить прошлое и заставить полюбить, а ещё… Помешать рождению ведьмы и одновременно первому перевоплощению гибрида и чтобы Ханна пришла в себя ему оставалось лишь одно. Достучаться до Ханны Джеймс, которая пряталась где-то глубоко внутри. Которую запугал волк. Он ещё не знает, как, но он должен её разбудить.

На секунду глаза волка преобрели зелёный оттенок, но лишь на секунду, а потом вновь засияли янтарем и той злостью на весь мир, которая пряталась в ней всю жизнь. Тот огонь, который каждый день заставлял её бороться против людей, против себя же самой, против Питера в конце концов.

Волчица улучив момент, когда Пэн отвлёкся вцепилась зубами ему в плечо. Питер сдавленно прошипел, ему пришлось встать. Он не рассчитал сил и отбросил Ханну прямо в куст Мор-Шиповника и она спиной напоролась на ядовитые шипы. Естественно это практически мгновенная смерть. Пэн тут же подскочил к девушке. Волчий облик постепенно таял и к ней вновь возвращались её мягкие черты лица и через какое-то время она полностью перевоплатилась предвствав перед Пэном полностью обнажённой. Лишь растрепанные волосы прикрывали её грудь, а сквозь живот и остальные части тела торчали ветви кустарник. Она хрипло, еле дышит, издаёт свои последние вздохи. Пэн наклоняется к её лицу и накрывает её губы своими, приподнимая её тело за талию вверх, высвобождая из плена растения. Он чувствует на её губах её же кровь. Ему нравится вкус её крови, правда не в этот момент. Впервые мгновения Пэн не чувствует отдачи, но видит, как её шрамы постепенно затягиваются и чувствует как на его теле они наоборот появляются. Боль не такая адская, как та, которая была, когда он не застал Гвен в её комнате, а потом понял, что её и вовсе больше нет на острове…

Ханна обхватывает Питера за шею и пальцами зарывается в его русые волосы постепенно отвечая на поцелуй и прижимаясь к нему ещё сильнее из-за холода, сковавшего её тело.

Шрамы давно затянулись, в её жилах осталась небольшая доза смертельно-опасного растения, и ей абсолютно плевать, что сейчас ее целует тот, кого казалось она больше всех ненавидит, ведь сквозь боль, сквозь кровь и слезы за все это время ей впервые хочется быть слабой и слабой именно перед ним.

Всё смешалось. Здесь была и кровь, и боль, и страсть и кажется слово «ненависть» постепенно начинает играть новыми красками для них обоих и перестаёт иметь то значение в котором его привыкли толковать.


20 глава. Операция «Кенгуру»

Рокот грома раздался над Неверлэндом, что не предвещало ничего хорошего для героев нашей истории. На небе буквально взрывались звезды и пыль развевалась на ветру, поселяя в воздухе запах ландышей… Как же давно, наверное уже целый месяц Ханна не слышала этот терпкий и сладкий запах цветов. Она не знала, но ландыши были любимыми цветами семейства Миллс, а так же их аромат обладал волшебными свойствами, и именно благодаря тому что ландыши были усеянны по всему Сторибруку Питер не мог забрать тогда ещё Гвен, а не Ханну домой. Она об этом не знала и после того как память к ней вернулась она ежедневно спрашивала себя о том почему Питер не забрал её обратно, но так и не находила должного, правильного ответа, но как показало время ответы на все её вопросы оказывались самыми непредсказуемыми и что не есть неправильными, бредовыми и связанные с магией.

— Ты ещё долго там? Может мне помочь? — ехидно поинтересовался Пэн дожидаясь, пока Ханна выйдет из кустарника, на этот раз не Мор-Шиповника.

— Обойдешься. Я все.

Джеймс вышла одетая в привычную для себя одежду — белая майка и джинсы, однако вместо тяжёлых ботинок на её ногах находились кеды. Волосы, где некоторые пряди окрасились в серебристый она неряшливо убрала в хвост, и они торчали в разные стороны, помимо этого её лицо выглядело не лучше её головы. Красные глаза, запекшаяся кровь на подбородке, бледное лицо, впалые щеки. Все свидетельствовало о её физическом истощении, но разговора о её моральном состоянии мы пока что не будем заводить, потому что Ханна сама ещё не определилась с тем кто же она все-таки на самом деле.

Ханна словила на себе насмешливым взгляд Питера и недовольно уставилась на него скрестив руки на груди.

— Что?

— Да, так. Просто в который раз я убедился в твоей неравнодушности ко мне, — пожал плечами Питер.

— Если бы я не ответила на поцелуй, то сейчас бы валялась на земле мертвая, поэтому это всего лишь равноценный обмен. В моих жилах теперь течёт вода из волшебного источника, да к тому же ты меня облизал. Фу. Я навечно здесь взамен на жизнь и поверь мне это нравится меньше всего из выше перечисленного, поэтому нет, Питер! Ни о какой любви не может быть и речи или что ты там себе нафантазировал? — с каждым словом Ханна уверенно приближалась к нему все ближе и буравила его взглядом своих зелёных глаз, — я тебя, — сначала она показала на себя, а потом ткнула пальцем в грудь Пэну, — ненавижу!

— Чем чаще ты мне это будешь говорить, тем меньше я в это верю, принцесса. Когда ты перестанешь себя обманывать? Ты можешь лгать мне, я все равно знаю правду, но не ври себе.

— И как мне достучаться до тебя?! Ты же вроде не идиот! — крикнула Ханна всплеснув руками, — что, мне теперь ежедневно повторять «я люблю тебя», чтобы ты понял что ты самое отвратительное, что случалось в моей жизни? Что же, тогда… — Ханна набрала в лёгкие воздуха и на одном дыхании произнесла 3 слова, которые когда — то говорила Питеру ежедневно лишь потому что он был рядом, — я люблю тебя, Питер Пэн! Доволен? Так теперь учти, чтобы ты понял как я ненавижу тебя я буду повторять это ежедневно, — последнее слово Ханна особенно выделила.

— Ну, смотри, я ловлю тебя на слове.


От лагеря не осталось живого места. Деревья повалены, трупы, кровь и уцелевшие потерянные в глазах которых так и разгорается огонь, так и пляшут черти. Они ненавидят ту, из-за которой пострадали их товарищи. Они ненавидят Ханну Джеймс…

— Это ты во всем виновата! — вскрикнул Дрейк вскочив с земли, как только в поле зрение попала шатенка, — на твоей совести смерть Джона, Алекса, Макса…

Мальчишка в мгновение оказался рядом с девушкой, которая была растеряна. Она с ужасным удивлением осматривала лагерь и чем больше видела тем больше ей становилось жутко.

Из транса её вывело последнее имя. В голове тут же всплыл образ дружелюбного Максимиллиана, который в первый же день подарил Ханне кинжал, который всегда её выручал и поддерживал. Часть их неразрывного трио. Ханны, Тео и Макса. Теперь остался лишь дуэт. И эта мысль больно ударила по самому сердцу.

— Подожди… Макс? Один из близнецов? — в глазах Джеймс ещё была надежда, но она в ту же секунду умерла, как парень кивнул, — нет, нет, нет…

Она начала пятится назад, но буквально через пару шагов уткнулась кому-то в грудь спиной.

Она резко развернулась и ненавистно взглянула на Питера, но прежде чем успела прокричать: «Почему ты мне не сказал» он перебил Ханну, которая только открыла рот.

— Потому что я знал, как ты среагируешь, — равнодушно произнёс Пэн.

Она широко раскрыла глаза. Как он может быть таким безразличным? Это же был его преданный потеряшка. Он же прошёл с ним и огонь и воду и даже Демона Страха, а он говорит о нем, будто о какой-то веще.

— Сейчас это неважно.

Неважно… Ханна горько улыбнулась и только сейчас до неё дошло с каким монстром она имеет дело. Ему всегда было плевать на людей. На Макса, Фрея тоже явно не из-за хорошей жизни с Питером стала ненавидеть собственную дочь, ему даже было плевать на неё. И это осознание очень больно била по сердцу, разрывая его на части. Он не искал её не потому что не мог, а потому что не хотел. Ну потерялась игрушка и что с того? Он всегда может преобрести новую. Ханна так думала и думала ошибочно, потому что не имела способности читать мысли и не знала, что именно скрывается за маской безразличия.

— Теодора и Белфайера Фрея взяла в плен, — эти слова вновь, словно молния ударили Джеймс по голове, — явно, чтобы заманить тебя в замок.

— Нил? Тео… Живы?

Ушат информации внезапно нахлынувший на Джеймс вызвали слезы, но как только она заметила на себе заинтересованный взгляд Питера она тут их смахнула и гордо подняв голову развернулась и подойдя к потерянным забрала у одного из них лук и стрелы.

— Тогда нанесём визит в логово ведьмы, — процедила Джеймс натягивая тетиву и целясь прямо в Пэна, — операция «Кенгуру» начинается.

С последними словами, она запустила стрелу в Питера и как ожидалось тот перехватил её не прелагая никаких усилий.

— Сдаёшь позиции, — ухмыльнулся юноша, сверкнув глазами, — мы это уже проходили.

— Плевать, — холодно проговорила Джеймс, убирая лук в колчан, — неважно. Все неважно.


— Почему я должен согласится увезти Бея с острова? — изогнул бровь Киллиан, скрестив руки на груди, — да и Ханна тебе не позволит этого сделать.

— Ведь Ханне не обязательно знать, что это я поспособствовал его уходу. Соображаешь, Капитан? — поиграл бровями Вечный мальчик, — если бы это сделаешь получишь то чего жаждешь больше всего, — он сделал паузу, наблюдая за тем как глаза пирата корыстно заблестели, — свободу…

— Ты не позволял покинуть остров три сотни лет, Питер. Три сотни лет. И теперь даёшь мне свободу? Ради того чтобы я увёз мальчишку? — хмыкнул он, — где собака закрыта?

— Ох, Киллиан, — Питер театрально приложил тыльную стороны ладони ко лбу, — не ищи подвоха, там где им и не пахнет. Всё что от тебя требуется — увезти парня, чтобы мои глаза его не видели.

— Ты же мог его просто убить… Или… Ах, Ханна… — на лице пирата заиграла улыбка, — неужели сердце Вечного мальчика растопила маленькая ведьмочка? Прям как триста лет назад. Забавно, не правда ли? Я не думал, что ты человек, наступающий на грабли дважды.

Питер стиснул зубы и испытал острое желание вырвать Джонсу сердце, но удержался, так как видел боковым зрением, как на них внимательно, совсем не стесняясь смотрит Ханна, точа стрелы и обмакивая их в яде Мор-Шиповника.

— Не думай, Киллиан. Тебе не идёт, — процедил король острова, — смотри, я не предлагаю два…

— Я согласен!

Питер расплылся в улыбке.

— Ты сделал правильный выбор, Капитан, — произнёс он, — как только я высвобожу мальчика перенесу его на твой корабль, а дальше на сцену выходишь ты.

— Понял.

— Не облажайся, — на послелок кинул русоволосый и направился в сторону потерянных, но прямо перед ним встала Ханна.

— О чем вы говорили?

— Это допрос?

— Да.

— Насколько мне известно, ты Джеймс, мне никто, поэтому дай пройти или я заставлю.

— И каким это образом? — изогнула она бровь ближе придвинувшись к парню.

— По крайней мере я знаю как заставить тебя заткнуться, — он ухмыльнулся и приблизил свое лицо к её, едва не дотрагиваясь до губ и в эту же секунду Ханна, как ошпаренная отскочила от парня, потому что в её голове яркой вспышкой возникла сцена в кустах Мор-Шиповника.

Питер победно ухмыльнулся и обошёл её, но перед этим развернул голову и облизнул нижнюю губу, что заставило по телу Джеймс пробежать целому стаду мурашек. В её голове не укладывалось одно, как Пэн понял, что может выбить её из калеи?


Территория замка «Потерянных воспоминаний» это как край чудес. Туда пропал, там и исчез. И раньше никто, даже Питер не смел заходить на неё, и впервые это священное правило нарушила Ханна, а теперь и все потерянные. Точнее, те, кто остались в живых. Они шли по кровавой дорожке, сопровождаемые криками безнадёжных душ. С роз стекает кровь, а ведут армию Джеймс и… Джеймс. Дерек Джеймс и его стая присоединились к операции «Кенгуру» по просьбе, а если быть точнее приказу Пэна, а к стае присоединилось и племя индейцев.

— Ханна, мы не разговаривали с того самого…

— Неважно.

— Нет, Ханна, это…

— НЕТ! — Джеймс внезапно остановилась и выкрикнула это отцу прямо в лицо. Её глаза засияли янтарем, что означало, что она в бешенстве, но она вздохнула и через пару минут глаза вновь преобрели болото-зелёный оттенок, — поговорим позже, сейчас самое главное — это спасти Тео и Нила. Остальное — неважно.

После этого Дерек больше не возобновлял попыток поговорить с дочерью, а лишь шёл рядом. По правую сторону шагал Питер, а слева. Позади всей толпы представительница индейцев — Тигровая Лилия и бета-оборотень Чарли. Она то и дело кидала заинтересованные взгляды то на Ханну, то на Питера.

— Хватит на них пялится, — ухмыльнулся оборотень идущий неподалёку.

— Замолчи, Чарли, — рявкнула она, а потом обратилась к нему же, — ты не понимаешь. Я знала Гвен и то как она изменилась… Это не поддаётся объяснению. И внешне… Ты видел что творится с её волосами?

— Говорят, что это последствия её перевоплощения, — пожал Грей плечами.

— Нет! — тихо воскликнула Лилия, — ты не забыл чья она дочь?

— Лютого.

— Нет! Она дочь Кровавой Королевы! Сначала у Фреи тоже побелели пару прядей, когда её сила становилась все больше, а потом её глаза почернели.

— Лилия, это ничего не значит.

— Посмотрим, как ты запоешь, когда она вырвет твоё сердце.

На её слова Чарли лишь закатил глаза. К сожалению дочь вождя никогда не отличалась особой наивностью и ко всему и ко всем относилась с толикой подозрения.

Через пару минут замок Фреи оказался окружён. Но никто кроме Питера не подозревал, чего ради на самом деле Ханна отправилась на эту операцию по спасению. Теодор и Нил — это конечно хорошо, но главным для неё трофеем была голова её матери. Ханна хотела убить свою мать…


Как только армия вторглась в замок, перед этим убив всех вервольф их перенесли в разные части замка. Было бы глупо думать, что ведьма не подготовилась к вторжению. И как ожидалось Питера перенесли в самое отдалённое крыло, а Ханна… Она оказалась в центре странной комнаты. Комната абсолютно чёрная. Без окон и дверей, а на её стенах нарисованные иероглифы светящиеся лиловым цветом. Ханна из Сторибрука не поняла, что они означают, однако Ханна их Неверлэнда чётко знала их обозначения.

Бессмертие и бесстрашие. Жизнь и власть. Кровь и плоть. Любовь и ненависть.

Перечисленные пары слов были связаны между собой невидимой нитью, которая прочнее каната. Это как из песни слов не выкинешь, так из этих пар невозможно было выкинуть что-то одно, потому что другое сразу разрушалось.

Из тьмы выползает нечто неопределённого пола, утратившее человеческий облик. К горлу Ханны подползает тошнотворный комок. Она еле сдерживает порыв желудка вывернуться наизнанку. На шее чудовища железный ошейник с шипами. У него нет языка, пальцев, веки зашиты нитками, вместо зубом огромная, равная, кровавая дыра. А за ним из той же темноты выходит женщина в платье викторианской эпохи, с причёской в таком же стиле. С безумной улыбкой на лице и огромными, абсолютно чёрными глазами.

— Я так рада видеть тебя, милая, — улыбнулась ведьма.

— Не могу сказать того же, — злобно процедила Джеймс, вставая в боевую позицию, — ты не запугаешь меня своими монстрами! Никогда!

Женщина хмыкнула и наколдовала два стула, сев на один.

— Садись.

А чудовище легко ей под ноги. Какая-то жуткая пародия комнатной собачки. Ханна недоверчиво покосилась на Фрею, но что-то все-таки заставило её присесть. Женщина усмехнулась и буквально из воздуха достала белый кристалл, который постепенно начинал наливаться алым цветом.

— Мне нравится красный, — женщина повертела кристалл в руках, — цвет крови, страсти, любви…

— Самое пошлое клише, которое можно было придумать, — перебила её тут же Джеймс, — быстрее к делу. Как мне вернуть моих друзей?

— Но ты же не за этим пришла верно, дорогая? — улыбнулась ведьма. Её улыбка в совокупности с демоническими глазами выглядела очень жуткой, — хочешь убить родную мамочку. Почему?

— Ты просто родила меня, — фыркнула Ханна, — и хотела убить. Ещё причины?

— Так, мы можем все изменить, если ты отдашь мне свое сердце…

— Как у тебя все просто… Думаешь Питер не рассказал мне что будет, если моё сердце окажется в тебе? — Ханна ухмыльнулась и изогнула бровь, чувствуя свое превосходство над матерью, а её лицо которое начинало преобретать растерянный вид ещё больше придавало ей уверенности, — думаешь он не защитил меня? — Ханна ближе пододвинулась к Фрее, — думаешь мы не наложили на меня защитное заклятие? А я искренни считала тебя мудрей, мама.

Глаза её засверкали от злости и взмахнув рукой Ханну отбросило в стену, ударившись голосовой она почувствовала тупую боль. А позже холодную сталь возле своей шеи.

— Если не сердце, но душу я у тебя заберу! — она хотела покончить с своей дочерью, но та неожиданно рассмеялась.

— Какая ты тупая! Боже! — Ханна истерично смеялась, держась за живот, когда лезвие перерезало шею, а кровь хлынула, словно из водопада, а она все продолжала безумно смеяться и этот смех был намного громче в голове Фреи.

Она отшатнулась и закрыв уши, сильно закричала. Комната окрасилась в алый. Ей же нравился красный цвет… Кристалл выпал, разбившись на тысячу красных, блестящих и переливающихся осколков. Фрея попала в свою же ловушку.

«Тупая! Никчемная! Пустое место!» — голос Коры Миллс больно бил по ушам.

«Жестокая! Ведьма! Чудовище!» — голос Дерека и Питера сливались в одно целое.

«Ненавижу тебя! Ты мне не сестра! Ненавижу!!!» — Реджина…

— Ты мне не мать, — произнёс мираж Ханны и тут же рассеялся…

В это время настоящая Ханна высвободила Питера Пэна с помощью заклинания, которому он её ментально научил, а позже они освободили Нила и Тео.

Ханна обратившись в волка защищала стаю своего отца от подоспевших на подмогу Кровавой Королеве, а Питер перенёс Белфайера на корабль Крюка. Потом он и Теодор присоединились к оборотня и индецам, в то время как Фрея сгибаясь в три погибели в луже крови, корчась от боли воспоминаний, что так резко нахлынули на неё. А Гленн, единственное преданное существо всеми силами пыталось привести её в чувства, однако Забини провалилась в свои воспоминания… Как иронично. Она мучала людей, отбирала их воспоминания, но сама не могла справится с своими призраками прошлого. Как иронично и печально в тоже время.


— Бей… Почему ты…

— Потому что я любил её! — изо всех сил крикнул Белфайер, будто это что-то могло исправить.

На глазах подростка были слезы, а в голосе читалась боль и обида. Питер Пэн вновь обвел его вокруг пальца и под рукой у него нет ничего. Ни ящика «Пандоры», ни книги Барри. Ничего. А Малия и Эрл будут считать его предателем, хоть крысой оказался вовсе не Бей, а Капитан, что продал его за свободу… и эта мысль убивала каждый сантиметр его тела. Он душевно умер…


21 глава. Не все потеряно

Последнее время предательское ощущение, что все что она так долго обдумывала, те корыстные и злобные планы, та ненависть, все это было напрасно. Её планы будто были обречены на провал, и все это понимали, кроме неё. Но почему… Почему никто не сказал, что есть другой путь? Почему ей никто не сказал, что ещё не поздно исправится? Возможно кому-то было не все равно, но этот кто-то ничего не сделал, а предпочёл опустить руки, сдаться и наблюдать, как душу его любимой женщины пожирает злоба, зависть и обыкновенное, человеческое одиночество. Никто ничего не сделал, а бездействие — это самое отвратительное, что может только быть, а особенно по отношению к человеку, который, как бы нелепо это не звучало запутался в собственной паутине.

Жизнь оказалась для неё, словно заезженная кассета, полная дел и проблем, а так же чередом неудач. Каждый раз, когда она ощущает приближение триумфа, Питер Пэн выбивал почву из-под ног, и как самый ненасытный, жестокий и жаждущий её жизни зверь, все действия, которого направлены против ведьмы. Казалось ради защиты его острова, однако так ли это на самом деле?

Фрея совсем бессильная, передвигается облокотившись об перила лестницы, пытаясь добраться до своей комнаты. А эти предательницы… Эти пожирательницы детей ретировались с замка, как только почувствовали, что пахнет неладным. Они её предали. Все её предали. Остался лишь Гленн, который передвигаясь на четвереньках покорно идёт за своей госпожой. Всё потеряно… Не вернуть назад, тот день, когда она променяла власть на любовь, поигравшись сначала с чувствами Питера, а потом и Дерека. Всё же, одно оно поняла точно за свое многовековое существование. Если у тебя есть власть, то ты не имеешь права любить и быть любимым. За все нужно платить. В том числе и любовь имеет свою валюту.

Не удержавшись и запнувшись об подjл платья Забини падает прямиком вниз и у неё нет не сил, ни желания применить магию. Зажмурив глаза, она ожидает столкновения с полом, но секунда, две и три проходят без ощущений боли, а на своей талии она чувствует сильные руки, которые поднимают и ставят на ноги.

— Ты совсем не изменилась, — слышит она через мглу до боли в животе знакомый голос и раскрывает глаза.

Дерек пытается разглядеть в абсолютно чёрных, демонических глазах искорку света, но тьма настолько непроглядна и жука одновременно, что он чувствует жгучее желание развернуться. Что угодно, но лишь бы не смотреть в эту пустоту.

— Д-Дерек?

Как иронично. Она множество раз прокручивала в голове тот момент, когда она властно размахивает перед ним кристаллом, где будут заточены его воспоминания, а значит и его воля. Где он стоит на коленях. Просит прощения. А теперь её щеки пылают, будто ей 15. А сердце, которого на самом деле давно нет стучит так быстро, что воздух сжимает ребра и волшебным образом забирает дар речи. Ничего не проходит бесследно, а первая истинная любовь навсегда останется первой и истинной… И никаких масок, когда на тебя так сердито, но одновременно и беспокойно глядят пара родных карих глаз…

— Столько лет прошло. Я думал это все слухи, но… — он с болью смотрел на Фрею, — тьма настолько поглатила тебя, что ты саморазрушаешься.

Она не может ничего сказать в свое оправдание потому что руки дрожат, тело окутывает оцепенение, а губы застывают в немых фразах, которые она хочет, но не в состоянии произнести, а в голове лишь тысяча вопросов. Почему он остался? Почему он не ушёл вместе с своей стаей? Неужели, все что он сказал тогда было ложью, и его любовь не прошла… Его сердце так же пылает огнём от её чёрных волос, высоких и острых скул, точенного подбородка, стана, и ему не хочется её убить, а лишь заточить в объятья, уткнувшись в шею и защитить ото всех. Даже от самой себя.

— Каждый чёртов день я прокручиваю в своей голове тот день, хотя много лет назад пообещал выкинуть ведьму по имени Фрея Забини из своей головы. Не получается. Потому что я до сих пор люблю тебя и это мне не нравится.

— Я тоже люблю тебя…

Очередной вздох. Становится ещё горячее. Разум окутала розовое покрывало, а с щёк внезапно начали течь слезы. Одна за одной и они словно разъедали кожу. А в глазах рассеивалась тьма…

Через минуту её глаза стали вновь привычного голубо-зеленого цвета. Это была лишь ненависть… С которой нужно было справится.

Сколько бы не было причин впасть в тьму. Сколько бы не было соблазнов перейти на сторону зла. Причин сохранять в себе свет есть гораздо больше…

Джеймс оставляет на губах ведьмы лёгкий поцелуй, и прошептав «не все потеряно» обращается в волка и скрывается за хлипкой дверью.

Фрея смотрит на свое отражение на медных перил, а в голове все крутится и крутится эта фраза… Может у неё все ещё есть шанс исправится… Может не все потеряно…


В честь спасения и победе в сражении против Замка Потерянных воспоминаний было решено устроить праздник в лагере индейцев, куда были приглашены все потерянные, включая их короля, Ханну, Малию и Эрла. Помимо них лагерь индейцев был порабощен и стаей оборотней.

Громкий смех мальчишек и звук бьющегося стекла, посуды. Свист от выстрелов из лука и вой оборотней. В бокалах плескался алкоголь, который стекал по его стенка, а иногда лилось на землю. Игра на традиционных инструментах индейцев.

Сейчас все веселились, и позволили себе хоть на пару часов позабыть о Фрее и остальных проблемах, которые были неразрывно связанны с вышеоупомянутой ведьмой.

Подняв взгляд Ханна увидела Малию стоящую рядом с Эрлом в обнимку. Ее мучали параноидальные мысли. Эрл очень изменился, и Джеймс не знала благодаря чему… Или кому. И в хорошую сторону или плохую. Младший брат все свое свободное время посвещал теперь либо Мел, либо что очень странно Питеру. С последним он казалось очень сильно сблизился, что провоцировало тревогу, ибо Питер не мог с кем-то дружить. Это бред. Но это был не единственный источник волнения. Бей… Ханна не могла забыть и понять, того почему он даже не попрощался? Эти мысли беспощадно мучали её и не давали покоя.

— Такой прекрасный вечер, а ты портишь его сидя под деревом, — знакомый голос вывел Джеймс из транса.

Шатенка повернула голову вправо и наткнулась взглядом на Питера, который сидел рядом на корточках, чтобы сравниться с ней ростом. Привычная ухмылка. В зелёных глазах по-прежнему пляшут черти. Тот же зелёный костюм, но что-то явно было не так.

— Ты сейчас испортил мне его больше своим лицом, — прыснула она, вновь уставившись в одну точку.

— Да, признайся уже, — внезапно произнёс Питер, — признайся, — повторил он, а потом убрал волосы Джеймс на бок и приблизился к уху, — что думаешь, как позвать меня потанцевать.

Джеймс и знать не хотела, как ему удаётся читать её мысли, ибо как она не пробовала прочитать его — все без толку. Ханна резко развернулась, злобно уставившись на Пэна, когда их лица вновь были на ничтожно расстоянии, но в этот раз её это нисколько не смущало. На его лице ещё больше растянулась ехидная улыбка, что вызывало у неё только недоумение.

— Что?

— Если тебе так хочется меня потрогать, могла только попросить.

Ханна удивлённо вскинула брови, сначала посмотрев на Пэна, а потом опустив взгляд. Оказывается она очень сильно сжимала кисть руки Вечного мальчика.

Она тут же одернула свою руку.

— Фу! — воскликнула она, пытаясь оттереть с руки невидимую грязь, — боже, теперь придётся обмакивать её в кислоте, чтобы вывести грязь!

Пэн закатил глаза и будто специально схватил её за ту самую руку, потаща за собой и тем самым заставив встать. Джеймс паталась сопротивляться, показывая, что совсем не желает не то что танцевать, а вообще прикасаться к Питеру ей ужасно мерзко. Будто она находится в объятьях болотной тины.

— Хватит ломаться, — шикнул он, — хотя-бы раз в жизни забудь о своей гордости. Здесь это очень глупо.

Ещё какое-то время Джеймс предпринимала попытки вырваться, но все они были безрезультатны и в конце концов она сдалась, нет, не то слово. Смирилась. У Джеймс было мало опыта в танцах, точнее вообще никакого и то и дело она наступала Пэну на ноги. Сначала случайно, а потом будто специально при этом коварно ухмыляясь, но и это ей надоело, потому что Питер тоже не оставался в долгу.

Время текло медленно. За последнее время Джеймс испытала, поняла и прочувствовала слишком многое для обычного человека, но и ей хоть иногда требуется передышка после таких безумных скачек и этот танец — стал своеобразным глотком свежего воздуха. Вокруг она не ощущала никого. Есть только она, Пэн и их особая музыка. Это уединение волшебным образом придало ей сил на дальнейшее сражение и лишь подкрепило её силу духа. Глаза в глаза. И на лицах обоих играют странные, ехидные улыбки, потому что каждый из них уже давно понял, кто для кого и что значит и именно им не нужно глупых слов, потому что раз за разом они доказывают эту значимость поступками.

Вдох. Выдох. Музыка заканчивается, но в головах все равно застряла навязчивая мелодия. Пальцы неохотно расплетаются и оба расходятся по разные стороны. Питер подходит к Малии и Эрлу, и отводит последнего в другую сторону, а Джеймс подходит к отцу, который только появился. Она много обдумывала свое поведение, отношение к нему и своей расе. И раз она решила меняться. Раз она решила, что больше никогда не станет жалкой, ведомой наркоманкой, то она должна и изменить свое отношение.

— Пап, — неловко начала она и Дерек обратил на неё взгляд, хоть до этого и разговаривал с Тигровой Лилией.

— Ханна? Ты что-то хотела?

Джеймс шмыгает носом и трёт его. Чувствует как в нем начинает щипать, но вовремя берет себя в руки.

— Я люблю тебя, — Джеймс кидается в объятья своему отцу, сильно сжимая в руках ткань на его спине, — я прощаю тебя.

— Я тоже люблю тебя, принцесска.

Счастье. Что может быть лучше чем оно? Для каждого ведь оно свое. Кто-то счастлив от возни с детьми, кто-то испытывает прилив радости, пересчитывая зелёные купюры. Кто-то в восторге от новых шмоток и косметики. Но Ханне Джеймс не нужны были дети, деньги и косметика. Все это время ей нужна была её семья, которую пусть и не полную она получила переступив через горло и пусть она не до конца простила своего отца, но она учится отпускать прошлое, а первый, маленький шаг на пути к своему идеалу уже сделан.

Дочь самой страшной ведьмы за всю историю Книги Сказок и альфа-оборотеня умела любить. Не была полным воплощением своей матери и единственная причина по которой она была так беспощадна, жестока и неприклона — это борьба к своему счастливом концу. Это поняла Лилия, которая наблюдала за воссоединением семьи. Ханна Джеймс была настоящим воином, который шёл сквозь преграды и ломал стены. И этим они похожи, потому что это ещё не конец и им придётся хорошо поработать, ещё многое пройти, чтобы заполучить свое «долго и счастливо».

Не все потеряно. Можно изменить все. Фрея Забини поняла, что для неё главным являлась не власть, а любовь, а Ханна поняла, что важнее семьи для неё нет ничего. Но вопрос лишь в том, воспользуются они своим шансом или нет…


Эрл рассмеялся холодным, леденящим смехом, выслушав Фрею.

— То есть самая жестокая ведьма, убийца, та кто продала душу и сердце Тени, взамен на власть расстаяла под харизмой обояшки-оборотня? — издевался Демон Страха, — от кого, а от тебя, Фрея не ожидал.

— Наше сотрудничество окончено, — упрямо произносила Забини не впервый раз, — выходи из тела бедного мальчика и отправляйся туда от куда вышел.

— Как жестоко. Это тоже самое что показать ребёнку конфетку, а потом самому её съесть. Ты всерьёз думаешь, что я в трезвом уме и памяти покину телу Джеймса? Ахах, вот ты дурочка!

— Хватит дурачиться! — крикнула черноволосая, — немедленно убирайся!

— Знаешь, даже если бы я и хотел, то не смог, — Эрл склонила голову на бок, а его ухмылка граничала с оскалом, — потому что Эрл сдался. Его душонка правда ещё живёт, но не осталось настолько мало, ему осталось лишь неделя, а может три дня… Или даже час, — на последних словах он приблизился свое лицо к лицо ведьмы и хищно улыбнулся, — зависит от того, как скоро я проголодаюсь.

Фрея сердито свела брови к переносице. Демон Страха её давний враг. Они всегда соперничали с ним. В чем угодно. Начиная от власти, до количества убитых ими. Верх сумасшествия мерится трупами, а теперь она мечтает очистить свою репутацию и безумно хочет лишь одного. Хочет, чтобы этот мерзкий, отвратительный ей тип освободил младшего брата её дочери и отправился в ту преисподнию, откуда вылез.

— Не смей! — она попыталась схватить его за рубашку, но вместо этого схватила воздух, а он появился прямо сзади.

Холодное дыхание не пугало. Не заставляло по коже пройтись тысячи мурашек. Оно просто уничтожали каждую нервную клетку и подсознательно вызывало страх.

— Ты будешь со мной работать, а иначе… Эрл может умереть быстрее, чем я планирую.

Фрея обернулась. Холодное дыхание исчезло, так же быстро, как и появилось. Она осела на пол, взявшись за голову. Теперь ей нужно было выбирать между злом и ещё большим злом. Либо спасти свою шкуру, а заодно и Эрла и продолжить план по уничтожению Неверлэнда. Либо отказавшись от сотрудничества, но убив при этом Джеймса. Это был чертовски сложный выбор… Оказывается, как сложно быть героем…


22 глава. Эффект бабочки бабочки

Pov Ханна.


Самое отвратительное ощущение — это понять, что уже ничего нельзя изменить. Эта мысль, словно чума заражает твоё тело, сознание, начинает влиять на твои поступки и настроение. Последнее же от безнадёжности ситуации катится прямиком на дно и ты в падаешь в тяжелейшую меланхолию. Ты размышляешь, что если бы ты поступил иначе ничего бы этого не было, ведь как часто мы не подумав можем нагрубить родителям, что в итоге перерастает в скандал с всеми вытекающими последствиями, а позже и ухудшение отношений. Ведь каждое наше действие, каждое слово и даже мысли влияют на будущее. Своеобразный эффект бабочки. А ведь я до сих пор не знаю, кем был тот старик в рясе, который и дал мне волшебный боб. Я до сих пор не могу понять, зачем ему нужно было, чтобы я попала на остров детских грёз и фантазий. И что было бы сейчас со мной, если я бы посчитала его сумасшедшим? Я определённо не хочу этого знать. Но я не могу справится с любопытством. Я должна узнать кто он такой.


Конец Pov Ханна.


Джеймс без спросу переступила порог дома Пэна, ибо была уверена, что разгадка тайны старика в рясе таилась именно здесь. Самого короля в домике не было, да и в лагере продолжительное время. Была глубокая ночь и не одной свечи не горело.

Через минуту в руках Джеймс появился огненный шар, который вскоре летал по помещению, освещая ей путь. Домик Питера не сильно отличался от того, который вышеоупомянутый предоставил ведьме. Однако он был больше, но заставленней, что производило впечатления захламленности, что было вовсе не так. Джеймс более чем уверена, что каждая из этих склянок с жидкостями — яд, а эти стеклянные сферы, высушенные головы странных существ — магические артефакты. Скрипящие половицы под ногами заставляли нервничать ещё больше. А если Пэн внезапно вернётся? Что ей тогда сказать? Она помотала головой, чтобы отогнать тревожные мысли, которые только мешали сосредоточиться на цели.

С полок Ханна берет одну из книг и бегло читает сказку о сверчке Джимини, однако его настоящую историю. Она хмурится, листает дальше и на глаза попадается всем знакомая, старая-добрая сказка о Красной Шапочке. Но с каждым новым предложением Джеймс все больше понимала, что сказки лгали не только про Питера Пэна. Они лгали обо всех без исключения сказочных героях…

Она положила книгу обратно, когда в темноте сверкнули два синих языка пламени, а потом сразу исчезли. Девушка направила огненный шар в тёмный, неосвещенный уголочке, но не увидела ничего синего цвета, а лишь ещё один книжный шкаф в виде женщины, которая пальцем указывал вправо. Она и не думала, что Питеру по вкусу такого рода… Мм… Красота. Назовём это так.

Обшарив и эти книжные полки, она не нашла ничего для себя интересного. Да и не вникал особо, потому что книги были написаны на непонятном языке. Теперь она принялась обследовать прикроватные тумбочки. Раскрыв первую её взору тут же были предоставлены те самые волшебные бобы. Джеймс запихнула пару бобов себе в карман на всякий случай и закрыла тумбочку тяжело вздохнув.

— Пусто, — фыркнула она и явно недовольная обернулась и собиралась покинуть дом Пэна, пока тот не вернулся.

Но развернувшись и не сделав не один шаг она тут же остановилась, потому что поняла что здесь какой-то подвох. Окно, которое до этого было закрытым теперь было открыто нараспашку и ледяной ветер, который в Неверлэнде был обычно тёплым и сухим пробирал её до мурашек. Даже совы больше не ухали, а за пару минут вечер превратился в глубокую ночь.

Она своим затылком чувствовала чье-то присутствие. Тут же обернулась назад, но никого не было. Ханна тяжело вздохнула. Наверняка её фантазия вновь играет против неё. Как только она повернулась обратно, то врезалась в чью-то грудь, а чьи-то горячие, как раскаленные угли руки легли на её талию и очень знакомый голос прошептал на ухо:

— И что юная воришка забыла в моем доме?

В этот момент земля ушла из-под ног, а сердце ушло в пятки, отбивая бешенную чечетку. Всё её тело слегка дрожало и не понятно точно от чего. То ли от холода, то ли страха, что её застали на месте приступления, то ли от ничтожного, точнее вообще никакого расстояния между телом Питера и её.

Она не знает что ему даже ответить, поэтому пытается сбежать. Сначала не получается. Она оказывается прижата к тому самому странному книжному шкафу. Его руки начинают блуждать по её телу, а холодное дыхание заставляет пройтись стае мурашек по ключицам, шее, подбородку, губам. Нежные поцелуи в плечо и тугой узел завязывающийся внизу живота. Попытка не пытка. Джеймс что есть силы кусает Пэна за губу, чувствуя металлический привкус крови. Удачно. Она освобождается из его хватки и бежит из дома, но оборачивается. На месте где должен был стоять Пэн нет ничего. Пустое место… Ханна бежит по джунглях и огненный шар потух.

Спустя какое-то время, как Джеймс выбежала из домика Питера, сам его хозяин появляется в нем в клубах зелёного дыма и свечи тут же зажигаются. Пэн недоуменно обводит взглядом свое жилище. Книги разбросаны, некоторые сферы побиты. Шкаф в форме женщины слегка наклонился. Он злобно сводит брови к переносице и спешно подходит к шкафу и дёргает за указательный палец деревянной женщины. Полки разъежаются и в небольшом отсеке он по-прежнему видит ящик «Пандоры» и волшебную книгу сказок Джеймса Барри и облегчённо вздыхает, но все же… Кто навёл такой «порядок» в ЕГО доме? Он подходит к зеркалу, с которого сняли тряпку и через секунду он тут же в нем видит отражение Ханны, которая сначала шарится по полкам и прочем, а потом заглядывает в тумбочку, откуда вытаскивает волшебные бобы и нервно оглядываясь распихивает пару по карманам. Смотреть дальше Пэн даже не стал и со всей силы разбил зеркало. Боли от осколков он и не чувствовал. Раны в мгновение затянулись, но душевная раздирала его на кусочки. Он был предан. Опять. В очередной раз, его предал тот, от которого он ожидал меньше всего…

Один и тот же нож возился ему в спину дважды. Он сделал одну и ту же ошибку. Первую пару сотен лет назад, а вторую сто двенадцать. Он зло сжимает кулаки. Как только раздался детский крик ему нужно было убить эту мерзкую, отвратительную, ещё личинку, а теперь сделать это ему будет в несколько раз труднее. Питер часто прятал свои эмоции, особенно те, которые могли быть использованы против него, но глупо отрицать очевидного. Ханна не была для него последним человеком.

Уняв свои эмоции Пэн перенёсся в лагерь. Он был ужасно зол и тут же направился к Тео, который разговаривал с Феликсом.

— О, Питер, давно тебя…

— Где Джеймс?! — чуть ли не прорычал король острова.

Лост удивлённо изогнул бровь.

— Что-то случилось с Ханной?

— Ещё нет, но когда я её найду от неё останутся только кости!

— Эй, потише, — встрял в разговор Феликс, — она ушла из лагеря часа три назад, потом вернулась и ушла к фее. Да, что с тобой такое?

Питер не желал больше тратить время на глупые разговоры. Он оказался в доме Тинкер, где сама хозяйка дома, Малия непринуждённо разговаривали, а на столе стояла полу-пустая бутылка из-под вина.

— Где Джеймс?! — повторно спрашивает Питер, подняв Тинкер в воздух.

Малия испугавшись, как ошпаренная отпрыгнула от Пэна подальше. А Тинк висела в воздухе.

— Спрашиваю ещё раз, где эта девчонка?!

Бел было ужасно страшно. Она ещё ни разу не видела короля таким злым. Его глаза светились кислотно-зеленым, а лицо вытягивалось в сердитый, звериный оскал. Он буквально пожирал живьём своим взглядом бедную фею, которая в очередной раз попала под горячую руку короля острова. Он вновь её накажет за то, чего она даже не делала. Её наказывали невыносимо много раз, а она все так же оставалась верна и Неверлэнду, и Питеру и всем его жителям и упрямо пыталась разглядеть в мальчишке что-то хорошее и казалось это получается. Получалось после прихода Ханны Джеймс, но когда она почувствовала и услышала как невидимые руки ломают поочерёдно каждую косточку розовая призма спала. С ней случилось, то что должно было случится ещё очень давно. Наверное даже тогда, когда Вечный мальчик и Фрея стали править волшебным островом. Она полностью разочаровалась в Питере Пэне, и больше она в него не верила. Не верила, что кто-то мог разбудить в нем что-то хорошее. Видимо алкоголь заставил идти мозговому процессу. А суровая реальность с которой девушка была вынуждена столкнуться все-таки сорвала с её лица, приросшие розовые очки. Питер наконец получил, чего так желал. Он сломал вечно жизнерадостную, дружелюбную и стремящуюся изо всех сил, что у неё были помочь Питеру. Но он был потерян. Навсегда. Остров детских мечт и фантазий убил в фее веру в себя и уничтожил силу духа. Зачем… Зачем пытаться сохранить в себе свет, если он настолько не нужен, если это как дешёвка. Дешёвка об которую раз за разом вытирают ноги.

— Я… Я не знаю…

— Не красиво лгать, Тинкер Бел, — коварно говорил Питер, — и за каждое твоё вранье ты будешь получать самую адскую боль.

Из глаз девушки потекли слезы, когда её словно запихнули в самое жерло ада и демоны будто играют, словно на барабанах на её костях. И без того светлые волосы становились ещё белее.

— Неужели тебе уже так плевать на свою жизнь? Спаси свою шкуру. И это не будет считаться предательством. Скажи мне, Тинкер Бел где Ханна!

— Питер, перестань прошу! — взмолилась Барри, — мы не знаем где Ханна. Она пришла со мной, но потом… Она словно пропала. Она очень много выпила и сказала что сходит в туалет, но из ванны она не вернулась. Там… Пусто.

Глаза Малии были настолько искренними, что было сложно не поверить, но Питеру так надоели эти предательства. Так надоела эта ложь, что он не мог н проверить, однако, правда, как и сказала Малия в ванне её не было, однако было открыто окно что свидетельствовало о том, что она бежала из домика Тинкер Бел.

Питер отпустил бедняжку. Малия тут же подбежала сначала к фее, а потом удостоверившись, что Пэн ушёл открыла небольшой чуланчик, где не было совсем ничего. Точнее так казалось. Она взяла подвеску Тинк и высыпала от туда немного пыльцы и в мгновение в чуланчике оказалась Ханна. Она вся тряслась от страха. Она тут же выбежала из чуланчика и кинулась к полу-живой полу-мёртвой фее.

— Что я наделала… — прошептала Джеймс.

— С ней все будет в порядке, Ханна. Не переживай, — Малия одобряюще положила руку на плечо шатенки, но это не сработало.

— Он так разозлился о того, что я шарилась в его доме… Но я же ничего не сделала. Это он приставал ко мне!

— Ты точно ничего не брала?

— Я только хотела найти информацию об этом человеке в рясе, но там не оказалось ничего и я зря его подозревала.

— Я думаю к утру он остынет.

— Надеюсь…

Девушки перенесли Тинкер на диван и провозились с ней добрую половину ночи. Малия легла спать, а Ханна, которую изнутри пожирало чувство вины не могла сдвинуться с места и хоть глаза уже давно слепались, а организм упрямо требовал сна она продолжала сидеть возле девушки, надеясь, что та скоро придёт в себя. В конце концов за многое время Пэн обучил Джеймс парой заклинаний, в том числе и заклинанию исцеления. Шатенка прошептала нужные слова на другом языке и сконцентрировавшись на одной эмоции направила все свои силы на её исцеление. Из рук потянулись белые нити, которые стали обхватывать тело Бел. В свою очередь Ханна начала чувствовать всю ту боль, которую чувствовала фея. Её кости и внутренности то поджигали, то беспощадно ломали и она закусив губы до крови терпела. Спустя пару минут адских мук Джеймс довольная своей работой беспомощно и бессильно упала на пол, как в темноте вновь мелькнуло два синих языка пламени, но на сей раз она разглядела лицо… И ей стало жутко. Очень. Потому что сквозь помутневший взгляд она видела своего брата, но это не самое страшное. Его нижняя губа… На ней был очень свежий шрам…


Pov Ханна.


В темноте мелькнуло два синих языка пламени, который заставлял каждую клеточку содрогнуться, а мои волосы кажется побелели ещё больше. Это не мог быть мой брат. Но он ухмылялся и подходил ещё ближе. Теперь я видела только его ботинки.

Весь его взгляд говорил о том, что он находится в экстазе, видя, как мне морально и физически плохо. Он поднимает меня за волосы очень грубо и касается своими ледяными губами моего уха и шепчет:

— Страх…

А дальше я провалилась во тьму…


23 глава. Почему ты мне не веришь?

А потом настала глубокая ночь… Сонные глаза отказывались нормально воспринимать окружение. Тело затекло и казалось что было налито свинцом. Настолько ей было сложно двигаться. В воздухе витал запах леса. Ухали совы. Где-то выл волк. Джеймс не сразу поняла, что оказалась в ловушке. В бамбуковой клетке.

Осознание где она находится сразу разбудило её. Но как Ханна не пыталась, не в её силах было разрушить клетку. На самом деле она оказалась гораздо прочнее, чем на вид, потому что после множественных попыток не сломалась. Она бы могла использовать магию, скажите вы и это будет ошибочно, потому что все свои силы она потратила, чтобы искупить вину перед Тинкер Бел и исцелить её. Рядом висели ещё пару клеток. Есть ли там кто-то оставалось для неё загадкой. Кроме собственного дыхания и уханья сов она не слышала ничего.

Она проснулась с кожаным браслетом на руке и тут же попыталась его снять, но все её попытки оставались без результата. Кажется здесь она невыносимо долго. Она устало прикрывает глаза и упорно пытается найти объяснение почему она здесь, пытаясь вспомнить вчерашний день. Всё события кадрами проносятся перед глазами. Дом в который она пришла без разрешения, Питер в котором вдруг проснулся первобытный инстинкт, бедная, бедняжка Тинкер, которая пострадала из-за неё же. Ханна поджала под себя губы. Тинкер… Милая фея в зелёном платье и с зелёным ободком на голове всегда стремилась наладить с ведьмой отношения. Она была отзывчива и была готова на самопожертвование. По истине — Тинкер Бел самая сильная личность, которую доводилось знать Ханне Джеймс. Но раз за разом она отталкивала девушку, которая так хотела с ней дружить. Джеймс ни раз не назвала её своей подругой. Какая жалость, что осознание как дороги нам люди приходит только тогда, когда с ними случается что-то страшное и как следствие не обратимое. Ханна искренни жалеет о своём раннем отношении к фее и ужасно хочет чтобы с ней было все в порядке.

Она мысленно перемотала несколько кадров и перед глазами всплыл образ Эрла, который показался ей совсем не Эрлом… Эти два синих языка пламени вместо глаз в них так… Пусто. Джеймс бы пожелала видить в них гнев, ненависть, обиду. Что угодно, но не полное отсутствие каких-либо чувств.

«Страх» — его последнее слово. Что это значило? Что все это значило? Ханна попыталась собрать мысли в кучу, но получалась какая-то белебирда.

Джеймс набрала в лёгкие побольше кислорода и решила сконцентрироваться. У неё должно было остаться хоть частица магии, а этого хватит чтобы разрушить клетку. Главное вместе с ней не поджечь себя. Но внезапно послышались чьи-то голоса, шелест травы и листвы. Через минуту клетка отварилась и в полумраке Ханна разглядела лица потерянных. Одним из них был Тео.

— Что происходит? — фыркнула Ханна, — я свободна?

Тео подал шатенке руку помощи и та с помощью него выбралась из клетки.

— Какого черта, Тео?

— По приказу Питера мы должны были запереть тебя в клетке.

— Что? — Ханна изогнула бровь, — ты бредишь. Такого не может быть. Зачем ему запирать меня?

— Пэн вчера был весь на нервах, — произнёс голос сзади Тео, — и искал тебя. Что ты натворила?

— Да ничего я не натворила! — всплеснула руками Ханна, — это он натворил! Вот же… Не дали ему. Какая проблема, — иронизировала шатенка.

— Что? — Тео и ещё один пропавший удивлённо уставились на Джеймс.

— Что?

— Что ты ему не дала?

— Ничего, — тут же мотнула головой Ханна, — говорю, отведите в лагерь меня.

Пропащие шли по обе стороны, ибо знали, что Ханне не придёт в голову сбежать. Конечно в свое время им пришлось обчистить весь остров ради игры, но и по итогу нашёл её Питер. Да и видимо девушка искренни недоумевала почему вдруг Пэн на неё взъелся.

Проберясь через тернистые заросли и пройдя ещё немного уже скоро послышалось многоголосие потерянных. Тео раздвинул кусты с красными цветами и они оказались в лагере.

Возле дерева стояли и наблюдали за всем Питер и Эрл, а Феликс же, правая рука Пэна, точнее уже бывшая правая рука точил стрелы и бросал ненавистые взгляды в сторону Демона Страха. Заметив Ханну Пэн кивнул Эрлу и тот ушёл к остальным потерянным.

— Что это все значит?! — Ханна начала разговор с наездов, — у бедного, вечно молодого старика Питера Пэна внезапно заиграли гормоны и несчастная жертва насилия просто оказалась проворней и не собиралась раздвигать ноги перед вредным мальчишклй! Вот что тебя оскорбило? Да, кто тебя так в детстве обидел, Питер? Мама не хвалил твои рисунки, а папа не читал в детстве сказки на ночь? Почему ты считаешь что должен везде быть первым? Что за дурацкий комплекс отличника? Хватит вести себя так, будто весь мир вертится вокруг тебя и все приближенные — это твои слуги. Хватит вести себя как долбанное клише.

Питер спокойно выслушал шатенкк, а когда её монолог закончился изогнул бровь. Она смотрела на него уверенно и гордо подняв голову вверх, но её самоуверенность разбилась об жестокую реальность с следующими словами Питера:

— Как некультурно и вовсе нелепо предъявлять притензии тому, кто вместо того чтобы скормить русалкам всего навсего запер в клетке, к тому же меньше чем на сутки. Да и вообще что ты несешь, Джеймс? Что за очередная глупость пришла в твою голову?

— Ты пытался меня изнасиловать!

Питер издал ехидный мешок.

— Я всегда знал, что ты ко мне неравнодушна, — ухмыльнулся он, — хотел изнасиловать… На что ещё тебе хватит фантазии? Интересно, а когда я ещё силой надену на твой безымянный палец кольцо? Знаешь я, хотел тебя убить, ты повеселила меня, но на сей раз шутки окончены. Все по серьёзному, Ханна Джеймс.

— О чем ты говоришь? Я не понимаю, — она качнула головой, — то есть это был не ты? Там… В твоём доме. Но он выглядел в точности, как ты!

— Довольно, Джеймс! — рявкнул Питер, — ещё скажи мне, что ты не воровал волшебные бобы, чтобы сбежать.

— Да! Я взяла их, но не для того чтобы бежать! Более того если бы я и захотела, то сбежала как только предоставилась возможность!

— Хватит сказок. Мы не в книжке.

— Да, почему ты мне не веришь?!

Но ответить Питеру было не суждено, так как он и Ханна услышали вскрик боли. Обернувшись назад парень и девушка увидели, как Эрл раз за разом вонзал в живот Феликса нож, а потерянные столпились и наблюдали за всем этим как за представлением в цирке.

— Останови это! — крикнула Ханна прямо в лицо Пэну, — зачем он это делает?

— Это жизнь, Ханна. Нож в печень, никто не вечен. Ты уж должна лучше всех знать, каково это… Лишать людей жизни. В прямом и переносном смысле.

— Там твои друзья!

— И что? Ты тоже была моим другом, верно? Нет незаменимых. Вместо одного человека найдётся тот кто в 2 раза лучше, а вместо него в 3,4,5 и так до идеала. Кстати, говоря это твой брат. Ты очень плохо на него влияешь и за эту выходку будет наказан не он. Нет. Смерть Феликса будет на твоей совести.

— Но это не мой брат… — прошептала она, — это не Эрл.

Безусловно это существо выглядело как Эрл, но не являлось им. Теперь Ханна это поняла. Её младший брат никогда не отличался особой покладистостью и благоразумием, но он бы никогда не стал так поступать с человеком на глазах у неё и Малии… Среди толпы Джеймс видит блондинку, которая зажала рот рукой, сквозь слезы смотря на эту мясорубку. А как светятся его глаза. Чем громче стонет Феликс, тем шире его улыбка. Эта кровожадная, хищная улыбка. Этот шрам на нижней губе… Она все поняла.

Она попыталась оттолкнуть из от друг друга с помощью магии, но все без толку. Она удивлённо посмотрела на свои руки и повернулась к Питеру.

— Что ты сделал?

— Когда — то я пообещал Гвен, что никогда не оставлю её. Я привык сдерживать свои обещания. Без магии ты никогда не покинешь Неверлэнд.

— Да не хочу я его покидать! Смотри на них! Это не Эрл! Это чудовище!

— Как лестно ты отзывается о своём брате, — хмыкнул тот.

— Может он выглядит, говорит как Эрл, но это не он! Я не знаю кто управляет им, но это точно не мой, брат. Поверь меня, прошу, хоть сейчас!

— Да, с чего мне тебе верить?

— Я говорю правду! Я пришла в твой дом без разрешения только потому что хотела узнать о одном человеке. Я думала, что это как-то связано с тобой!

Питер молчал, а истязание все продолжалось.

— Ты мне не веришь?

Ханна сглотнула обиду. Она растолкала толпу и вошла в самый эпицентр.

— Эрл, прекрати, сейчас же!

Ноль реакции. Ханна стиснула зубы и отобрала у одного из потерянных меч и со всего размаху ударила им Демона Страха. Тот шикнул и сделал шаг назад, посмотря на Джеймс. Теперь на его боку красовалась кровоточащая царапина. Феликс ослабленно упал и по просьбе Ханны его оттащили в безопасное место, а Малия принялась обрабатывать рану.

— Что ты творишь, идиот?! Как можно быть таким жестоким?!

Эрл состорил невинно выражение лица.

— Ты представить не можешь что он говорил о тебе. Пэновская подстилка, мокрая псина, несчастная наркоманка… Мне продолжить? Я не смог спокойно слушать, как он оскорбляет мою сестру.

Демон Страха хотел подойти к Джеймс, но та наставила меч.

— Сделаешь ещё шаг — выпущу все кишки.

— Ханна…

— Я вижу тебя насквозь! — на этих словах Эрл слегка нахмурился, — я не знаю кто ты и что сделал с моим братом. Я не понимаю как остальные могут тебе верить, но я не куплюсь на такой дешёвый спектакль! Где мой брат, гад? — она представила меч к его горлу, — отвечай!!!

Ханна сорвалась на крик. Демон не думал что девчонке хватит мозгов его раскрыть, но пока об этом догадывается лишь она и самое лучшее время полностью завладеть доверием Питера Пэна, а Ханну, наоборот. Отдалить от него намного дальше. Про себя он усмехнулся. Глупая, глупая девчонка. Она сама обрекла себя.

— Б-боже, Ханна, у тебя все в порядке с головой? Что с тобой происходит? Прекрати.

— Хреновый из тебя актёр.

Девушка собиралась перерезать глотку Демону, но их в мгновение окутал зелёный дым и перенёс в одну из частей джунглей. Меча в руках, как ни бывало. А впереди стоит Питер, а Эрл переводит дух где-то сзади.

— Что ты творишь?! Ты совсем из ума выжила?

— Ты что веришь ему?!

Питер тяжело вздохнул.

— Мало того что ты лгунья, Джеймс, так ещё пытаешься переставить стрелки на Эрла. У меня есть предложение. С помощью заклинания «правды» мы выведем либо тебя, либо его на чистую воду. И победитель придумает наказание проигравшему. Все честно.

Ханна не долго обдумывала ответ, как и Демон Страха. Однако последнему было что скрывать и внутренне тот очень переживал, потому что не смотря на все свои силы магия острова была все — таки на стороне Питера Пэна и он бы вряд ли обошёл заклинание.

Питер сцепил руки Ханны и Эрла и их пальцы сначала переплелись, потом засияли изумрудным цветом и вновь расплелись.

— И что теперь? — нетерпеливо спросила шатенка.

— Теперь каждый из вас по очереди задаёт вопрос. Если ответчик солжет — его палец загнется.

Ханна не поверила Питеру ни на секунду. Возможно именно он вселил в тело её брата кого-то потустороннего, чтобы обрести мощного союзника. Но когда подозрения иссякли, когда Эрл солгал и его палец согнулся. И когда Ханна сорвала её палец так же самовольно согнулся. Спустя какое-то время они уже тщательно обдумывали свои ответы, ведь пальцев оставалось по одному у каждого.

— Ты ненавидешь остров? Питера? Ты хочешь домой, в Сторибрук?

— Нет.

Палец не согнулся.

— Ты любишь Малию?

— А это тут причем? — рявкнул демон.

— Будь добр, ответь, — еле шире улыбнулась Ханна.

Эрл заметно напрягся и Питера, набюдавшего за игрой это удивило. Эрл Джеймс был влюблен в Малию Барри, это очевидно, но почему он так боится ответить?

— М… Да, — не смело произнёс он и на его удивление палец остался выпрямленным.

Ханна нахмурила брови, а Питер победно улыбнулся.

— Ты любишь Питера Пэна?

— А это тут причём?! — прыснула девушка.

— Будь добра, ответь, — спародировал её демон, улыбнувшись ещё шире.

— Нет.

Палец Ханны загнулся и ее лицо нахмурился ещё больше.

— Хватит церемонится! — фыркнула она, — слушай мой вопрос внимательно. Скажи ты мой брат Эрл Джеймс?

— Да.

Палец Эрла согнулся…

Ханна хотела было что-то сказать, как палец тут же разогнулся и она непонимающе уставилась на Питера.

— И у магии бывают свои недочеты, — пожал он плечами, — но важно лишь то, что ты проиграла Ханна.

— Но… Я не хотела покидать остров! Я не лгала!

— Это да, но Феликс все равно на твоей совести. Пожалуй, я оставлю вас. Вам же ещё нужно выяснить отношения.

Питер растворился, а Ханна тяжело вздохнула и посмотрела на своего брата. Может длительное время на острове действительно заставили сдвинуться её разум? Возможно. Все возможно. Шрам необязательно мог быть от её зубов, скорее всего вся одна большая случайность.

— Признаюсь, я не ожидал от тебя, — усмехнулся Эрл и Ханна подняла взгляд, — поняла, что я не твой братец. Аплодирую стоя!

И Эрл принялся хлопать в ладоши, а Ханна лишь стояла с открытым ртом.

— Так это правда… Но кто ты?

— А ты не узнала? — он усмехнулся и в мгновение прижал Ханну к дереву, — а если так?

На минуту она увидела перед собой Гектора и весь мир кажется перевернулся. Она все поняла. Этот взгляд, который пугал каждую нервную клетку, это поведение, способности. Это был…

— Демон Страха…

— Умница.

Он достал из кармана чёрный кристалл и угрожающе улыбаясь покрутил им перед её носом, а потом со всей силы вогнал в руку. Её поразила ужасная боль, которая распросранялась по всему телу. Он отошёл, а шатенка упала на колени и раплывчатым взором усиавилась на руку, куда был буквально вшит этот камень. Он все глубже уходил под кожу и синие вены окрасились в чёрный.

— Это «глаз дьявола». Милая штучка. А главное убивает врага медленно и мучительно. А знаешь в чем его самая большая прелесть? Я могу руководить этой болью. Делать её слабее, сильнее. Детка, все зависит от того насколько сильно ты будешь препятствовать мне.

— Что… Что ты хочешь? Я никогда не сдамся, — еле прохрипела Ханна борясь изо всех сил с болью, — какую цель ты преследуешь?

— Какая жалость. Я хотел сохранить тебе жизнь, ведь ты была бы сильным оружием в моих руках, но что же…. Твоё дело… Одна моя цель уже выполнена. Выбраться из ада. Вторая — сожрать душу Питера Пэна, заполучить его тело и править сначала Неверлэндом, а потом заполучить всю вселённую, поссеяв в каждом уголке страх.

Он усилил боль и она тихо простонала.

— М… Мой… Мой…

— Хочешь сказать брат? Он жив. Пока что. Но скоро о нем ты будешь лишь вспоминать, потому что он не оказался таким стропивым как ты и поддался очень быстро. Слабак.

— Эрл… Э…рл…

Ханна потеряла сознание, а Демон Страха обвел девушку насмешливым взглядом исчез, оставив её умирать. Питер в полной его власти. Ханна проиграла. Этого короля, который так славился на все измерение своей хитростью и проворностью оказалось так легко обвести вокруг пальца. Оставалось совсем немного. И как же удачно все складывается. Злая ведьма на его стороне, потому что боится навредить Эрлу и ухудшить итак нелёгкие отношения со своей дочерью. Всё идёт как по маслу. Главное чтобы он закончил дело прежде, чем Питер что-то поймёт.


Спустя пару часов на место где лежало бессознательное тело забрёл дикий зверь, который уже было обрадовался готовому ужину, но в него тут же полетел огненный шар и тот воя от боли скрылся в тернистых джунглях. Возле тела села девушка с красной прядью в волосах и тонкой веткой разорвала кожаный браслет на руке шатенки. Их окутал фиолетовый дым и они исчезли, будто их здесь и не было.


24 глава. Экзорцист из Либерти

Отвратительный, резкий запах беспощадно раздражал нос и кажется бы сжёг глазные яблоки, если веки были открыты. Ханна раскрыла глаза брезгливо поморщившись. Первое что она увидела это тонкую руку с длинными пальцами и красным маникюром и в них она держала нашатырь от которого веяло дымом, но увидев, что шатенка очнулась его сразу убрали. Ханна подняла взгляд на свою спасительницу.

— Ну, привет, Ханна. Вот ты какая… Дочь Фреи Забини и Дерека Джеймса. Признаюсь, я не разочарована.

Это была девушка на вид лет двадцати пяти с чёрными волосами и красной прядью в них с большими ярко-синими глазами. Одета она была во все чёрное.

— Кто ты? И где я? — сразу спросила Джеймс, принимаясь нервно оглядываться помещение, в котором находилась.

Комната была выполнена преимущественно в синих тонах. Небольшой бассейн в центре, вокруг которого стоят потухшие свечи. Гротескные картины, огромная пентаграмма на всю стену. Шкафы с книгами и диван на котором собственно говоря и лежала Ханна.

— Меня зовут Патрисия Барма. Кратко Трис, — девушка подала руку для рукопожатия, — я экзорцист из Либерти или охотница за демонами, а ты находишься в убежище ведьм из шабаша.

— Так ты ведьма или экзорцист? — вопросительно подняла бровь Ханна все-таки пожав девушке руку, а потом та села рядом.

— И то и то. Два в одном, — ухмыльнулась она, — видишь ли почти у каждой ведьмы есть свои особенности. Допустим твоя мать мастерица вырывать сердца, а это может далеко не каждый.

— Я думаю это не та способность, которой стоит гордится, — свела брови к переносице Джеймс, — стоп, ты знаешь мою мать?

— Конечно, — ещё шире улыбнулась Патрисия, — она же лидер нашего шабаша.

Ушат информации, который обрушился на Ханну вернул её с небес на землю. Она тут же вскочила с дивана, как ошпаренная отпрыгнув от экзорцистки на приличное расстояние.

— Ей не заполучить моё сердце! Она может только мечтать о нем, а если ты, подойдёшь ко мне ближе, чем на расстояние вытянутой руки я выпущу тебе кишки и заставлю их сожрать.

Черноволосая ехидно улыбнулась.

— Если бы моей целью было отдать тебя Фрее, то с какой стати мне рвать антимагический браслет?

Ханна уставилась сначала на девушку, а потом на свою руку. Браслета, который ограничивал её магические силы как ни бывало, однако вены до сих пор были чёрными.

— Видишь. Я на твоём стороне. А то что сейчас творится с твоими руками это редкое проклятье. Редкое, потому что «глаз дьявола» можно отыскать лишь в самой преисподнии. Но я могу тебе помочь.

— Цена?

— Что?

— Я успела хорошо уяснить, что за магию нужно платить.

— Ах, да, — коварно улыбнулась черноволосая, встав с дивана, — мне многого и не нужно, — говорила Трис, подходя все ближе, — я лишь хочу уничтожить самого древнего демона. Мне нужен Демон Страха.

— Нет проблем.

— Да, — улыбнулась Патрисия, — по рукам?

Ханна не думала ни минуты и пожала руку девушки.

— Когда приступим?

— Прямо сейчас, но должна предупредить исцеление очень болезненное и проклятье будет сходить не сразу. Ты не боишься?

Ханна горько усмехнулась.

— Боль уже стала неотъемлемой частью моей жизни. Меня кололи, кости ломали, душили, насиловали, так что… — Джеймс натянуто улыбнулась, — хватит тянуть кота за хвост и делай, что должна.

Всё складывалось бы наилучшим образом, если бы не одно «но». Патрисия умолчала о кое-чем. Демона Страха невозможно поймать и уничтожить в его настоящем обличии, потому что он не имеет своего собственного тела, а лишь принимает формы из самых потаенных уголков твоего разума, поэтому многие года он был неуловим, но теперь он нашёл тело и единственный способ его уничтожить это убить вместе с ним и человека, а значит убить Эрла Джеймса раз и навсегда, но Ханна не знала об этом, наивно поверив ведьме, чего делать явно не стоило. Её должно было хотя-бы насторожить то что она сотрудничала с её матерью, которая уже успела её обмануть и едва не вырвала сердце.

Через пару минут из небольшого домика послышался душераздирающий крик, который длился в течении получаса. Ханне не то что сидеть, ей было больно дышать. Казалось, если она вздохнет ещё больше, то её лёгкие просто разорвёт. Что-то буквально медленно разъедало ее изнутри, а девичье сердце отчаянно хотело выпрыгнуть на ружу, но колко ударялось о слегка выпирающие ребра девушки. Об этом следствовали кровь, которая текла по щекам и капала на пол. Кап. Кап… Одна за одной. Лучше не видеть вам и не знать, что именно происходило с Джеймс, но недооценивать болезненность исцеления было её очередной ошибкой.

Она ежедневно совершает одни и те же ошибки. Она недооценивает ситуацию, она недооценивает своих соперников, что доказывает, что каким бы борцом Ханна Джеймс не была она в первую очередь девушка, а они как правило наивны, романтизированы и напичканы наивностью.


Фрея вздрогнула от внезапного женского крика и сразу подозвала к себе прилетевший скелет птицы. Чудовище на непонятном языке прошептала ей что-то на ухо и от каждого его слова лицо Фреи становилось все угрюмей. Она вскочила с кресла, начиная копаться в своём столе и наткнулась на письмо которому по сдешним меркам уже лет двести. Именно с этого письма начался весь этот ужас. Именно с этого письма она вошла в историю под именем «Кровавая Королева». Жестокость и властолюбивость маленькой Фреи Забини объяснялась не только её родословной, а недостатком родительской любви.

К сожалению она прозрела слишком поздно. Дрожащими руками она проходится по месту письма, где её мать, Кора Миллс отрекается от неё после чего Фрея меняет фамилию, потому что не хочет больше иметь ничего общего с семьёй Миллс. И вместо того, чтобы забыть этот отрезок своего прошлого она переносит его в настоящее. Она использует чувства деревенского мальчишки с именем Питер Палмер, который влюбляется в грациозную ведьму с первого взгляда. Она жила неправильно…


Соваться в лагерь было опасно. Демон Страха мог выставить это не в пользу Ханны, поэтому после исцеления было принято общее решение позвать Питера. Ханна стояла возле Дерева Дум в чёрном плаще, которым любезно поделилась Патрисия.

— Питер Пэн!

Парень не заставил себя долго ждать. Позади Джеймс послышался всем знакомый голос и Ханна на него обернулась.

— Ну и что за маскарад? — ухмыльнулся Питер и тут же стянул с неё капюшон. Но его ухмылка исчезла, словно призрак, не оставив после себя и следа.

Глаза были красные, уставшие, светились янтарем. На щеках застыла запекшаяся кровь.

— Что Эрл сделал с тобой? — видимо Питер хотел взять лицо Ханны в ладони, но та ударила его по рукам, — ты в порядке?

— В полном, Питер! — Ханна ещё больше сократила между ними расстояние, — конечно! В тело моего брата вселился Демон Страха и грозится сожрать его душу! Он проклял меня, засунув в мою руку «глаз дьявола»! Я за полчаса испытала такую адскую боль, которая не сравнится с той, что раз за разом доставлял мне ты! Мне больно! Посмотри на это!!! — она задрала рукава плаща обнажив руки, по которым текли чёрные нити, которых стало значительно меньше, — да, у меня даже сейчас чувство будто меня разрывают на кусочки! Я никогда не жаловалась на боль, но я устала! И самое мерзкое во всей этой ситуации знаешь, что? Ты мне не веришь… Поэтому, нет, Питер, я не в порядке!

— Я не думал, что демон дойдёт до такого, — произнёс Питер, — дай сюда руки, не бойся, я помогу.

Ханна удивлённо похлопала глазами уставившись на Питера.

— … Ты все знал…

— Конечно, я знал.

— Но… Но… Но почему ты не дал мне этого понять?!

— Потому что я тебя знаю. Ты бы сразу начала строить план, как убить демона, не заботясь о том, что станет с душой Эрла. Ты бы сделала кучу необдуманных поступков, а мне потом — разбирай! Ну, давай. Скажи, что я не прав.

— То есть демон чуть не убил Феликса! Твоего верного потеряшку, а это было на моей совести?! Это по твоему нормально?

— Мне нужно было притвориться, что я полностью доверяю ему, а твоя недавняя выходка оказалась как нельзя кстати.

Ханна смотрела на Пэна, не понимая как он мог это все распланировать.

— И давно ты знал?

— С самого начала.

Джеймс замолчала. Питер был в тысячу раз опасней Демона Страха. У шатенки просто не укладывалось в голове, как юноша мог все это распланировать. Он знал все с самого начала. Он заранее просчитал все свои ответы, действия, каждое свое слово он тщательно подбирал. Пэн не зря был королём Неверлэнда. Только истинный король был способен на такое коварство…

— Вы там закончили? — из-за дерева выходил Трис, которая все это время наблюдала за ними, — Ханна, я б на твоём месте уже треснула его хорошенько.

— А что здесь забыла ведьма из шабаша Фреи? — хмыкнул Пэн.

— Это Трис и она экзорцист, — устало ответила Ханна, ещё пытаясь переварить всю полученную информацию.

Питер тут же усмехнулся, а Ханне было не до веселья, ибо она только что подтвердила ранее произнесенные Питером слова. Она нашла способ убить демона, особо не вникая как будет происходить сеанс экзорцизма. В который раз Пэн спустил Джеймс с небес на землю. Точнее не спустил, а хорошо приложил её к земле.

— Я помогу вам взамен на самого демона, — улыбнулась Трис.

— Нам не требуется твоя помощь, — отрезал Пэн, но улыбка так и не спала с её лица.

— Ты не понимаешь от чего отказываешься, — она улыбалась, но её ноздри о злости раздувались, — я экзорцист из Либерти. Школы для детей с сверхъеспособностями! У меня в крови уничтожать этих уродцев.

— Я люблю когда в мои слова вникают с первого раза, — ответил Питер, — убирайся, пока можешь.

— Но я…

— Считаю до трех. Раз.

— Питер, что ты творишь? — вмешалась Ханна встав перед Пэном, — она нам поможет!

— Послушай Ханну. Я желаю только до… Добра.

Последнее слово она произнесла с большим трудом. Вдруг её лицо словно свело. Улыбка стала кривая и кажется её лицо вдруг стало по тихоньку рассыпаться. Ханна в ужасе смотрела на то как постепенно ведьма разрушается и её лицо уже на половину уничтожено и вместо него она видит кости.

— Я ПОМОГУ ВАМ! — уже орёт монстр.

Ханна попятилась назад и уперлась в спину Питера.

— Н-нет…

— ОТДАЙТЕ МНЕ ДЕМОНА!!!

Девушка прыгнула, но полностью уничтожилась в пару сантиметрах. Песок поссыпался на землю и по ней же прокатился жёлтый череп из глаза, которого выполз чёрный червячок, который стремительно уползал. Но мгновение и Питер его раздавил.

— Кто или что это было? — удивлёно уставилась Ханна на Пэна.

— Подземная ведьма, не терпящая отказов.

— Чего?

— Были бы мы обычными людьми, то не смогли ей отказать. Это её особенность.

— Интересно, если у всех ведьм есть особенности, то какая моя?

Пэн ухмыльнулся обведя Джеймс взгдядом.

— Действовать мне на нервы и нарваться на приключения, — на слова Питера Ханна лишь закатила глаза и протянула ему руки.

— Исцеляй.


— Я подумал, Эрл, — говорил Питер с Демоном Страха, попутно ведя его в условленное место, — ты хорошо прослужил мне, а тех кто мне верен я привык вознаграждать.

— Не стоит. Я просто выполняю свои условия сделки.

— Стоит, мой друг.

— Хорошо, а что ты имеешь в виду под вознаграждением?

— Я поделюсь с тобой своей силой.

Голубые глаза Эрла тут же заблестели. Сила и власть такие заманчивые слова, особенно для того, кто желал этого безгранично не один век. Это его и выдавало. Питер вовсе не идиот и как бы не пытался демон, но не в его власти было скопировать поведение и мимику Джеймса. Потому что он — существо, которому не одна тысяча лет. А Эрл Джеймс — человек. Влюблённый юноша, брат и единственное что между ними было схоже это желание силы.

— А где мы? — спросил демон оглядывая лесную хижину, которая когда-то пренадледала ведьме — экзорцисту.

— Ты же не хочешь чтобы нам кто — то помешал?

Питер ухмыльнулся и открыл дверь, ожидая, когда войдёт Эрл. Тот сначала покосился на Пэна, но все же вошёл. Мгновение. Дверь за ним захлопнулась. Эрл обернулся, но сзади не было короля острова. Он дёрнул ручкой, но его руку тут же поразила боль. Он шикнул от боли и увидел, как пара его пальцев упали на пол.

Послышался ехидный смех и хлопок в ладоши. Демон Страха обернулся и сердито свёл брови к переносице. Его глаза вспыхнули голубым пламенем.

— Привет, соскучился? — усмехнулась Ханна.

— Живая, — процедил демон.

— Как видишь, ах, да… Даже не пытайся контролировать мою боль. Не получится, — она помахала перед ним руками с довольной улыбкой, — а знаешь почему? Потому что я лучше всех. Умнее всех. А ты глупый, бессильный демон, которого я больше не боюсь.

В секунду Эрл оказался прямо перед шатенкой и взяв её за горло швырнул в бассейн, а Ханна утянула его за собой. Он взял её за волосы и начал топить, словно котёнка. Она задержала дыхание, отчаянно борясь с чудовищем, пока он сам не вытащил её и прямо в лицо не прошептал:

— Я передумал. Не зачем уничтожать всемогущего короля, чтобы получить власть. Достаточно вселится в тело его ведьмы и он сам сдасться, лишь бы я не съел её душу.

— Я ничего не значу для Пэна, если ты об этом, — прохрипела Джеймс, на что демон рассмеялся ледяным смехом.

— Влюбленные — такие идиоты! Не видят то что плавает на поверхности!

— Тебе не победить…

— Знаешь в чем проблема, ведьмочка? — он ещё ближе приблизил свое лицо к её, — я уже победил.

Что-то начинали происходить. Что-то очень странное. Пространство перед глазами Ханны начинало кружиться, а все жизненные силы медленно покидали её. Внутренний огонь медленно сгорал. Демон вселялся в неё, словно дурман, окутывал её сознание пытаясь подчинить его полностью себе. А внутри ломалось то, что гораздо важнее костей.

Перед глазами проносились воспоминания. Детство. Не то, проведённое среди разбитых осколков из-под стекла, не то где вместо сказок на ночь, она слышала нечленораздельное бурчание матери, а то где Питер катал её на спине. То где они играли в салки, прятки. То детство, когда ты засыпаешь не под сказки, а реальные истории, которые заставляют кровь в жилах застыть. Юность. Нет. Не то где её насилуют, словно она ничего не значащий кусок мяса. Не то где она убивает своего друга. А то, как она стоит на пристани, но что-то не так. Это не то воспоминание. Не то… Старик снимает свой капюшон. Сквозь кракодилью кожу она видит знакомые черты лица. Мистер Голд… Очевидно, это так.

Когда Ханна одурманена собственными воспоминаниями Пэн ходит из стороны в сторону. Джеймс сказала что справится. Она пообещала что все будет в порядке и Питеру должно быть все равно, но это не так. Последнее время в его голове только Ханна Джеймс, что ему не нравится. Его это раздражает. Ужасно.

Что-то не так. Он не может закончить обряд вселения. Что-то внутри него яро сопротивляется и мечется.

— Ханна… Я не сдамся, — вдруг говорит демон, или же… Эрл?

— Я в тебя верю… — она слабо опускает руку на бортик и теряет сознание.

Свечи вокруг бассейна зажигаются. Пентаграмма прямо на дне начинает ярко светится. Демон истошно орёт и начинает биться в конвульсиях. Хорошо, что Ханна потеряла сознание и не видит этого, потому что зрелище было по истине ужасное.

Через пару минут нечто чёрное, дымообразное выходит из рта юноши и исчезает. В этот момент Питер не выдержав переносится в дом. Первое что он видит это Эрла, который хрипло дышит и пытается вылезти из бассейна. Сама вода окрасилась в алый, а Джеймс почти что тонет и поддерживает её только рука на бортике.

— Эрл?

— Твою мать, вы не могли сделать все это раньше?!

— У неё получилось…

Зеленый дым. Они исчезли в нем, оставив после себя лишь разрушенный дом.


25 глава. Венди Дарлинг?

Если бы Ханне сказали хотя-бы месяца три назад, что она дочь самой жестокой ведьмы за всю историю и альфа-оборотня она бы покрутила пальцем у виска и рассмеялась. Ещё хотя-бы три месяца назад она и не подозревала насколько богата её родословная. Но в какой-то момент жизнь решила сделать крутой поворот. Что только не происходило за все то время, которое она находится на острове. На неё охотились, заставляли играть в страшные игры, где на кону была чья-либо жизнь, её похищала собственная мать, она лишилась двух дорогих сердцу людей, поменяла свои принципы, в конце концов она провела сеанс экзорцизма и изгнала демона из тела брата, не без помощи Эрла, который все-таки нашёл в себе силы для борьбы. И это ненормально. Она устала. Устала, но ещё не сдалась. Человек, ведь может устать, верно? Устать бороться. Она уже давно не ведёт счёт игры в которой отчаянно пытается победить короля. Отчаянно и безнадёжно. Сражаться против Пэна — тоже самое, что бороться со своим вторым «я». А это было не далеко от правды. Они были слишком похожи. Мы хорошо знаем, что озлобило Ханну Джеймс на весь мир, но Питер так и остался для нас загадкой. Ведь человек не станет внезапно жестоким психопатом? Но кто так его обидел? Кто убил в нем человека и пробудил монстра?

Прошла неделя спокойствия. И все это время её голова только и была захломлена миллионом вопросов. Как устроен этот чёртов мир, что некогда беззаботные дети, позже продают близких за дозу героина, а потом и запускают пулю в лоб. Можно было гадать вечно, но так и не разгадать, потому что самая главная загадка это загадка — мироздания.

— Ханна? — в ответ тишина, — Ханна!

— А?

Шатенка наконец откликнулась на свое имя. Малия уже пару минут пыталась привлечь внимание подруги, которая явно думала не о приближающемся празднике.

— Никогда не думала, что скажу такое Ханне Джеймс, но в каких облаках ты летаешь? — спросила Мел.

— Я просто думаю о кое-чем.

— Ну, ясно, — хмыкнула Барри, — или о кое-ком, — добавила она гораздо тише.

— Что? На что ты намекаешь? — тут же оживилась зеленоглазая.

— Я ничего не говорила, — невинно улыбнулась блондинка, похлопав ресницами.

Джеймс хмыкнула и направила взгляд на потеряшек, которые готовились к празднику в честь победы над Демоном Страха.

— Если ты имела в виду его величество, то он последний о ком я буду думать! — выпалила Ханна, видя, что улыбка с лица Малии и не собирается спадать, — да хватит так улыбаться!

— А что ты так завелась? — поиграла бровями Райли-Барри, — что-то не так?

— Всё просто отлично. Я думала о Ниле, — солгала Ханна, — я до сих пор не понимаю, как он и Крюк могли нас оставить. Но больше всего я не понимаю, как Крюку и его пиратам удалось сбежать.

— Знаешь, в первый день Питер нам сказал кое-что. Это его остров и если когда-то Нилу удалось сбежать, значит это он так захотел. Тебе не приходило в голову, что он позволил им сбежать?

— А для чего?

— Ты ещё не поняла? — Малия тяжело вздохнула, — Нил был влюблен в тебя с самого первого дня вашего знакомства.

Все это видели, замечали. Все кроме, той кто должна была почувствовать это раньше всех. И видимо и от Питера не утаились чувства Кесседи. Ханна с ужасным удивлением уставилась на Мел, а потом резко встала с земли.

— Ты куда?! — но ответа не последовало и девушка просто куда-то помчалась, — Ханна!

Прямо на бегу она обратилась в волка и скрылась в темно-зелёной листе, оставляя после себя лишь следы лап на земле.

К девушке подошёл Эрл. Его рука была обмотана бинтами. Он вопросительно уставился на блондинку, спросив что произошло, а та пожала плечами и искренни произнесла «не знаю». Она и вправду не знала что могло так расстроить её.


Ханна сидела на берегу поджав под себя ноги, шмыгая носом и смотря на водную гладь. А дело было в том, что ей было некогда думать о Кесседи. Она была занята своими множественными проблемами и совсем забыла о лучшем друге. Неудивительно почему он сбежал. Да, Ханна искренни верила, что юноша сбежал по собственной воле, потому что больше не мог вынести этого равнодушия со стороны шатенки от осознания этого ей было паршиво. Да и воспоминания о двух других братьях пожирало изнутри. Как там они? Совсем одни. В дет. доме. Она их бросила, как и её когда-то… Поэтому не было никакого желания обговаривать это с кем-то, ведь она была уверена, что её начнут убеждать, что она не виновата, но Джеймс же знает, что это не так. Ко всему прочему её голову вновь атаковали вопросы на счёт Питера. Тот плюшевый медведь, который как две капли воды был похож на её неверлэндскую игрушку… Почему… Почему он не забрал её? Что ему помешало? Почему она была вынуждена жить среди чужаков? Одними своими действиями он даёт понять, что она нужна ему, но прошлое… Оно усердно напоминает о том, как он легко от неё избавился…


Около ста лет назад.


Девочка лет 13, одетая в рваное платье дралась на деревянных мечах с мальчиком, старше её самой. Он побеждал, но она продолжала отчаянно бороться. Это был единственный ребёнок на острове, который взрослел, потому что она была особенной. Она была Спасительницей для острова детских грез и фантазий.

Её меч отлетает на землю и мальчик приставил свой к её горлу. Она злобно свела брови к переносице.

— Запомни, Гвен, — говорит мальчишка, ухмыляясь, — Питер Пэн…

— Никогда не проигрывает, — в унисон проговорили они.

Гвендалин закатила глаза, а Питер усмехнулся и убрав меч потрепал её по тёмным волосам.

— Если ты никогда не проигрываешь, то смысл мне пытаться бороться? Все! Я сдаюсь! — проговорила она и пнув свой меч села на землю исподлобья смотря на короля острова.

Пэн сел перед ней на корточки.

— Гвендалин Забини всегда сдаётся? — изогнул Питер бровь, — неужели ты всегда если что-то не получается будешь складывать оружие в ножны? А если что-то произойдёт со мной и тебе потребуется взяться за меч, то так как ты всегда сдавалась и не пыталась бороться ничего не получится и пострадаю я? Ты хочешь этого?

— Но ты же король! — воскликнула Гвен, всплеснув руками, — тебе все подчиняются. Какому идиоту вздумается пойти против тебя, к тому же что я смогу сделать? Я же ничего не стою без тебя. Я слабая. Я…

— Замолчи! — крикнул Питер и Гвен тут же замолчала.

Он тяжело вздохнул и взял её за руки, посмотрев в её болотные глаза, которые отдавали янтарем.

— Ты сильнее чем думаешь, — говорил Питер очень серьёзно, что нельзя было не поверить, — тебе нужно лишь верить в себя, потому что я в тебя уже верю и буду верить всегда. Ты все сможешь.

— Почему? Почему ты так добр ко мне? Остальные мальчики лишь смеются надо мной. Это сложно понять.

— На самом деле все очень просто, — улыбнулся зеленоглазый, погладив её по руке, — я люблю тебя.

— Этого не может быть, — помотала головой Гвен, — меня никто не любит. Даже я себя не люблю, а родная мать хотела убить меня, потому что я появилась не вовремя.

До этого момента Гвендалин множество раз говорила, как Питер ей дорог, но это было впервые, когда он сказал, что любит и девочка после ещё долго не могла отойти. Но внезапно Пэн дёрнулся.

— Что такое?

— В Неверлэнде гости, — протянул Пэн, встав, а Гвен нехотя отпустила его, — подумай над моими словами хорошенько до моего возвращения.

Он появился на севере острова, где увидит женщину, которая была одета неподобающе для диких джунглей. В шикарном платье для дворцовых вечеров. Она брезгливо оглядывала растения и оттряхивала грязь с юбки.

— Кто это тут у нас… Сама сестра злой ведьмы… Злая Королева! Я польщён!

Женщина обернулась на голос короля прожигая его своим высокомерным взглядом.

— Навёл бы уже порядок в своём королевстве, — язвительно произнесла брюнетка, — по-всюду зелёный… Отвратительный цвет.

— А как твоё поживает? Как там твой отец, кстати?

Русоволосый улыбнулся дьявольской улыбкой, когда увидел что на лице Реджины промелькнула тень боли. Он надавил на больную точку. В принципе что он и хотел, однако нужно отдать Злой Королеве должное. Она очень быстро пришла в себя.

— Зачем пожаловала? — изогнул бровь Питер, — явно не для дружеских посиделок.

— Отдай мне мою племяницу.

Питер вытаращил на женщину глаза и рассмеялся холодным смехом, держась за живот. Реджина строго смотрела на него, не понимая что в её требовании этот Кровавый Демон нашёл смешного.

— Что в этом смешного?

— Либо ты такая наивная, либо самоуверенная. Но один момент — ужасно глупая, если решила, что я без боя отдам мою Гвен.

— Она не вещь. Она не может принадлежать тебе.

— Сказала Злая Королева! — воскликнул Пэн, прекрасно зная, что её очень раздражает слово на букву «з», — а тот охотник тоже не твоя вещь, однако ты насильно заставила его спать с собой, в то время как Гвен ценит меня и любит по собственной воле, и такого тепла она никогда не будет проявлять к незнакомой женщине, которая появилась спустя сотни лет.

— Ты запудрил ей мозги! Невозможно полюбить такое чудовище, как ты!

— Убирайся с моего острова. Ты никогда не получишь девочку.

Он исчез в клубах зелёного дыма, совсем не подозревая какой коварный план созрел в голове Злой Королевы и что его маленькую девочку заберут у него уже через три дня. Он появился и со спины на него что-то напало и почти не повалило на землю.

— А я вижу ты сделала правильный выбор, — усмехнулся Питер и тут же отразил удар девочки только что появившимся в его руках мечом.

— Ты жульничаешь!

— Применяю хитрость, принцесса.


Мел не могла усидеть на месте. Её голова была занята лишь каштановолосой ведьмой. Барри прекрасно понимала, что Ханна не умрёт от куста Мор-Шиповника, её не загрызут звери и она благодаря своим способностям в относительной безопасности, но она не могла выкинуть её из головы, думая как она там. Что такого сказала Малия? Что встревожило Джеймс? Где она и чем занимается? Малии приходилось только гадать. Но не только Ханна вызывала беспокойство.

Девушка подняла взгляд с земли и направила его на брюнета с перемотанной рукой, который беседовал с Феликсом. Она прекрасно понимала, что он не признавался ей в любви, не клялся в верности перед алтарем и по сути он не должен её волновать, но почему её сердце чуть не выпрыгнуло, когда она узнала, что все это время с ней разговаривал не Джеймс? В Сторибруке Эрл был очень востребованным парнем. Его постоянно окружали девушки и Мел считала его ловеласом и не понимала, что девушки в нем находят такого особенного, а теперь она понимает, что сама впала в его сети. Он постоянно пропадал либо с пропащими, но чаще с Питером, когда Мел так требовалась его поддержка. Она ужасно скучала по семье, по своему дедушке, но Пэн явно дал ей понять, что она здесь навечно, а если попробует сбежать, то её ждёт наказание. То которое она вряд ли забудет, да и переживёт.

Она пытается заставить себя встать и поговорить с Джеймсом, но её ноги будто приковали к земле гвозди, а дыхание сперло от одной лишь мысли, что ей придётся говорить с брюнетом. Вот он заканчивает говорит с Феликсом. Они по-братски обнимаются. Он проходит мимо Малии и та набравшись храбрости с большим трудом восклицает:

— Эрл!

Проходя мимо девушки он смотрит на неё своими пронзительными голубыми глазами. Она знает что перед ней Эрл, но почему ей так страшно?

— Ты что — то хотела?

— Да, — улыбнулась девушка, — ты знаешь где Питер? Я хотела с ним поговорить.

Ложь. Ложь скрывается за этой улыбкой. Пэн ей к черту не сдался. Ей нужен был Эрл Джеймс, но она вновь упустила этот шанс. И долго так будет продолжаться?

— Не зли его. Он не разрешит тебе покинуть остров.

— Почему? — блондинка изогнула бровь, — я здесь ничего не значу. Прости, но демон в меня не вселялся, я не оборотень и не ведьма. Что ему нужно от меня?

— Понятия не имею.

Ложь. Именно по просьбе Эрла Питер так категоричен, но Малия об этом не узнает. Она не должна и знать о том чувстве, которое он испытывает к светловолосой, потому что ещё рано. Неудачники не привлекают никого. Так он думал.

Эрл ушёл оставив Малию в одиночестве и со своими мыслями, которые беспощадно дробили её душу на части. Она ноет от множественных ран. Внутри — бушующее море, а с виду — тихий океан.


Треск. Ветка под чьими-то ногами сломалась и шатенка тут же обернулась. Никого. Но она отчетливо расслышала треск. Вдруг что-то зашевелилось в кустах. Она осторожно подошла к ним, но за ними не было никого. Наверняка Джеймс уже просто кажется. Все же сложно поверить, что в Неверлэнде целую неделю можно обойтись без приключений. Она пожала плечами и хмыкнув скрылась в темно-зелёной листве.

Как только темная макушка скрылась, то из-за дерева, недалеко от кустов, выглянула темноволосая девушка и нервно поглядел по сторонам, а как убедилась что на горизонте её было никого вышла. Она шумно вздыхает и уходит в другом, направлении нежели Ханна, но через минуту её резко прижали к дереву, подставив к горлу холодное лезвие.

— Какого черта ты следишь за мной? — процедила Джеймс, — кто ты такая? Я раньше не видела тебя зде…

— Ханна, отойди от нее! — крикнул кто-то сзади.

Джеймс усмехнулась и закатив глаза, развернула голову на 180 градусов и как и ожидалось увидела короля острова.

— А если не отойду? — Питер на её слова злобно сверкнул глазами, — я не подчиняюсь приказам.

Он хмыкнул и щёлкнул пальцами. Шатенку тут же перенеслиюо на пару метров от незнакомки и последняя наконец смогла вздохнуть спокойно. Она благодарно посмотрела на своего спасителя.

— Большое спасибо, я…а…

Она не успела закончить предложение, как Питер заменил Ханну. Сначала девушка испуганно уставилась на клинок, а потом усмехнулась посмотря на Пэна.

— Что ты здесь забыла Венди Дарлинг? — изогнул бровь Питер.

Ханна удивлённо уставилась на них. Это Венди Дарлинг? Та самая первая пропащая девочка на острове вечных грёз и фантазий? И если книга Барри — выдуманный им бред, то поцелуй Венди и Питера так же эфемерен, как и легенды о его добрых поступках. Ведь так?

Шатенка сжала кулаки.

— А ты хорош, — усмехнулась девушка, сверкнув глазами, — но дело в том, что не так хорош, как рассказывала моя бабушка. Я внучка Венди Дарлинг. Меня зовут Энди.

— Оригинальный подход к выбору имени, — не выдержав вставила свои пять копеек Ханна, — а твоих родственниц случайно не Кенди, Пенди, Джейди зовут?

Но её полностью проигнорировали, что выбесило её ещё больше. Сама Энди её ужасно раздражала, пусть они и знакомы меньше пяти минут, но Джеймс уже хотелось запустить в неё стрелу смазанную ядом Мор-Шиповника. А как Питер смотрел на эту девчонку, которой на вид было лет 14–15…Джеймс заметила в его глазах искру, с которой он смотрел на неё впервый день, а это значило Дарлинг здесь надолго…

— А ты горячая, — усмехнулся Питер, и Ханна тут же закатила глаза, — как огонь.

— «У него ко всем тёлкам одинаковый подход?» — раздражённо подумала Джеймс и тут же оттащила Питера от девчонки за плечо, встав между ними.

— Вообще-то я ещё здесь, поэтому может трахните друг-друга в другой раз? — вопросительно изогнула бровь Ханна, а потом нацепила фальшивую улыбку, — или у тебя новый фетиш, Питер? Никогда не думала, что ты такой извращенец, хотя нет… Я знала.

Джеймс отчаянно пыталась обратить на себя внимание, но тот будто был загипнотизирован этой мерзкой (как думала Ханна) Энди.

— А это самая ревнивая девушка острова, — хмыкнул Пэн и посмотрел наконец на шатенку, во взгляде которой так и читалось: «я не ревную тебя. Ты вообще мне не сдался», — думаю вы подружитесь.

Ханна возмущённо уставилась на зеленоглазого. Она главная пропащая девочка. Она пережила с потерянным столько, сколько не пережила не одна Венди Дарлинг. Ханна была в этом уверена. И она не собирается играть в подружек-неразлучниц с незнакомой девицей и вообще какого черта он так просто принял её, когда Ханна проходила проверки на прочность? Она не знала, чем думал Питер, но одно понимала точно. Они не подружаться.


26 глава. Тебя согреть?

Сон был редким гостем, а за последний месяц и вовсе отказался скрашивать холодные бессонные ночи. Шатенка не могла уснуть и поворачивачивалась то на один бок, то на другой, пыталась заснуть лёжа на спине, но ничего так и не получилось. Она уже пять минут просто смотрит в потолок, как слышится трепыхание крыльев, но она не обращает на это внимание, как прямо перед глазами появилось нечто похожее на бабочку, но нельзя сказать что это была именно бабочка. Она светилась ярко жёлтым, а на нос сыпались маленькие искорки. Ханна привстала на локтях и бабочек оказалось уже три. Жёлтая, синяя, красная и все они очень ярко светятся, словно радиактивные.

Она словно загипнотизированая следила за ними взглядом. Они мельтешили перед глазами. Дразнили. Они будто так и хотели, чтобы Джеймс их поймала и в таком случае Ханна не захотела их разочаровывать. Она дотронулась до самой манящей её, жёлтой и вдруг все вспыхнуло.

Свет залил комнату. Кровать на которой она лежала пропала, а вместо пижамы на ней оказалось красное платье, волосы были убраны с помощью заколки, а на ногах чёрные туфли. Постепенно свет начинал тускнеть и когда он совсем исчез Ханна оказалась на лестнице и ей открывался самый великолепный вид на бальные зал. Под классическую, красивую и живую (Ханна повернула голову и увидела целый оркестр) музыку танцевали женщины разной комплекции в разных платьях, с разными красивыми мужчинами и все они были прекрасны.

Ханна совершенно ничего не понимала и рассеянно мотала головой не зная, что ей делать и как себя вести, думая что она все-таки заснула. К ней поднимается юноша в костюме и белых перчатках и подаёт ей руку.

— Прекрасный вечер, правда, принцесса Гвендалин? — улыбается незнакомец, — моё имя Ханс. Я лорд из Эренде…

— Довольно, Ханс.

Рядом словно по волшебству оказывается Фрея в красивом платье из розового атласа. Но она выглядит намного нежнее, и кажется улыбка у неё добрее, чем в последнюю их встречу, а её глаза все те же зелено-голубые, но никак не чёрные.

— Фре…

— Имей субординацию. Я Королева для тебя. Королева Неверлэнда, а наш остров это единственное волшебное измерение где ты ещё не в чёрном списке, а все потому что ты хороший исполнитель, однако не смей переносить работу на мою дочь. Понял, Ханс?

— Я и не дума…

— Вообще не думай. Тебе не подходит, — улыбнулась Фрея, — все, иди, обольщай других дам, — она легонько похлопала его по спине и тот нервно сглотнул.

Ханс сделав поклон удалился в бальный зал, а Ханна с ужасным удивлением смотрела на мать и не могла понять, что черт возьми вообще происходит.

— Гвен, никогда не обращай внимание на таких прохвостов. Они обольстят, а потом отравят. Ты же знаешь печальную историю принцессы Анны. Хвала её сестре Эльзе, что все закончилось благополучно!

— Если это сон, то самый странный в моей, жизни, — пробормотала Ханна.

— Это не сон, — Ханна уши же подняла голову уставившись на ведьму, — но и не явь. Это иллюзия. Это то что могло бы быть у нас, если бы… — на лице женщины появилась страдальческая улыбка, — если бы не я.

Ханна не успела ничего переварить, как женщина взяла её за руки и повела вниз. Фрея посадила её на кресло, а сама села на диван.

— Я не понимаю. Ты хочешь меня убить. К чему все это? — изогнула бровь девушка, скрестив руки на груди.

— Но ты ведь хочешь того же? — улыбнулась Забини, — ты хочешь убить меня, но дело в том что я уже, точнее больше не хочу причинять тебе вред.

— Это шутка?

— Никаких шуток.

— То есть, — Ханна усмехнулась, — то есть ты жестоко ко мне относилась все моё детство, то есть ты пыталась обмануть меня, внушила ложные воспоминания, а теперь предлагаешь поиграть в дочки-матери?

— Я понимаю, что ты очень обижена…

— Обижена! — перебила шатенка всплеснув руками, — просто обижена! Да если бы не ты, — Ханна указала на Фрею, — Реджина бы не похитила меня, я бы не попала в чужую семью, меня бы не изнасиловали, я бы не стала жалкой наркоманклй и воровкой! Я бы не стала Ханной. Я бы всегда была Гвен. Всё было бы иначе!

— Да, я виновата, но я хочу исправится. Честно.

— Я тебе не верю, — помотала головой Ханна, — это очередная уловка.

Фрея попыталась взять руки Ханны в свои, но она выдернула их.

— Не смей меня трогать!

— Гвен, прошу дай мне второй шанс. Я твоя мама.

— У меня нет мамы. Не было в Неверлэнде, не было в Сторибруке.

Фрея с грустью в глазах посмотрела на Джеймс, но последняя старательно делала вид, что не видит, как черноволосая переживает и брезгливо отвела лицо. Конечно Ханна бы очень хотела верить, что в Фрее поздно, но все же проснулась материнская любовь, но то что было не изменить, не наверстать. Гвендалин давно умерла, а у Ханны никогда не было матери, а был лишь отец, но и тот оставил её пусть не по собственной воле и Питер как ни странно был прав. Она — сирота.

Иллюзия рассеивается и девушка вновь оказывается в своей кровате и слышит голос в голове: «я буду стараться меняться». Ханна зажмурила глаза и по щеке потекла слеза. Она вытерла её рукавом и легла лицом в подушку, чтобы было не слышно её истерики.


Видимо у кое-кого было прекрасное настроение, потому что пели птицы, цвели цветы и вероятность наткнуться сегодня на Мор-Шиповник была достаточно мала и Ханна, как только пришла в лагерь сразу насторожилась, прекрасно зная что хорошее настроение Пэна обычно не приводит к добру. К тому же её настроение было ниже плинтуса, но оно упало ещё ниже, как только в поле зрение Джеймс попала Энди мило беседующая с Малией. Она набрала в лёгкие воздуха и задев её плечом, когда она повернула в её голову сторону она улыбнулась настолько широко, как только позволялось.

— Доброе утро, Дарлинг. Энди Дарлинг.


Pov Энди.


Я не понимаю почему она так относится ко мне. Что плохого я сделала? Чем я заслужила к себе такое отношение? Я в лагере меньше суток, а такое чувство что с этой девушкой мы не поделили что-то очень давно, но такого быть не могло, потому что с Анной Джеймс, вроде бы её зовут так мы познакомились только вчера и не при самых приятных обстоятельствах.

— Доброе, — в ответ промямлила я.

Она хмыкнув взяла под руку Малию, которая была слегка сконфужена таким её грубым повидением, однако покорно ушла вместе с ней.

— Почему Анна видит во мне врага? — задала я вопрос подойдя к рыжему парню.

Малия рассказала мне, что с ним у шатенки отношения на первый взгляд напряжённые, но очень тёплые, но на мой вопрос влюблены ли они блондинка отрицательно помахала головой. Но я не поверю, чтобы у Джеймс, которая провела здесь кучу времени не сложились ни с кем отношения. Это бред. Хотя с её характером…

— Ты о ком? — поднял бровь Теодор.

— О твоей подруге. Анне Джеймс. Вроде так. Вон та с тёмными волосами!

Тео усмехнулся. Его взгляд был очень высокомерен. Почему здесь все меня считают словно я пустое место?

— Ты как Венди, — произнёс он, — особым умом не отличаешься. Её зовут Ханна.

— Да, я не запомнила, но это не значит, что ты имеешь право меня оскорблять! Это не культурно и джентльмены так не поступают!

— О боже, — сморщился Тео, — прям слышу твою бабку, которая втирала мне тоже самое.

— Давай жить мирно, хорошо? — улыбнулась я, пытаясь найти точки соприкосновения, — что я, сделала не так? Почему она настроена против меня?

— Хочешь услышать честный ответ?

— Конечно.

— Родилась.

— Что? Я не понимаю.

— Дело в том, что девчонка жуткая собственница. Она все рассказывает Малии. А Мел делится со мной, поэтому я знаю как произошло ваше знакомство, поэтому дам совет, но послушаться или нет дело твоё. Если не хочешь столкнуться с ревнивой Ханной Джеймс держись от людей, которых она любит подальше.

— Причём тут наше знакомство? Вчера Питер спас меня от этой сумасшедшей! Кроме меня, Питера и вон той не было никого!

— Ну, пораскинь мозгами, — усмехнулся Тео.

— То есть ты хочешь сказать, что Ханна любит Питера?

— Аллилуйа! — хохотнул Теодор, — ну и доходит до тебя конечно. Правда она никогда в этом не признается, но он для неё не последний человек. — Даже сейчас ты рискуешь, разговаривая со мной, но ты надоела мне со своими распросами. Пока, Венди.

Лост развернулся и начал уходить, а я крикнула ему вслед:

— Я Энди!

В ответ я услышала лишь смех. И что мне теперь делать? Как мне себя вести? Я в отчаяние. Никто со мной и разговаривать не хочет. Неужели все так боятся эту Ханну? Она такой тиран? Какой ужас…

Вдруг я почувствовала, как мужские руки легли мне на плечи.

— Как дела, Энди?

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤКонец Pov Энди.

Смех Ханны прекратился в ту же секунду, как она увидела как Питер и Энди мило разговаривали. Темноволосая смущённо отводила взгляд. В этот момент что-то неприятное зажглось внутри неё. Ком в гороле, а кулаки непроизвольно сжались.

— Ханна, ты в порядке? — Эрл тихонько дотронулся до плеча сестры, — эй, Ханна?

— Мразь, — процедила Джеймс и Эрл, Малия и пару потерянных удивлённо переглянулись. Ханна обратила внимание на свою компанию, — мазь. Эрл, тебе нужно смазать раны. Я просила Тинк приготовить специально для тебя и только вспомнила, что нужно забрать. Я скоро буду.

Ханна сорвалась с места, не дождавшись ответа друзей и прошла мимо воркующей парочки толкнув Энди плечом.

— Ой, какая я неловкая, — с фальшивым сочувствием произнесла Джеймс, когда Дарлинг чуть не упала, но удержалась на ногах, — прости меня, Энди.

Имя девушки она произнесла очень медленно и с натянутой улыбкой.

— Ничего. Все в порядке, — без улыбки произнесла брюнетка.

Не поздоровавшись с Питером она хмыкнула и ушла под странный взгляд Питера и недоумевающий Энди Дарлинг.


Девушка по пути обратно в лагерь вымещала все свои психи на деревья, кустарники, ветки и даже Мор-Шиповник не пожалела, совсем не боясь, что яд попадёт в организм, потому что по её жилам уже давно течёт волшебная вода с пика «Мертвеца». В руках баночка с мазью и она еле удерживается чтобы и её не разбить, лишь потому что она нужна её брату. Она пнула очередное дерево.

— Ну и в чем деревья то виноваты? — послышался ехидный голос со спины, а потом шаги в направлении к Джеймс.

Та сразу обернулась и Питер уже стоял крайне близко.

— Уйди, — прыснула шатенка, пытаясь его обойти, — ты глухой?

— Совсем нет, раз расслышал «мразь» вместо мазь, — усмехнулся Пэн, — и чем же тебе Энди та не угодила? Или… — н пододвинулся ещё ближе, чем заставил Джеймс попятится назад. Пару шагов и она уже упирается спиной в дерево, а русоволосый стоит впритык и его дыхание обжигает губы, — тебя злит, что я больше уделяю внимание ей, чем тебе?

— Что за глупость! — она вновь попыталась выбраться, но Питер переградил все пути к отступлению, — отпусти меня!

— Знаешь кто ты? Сейчас ты не ведьма, не воин, не боец. Влюблённая девочка, — он улыбнулся, — и мне не нужно читать твои мысли, чтобы знать, что ты чувствуешь, потому что ощущаешь ты то что хочу я.

— Если ты хочешь так думать ещё не значит, что я влюблена, — хмыкнула Ханна, — от куда мне знать что это вообще? Любовь… Я никого не любила. Я не знаю каково это. А если ты о словах маленькой и глупой Гвен, то тогда мне было 13! Питер, 13!

— Ханна, — улыбнулся они приблизил свое лицо к её, — ты до же до сих пор по ночам вместо того чтобы спать вспоминаешь тот поцелуй в кустах Мор-Шиповника. Поэтому у тебя бессонница. Тебя до сих пор бросает в дрожь. Даже сейчас… Смотри… У тебя мурашки.

— М-мне просто холодно, — неуверенно произнесла Джеймс.

— Так может следует тебя согреть?

На этих словах Питер припал к губам Ханны. Она тут же ответила, запустив свои пальцы в его волосы, а баночка с мазью падает на землю. Он был прав. Опять. Она очень боялась большей не ощутить вкус его губ. Она боялась, что больше никогда не сможет почувствовать себя слабой, а этого в последнее время ей так не хватало. Ей хочется подчиняться. И если это игра, то она согласна на мгновение признать свое поражение, но только на мгновение.

Секунда. Она оттолкнула от себя Питера, что удалось с большим трудом. Он ухмылялся, а она хмыкнув наконец вырвалась из хватки, подобрала баночку и пошла по направлению к лагерю, все же не сдержавшись и обернувшись. А когда заметила пристально взгляд Питера, который так и говорил «я победил» тут же развернулась.

«Рано радуешься».

Ей ужасно не хватало его внимания, будто она стала зависима от всего этого, словно от кислорода. А тут, наконец появившись он уделяет внимание непонятно откуда взявшейся Дарлинг. Пусть он обращает внимание только на неё, пусть играет только с ней, а иначе она не ручается за себя.

А Питер… Ему чертовски нравится смотреть, как Ханна сгорает от ревности, не зная куда и на кого направить свою злость, при этом утверждая что ей все равно, но эти двоя знают, что это не так. Ему не нравилось чувство, которое он испытывал к Гвен, а теперь и зарождающееся к Ханне, потому что оно же и натолкнуло его на главную ошибку своей жизни. Он был очень молод, глуп и влюбчив…


Прошлое (Зачарованный лес).


Повсюду шум и гам. Воняет рыбой. И в этом хаосе красивая девушка лет двадцати выбирала на рынке яблоки. Достаточно редко можно встретить людей из высшего сословия на рынке, но дело в том что внешняя стать никак не влеяла на социальную ступень. Фрея Миллс родилась в семье колдуньи и обычного человека и была старшим ребёнком в семье, но не была родной своему официальному отцу и унаследовала великолепные магические способности от своего настоящего отца — Румпельштильтцхена и матери Коры. Это и позволяло ей хотя-бы выглядеть как аристократка. Выбрав красные яблоки, который очень любила её младшая сестра Реджина Фрея принялась доставать мешочек, где хранились её деньги, но как только она вытащила его, прямо перед ней пробежал человек в мантии и толкнув её выкрал деньги и побежал, сбивая всех с своего пути.

— Держите во… — но мужчину перебила Фрея.

— Не нужно, — загадочно улыбнулась Миллс и оставив яблоки исчезла в красном дыму, оставив продавца в недоумении.

Юный вор бежал. Бежал он так будто за ним гонится сама смерть. Дыхание давно участлилось, сердце билось бешено, а разодранные в кровь ноги безумно жгло. Он нервно глядит по сторонам. Казалось он оказался в малолюдном районе и можно дальше пойти шагом, но нет… Его воображение рисовал, как монстр гонится за ним. Он ненасытный, жестокий и хочет его съесть. Как жаль, что он не подозревал, что это было недалеко от правды. Юноша спотыкается и падает прямо лицом в грязь. Он учащенно дышит и с помощью рук поднимается, как слышит сзади мелодичный женский голос:

— Тебе помочь?

Юный вор тут же хватает мешочек, который выпал у него из рук и всачив на ноги видит ту самую девушку у которой он украл его. Не нужно быть гением, чтобы понять что эта женщина ведьма, иначе в таком платье не замаравшись она не за что бы его не догнала. Он срывается на бег, но не пробежав и метра перед ним возникает черноволосая ведьма с голубо-зелеными глазами. Он делает шаг назад, а она ласково улыбается.

— Я не могу отдать вам деньги, — помотав головой воришка тяжело сглотнул.

— Тебе нужнее. Оставь их себе.

— Правда? — он удивлённо-благодарность смотрит на Фрею, — но тогда зачем вы гнались за мной?

— Как тебя зовут? — спросила Фрея, — и не пытайся солгать. Я тут же почувствую.

— Я Питер. Питер Палмер.

— А я Фрея Миллс, — представилась она, — ты ведь тот самый мечтатель-Питер, верно?

— А вы та самая дочь вырывательницы сердец?

— Боишься меня? — усмехнулась Миллс ближе подойдя к Питеру, но в его глазах не было ни капли страха или же опасения.

— Ещё чего!

— Правильно. Я не приченю тебе вреда. Более того я хочу сделать заманчивое предложение.

— И какое же?

— Питер, хочешь отправится в то место где все твои желания будут сбываться? Хочешь в живую увидеть русалок и познакомится с пиратами? Хочешь не быть зависимым от взрослых? Если ты примешь моё предложения твои мечты и фантазии станут явью.

— Почему именно я?

— Потому что ты особенный.

— И как называется это место?

— Неверлэнд…


27 глава. Тот, кто проклял вождя

— Эрл, это ненормально!

— Этот не тот момент, Ханна когда ты решила включить «старшую сестру».

— Ты смотрел на себя в зеркало? Откуда эти трещины?!

Эрл не выдержал и резко схватил сестру за плечи. Он смотрел так зло, что земля будто уходила из-под ног.

Его лицо было в мелких трещинках, а глаза светились таким гневом, что Джеймс уже успела подумать о том, что сеанс экзорцизма оказался неудачным и на самом деле это все тот же Демон Страха, но это был Эрл. Ханна знала это, но с ним было что — то не так. Он изменился. Стал другим. А его безумие стало проявляться все ещё больше.

— Что Пэн делает с тобой?

— Ханна, — медленно произнёс Эрл, — я не хочу делать тебе больно.

С этими словами он отпустил её и ушёл к направлению к Пэну. Ханна смотрела на тот как удаляется брат с открытым ртом и не могла поверить, что эти слова сказал Эрл.

Она перевела взгляд так же на Малию, которая сидела по деревом, изредка смотря на брюнета. Здесь явно было что — то не так…


Pov Ханна.


Это не моё дело. Хотя нет. Это моё дело. В конце концов они оба взрослые люди, которые способны самостоятельно разобраться в своих чувствах, но ей богу… Видут себя как первоклассницы. Эти неловкие взгляды, прикосновения. И после Но больше всего в этой истории меня поражает мой брат. Эрл чёртов Джеймс. Я не понимаю в чем резон прятать от Мел свои чувства изображая равнодушие, да и вообще он последнее время меня сильно беспокоит. Он постоянно пропадает вместе с Пэном, а зная какое влияние последний может оказать это напрягает меня больше всего. И эти трещины, что появились у него на лице, а эти глаза… А если я спрашиваю у Эрла какие общие дела у них с Питером то тот отвечает крайне уклончиво, отделываясь от меня заученными фразочками, которые говорил, так будто читал по листочку или под чью то диктовку… Я даже знаю под чью. Нет. Он мне не испортит брата. Я докопаюсь до правды. Они как раз опять куда-то уходят вместе. У меня идея. Правда я не знаю, чем это обернётся. Явно не чем хорошим если они меня заметят, но попытка не пытка. Я прослежу за ними.


Конец Pov Ханна.


Ханна посчитала, что обернувшись в волка ей будет гораздо проще проследить за парнями. Она шла за ними на довольно большом расстоянии. Шли они долго. А пришли к небольшому деревянному домику. Джеймс всегда интересовало куда Питер заселил ее друзей. Выделил ли им дома, как ей или заставил потчевать с остальными потерянными. Не факт, что это был дом Эрла, но гипотетически это было возможно предположить.

Словно по волшебства дверь раскрылась, впуская гостей. Питер внезапно обернулся и Джеймс тут же нагнулась ещё больше. Когда они наконец зашли Ханна в обиличии волка осторожно, не создавая лишнего шума подобралась к окну. Увиденное повергло её в шок. Сначала она подумала, что это делает Пэн, но это было не так. Именно Эрл поднимал в воздух предметы, создавал огненные шары с приличным диаметром, но чуть не запустил его в Пэна. Ханна помнит, что когда только начинала постигать азы магии, то тоже очень неуклюже управлялась с шарами и была не способна на боевую магию. Но откуда у её брата такие способности? Если даже это все — таки Демон Страха, и он в заговоре с Питером, то почему он не справляется с магией? Ему несколько тысяч лет. Он старше всех жителей Неверлэнда вместе взятых.

Ханна ещё не долго наблюдала за юношами. Потом они скрылись в другой комнате. Волчица обошла весь периметр дома, но окнон больше не было и ей пришлось не с чем вернуться обратно. Хотя, подождите… Как ни с чем? С огромными подозрениями, что легли на её плечи, толикой недоверия и непонимания. Камнем на душе и мыслями, которые будут мучать гибрида до возвращения брата в лагерь. От этой слежки она не получила ни один ответ на вопрос и так каждый раз. Каждый раз, каждый день появлялись новые загадки на которые нужно было найти новые ответы и зачастую эти ответы были лишены здравого смысла и морали. И если вы прожили целую неделю на острове детских мечт и фантазий без приключений, то не обольщайтесь. Это лишь затишье перед настоящей бурей. И каждый раз у этой бури было новое имя. Фрея Забини, Питер Пэн, Реджина Миллс, Ханна Джеймс, Демон Страха… А теперь это Эрл? Или мы ошибаемся? А может настоящая буря это тот от кого мы ожидаем меньше всего? Может пока что этот человек, словно тень. Он повсюду, но на него не обращают внимания.

Свист стрелы. По лапе расползлась невыносимая боль, доставая кажется до корней волос. Заскулив от боли волчица наступила себе на лапу и провалилась на землю, помутневшими глазами наблюдая за тем, как по земле от неё отползает толстая змея.

Слышится шорох листвы и чьи-то шаги. Постепенно волчий оскал спадает и проясняются человеческие черты и женская фигура, одетая в белую майку и джинсы. Ноги её были босыми. В ноге торчит стрела.

— Ты в порядке? — сев на землю спросила…

— Лилия? — девушка удивлённо уставилась на дочь вождя, а потом сердито свела брови увидев лук в руках и стрелы за спиной, — какого черта?!

— Прости, но это была необходимая мера, иначе Лилит прокляла и тебя, — как-то более грустно сказала черноволосая, а потом резко выдернула стрелу из ноги Джеймс, что та тут же засунула в зубы ткань майки, чтобы не закричать и тем самым не привлечь чудовищ и не стать для них обедом.

В руках Лилии по её же желанию возникли бинты. Когда она закончила с ногой, то белоснежный бинты окрасились в алый, а Джеймс не смотря на то что дочь индейского вождя хотела ей помочь встала самостоятельно. Все же пару минут назад брюнетка выстрелила в неё, а теперь старается помочь. Очередной бред. Очередные противоречия.

— Кто такая Лилит? И что значит «и тебя»? Она успела уже кому-то навредить? — прислонившись к дереву спросила шатенка устало оглядывая пространство.

Теперь Ханна заметила что за брюнеткой стояли ещё дети. Они были из племени индейцев. Об этом говорили иероглифы на их лицах, подвески в виде их тотемных животных, да и видела она их впервые в жизни.

— К сожалению да, — горестно сообщила черноволосая, поежившись. Ханна показалось что ещё немного и она заплачет, но дочь вождя как настоящий боец держала себя в руках, — дело в том что Лилит это древний демон.

Единственное что смогла произнести Ханна это «боже мой». Раньше она сравнивала остров с преисподней, а Пэна с королём-деспотом этого подземного царства, но теперь она точно убедилась что Неверлэнд это рассадник демонов и прочих тварей. Сколько их здесь ещё?

— Лилит была первой женой Адама, — начала Лилия, но Ханна её прервала.

— Стоп, — девушка покачала головой, — первого мужчины на земле? То есть это правда?

— Что именно?

— Про легенду о Адаме и Еве и как бог творил мир 7 дней?

— Легенда? — назмурила брови Лилия, — это вовсе не легенда. Это даже больше чем явь. Лилит была своенравна, она не хотела подчиняться и продолжать род. Она ушла в преисподнию ради оргии с чертями. Тогда бог сотворил из ребра Адама Еву. Лилит позавидовала своей приемнице, и прокляв её поссеила яблоко раздора. Ева съела запретный плод и бог изгнал их из священного сада. Раз в пятьсот лет Лилит выходит из ада и посещает Неверлэнд, чтобы уничтожать всех на своих пути, но главная её цель это потомок Евы.

— То есть ты хочешь сказать, что Неверлэнд это и был тот священный сад?

— Именно.

Вдруг послышался шорох листвы сзади. Лилия нахмурился и проверена куст, но так никого не было.

Ханна знала, что Неверлэнд необычное место. На него попадали и попадают по сей день брошенные, забытые, никому не нужные дети, которые здесь становилось воинам Питера Пэна. Питер крал их с разных уголков света, заманивая игрой на волшебной флейте. Они были его личными пешками и ради своих целей он с лёгкостью пожертвует одной из них, но она и представить не могла что когда-то это было пристанище первых людей, а возможно и других богов.

— Как выглядит эта Лилит?

— Хоть у неё есть и человеческое обличие, но больше она предпочитает тело змеи.

В глазах Джеймс на секунду померкло, когда она вспомнила толстую змею, которая отползала от неё. Лилия её спасла. Ханна была обязана ей жизнью и как ни странно, но шатенка тут же прониклась к дочери вождя вселенским доверием, хоть и видела её третий раз в жизни.

— Кого она успела проклясть?

Лилия померкла и с тяжёлым воздохом произнесла:

— Моего отца.

— О, боже… — тихо сказала Джеймс, положив руку на плечо девушки, — мне очень жаль. Правда, но для любого яда всегда должно найтись противоядие, а у действия противодействие. Уверена, что есть какой-то шанс.

— Шанс есть всегда, — произнесла Тигровая Лилия уже гораздо твёрже.

Она взяла себя в руки. Вот оно качество настоящего воина. Как бы не было тяжко, как бы жизнь не поступала с тобой и не отбирали самых дорогих людей нельзя отпускать руки. Самая большая ошибка утратить веру в себя. Тигровая Лилия. Дочь вождя. Её мать умерла при родах и ей её заменили лук, стрелы и холодная сталь. Тигровая Лилия не верила в сказки, потому что знала, что живёт в суровой реальности. Она принимала волшебство, как нечто обыденное. Тигровая Лилия свято верила в себя. Очевидно, этим они и были схожи, с той с кем сейчас у неё диалог. Пусть Ханна Джеймс изначально не верила во все происходящее, считая нелепым бредом. Пусть изначально Ханна была маленькой и наивной Гвен, которая искренни считала, что нет злых людей, а есть лишь раненые. Пусть, чтобы обрести веру в свои силы она прошла все 9 кругов ада, совершенно изменила свои жизненные принципы. Пусть ей потребовалось убить в себе девочку, чтобы дать волю женщине. Но она пришла к тому пониманию, благодаря которому до сих пор в игре. Она до сих пор борется с Питером Пэном, пытаясь противостоять всеми силами и беспощадно действуя ему на нервы, пусть не всегда у неё это получается и чаще Пэн обводит её вокруг пальца. Она сделает передышку и возобновит попытки. Это и делает её той Ханной Джеймс, которую мы знаем. Это же и делает Тигровую Лилию воином.

— Я подумала, — решительно произнесла Ханна, — как бы сложно это не было я помогу тебе.

— Раньше я не принимала не от кого помощь, ведь это проявление слабости.

— Это вовсе не слабость, — улыбнулась Джеймс, — умение принять помощь — это сила, а смелость нужна не для опрометчивых поступков и ошибок, а для искренних поступков и умения признать, что мы все же не всесильны. Пусть человека губит вовсе не алкоголь, наркотики, сигареты, а человек, но и так же человеку нужен человек.

— Ты хоть поняла что сказала? — ухмыльнулась Тигровая Лилия.

Ханна закатила глаза и ухмыльнулась. Они поняли друг-друга и это главное.

— Противоядие лишь одно. Цветок Тигровой Лилии. В честь него меня и назвали, но проблема в том что здесь найти его почти нет шансов.

— Но мы найдём.

— Почему ты так уверена?

— Потому что я верю в себя, — ответила Джеймс, — и в тебя.


Энди с опаской оглядывалась по сторонам, боясь, что из-за угла выскочит Питер Пэн, Феликс, один из потерянных или хуже всего Ханна. Шатенка это самая первая, кому было бы выгодно улечить Дарлинг в двойной игре, ведь Ханна её ненавидела, да и не собиралась этого скрывать, ставя Энди подножки, задевая плечом и откровенно глумясь.

Этот замок её пугал. Жуткие картины, висящие на стенах, чудовище утерявшее человеческие черты сидящее в углу комнаты. Розы с которых стекала кровь и скелеты птиц, что кричали за окнами. Да и сама хозяйка не внушала особого доверия, но ради мести Энди могла и подавить в себе ком горле, который нарастал с каждым скрипом половиц, дрожащие руки, холодный пот и сердце, что бьётся так бешено, будто скоро выпрыгнет.

Энди нервно взглотнула, когда чья-то рука, словно паучья лапа легла на её плечо.

— Здравствуй, милая, — ласково произнёс голос сзади, — как дела, Венди? Не бойся. Нас никто не услышит. Здесь ты можешь быть самой собой.

Дарлинг боязливо обернулась взглянув в голубо-зеленые глаза. Последний раз когда она виделась с самой опасной ведьмой мира, то её глаза были чернее тьмы. Страх немного ушёл.

— Дела неплохо.

— Как там твои отношения с Питером? — спросила Фрея, — как там моя дочь?

— Кажется он клюнул, — тихо ответила Венди, — а Ханна, кажется она ненавидит меня. Я боюсь её.

— Но ты же не показываешь страха, верно?

— Нет.

— Умница, — похвалила её женщина, — однако будь осторожна. Думаю Ханна не навредит тебе, но все-таки не сильно её провоцируй, если тебе дорога жизнь конечно. И как можно быстрее окажись с Пэном в кровати и раздобудь его кровь.

— Зачем вам его кровь?

— Я не смогу завлечь его к Лилит. Ханна была бы неплохой приманкой, но я не могу ею рисковать, а других людей ради которых он пойдёт на все к сожалению больше нет. Я их убила. Я убила всех тех, кого он любил.

С каждым её словом страх рос с удовоенной силой и кажется пробивал ребра. Ей было так плохо в этом месте, возле этого человека, что она бы не смогла описать это словами. Венди только оставалось представлять, если Фрея такая злая, если именно из-за неё Питер стал тем Питером, которого мы знаем. Одержимого играми с смертью. То какие демоны прячатся внутри её дочери? Ведь яблоко от яблони падает не далеко.

— Для того, чтобы она его прокляла мне хватило бы его крови и тогда он умрет. Ведь ты этого хочешь верно? Чтобы он страдал, умирая. В агонии.

— Но я сегодня следила за Ханной, как вы и приказали…

— Ты использовала те духи, что скрыли бы твой запах? — прервала её Фрея.

— Да. Я подслушала разговор Ханны и Лилии и есть противоядие. Цветок Тигровой Лилии. А если они его найдут?

Фрея усмехнулась и по щелчку пальцев в её руках оказалось семечко.

— Это единственное семечко Тигровой Лилии, что осталось во всем Неверлэнде. Больше нет. Я продумала каждую деталь, каждый исход и в любом случае мы оказываемся победителями. Питер проиграет.

На лице Фреи расцвела коварная улыбка. Питер будет страдать. От этого становилось весело. Он впервые проиграет и к сожалению не сможет взять реванш, ведь те кто умерли не играют в игры.

Венди была уверена что хочет мести. Питер обещал, что когда она вернётся домой её будут ждать братья, семья, няня и собака. Да. Они её ждали. Правда на кладбище. Семья Дарлингов была полностью вырезана из истории Англии, потому что каждый член семьи, включая животных сгорели через 15 лет после исчезновения Венди. Дома не было, как и жилья и тогда, когда Венди совсем отчаявшись собиралась становится участницей самой древней профессии её остановила не откуда взявшаяся женщина с чёрными глазами. Она и предложила ей сделку на которую девушка тут же согласилась. Пришлось потерпеть внешние изменения прежде чем девушка отправилась в Неверлэнд третий раз. Бог любит троицу, верно? Этот раз будет последним. Последним для неё, для Питера и Неверлэнда. Она отомстит за себя.


28 глава. Портрет

Существует определённая грань, перешагнув которую однажды потом очень сложно остановиться, ведь человек начинает чувствовать себя безнаказанным, с бесконечным запасом жизней. Ему в голову ударяет адреналин и не может самостоятельно остановится, ведь власть… Она словно дурман окутывает сознание. Это так заманчиво. Однако знаете что понял Питер Пэн за время своего правления? Если у тебя есть власть, любовь — непозволительный каприз, который в скором времени у тебя отберут.

Но так же есть и точка невозврата. Достигнув её, невозможно свернуть назад. К сожалению Питер достиг той самой точки, которая забрала все возможности стать тем самым Питером Палмером, которым он все-таки был. Она забрала все хорошие качества Палмера и превратила их в ужасные черты, которые мы наблюдаем у Пэна. Он одержим, азартен, жесток, бесчеловечен, холоден. Он убивает всех, кого любит, потому что любовь не для него. В тот момент, когда он вырезал из истории Зачарованного леса свою семью, им, словно марионеткой, руководила Фрея, его сердце не дрогнуло ни когда он вырвал сердце старухи-матери, ни когда сжимал его на глазах отца. Он не жалел. И не жалеет до сих пор. Почему? Он ненавидел их.

Ранее Питер пропадал лишь в двух случаях: он крал новых потеряшек или… Это «или» было известно лишь ему. В доме на дереве, на закуточке Зачарованного леса, что волшебным образом не пострадал после тёмного проклятья, наложенного Реджиной. С заколоченными окнами, о котором до сих пор ходят страшные легенды. В доме, который стал синонимом к «ночному кошмару». В доме, который пару столетий назад внезапно исчез. Он там безусловно был, однако его просто не видели. Этот дом был источником всех его самых ужасных воспоминаний, но именно из них, как ни парадоксально он брал силы, потому что магия Неверлэнда была на исходе.

Благополучно пройдя защитный барьер, Питер вошёл в дом. Он был чистым, убранным, с дешёвой мебелью и каким-то жутким уютом и атмосферой.

Этот дом где он родился, где прожил 17 лет своей жизни. Забавно. У детей отчий дом должен навеивать только хорошие воспоминания, но так не случилось с Питером…


Прошлое.


Не любят тех, кто как-то отличается. Неважно чем. Цветом кожи, цветом волос, речью, нравом или ценностями. Тебя будут ненавидеть за собственное мнение или талант, ставя под сомнение твою искренность, называя это лицемерием. В тебе будут искать недостатки и каждый раз ими попрекать. Ты глупый, жирный, или наоборот слишком умный и худой или же… Ни рыба, ни мясо. Заурядный. Как ни крути, а все выходит боком и обществу угодить, как правило невозможно. И по всем меркам «нормы» того времени Питер Палмер был неправильным. Он был закрытым в себе человеком, который открывался только в кругу близких ему людей, но особенность в том, что этих самых «близких» у него не было вообще. Он был среднего роста и из бедной семьи. А ещё он был самым верующим мальчиком, которого только видел этот свет. С самой чистой душой, которая могла вместить в себя и тьму. Позже, именно из-за неё его нашла Фрея Забини, позже он полюбил её всем сердцем, позже она использовала его в своих целях, позже он вместил в себя тьму волшебного острова, стал королём и настоящий кошмаром всех измерений.

Он был один во всем мире и никто не хотел его понимать. Никто даже не пытался. И когда ведьма предложила ему улететь в то место, где он не будет взрослеть, где его желания будут исполняться, где он будет нужен и не брошен, он согласился почти сразу.

Палмеру нравилось рисовать. Рисовать неумело и криво, но то, что было у него в голове. Каждую ночь ему снился дивный остров с русалками, пиратами и прочими волшебными существами, а вчера он видел их всех собственными глазами. Его сердце трепетало от восторга и он вновь решил изобразить свои чувства на бумаге.

Вдруг, дверь комнаты растворяется. Питер вскакивает и видит своего отца. Это пожилой, дряхлый мужчина, который на самом деле гораздо моложе, чем выглядит. В его руках трость, он горбится и…кажется злится.

— Оте…!

Пощечина.

Питер отходит назад на пару шагов, держась за щеку и смотря на своего отца, который сначала раздражённо смотрит на то, что он успел нарисовать, а потом на глазах своего сына разорвал, скомкал и бросил на пол.

— Сколько раз я говорил тебе, ты, — Виктор начал надвигаться на Питера, а потом резко взял его за грудки, — позорище! Тунеядец! Нет, чтобы помогать матери и отцу ты опять занимаешься этой чушью! А знаешь, Питер, — на последних словах Виктор ухмыльнулся так гадко, что Питеру стало просто противно, — мы с твоей матерью думали, когда ты родишься отнести в лес, а там бы тебя сожрали волки, что остались бы только кости. Или кто похуже. Ведь ты — ошибка природы.

Удар. Палмер младший даже не успел среагировать, когда Виктор нанёс ему удар тростью по голове. Он нанёс бы ещё, и ещё и вероятно забил до смерти, если бы его трочть внезапно не остановила рука с чёрным маникюром.

— А теперь, Виктор, — усмехнулась Забини, смотря прямо в глаза отцу Питера, — теперь иди и бейся головой об стену, пока на лице не останется живого места.

Виктор встал, как зомби. Шёл он без трости, которая видимо нужна была ему не так уж и сильно. Дверь закрылась и через минуту до ушей Фреи и потрясенного Питера донеслись ужасающие стоны.

Палмер не выдержал и выскочил из комнаты. Прямо в коридоре его отец, словно лишившийся разума бил и бил свое лицо об стену. Он еле удерживал дрожь в ногах, но совершенно не сопротивлялся внушения. Удар за ударом. Крик за криком. Снова и снова. Кровь с лица стекала на шею, грудь, вся одежда была давно запачкана.

— Фрея, хватит! — крикнул Питер.

Каким бы ужасным его отец не был, но Питер не мог смотреть на его мучения. Тем более такие. Особо жестокие. Фрея же пожала плечами, щёлкнул пальцами и Виктор тут же повалился на пол. Питер подбежал и перевернул его. Его чуть не стошнило. Окровавленное, разбитое в дребезги лицо, стертые человеческие черты. На щеках странных форм дыры и кажется белки глаз тоже окрасились в алый. Он сначала закрыл веки, ну или то, что от них осталось, а потом резко открыл и начал душить своего сына. Неизвестно как он вообще нашёл в себе силы, но буквально мгновение и ему прилетело по голове его же тростью. Он потерял сознание.

— Видишь, Питер, — ласково произнесла Фрея садясь рядом с юношей, и беря его руки в свои, — они тебя ненавидят, а когда вернётся домой твоя мать все будут винить тебя, но мы оба знаем, что виноват он. Только тебе никто не поверит, потому что это не твой мир. Тебя здесь никогда не полюбят. Ты брошен, не нужен, ты потерянный мальчик и найти себя и понять для чего вообще появился на свет сможешь лишь у себя дома. В своём королевстве. В Неверлэнде.

Палмеру стало очень одиноко, но почему-то тогда ему показалось, что именно Фрее он нужен, что именно Фрея его вакцина от болезни. И все это объясняется обыкновенным человеческим одиночеством. Он всю жизнь мечтал, чтобы кто-нибудь о нем заботился и любил, и одержимый этой идеей он закрыл глаза на очевидное. На хищную улыбку Фреи и взгляд победителя.


Настоящее.


Взрыв. Пыль. Огонь.

Домик на дереве был подожжен. Он больше не хочет этого помнить, потому что от этого теперь нет никакого толку. Питер Пэн умирает, а вместе с ним умирает и Неверлэнд и теперь ему нужно сделать то, что когда-то сделала с ним Фрея. Ему нужно найти чистую душу и сердце «Истинно Верующего».


Тинкер Бел, Тигровая Лилия, Малия, Чарли и Ханна обыскали, кажется, каждый уголок острова, каждый сантиметр, но не нашли ничего, кроме ободранных колен, пары чудовищ, несколько безобидных зверушек и зловредную и саркастичную рыбешку по имени Виктория Роджерс.

— Так ты не видела цветок? — спросил Чарли, не рискуя подойти к русалке.

— Может видела, — протянула Виктория, — а может и нет. А может он и вовсе у меня, а может у Лилит, — подмигнула русалка, плеснув своим хвостом.

— Ты ехидничаешь, — раздражённо фыркнул Грей.

— Оу, — протянула Виктория насмешливо ухмыляясь, — сам догадался или птички на ухо напели?

Чарли ужасно раздражала эта самодовольная русалка с раздутым самомнением и выпирающим со всех щелей эго. Причём все понимали, что-либо русалка тянет время, наслаждаясь тем, как раз за разом Грей закипает, либо у неё действительно есть цветок или по крайней мере информация о нем, потому что именно возле Русалочьей Лагуны пропащие видели последний цветок Тигровой Лилии.

— Чик-чирик, — не выдержала Ханна.

Чарли тут же повернулся и кинул на неё злой взгляд.

— Что? — подняла брови девушка, будто не понимая почему он уставился на неё, — ты совсем не умеешь допрашивать.

— Тогда покажи мне мастер-класс, — с вызовом произнёс Грей, — ну давай же, — сказав это он подтолкнул Ханну к лагуне и она бросила на него раздраженный взгляд.

Пока Ханна на пару с Чарли распрашивали русалку, Тинкер разглядывала каждый сантиметр, а Лилия что-то говорила Малии, но последняя будто находилась в каком-то вакууме и её голос отдавался в голове Райли-Барри шумным эхо. Что-то вспыхнуло прямо перед её глазами.

Она оказалась в белой комнате, сидела на стуле. Дверь открывается и в неё поочерёдно начинают входить люди. Пожилые и кажется давно умершие, потому что они были все тусклые и черно-белые, но в этой толпе мужчина, который ужасно похож на Джеймса Барри вытаскивает мальчика в чёрном пальто и красном шарфе. Все начинают показывать на него пальцем.

— Генри… Его зовут Генри и он второй спаситель Неверлэнда…

И раз за разом они повторяли это.

Генри… Генри…

— Генри… Генри…

— У неё бред!

— Миллс… Генри Миллс…

На неё прямо из ведра выплескивается холодная вода и блондинка подавшись вперёд резко раскрывает глаза и начинает судорожно глотать воздух.

— Малия, как ты? Что случилось? — взволнованно спрашивает Ханна у подруги.

— Генри… Генри! Он второй спаситель Неверлэнда!

Ребята начинают переглядываться.

— Кажется она перегрелась, — произносит юный оборотень.

— Мы умрём! Мы все умрём! — закричала Малия, закрыв уши, пытаясь избавится от навязчивых голосов и образа мальчика мельтешащего перед глазами.

Она как сумасшедшая бормочет одно и тоже. Генри… Генри… Генри Дэниел Миллс…

— Генри Дэниел Миллс! — крикнула Барри.

На полном имени мальчика Ханна вздрогнула и появились не совсем хорошие ассоциации. Вспомнилось время, проведённое под зависимостью, насилие, убийство. По коже прошлись мурашки, как послышался внезапный вскрик блондинки и она потеряла сознание.

— Лилия! — крикнула Джеймс.

— Что? — спросила та, будто не понимая того, что она сделала не так, — твоя подруга изрядно перегрелась. Мы все умрём, ага, наверняка скоро ещё грянет апокалипсис с зомби и прочими существами. Вот я её и треснула.

— Ладно, — выдохнула Ханна, — мы все равно ничего не нашли, — шатенка повернула голову в сторону Лилии, — извини.

Дочь вождя горестно вздохнула.

— Ничего. Я знала, что нет шансов найти цветок.

— Если бы мы ещё потрясли эту русалку, я уверен… — но Чарли прервала брюнетка.

— Перестань, Грей. Мой отец умрет от проклятья Лилит. Видимо, такая у него судьба.

— Ты не можешь опустить руки! — вмешалась Тинкер Бел, — ты же дождь вождя. Ты должна сражаться и верить до последнего. Ты…

— Тинк, прекрати, — остановила её Ханна.

— Ханна? — фея удивлённо уставилась на подругу, — но именно ты всегда говорила, что…

— Мало ли что я говорила! — всплеснула руками Джеймс, — да, сдаваться и опускать руки нельзя, но самое последнее дело это дать человеку надежду, а потом отобрать её! Все потеряно и Лилия это понимает. Неловкое молчание.

— Я помогу унести Мел, — прервал тишину Чарли, поднимая блондинку на руки.

— Спасибо, — поблагодарила его Ханна и взглянула на Лилию, которая была в полном отчаянии.

Пусть Тигровая Лилия отчаялась, но Ханна нет. У неё есть план, но вероятнее всего ей придется переступить через себя, но когда-то это видимо нужно было сделать. Лилия спасла Джеймс жизнь и шатенке надоело быть в вечном долгу. Сегодня же она попросит Питера Пэна обучить её заклинанию поиска…


— Ты никогда не вылезешь из яслей, если продолжишь вести себя как ребёнок, — ухмыльнулась Лилит, склонив голову на бок, разглядывая то, ради чего она вылезла из самой преисподнии. Ради потомка самой первой женщины в Неверлэнде. Ради того, чтобы убить его.

— Я и есть ребёнок или за пятьсот лет тебя посетил старческий маразм? — в таком же тоне ответил Пэн.

— И сколько тебе лет, Питер?

— Семнадцать.

— Сколько тебе уже веков семнадцать?

— А почему мы говорим обо мне? Как тебе живется в аду? Сколько веков ты уже пытаешься убить меня? И увы и ах, каждый раз все мимо, все не так.

— Ещё не вечер, Питер Пэн, — хмыкнула она, — и думаю тебе самому известно, что с каждым днем ты слабеешь все больше и больше, но мне будет достаточно лишь этого дня, чтобы обречь весь остров в страдания, ужасы. И если Демон Страха не смог, не значит что не смогу и я, ведь я гораздо старше, а значит гораздо сильнее и моя жизнь не зависит от песочных часов.

На последних словах в неё полетел огненный шар, но она исчезла и появилась сзади него.

— Ку-ку.

Он тут же обернулся, но её не было.

— Я здесь, — прозвучал шёпот над ухом, но в очередной раз ему не удалось её поймать.

Кажется по всему острову разлился ее безумный смех, раздражающим и заражающим каждую клетку мозга.

— Питер! Питер! — кричал кто-то, — Питер Пэн, твою мать!

Пэн вышел из транса и посмотрел на хозяйку голоса. Перед ним стояла Ханна Джеймс собственной персоной.

— Чего тебе? — фыркнул Питер.

— Обучи меня заклинанию поиска!

— А что мне будет с этого? — хитро ухмыльнулся Вечный мальчик сложив руки на груди.

— Я… — Ханна замешкалась. Она знала, что цены Пэна всегда были слишком большие, не вовремя проснувшаяся совесть не могла ей позволить оставить отца Тигровой Лилии, — я выполню любое твоё желание!

В этот момент улыбка на лице Пэна так и расцвела. Они пожали друг-другу руки и приступили к обучению.


Если однажды научился кататься на велосипеде, то на всю жизнь. С рисованием не так. Нужно каждый день оттачивать свое мастерство, иначе есть вероятность, что твой навык будет ежедневно падать вниз, вниз, вниз. Теперь Малия, которая когда-то окончила художественную школу пытается вспомнить азы рисования и воссоздать на бумаге черты лица мальчика из головы.

Она потратила на его портрет несколько часов, но в конце концов у неё получилось. Она вскочила с места и со всех ног помчалась к Питеру и Ханне, которые сидели на земле и Пэн что-то ей объяснял. Когда она к ним побежала, ведьма и король вопросительно уставились на блондинку. — Мел? Что у тебя? — спросила Ханна.

— Его зовут Генри Дениел Миллс. Он обладатель сердца «Истинно Верующего» и он должен спасти Неверлэнд!


29 глава. Недостаточно

— То есть ты умираешь, а вместе с тобой и остров? А вместе с островом все мы?

— Разве это не романтично? Скончаться в один день. И не говори, что ты об этом не мечтаешь, — усмехнулся Питер, сложив руки на груди, а Ханна закатила глаза, — не беспокойся, у меня есть план.

Усмешка. Такая привычная и ставшая его некой визитной карточкой. И опять холод в глазах… И опять ему смешно, хотя ситуация выходила из ряда вон. Высоко поднятая голова, которая видимо стала привычкой и полное игнорирование опасности, что наступала с каждым чёртовым днем, часом, минутой, секундой. Пугающий, отвратительный, но такой прекрасный стратег. Что же он придумал на сей раз? Какая же пешка падёт в этой игре ради своего короля? Кто пострадает? Ведь в играх Питера победителем выходил только он, и лишь некоторым он засчитывал ничью.

«Что же ты задумал на этот раз Питер Пэн?»

Но на её мысли она лишь видела ядовитую улыбку и хищный блеск в глазах, не подозревая, что тот карточный домик, те оправдания, которые она придумала внутри себя, он разрушит… Он всегда разрушает, то к чему прикасается. Он убивает тех, кого любит, потому что он не хочет быть под чьей-то властью. Он не хочет быть под контролем…


Лицо опять зачесалось, а перебинтованная рука все ещё адски болела. У Эрла было такое чувство, будто тысячи маленьких, незримых насекомых блуждают под его кожей. Она отшелушивалась, иногда прямо до мяса. Питер говорил что это нормально. Его тело сопротивляется тёмной магии, но вот сколько это будет продолжаться он не счёл нужным донести.

— Эрл. Сначала послышался тихий, женский голос, но когда Джеймс проигнорировал его, на его щеку легла мокрая, холодная тряпка. Тогда он наконец обратил внимание на Малию.

— Кто ты такой? — спросила его блондинка, — что с тобой сделал Питер? Что Неверлэнд сделал с тобой? — она попыталась дотронуться до брюнета, но тот дёрнул головой, встал с земли и куда-то направился.

Малия чувствовала, что Эрл нуждался в помощи, но он не хотел её принять. Не хотел вообще или именно от неё? Неужели она так противна ему? Вдруг она не достаточно хороша?


Pov Эрл.


Раньше я не замечал этого. Раньше меня это не раздражало. Но теперь что-то во мне перевернулось. После ежедневного подавления моей воли и души Демоном Страха что-то заклинило, изменилось…

У вас бывало такое ощущение, когда ты смотришь в зеркало? Твоё отражение. Твой двойник. Он вроде как точная копия тебя, но на самом деле это совсем другой человек…

Это последствия. Мало кто выживает после такой долгой власти демона над телом, а если выживает, то получает часть способностей. Но я уже достаточно освоил их. У меня ещё плохо получается их сдерживать, но кое-что я могу. Мне больше не нужны эти его уроки, на которых мы только и делаем что сидим в позе лотоса, поднимаем вещи. Я не собираюсь на это тратить свой талант и время. Мне нужно стать сильнее, а Пэн помеха…его помощь мне не нужна. Ничья помощь мне не нужна.

Конец Pov Эрл.

После этого он стянул кольцо, которое ему подарил Питер для контроля силы и размахнуашись выкинул его.

Только Эрл проходил мимо бесседующих Ханны и Теодора, как шатенка успела схватить его за локоть.

— А ну, стоять, — строго смерила его взглядом Ханна, — я уже давно пытаюсь поймать тебя на разговор.

— Мне не до тебя, Ханна, — Эрл злобно фыркнул и выдернув руку пошёл дальше.

— Эрл! Я сказала, остановись!

Вдруг, Джеймс словно прирос к земле. Он попытался совершить пару действий, но это не привело абсолютно не к чему. Скоро перед ним появилась шатенка, буравя его своими пронзительными болотными глазами.

— Да, ладно? — насмешливо произнёс Эрл, склонив голову на бок, — научилась новым фокусам?

— А ты научился язвить, — хмыкнула девушка, — а мои уроки не прошли даром.

— Что тебе от меня нужно?

Ханна после этих слов подошла гораздо ближе.

— Узнать, что ты и Пэн делали в том домике и какого черта у тебя открылись способности. Может ты и вовсе не мой брат, а? Может…

— Может, может, — передразнил её брюнет, — у тебя одни предположения. Никаких фактов. К тому же это Пэн делал, а я просто в сторонке стоял.

— Хватит мне язвить! Они мне будут и не нужны, когда я заставлю тебя, мошенник, говорить правду, — в этот момент Ханна резко взяла запястье юноши, — холодное… Прям как у Демона Страха. Теперь посмотри мне в глаза. Не бойся. Я тебя не съем.

Эрл тут же повиновался. Ханна взглянула в его ясно-голубые глаза и попыталась прочитать в них что-то, но все мимо. Для неё он был будто закрытой книгой на непонятном языке, но она все равно не собиралась сдавать позиций.

— А теперь скажи кто ты такой.

— Я клон табуретки, в восемнадцатом поколении, размороженный в лаболатории планеты Гарпиус, трансформированный в переходящую матрицу эволюции, и заброшенный в будущее в единственном узко-канале, для нахождения пост-индустриального телепорта, внедрившего меня по ошибке в ваш странный мир.

С каждым его словом Ханне становилось все более страшно, потому что ей нельзя было соврать, а это был вообще откровенный стеб на который был способен только её младший брат. Вдруг, Эрл резко отталкивает Ханну и она больно падает на землю, содрав локоть в кровь. Она зашипела от боли и исподлобья смотрела на Джеймса, а он тем временем приблежался. Ханна отползала назад, а он взял её за плечи и сильно их сжал.

. — Как же, — говорил он с сморщенным лицом, — как же я ненавижу тебя. Ты всегда портила мне жизнь. Ты проблема, от которой я всегда хотел избавится и мне просто стыдно что у меня такая сестра.

В этот момент он резко оттолкнул её и вытер ладони об штаны, будто пару минут назад в его руках побывала какая-то грязь.

В это время сердце Джеймс ушло в пятки. Она не могла поверить в то, что это говорит её младший брат, но самое ужасное, что их будто по его желанию окружили ветки, которые оказались прочнее, чем выглядели, ведь как Ханна панически не пыталась создать хоть какую-то трещину все бесполезно. Эрл был намного сильнее её.

— Знаешь, почему я больше не хочу к тебе прикасаться?

Ханна нервно сглотнула, но ответить не смогла, как он вновь подошёл максимально близко и наклонился к самому уху.

— Ты мне противна, — шипел он ненавистно, — ты хуже чем Тинкер Бел и Малия вместе взятых. Ты думаешь лишь о себе, ты неисправимая эгоистка. А помогая Лилии ты лишь хочешь искупить свой долг. Ну давай, скажи что я лжец.

И вновь молчание. Глаза Эрла засветились яркими синими языками пламени. И вновь ужасно напуганные глаза и дрожащие руки. Страх и боль, что пробирали до самых костей. И почему-то наблюдая за этой картиной Эрл испытал… Наслаждение… Ему хотелось снова и снова причинять ей боль. Ему хотелось говорить ужасные вещи, он желал увидеть страх в этих глазах и услышать стон боли слетающий с этих губ. Ему хотелось выпустить наружу всех своих внутренних демонов, что жили в нем все это время, поэтому он продолжал давить на самое больное и трогать за живое.

— Ты настолько отвратительная, что родная мать тебя хотела убить и лучше бы у неё получилось. Такому биомусору нет места нигде. Ты всегда будешь не нужной и лишней. Даже здесь… Ты ведь никому не нужна. Питер использует тебя, потому что в умелых руках ты сильное оружие. Малия… Её вообще не волнует ничего кроме как вернуться домой. Теодор. Мир странен не правда ли? Сначала он пытался тебя убить. Ты вообще его чуть не застрелила, а потом шла с угрозой для жизни его спасать. Но и ему ты не нужна…

— Заткнись, — процедила Ханна, — заткнись!

— О, нет, дорогая мы только начали… — он присел на корточки, чтобы сравниться с девушкой ростом и склонился к шее и прошептал, — я сломаю тебя…


Русалка сидела на камне и расчесывала свои волосы гребнем, параллельно болтая с одной из своих сестёр, как вдруг её сестра ахнула и медленно свалилась с камня в воду.

— Мелисса! — крикнула Виктория тут же кинувшись к сестре, — господи, Мелисса! Прошу проснись!

— Господь здесь не поможет, — послышался ехидный голос на который Виктория подняла голову, — потому что у нас в Неверлэнде только я.

На глазах русалки уже выступили слезы. Она не понимала почему Пэн решил испортить жизнь именно ей. Почему он трогает лишь её и тех, кто ей дорог. На самом деле не было какой-то особой причины или особенности. Он измывался именно над Роджерс, прямо говоря, потому что она первая попадалась ему на глаза. Вот и все. Однако Виктория этого не понимала, усердно ища причину, не понимая что она её никогда не найдёт.

— Да что я тебе сделала?! Почему ты так издеваешься?! За что… Что с моей сестрой?! Ты убил Рэбекку, мою тётю Молли, а теперь под руку тебе попалась Мелисса. Ей нет и 14! Хватит мучать меня! Просто убей!

Пэн со скептическим выражением лица наблюдал за тем, как кричала Виктория, звхлебываясь в собственных слезах, а потом произнёс то, что больше всего поразило девушку.

— Это все?

— Ч-что? — непонимающе спросила она.

— Ты закончила свое нытье?

И тогда Виктория наконец поняла. Ему плевать на всех и на все, кроме собственных интересов. Не было какой-то причины. Он словно та же самая Лилит или Демон Страха питается болью и хаосом, который сам сеет. Питер Пэн был настоящим Кровавым демоном, который после себя оставлял разбитые надежды на побег из этой тюрьмы, а отстров русалка сравнивала именно с тюрьмой и порохом своих жертв.

— Да, — обессилено ответила шатенка, зная, что бороться с Питером Пэном тоже самое, что тягаться с огнедышащим драконом. В любом случае она станет жареной рыбой.

— Вот и отлично, — довольно произнёс он, — у меня будет к тебе сделка.

— Сделка подразумевает выгоду для обоих сторон. Я правильно понимаю? — изогнула бровь девушка.

— Хм, да, ты права, — согласился Питер, — если ты выполнишь условия, то я дарую тебе свободу и ноги.

— Ты шутишь?! — с ужасным удивлением уставилась на него Виктория, которая не могла поверить в свое счастье.

— Я похож на клоуна?

— Нет.

— Думай быстрее. Я с лёгкостью найду более податливую ру…

— Я, я согласна! — прервала его девушка, — но что я должна сделать?

— Отдать мне свой гребень.

— Но я не могла, даже если бы хотела. Гребень требует крови.

— Не волнуйся, — усмехнулся Питер, — я обеспечу тебе кровь. И она не сравнится с кровью пиратов, которых вы заманивали. Я приведу её вечером. Ну так что? Договорились?

Виктория не долго думала над заманчивым предложением. Питер собирался уходить, но тут Виктория взглянула на мёртвое тело своей сестры. Она набрала в лёгкие воздух. Это было очень сложное решение.

— Питер, стой! Питер обернулся, вопросительно взглянув на русалку и ее дохлую сестру.

— Можем поменять условия? Ты подаришь свободу, ноги и жизнь Мелиссе.

— Ты готова ради сестры променять свободу на сущий ад?

— Да.

Питер хмыкнул и пожал плечами.

— Это был твой выбор.

После этого он исчез в изумрудном дыму, а через пару минут Мелисса издала вздох и в голове Виктории прозвучал голос короля: «я выполняю свои обещания, выполни и ты свои».


После изматывающей полуденной жары солнце, наконец, клонится к горизонту, смягчая свой яркий свет. Легкий ветерок приятно обволакивает. Опускаясь все ниже, солнце становится оранжевым, а над линией горизонта небо приобретает нежно-розовый оттенок. И вроде такой прекрасный вечер не предвещал ничего ужасного. Ни хаоса, ни разрушений, которые бы Лилит посеяла после смерти Питера Пэна.

До того как древний демон вернётся в свою привычную среду обитания, а именно ад, чуть больше 4 часов и каждая секунда была на счету, поэтому Питер действовал решительно. Потому что за эти 4 часа могло произойти что угодно. Он и не отрицал того, что возможно сегодняшний день окажется последним.

— Русалочья лагуна, — произнесла гибрид, оглядывая место, в которое её привёл король, — так себе место для разговора «тет-а-тет», но мы же не для него сюда пришли, верно?

— Умница, — довольно произнёс Питер все ближе приблежаясь к шатенке, но она и не собиралась отступать назад.

— Так, — твёрдо сказала Ханна, предвкушая то что ей явно не понравится, — если ты собираешься повторить «это», то Пэн, это только в твоих мечтах!

— Что «это»? — играл бровями Питер.

Её постоянно мучали одни и те же вопросы. Один из них был таковым: «какому дьяволу он продал душу, чтобы заполучить такие брови?»

— Это! — всплеснула она руками.

— Ты так боишься сказать «поцелуй?»? Я думал ты уже взрослая девочка, Ханна, — склонил он голову.

Джеймс было достаточно ошибиться единожды, чтобы не наступать на одни и те же грабли снова и снова, поэтому она предпочла перейти сразу к делу.

— Ты сделал что-то очень ужасное с моим братом, — говорила Ханна все так же уверенно смотря в его глаза, — он был… Он говорил ужасные вещи. Он мог колдовать. Что ты сделал с Эрлом?!

Питер разочаровано хмыкнул. Видимо он надеялся на более интимный расклад этого разговора.

— Мы держали это в секрете потому что знали, что ты так отреагируешь. Я помогаю ему. Ни одно магическое существо нельзя истребить до конца и демоны более живучие твари, чем ты думаешь. Он выжил после вселения одного из самых древних существ и если ты думала, что это как минимум не отразится на его психике, то я переоценил тебя.

— Он заковал меня в цепи из веток деревьев и издевался. Это не помощь.

Питер тут же изменился в лице, но лишь на секунду. За спиной он уже видел, как вынырнула темная макушка. Оставалось лишь несколько неловких движений и гребень в его руках, но почему его так гложет совесть, о существовании которой он не подозревал вообще?

Он взглянул на Ханну. Он смотрел так, будто пытался запечатлить в своей памяти её черты лица, хватаясь за каждую ресничку. Он мысленно создал весы и «нет» перевешивало, но… Но риск был слишком велик. Он привык делать необдуманные поступки, но в этот раз не имел права на ошибку. — Прости меня, — извинился Питер, но Ханна даже не успела переварить его слов, как Питер толкнул её прямо в лагуну и она не удержавшись на ногах плюхнулась в воду.

Для неё это произошло, словно в замедленной съёмке. Это был так медленно, что она разглядела капли воды и как они блестели на закате. Она заметила в зелёных глазах сожаление. А потом время резко приходит в норму. Она с головой уходит под воду, но потом её резко поднимают. Она кашляет, а потом тихо вскрикивает. Русалка полоснула своими длинными и острыми ногтями плечо.

Виктория надавила на рану и на гребень полилась тонкая струйка крови. Его же она кинула Пэну и тогда сожаление уступило цинизму. Она видела как жадно блестели его глаза. Как он был уверен в своей победе. Но Ханна видела в нем не победителя. Нет… Она видела предателя…

— Что это значит?! — крикнула она, как почувствала что-то влажное на плече.

Она закричала и свободной рукой ударила в лицо ещё одну русалку. Они приплыли на запах её крови. Крови ведьмы и полуоборотня…

— Дело в том, милая, что все в этом мире не вечно, кроме меня конечно и нет незаменимых, — спокойно рассуждал Питер, вертя в руке гребень, — твоё место любимицы мальчишек займёт к примеру… Энди. Да. Замечательная кандидатура.

На глазах девушки не было слез. Она не плакала. В них был гнев. Она была ужасно разочарована в Питере. Ей было обидно слышать, что её место есть кому занять. Она искренни хотела верить в то, что каким бы жестоким он не был в нем есть что-то хорошее, но зря. Те хорошие моменты, что были между ними. Тот танец, поцелуи, ревность, перепалки… Эта опасность, от которой Ханна была просто зависима… Она чувствовала ровно то что хотел Питер. Она была, той, кем он её назвал в самый первый день. Его игрушкой.

— Я не собираюсь пробуждать в тебе совесть. У тебя её нет. Но что ты скажешь Мел, а что Эрлу? Тео? Потеряшкам? Лилии и Чарли? Тинкер Бел? Как вы оправдаетесь, ваше величество? — все это Ханна говорила с присущей ей самоуверенностью, будто это очередная игра, которую нужно просто выжить. При этом она попутно отбивалась от русалок, захлебывалась в воде и пыталась выбраться, но уже чувствовала, как кто-то связывает её ноги водорослями.

— Ханна Джеймс погибла героически. Она защищала своего короля в битве с Лилит и погибла. К сожалению от неё не осталось ни рожек, ни ножек, но память о ней будет вечна. Хорошая сказка, Не правда ли? — продолжал иронизировать Питер, — Малия вероятно поплачет. Может даже впадет в депрессию, но я уверен, что Эрл её утешет как полагается.

— А тебя утешет Энди как полагается. Я права?

— Пахнет, нет, несёт завистью, Джеймс.

Ханна смотрела на его самодовольное лицо и жалела, что однажды не приняла предложение Фреи. На самом деле сейчас, перед лицом смерти она понимает гораздо больше, чем понимала ранее. Она все это время ошибалась. Раз за разом совершая самую ужасную вещь — она верила и Питеру Пэну и в Питера Пэна, что лишь подпитывало короля, делая его сильнее. Теперь же смотря на него совсем другими глазами, она видела перед собой монстра.

— Возможно я бы не поступил так с тобой. Ты мне нравишься. Правда, нравишься. А Гвен я и вовсе любил. Представь, я могу любить, — внезапно произнёс Питер подойдя ближе и провел пальцем по подбородку Джеймс, тогда она уже не могла сопротивляться русалкам, их стало больше и каждый предвкушая ужин, — если бы ты не была такой своенравной, желающей нарушить мои правила и не мешала моим планам ты бы была жива. Ты хороша…

— Я и сейчас жива, грязный ублюдок! — тут же она укусила его за палец прямо до костей и Питер вскрикнул.

— Но не достаточно! — прыснул он, когда ведьма расцепила зубы. Весь её рот был в крови. Глаза горели гневом и ненавистью. Она по-прежнему была готова сражаться до последнего. Это и подкупало его всегда…

Питер потряс головой, чтобы отогнать глупые мысли. Он встал и начинал уходить, а русалки тянули Джеймс на самое дно.

— Мы еще встретимся, Питер Пэн! В аду! — кричала она.

Последнее, что она успела сказать это…

— Чудовище, которому я поверила…

Её утянуло под воду. Вот такой будет её смерть? Синей? Не так она хотела закончить свой жизненный путь. Она плачет, правда этого не видно, потому что она вспомнила сцену из леса. Питер протянул ей руку, за которую она уцепилась словно за спасательный круг. Он сказал, что никогда не лгал, а потом эта же самая рука толкнула её к кровожадным подводным тварям…

Она закричала, правда вместо крика изо рта поплыли пузыри. Её раздирали на части и отрывали по куску прямо заживо. Длинными ногтями пытались выцарапать глаза. Острые зубы впивались в живот, грудь, ноги, спину, руки. Вода стала не синей.

Она была красной.

Мало того, что моральная боль от предательства просто сжирает изнутри, так тебя самого растаскивают по кусочкам. Беспощадно рвя на части, а ты кричишь, но тебя никто не слышен, ты впервые в своей жизни молишь, чтобы прекратили, перестали издеваться, но им же плевать. Ты еда. Они просто хотят тебя сожрать, а твои кости использовать как украшения. Вся жизнь проносится перед глазами и сколько же в этой жизни было крови, слишком много.

Очередной крик. Вода уже заполнила лёгкие и она теряла сознание, совсем ничего не чувствуя лишь видя красный, красный и ещё раз красный цвет. Кажется наступил болевой шок, а значит. Возможно она умерла. Скорее всего. Так глупо.

Последнее, что она видит перед тем, как впасть в тьму это чьи-то глаза, а дальше мрак…


30 глава. Жизнь на расстроенных струнах

Если бы только Питер Пэн знал, что чувствовала преданная им девушка. Если бы он только мог прочувствовать, как ломаются в её внутреннем мире стены и разрушаются замки. Если бы он понимал, что он — причина ее духовного уничтожения, возможно он бы задумался, хотя… Нет. Ведь он поступил как должен был. Поиграть с чувствами, а потом выбросить на съедение русалкам — это так по-Пэновски. Однако, отличие Ханны от предыдущих лишь в том, что их игра продлилась гораздо дольше. По неверлэндским меркам — полгода. Их игра затянулась, но подозревал ли об этом король острова, когда на её глазах убил Эндрю Гилберта и назвал её новой игрушкой? Нет. Эту игрушку он с лёгкостью заменит на более податливую. Ту же самую Энди. Но почему… Почему он ещё долго стоял возле этой самой лагуны и глубоко в душе надеялся, что она выживет? Он наблюдал как синева окрашивается в красный.

Ханна Джеймс была на редкость живучей, выносливой морально и физически, с сильным духом, и её позиция — никогда не опускать руки, её гордость всегда подкупали. Она играла и выживала. Она самая первая девушка, которая не искала способов сбежать, потому что знала, что никому не нужна, и пусть не сразу, но она приняла это. Она единственная, кто ценила это место, любила потерянных, а они, как бы не пытались отнекиваться, привыкли к её упертому характеру. Она притворялась, что ненавидит Питера. И оба это знали.

И почему если он совершил это в трезвом уме и памяти то место, где должно быть сердце так щемит?

Глупо корить себя за остатки человечности. Люди так устроены и не всегда осознанно испытывают что-либо. Спустя 4 минуты он исчез в изумрудном дыму, потеряв какую-либо надежду. Он сдался слишком рано.

Как только Пэн растворился в воздухе, из воды вылезла сначала темноволосая русалка, а потом вытащила на берег искалеченное тело, на котором просто не было ни одного живого места. Следы от зубов, кровавые ссадины, где-то кожу разодрали настолько, что высовывались кости. Все лицо было в крови и в целом, зрелище было самое отвратительное. С трудом в обезображеном лице можно было углядеть черты лица Ханны.

Спустя минуту на Русалочьей лагуне появилась женщина в чёрном платье. Мы прекрасно знаем её имя. Фрея Забини, урожденная Миллс, которая поменяла фамилию из-за того, что от неё отказалась семья, ведь даже для них её жестокость превосходила все нормы. Она присела на колени, не побоясь запачкать платье, и провела по лицу Ханны. Теперь все стало выглядеть более-менее. Хотя бы глаза Джеймс не были залиты кровью и появился нос.

— Я благодарна тебе, Виктория, — сказала Фрея, и в эту же секунду тело Ханны растворилось в красном дыму.

Фрея вытащила из кармана браслет и протянула его русалке.

— Теперь ты сможешь присоединится к своей сестре, получить свободу и исполнить свою мечту, — улыбнулась черноволосая, — ты же хотела танцевать. Я права?

— Да, но после выполнения моей части сделки Мелисса исчезла. Я не знаю где мне её теперь искать, — поникшим голосом произнесла девушка.

— Америка, — сказала Фрея, — штат Флорида. Город Майами. Она там. И ты её найдёшь.

Виктория наконец надела браслет, и у неё как по волшебству появились ноги. Фрея помогла ей вылезти из воды, и Виктория достаточно неуклюже стала передвигаться. Она чувствовала горячий песок, который застрявал между пальцев. Ей хотелось как можно быстрее прочувствовать все ногами.

— Почему? — спросила Роджерс, — почему ты мне помогаешь? Что так изменило тебя?

Фрея тяжело вздохнула. Действительно. Что именно? Любовь. Да. Но и ещё кое-что. Какое-то странное чувство, что она не испытывала несколько сотен лет. И имя этому чувству — инстинкт материнства, который пробудился в ней кажется слишком поздно, но лучше так, чем никогда. Ей хочется заботиться о дочери, сделать так, чтобы её жизнь стала лучше и Забини на все сто была уверена, что она станет лучше, как только из её жизни пропадёт Вечный мальчик.

— Семья. Она исчезла, оставив Викторию с новыми чувствами и мыслями. Люди не всегда те, кем кажутся. И Кровавая Королева тоже не та, кем её считают. Ей не чужда любовь и помощь, сострадание. А русалки не всегда злодейки, заманивающие пиратов и пожирающие человеческую плоть. Они могут быть теми, кто ищет свободы и спокойствия для своей семьи. Мы все не те, кем кажемся.

Виктория сжала волшебный боб в руке, который оказался у неё после исчезновения Забини и кинула его. Образовалась воронка, в которую девушка тут же прыгнула навстречу новой жизни.


— Уходи! — крикнула Малия, вжавшись в стену, с ужасом смотря на лицо, на лицо монстра, в котором не осталось ни капли человечности, а лишь жажда хаоса, — убирайся! Я не хочу тебя видеть!!!

Эрл же подходил всё ближе. Ему надоела эта игра в кошки-мышки, и теперь он не отступит. Брюнет прижал её к стене своим телом и властно накрыл её губы своими, страстно желая овладеть не только ими, а спустится гораздо ниже, порвать одежду. Она ни к чему. Он сильно сжимает её ноги. Так, что явно после этого останутся синяки. Она яростно пытается его оттолкнуть, но раз за разом он причиняет одну боль. Кусает губы, до боли сжимает.

— Пожалуйста! Пожалуйста, хватит!

Он её не слушает. Он одним резким движением рвёт кофту и кидает её на кровать, садясь сверху.

— Прошу, очнись! Что на тебя нашло! Эрл! Умоляю, хватит!

Она кричала, а ему было плевать, потому что он хотел удовлетворить свой животный инстинкт. Он сорвал бюстгальтер, стянул штаны. Она попыталась сбежать, ударить, но все тщетно. Удары попадали, но он их не чувствовал совсем и, кажется, ему было даже приятно, когда его бьют. Он наслаждался этим. Наслаждался доминированием над беспомощной девушкой.

Скоро и его одежда полетела на пол. Он целовал её тело, проводил языком по ключицам. Она уже давно не сопротивляется и не кричит, потому что знает, что её никто не услышит. Ей оставалось только подчиняться, да и скажем честно, что ей было не так и противно, как она старалась показать. Ей было ужасно страшно, но так желанно, что пугало ещё больше.

Что-то посторонне входит в Малию и она закричала, но он закрыл ей рот. Нет. Это было не желанно. Это было ужасно больно и страшно, особенно осознавать то, что её насаживают словно она просто тело для его удовлетворения. Наверное, так и было.

Спустя несколько часов беспомощных криков о помощи все закончилось. Эрл видимо хотел поцеловать Райли-Барри, но та отшатнулась и отползла от него в угол комнаты.

— Чудовище! Чудовище! Я ненавижу тебя!!!

Почему-то последние слова прозвучали гораздо громче в голове Джеймса и только он понял, что натворил что-то ужасное, что не сможет исправить.

— Мел, я… — начал он было, пытаясь подойти, но она начала плакать ещё больше.

Вся она была в крови, синяках и царапинах. Он сделал тоже самое, что сделал Гектор Адамсон с его сестрой. Воспользовался.

— Ханна…

Только сейчас он вспомнил какие ужасные вещи ей наговорил. Он быстро накинул плед на Малию, которая билась в настоящей истерике, схватившись за волосы.

Эрл с помощью магии переодевшись перенёсся в то самое место, где сделал очень больно старшей сестре. Той, которая все его гребанное детство страдала, чтобы лишь братья были живы. Той, которая не возьмёт лишний кусочек и отдаст его одному из братьев и притворится, что сыта.

Голубоглазый сел на пень и зарылся руками в волосы. Что с ним произошло? Как он дошёл до такого? Почему черт возьми все это происходит именно с ним, с его сестрой, за что?!

— А я говорил тебе, что ты ещё не можешь контролировать тёмную магию, — на голос Питера Эрл поднял голову, — держи, — он протянул ему, выброшенное пару часов назад кольцо, — не снимай его больше, если не хочешь опять стать чудовищем.

— Она простит меня? — спросил Эрл с надеждой в глазах, надевая кольцо.

Питер поджал губы под себя. Он знает, что существует загробная жизнь и Ханна… Она наверняка его не простит никогда.

— Не знаю.

Эрл опять начал смотреть в землю.

— И ещё кое-что, — произнёс Питер, — возможно сейчас я разобью тебя полностью, но лучше узнать это сейчас. Лилит убила Ханну. Парни не плачут. Глупый стереотип. А полнота чувств в этот момент стала пустотой.

Мы не знаем какая встреча, слово, действие могут стать последними. Мы можем сказать что ненавидим, а уже завтра этот человек умрет. Так и получилось. Правда, его сестра умерла через несколько часов и от этого стало ещё хуже.

Слезы разъедали кожу. Питер положил руку на плечо Эрлу.

— Сочувствую.

Но его слова естественно его не успокоили…


Красивая минорная мелодия донеслась до ушей шатенки, которая ранее бессознательно лежала на кровати. Она ласкала слух и усыпляла ещё больше, словно колыбель, но стоп…

Ханна тут же раскрыла глаза и превозмогая боль села на кровать. Резкая и внезапная боль, словно удар молнией спровоцировал воспоминания. Эрл, Питер, русалки, предательство, которое так сильно ударило по самолюбию…

Она оглядела тело. Оно все было в бинтах. Но это было не важно. Внутренне она, кажется, мертва. Она не испытывает счастья, что жива. Ей было бы все равно, если бы она умерла. Ей вообще плевать.

Но все же было любопытно кто её спас и где она. На дрожащих ногах девушка подходит к окну, по-прежнему слыша игру на скрипке. Да, это была скрипка, а музыкант был знатаком своего дела. Пейзаж, что видела Ханна с окна был ей знаком, да и комната.

В ней она жила, когда Фрея внушила ей ложные воспоминания, так неужели её спасла Забини?

Джеймс решила пойти на звук скрипки. Она слабо, но помнила, как ориентироваться в замке Потерянных воспоминаний.

Она идёт и параллельно с ещё большим интересом, чем раньше рассматривает интерьер. Все же давно она здесь не была. Месяцев четыре, да и саму Фрею она не видела давненько. Последний раз у себя во сне.

Она дошла до двери, за которой играла музыка и заглянула в щель, ожидая увидеть Фрею, но её ожидания не оправдались. На скрипке играл незнакомый юноша высокого роста. Гораздо выше Пэна и с чёрными волосами, красивым профилем. Если бы Ханна была той, которой была хотя-бы день назад, то она бы прошла дальше, ища выход и стремясь воссоединиться с потерянными, что заменили ей семью, но теперь она поняла, что ошибалась. Она там была чужой и бежать ей было некуда, да и не хотелось возвращаться к тому, кто предал. Ханна зашла в помещение.

Парень не сразу заметил её. Точнее не заметил вообще, пока не закончил и не услышал справа хлопок в ладоши.

— Браво, — похвалила Джеймс парня, — красиво.

— Ты Ханна, верно?

— А ты… — Ханна состроила задумчивое выражение лица и показательно потеряла подбородок, — хм, да, кто ты такой вообще?

Парень тяжело вздохнул и не выпуская скрипку из рук начал подходить ближе. Будь Ханна все той же Ханной, она бы потребовала больше не приближаться, но она спокойно дожидалась, пока незнакомец подойдёт почти впритык. Почему? А ей было не страшно. Ей было п л е в, а т ь.

— Меня зовут Лиам Эшфорд.

— Боже, какое имя, — прервала его Джеймс, — прям для смазливого сладенького скрипача, — с отвращением продолжала грубить Ханна, склонив голову на бок, — откуда ты знаешь моё имя? Хотя… Если судить, что я в замке моей матери — ничего удивительного. Кто ты? Очередной подосланный убийца? Или твоя цель украсть моё сердце? Или… Просто поиздеваться? Какую роль ты играешь? Ты слон или ферзь? Я, как выяснилось, обыкновенная пешка, которую убрать ничего не стоит труда. Ровным счётом — толкнуть в озеро к русалкам, — с каждым словом она приблежалась все больше и в конце концов единственное, что держало их на небольшом расстоянии — это скрипка, — как ты убьёшь меня, сладенький скрипач? — шептала Джеймс со всей болью, что накопилась у неё, — только будь, пожалуйста изобретательней, иначе мне наскучит с тобой играть и я запущу тебе пулю в лоб.

На последних словах Ханна криво улыбнулась и наконец отошла на шаг назад.

— Ну что, боишься меня? — говорила, но выходило это словно шипение змеи.

А Эшфорд в свою очередь слушал совершенно спокойно. Он не пытался уничтожить её одним своим взглядом или заставить бояться. Кажется в отличии от ведьмы, он и вовсе был настроен максимально дружелюбно. — Только глупец будет бояться того, кто сам боится всего на свете, — сказал Лиам, поставив скрипку в позицию, — даже хорошего отношения, — Эшфорд заиграл, и мелодия была очень грустная и прекрасная в то же время, как и Ханна Джеймс, которая с виду была уверена в себе, а на самом деле это просто запуганный дикий зверёк, который боится всего, включая заботы, — знаешь, Ханна Джеймс, наша жизнь это скрипка. А ты плохая скрипка.

— Ты ходишь по лезвию бритвы, Эшфорд, — процедила Джеймс, с гневом смотря на Лиама, — только у этого самого лезвия всегда есть конец.

Он её бесил всем. Смазливым личиком, своим именем. Кто вообще додумался назвать своего сына Лиам Эшфорд? Мало того, что они явно не поладят, в добавок ко всему даже как парня Джеймс его не рассматривала. Ханна бы никогда не была с таким, как он.

— Кто-то ухаживает за своей скрипкой, а чью-то изрядно потрепала судьба и не всегда он этого заслуживает, — говорил Лиам, а Ханна все так же пыталась сохранять ухмылку, когда это было ужасно сложно, ей просто хотелось разревется, — жизнь на расстроенных струнах. Знакомо такое понятие? Ты пытаешься создать красивую мелодию, но… — в этот момент скрипка заиграла как-то глухо и звук начинал раздражать, — но они расстроены. Ничего лучше не получится, пока ты сам не наладишь струны.

Эшфорд перестал играть и, сев на небольшой диванчик, стал настраивать инструмент. Ханна в этот момент пока он не видел быстро подтерла слезы. Почему-то ей стало так плохо и одиноко.

А потом он начал играть…

— В жизни и так слишком много минора. А ведь все заслуживают мажора.

Все заслуживают. Наверное все, кроме шатенки. Ханна Джеймс убила человека и была косвенной причиной смерти более 8 пропащих мальчиков. Она разрушает все, к чему прикасается. Она — чёрная метка или вестник смерти, она не допускает даже такой мысли, что когда-нибудь засмеется… Потому что Неверлэнд не место для счастья. Здесь счастлив только его король. Так думала Ханна и она ошибалась. Даже король острова был несчастен.


Жизнь на расстроенных струнах. А что, если эти самые струны просто порвутся? Инструмент будет испорчен и его невозможно будет восстановить. Он не заиграет вашей любимой мелодией. Он умер.

Может ли умереть древний демон? Вряд ли. Нельзя полностью искоренить магию. Она всегда найдёт место, чтобы спрятаться и набраться сил. Зло, как и тени всегда будет существовать на земле. Без них не будет этого чертового баланса между добром и злом.

На лице Лилит была кровь. Она была скована корнями деревьев и эти самые корни пробивали её органы насквозь и сжимали. С глаз, носа, рта текла кровь, а на лице играла все та же хитрая, коварная и безумная улыбка, от которой проходили мурашки по коже, но только не у Питера Пэна. Агвис была беспомощна перед ним, когда в её волосах был этот чёртов гребень, который испортил все.

— В следущий раз… В следущий раз я убью тебя, — шипела змея постепенно исчезая.

— Если я доживу.

На последних словах Питера Лилит попыталась укусить его, но все без толку. Она исчезла, оставив после себя лишь алую кровь и полуразрушенный остров.

Сколько смертей видел остров? Сколько людей видел Питер, скольких обманул и скольким не помог? Слишком много смертей в этот раз было для Питера Пэна… Слишком много…

Он перенёсся в свой домик и упал на кровать, смотря в потолок. Какой-то беспредел творился в его королевстве. И когда это началось? Вроде полгода назад. А что было полгода назад? Ах, да… В Неверлэнд попала девочка по имени Ханна Джеймс и тогда все полетело к черту. Наверняка он сделал правильно, что скормил её этим селёдкам. Или все же нет? Почему его грызут сомнения и почему ему так одиноко?

Дверь без стука раскрылась. Питер поднялся и возмущённо уставился на гостя, точнее на гостью, от присутствия которой, кажется, Питер впервые испытал страх.

— Ханна? Он смотрел на это искалеченное тело и мокрые волосы. На усталые глаза. На порванную одежду. Она приближалась, а Питер встал с кровати и сократил расстояние между ними гораздо раньше, чем это сделала шатенка и заключил её в объятья.

— Как ты выжила?! Как?!

— Как мир странен, — слабо пробормотала девушка, — сначала убивают, а потом обнимают, спрашивая как. Сколько ещё раз ты будешь убивать меня, прежде чем понять, что я люблю тебя?

Питер слегка отстранился и посмотрел в искренние болотные глаза, в которых только бы слепой не увидел любви, но все же казалось что что-то не так… Какой-то обман. Наглая, не скрытая ложь.

Ему казалось что это какой-то мираж, иллюзия, но нет. Она была настоящей. Раненой, но живой. Он в глубине души так хотел, чтобы она выжила…

Пэн думал не долго. Он накрыл её губы своими и повалил на кровать, а Ханна в принципе и не сопротивлялась, а кажется вовсе была рада такому раскладу вещей.

А тем временем где-то в Замке Потерянных Воспоминаний Фрея рассказывала своей дочери как она её спасла, что она подарила русалке Виктории и что это за «смазливый скрипач». Лиам оказался волшебником. С помощью магии своей музыки он уничтожит Питера Пэна раз и навсегда и услышав это, Джеймс поразительно прониклась к нему хотя-бы пониманием. И знаете что? Ханна поверила Фрее, потому что… Просто потому.

— «Но он все равно меня бесит»


31 глава. Они все уходят

Последний стон сорвался с уст девушки и она обессиленно рухнула на кровать, ожидая что Пэн присоединится к ней, но этого не произошло. Питер с помощью магии быстро оделся, а шатенка непонимающе уставилась на него, прикрывая голую грудь одеялом.

— Питер? — пролепетала она, — ты куда?

— Я по делам. Как оденешься — уходи. Где выход знаешь.

— Я… Я не понимаю, — дрожащим голосом лепетала Джеймс.

— Да ладно, Дарлинг! — воскликнул Питер, — ты конечно прекрасная актриса. Даже я бы не смог так сыграть, но представление окончено. Убирайся, пока есть чем.

Девушка в ужасном удивление смотрела на Пэна. В её голове крутился только один вопрос: «как?». Как он догадался и если догадался до случившегося, то почему не остановился? Почему…

— Потому что я воспользовался твоим телом, Венди, — после этих слов глаза её стали ещё больше и напуганней.

Питер усмехнулся, поставил ногу на кровать и сократил расстояние между ними. С каждым сантиметром, что уменьшался, девичье сердце грозилось выпрыгнуть из грудной клетки. А потом горячее дыхание прошептало:

— Ничтожество, — злобно шипел он, — я догадался с самого начала. И как ты вообще посмела выдавать себя за Ханну. Она умерла… Умерла!

Питер тут же схватил её за горло и прямо в лице проговорил:

— Передай Фрее, что счёт вновь в мою пользу и ах, да… Теперь она точно не станет сильнее меня. Её дочери ведь нет в живых, ведь я её убил. Ты же знаешь как, верно?

Лже-Ханна закивала, словно китайский болванчик, насколько ей позволяла рука, сжимающая горло.

— Хочешь так же?

Она замахала отрицательно и Питер тут же отпустил её и щёлкнул пальцами. Девушка начала жадно глотать воздух, но она уже не выглядела как Джеймс. Ею была Энди, точнее Венди Дарлинг.

Крик. Венди начала биться в конвульсиях, выгибая тело в невероятные позы. Ей становилось настолько больно, что она вырывала на голове тёмные волосы, которые скоро были разбросаны по всей кровати. Она раз за разом видела, как её семья заживо сгорает в пожаре, из-за чего слезы потекли по щекам. Она увидела, как Пэн поджёг поместье, она слышала крики и видела как догорает семейная фотография. Питер потрудился, чтобы показать, каким способом он уничтожил всю чету Дарлинг вырезав их род из истории.

Тут же боль прекратилась и Питер взял её за волосы.

— Смотри мне глаза, — но она не послушала, — я сказал смотри! — более грубо произнёс он, — теперь, запомни. С этого момента ты работаешь на меня, а если я вдруг узнаю, что ты ведёшь двойную игру я не убью тебя, нет… Я буду мучить тебя вечность.

На этих словах он исчез, оставив Венди один на один с монстрами из её головы.

Питер Пэн — чудовище. Это всем известно. И он хочет заставить сойти с ума каждого, однако не от бешеной любви. Он хочет наблюдать, как морально ты ломаешься. Он не догадываясь наконец сумел сломать Ханну. Он с лёгкостью стал причиной сумасшествия Венди Дарлинг.

Он обозлился. Стал намного жёстче. Он был словно создан чтобы приносить страдания и питаться хаосом. 2 недели он насиловал Венди, вымещая всю свою злость. Злость от этой чёртовой власти. И единственное, на что он бы променял эту власть, уже покоится на морском дне, как думал сам Пэн.

Фрея, узнав что её план провалился, наняла очаровательного скрипача по имени Лиам Эшфорд, который был 2 орудием смерти для Питера, после ящика «Пандоры» судя по книжке Джеймса Барри. Он должен был покончить со всем этим ужасом, а Венди… А о Венди все забыли. У Мел, которая лучше всех относилась к Дарлинг появилась куча других проблем. Она оплакивала свою ушедшую подругу и не могла простить Эрла. Последнему было плевать на какую-то девчонку. Теодору было не лучше, внешне, он как настоящий воин держался, но внутренне был ужасно подавлен, как впрочем и все пропащие. Смерть Джеймс стала для них большой потерей. Фрея посчитала девочку бесполезной, когда она тихо и верно сходила с ума и начинала разговаривать с призраками своих братьев. Конечно, никаких призраков там не было, это лишь собственный разум играл против неё. Всем было плохо, но никто не поинтересовался, плохо ли Венди.

Шла третья неделя её мук. На третью неделю Малия нашла Дарлинг с петлёй на шее…


Pov Ханна.


После того, как Питер предал меня, прошло ни много ни мало, а 2 недели. Что может случиться за 2 недели? Например, можно…умереть? А почему собственно и нет? Почему все так боятся смерти, ведь в ней нет совершенно ничего страшного. В какой-то момент твой организм просто перестаёт функционировать, а мозг умирает. Гораздо страшнее, это просто существовать. То есть твоё тело живо, но ты ничего не понимаешь. Не владеешь языком, не можешь составить хронологическую последовательность. Ты не можешь ничего, кроме как просто подчиниться судьбе. Умереть не страшно. Жить страшнее.

2 недели. Что ещё можно сделать за две недели? Возможно проникнуться к когда-то твоему врагу доверием, понять его мотивы и осознать что на самом деле твоим врагом был не он, а тот, в кого ты верил до последнего, все время ища какие-то глупые оправдания.

Четырнадцать дней это все те же самые две недели. Во время которых можно обрести друга, врага или любовника, но кем являлся для меня Эшфорд? Фактором раздражения.

— Ты не боишься упасть? — с этими словами Лиам подсел рядом.

Я сидела на крыше. Никого не трогала и просто наслаждалась тишиной и одиночеством. Последнее время меня все больше привлекают вещи, от которых в голову ударяет кровь, а от адреналина дрожат руки. Все сильнее я хочу научится летать. Стать свободной, как птица. Скинуть с себя эти цепи, что сжимают до боли и срезать петлю на шее, что невыносимо душит. Я представляю, как освобождаюсь от всего этого дерьма, в котором застряла по горло. Расставив руки в разные стороны, наслаждаясь прорывами ветра, но ему приспичило испортить мне настроение.

— Если только первым полетишь ты, — прыснула я, смерив раздраженным взглядом этого шкафа-переростка.

— Хорошо, — произнёс Эшфорд, — поставлю вопрос по-другому. Ты боишься смерти?

— Нет, и больше не подходи ко мне, маньяк! — неожиданно для себя я крикнула прямо ему в лицо, встав и направляясь от него.

Куда угодно, лишь бы не видеть это надоедливое лицо. Пусть он подавится своей «заботой». Это глупый набор букв, не имеющий смысла и посыла. Никто ни о ком не будет заботится без своей выгоды, потому что, дорогие, открою вам страшную тайну… Достаточно сказать что все в порядке, что нормально и от тебя отстанут. Никому не нужны твои проблемы. Всем плевать на то, насколько глубока твоя рана.

Ему было плевать, что я почувствую, выживая… Да лучше сдохнуть, чем осознавать, что тебя могут заменить на раз-два. Что ты не нужна даже ему. Тому, чьё имя вызывает бешеный страх.

Ему было все равно, глупая Ханна. Всем плевать на тебя. Всем.


Конец Pov Ханна.


— Кто этот мальчик, Тео? — спросила Малия, посмотрев на рыжеволосого, а потом на мальчишку лет 10. Он смутно кого-то напоминал девушке.

Ему было явно неуютно и он чувствовал себя не в своей тарелке. Он был одет в красную рубашку в клетку и чёрные брюки. У парнишки было доброе лицо и глаза, блестящие любопытством.

Пару часов назад Питер и пропащие привели мальчика в лагерь. Пару часов назад Эрл с помощью магии совершил свои первые убийства. Он лишил жизни Оуэна и Тамару. Но правнучка Джеймса Барри, конечно не должна была об этом узнать, ведь с того случая блондинка до сих пор его избегает.

— Его зовут Генри. Когда мы ловили его, кажется даже отвлеклись от… — сначала он говорил очень весело и бодро, но потом поник, — ну ты понимаешь от чего.

Малия похлопала глазами. То есть это тот самый «Истинно Верующий» и Питер все-таки нашёл его?

Дело в том, что Пэн запретил когда-либо и при каких-либо обстоятельствах говорить имя, начинающееся на букву «Х». Да и отвлечься нужно было не только от Джеймс, но и от Дарлинг. Малия, если говорить честно, очень корила себя за то, что не смогла помочь, когда ей это было так нужно и совесть грызла ее до сих пор. Поэтому она решила во чтобы это не стало помочь освоиться Генри, ведь все-таки ондолжен спасти их всех от гибели, правда Малия не знала как именно.

— Привет, ты Генри, да? — улыбнулась Мел, сев на бревно рядом с мальчиком и протянула ему руку в знак дружелюбия.

Генри посмотрел на Малию, словно на спасительницу.

— Ты Венди Дарлинг? — спросил Миллс с надеждой.

Малия смутилась. Перед глазами тут же повис образ Венди. Бедное лицо, посиневшие губы и стеклянные глаза. Она с трудом подовила в себе дрожь и натянула улыбку. Впрочем, как и всегда. Как бы тяжело не было, Малия пыталась сохранять позитивный настрой.

— Нет, Венди… Она давно улетела. Меня зовут Малия, но можешь звать меня Мел. Впрочем, как удобно.

— Ты из потерянных, да? — с грустью спросил он.

— Нет, — уверенно ответила Мел, — я не потерянная, сейчас правда не знаю, единственный человек, который по-настоящему дорожил мною погиб, но что ты должен знать — я не причиню зла.

— Мне жаль, — посочувствовал Генри, смотря на блондинку все с той же надеждой, — но я здесь не надолго! Совсем скоро моя семья придёт за мной! Я знаю!

Малия тяжело вздохнула. Она не знала как объяснить ребёнку суровую правду, что здесь она черт знает сколько, но никто за ней так и не пришёл. Её семья возможно давно мертва, люди которых она знала и с кем дружила. Скорее всего её дом снесли, и на его месте стоит какой-то современный магазин и то, что отсюда никто и никогда не уходит без желания Питера Пэна. Даже Белфайер. Он ему разрешил.

— Если ты так уверен в этом, то почему они ещё не здесь?

Малия обернулась и увидела Питера. Она видела его и до этого. Он был мокрым. Весь в воде и водорослях, а сейчас был полностью сухим. Неудивительно впрочем. Это место, где исполняется все, что ты пожелаешь.

— А это важно? — фыркнул Генри и тут же отвернулся.

У этих двоих явно были напряжённые отношения. По крайней мере Генри явно недолюбливал Пэна за обман, да и попросту ему не верил.

— Нет, не важно, — недовольно произнес Питер, — но я считаю важным сказать тебе то, что если бы они захотели, они бы давно пришли за тобой, но ведь их нет…

Генри же ответил молчанием, тогда Питер достал дудочку и предложил ему послушать. Малия наблюдала за всем этим. Питер начал играть, но… Малия не слышала её. Она ужасно удивилась этому, но не сказала в слух. Это могло значить только одно. Ханна жива. Она была той, кто всегда поддерживал в трудные минуты, кто любил и всегда был рядом. Кто не причинял боли. Мел чувствовала. Она знала! Знала!

— Малия… Мел? Мел!

— А? — Барри глупо улыбалась.

— Ты слышала музыку?!

— Я… Да… Она чудесна, — солгала блондинка, — Генри, а ты?

— Нет.

Питер странно посмотрел на мальчишку, блондинку и подошёл к Эрлу, который все это время, не стесняясь, буравил Мел взглядом и Феликс.

В её голове крутилась только одно. Раз за разом. Она была жива…

— «Я не знаю где ты сейчас, Ханна, но я с тобой. Я всегда буду с тобой и ты найдёшь путь домой. Я верю в тебя и всегда верила.»

Генри тоже верил, что семья его спасёт. Чтобы не говорил Питер Пэн он знает, что его мамы, его дедушка не оставят его. Ведь они же его любят? Правда?


Холодный, какой-то мертвый ветер. Страх. Между жизнью и смертью её держит лишь его рука. Внизу бассейн с русалками, которые жаждут её крови и плоти. Которые хотят использовать её кости как серьги. От свободного падения девушку отделяет лишь разжатие. Впереди стоит юноша. Его зелёные глаза безразличны. Ему плевать, что станет с ней, если он отпустит. Он просто избавится от пешки, которая отслужила свое.

— Питер, пожалуйста! Не делай этого!

Она никогда и никого не просила о пощаде. Особенно Питера. Она всегда стойко все переносила, но она не могла пережить это дважды. Слезы текли по щекам. Она умоляла, она просила, но он оставался таким же чужим и равнодушным.

Один палец разогнулся.

— Нет, нет, нет!

Второй. С каждым пальцем он все шире улыбался, ведь все больше виднелся страх в её глазах и все громче звучали крики.

— Хватит, прошу!

Третий.

— Питер!

Четвёртый.

— Я не хочу умирать опять!

Пятый…

— Ты мне не нужна…

Она полетела вниз, вниз, вниз. Перед глазами пролетали воспоминания. Хорошие и не очень, а потом вода. А потом вновь красный цвет. Сквозь воду она видела, что он смотрит на то, как её разрывают. Почему-то она все ещё надеялась на то, что в нем проснётся человечность. Зря. Не проснулась.

— Питер!

Он ухмыльнулся и развернулся. Он уходил все дальше. Он отвернулся от нее… Отвернулся, воткнув нож.

Она кричала, пытаясь отбиться от тварей, но ничего не помогало. Их было больше.

— Помогите! Помогите! Мне так плохо! Когда… Когда это все закончится?!

— Ханна!

Сквозь пелену слез Джеймс разглядела черты лица подруги.

— Малия?

Она пыталась схватить подругу за руку, но не могла. Она словно призрак.

— Постарайся! Ну же… Ханна… Ханна!!!

Русалки утянули её на дно.

— Ханна!

— Почему все бросили меня… ПОЧЕМУ? РАЗВЕ Я ТАК НЕ ДОСТАТОЧНО ХОРОША?! ПОЧЕМУ?!

— ХАННА!

Комната. Никаких русалок. Никакого Питера Пэна. Нет и Малии. Это был лишь кошмар, и для того, чтобы побороть его, нужно было проснуться.

Джеймс оттолкнула от себя человека, который все это время пытался привести её в чувства. При тусклом свете луны она увидела Лиама.

Она кинулась в нему в объятья так же внезапно, как и оттолкнула, уткнувшись ему в плечо и зарыдала ещё сильнее от страха, который она испытала. Она плакала навзрыд, всхлипывала, кажется у Джеймс началась самая настоящая истерика. Эшфорд обнял её в ответ, поглаживая по голове и приговаривая, что все будет в порядке, что её никто не тронет и он рядом. Как же давно с ней так не обращались… Точнее, вообще никогда. Питер не успокаивал Гвен после ночных кошмаров, а говорил, что это игра её воображения. Он не жалел её, а казалось только воспитывал. Вот до чего довёло это воспитание. А Маргарет… Маргарет вообще было плевать на все, кроме бутылки.

— Я боюсь… — шептала Ханна, не успокаиваясь, — я боюсь смерти.

— Ты не умрешь.

— Не уходи! — тут же крикнула Джеймс, обняв брюнета гораздо сильнее, боясь что он поступит ровно так же, как поступали с ней до этого. Уйдёт.

— Я не уйду…

— Ты врешь! Все говорили, что любят меня, а потом уходили! Ты тоже уйдёшь! Вы все уходите!

Эшфорд слегка отстранил от себя Джеймс. Она всхлипывала. Её глаза были полны страха, боли и… Отчаянья. Она была уверена, что он уйдёт как и все, но при этом она ужасно этого не хотела.

— Если хочешь, я посижу до утра.

— П… Правда? Ты сделаешь это ради меня?

— Конечно не просто так, — ухмыльнулся брюнет, Ханна сердито свела брови к переносице и размахнувшись от злости огрела парня пощечиной.

— Убирайся! Я так и знала!

— Черт! За что? — он потёр щеку, — спокойно. Ты не выслушала моё условие. Прекрати называть меня смазливым скрипачем. Называй меня по имени.

— И это все?

— Да.

— И ты останешься?

— Да.

— Спасибо… Смаз. — она осеклась пытаясь вспомнить его имя, — Леон.

— Лиам, — хмыкнул тот, — А извиниться за пощёчину ты не хочешь? — вопросительно изогнул он бровь.

— Шрамы придают мужественности лицу, а твоему смазливому этого не хватает, — хмыкнула девушка, — спокойной ночи.

Лиам… Лиам Эшфорд. Кого можно обрести за 2 недели? Врага, друга или любовника? А может того, кто наконец не оставит?

Лиам, как и обещал, просидел в комнате Ханны до самого утра. Девушка спала в кровати, а он сидел в кресле, подмечая, что когда Джеймс спит, то выглядит гораздо безобидней. На этих мыслях он усмехнулся и потрогал место удара. Скрипач скрестил руки на груди и тоже отдался сну.


32 глава. Зови меня Алисой

Тиранам, деспотам и настоящим руководителям не нравится, когда что-то или кто-то выходит из-под их контроля. Их раздражают те, кто не играет по их правилам, а создаёт свои, поэтому лишний раз ведьма решила напомнить почему она выбрала из сотни волшебников, охотников, медиумов и демонов именно его.

Фрея сидела на кресле, а напротив неё скрипач, она скрестила руки на груди, внимательно смотря на своего собеседника. Эшфорд был спокоен и невозмутим. Впрочем как и всегда. Иногда складывалось ощущение, что он и вовсе не может испытывать злости, что конечно было не так, но в данный момент он был спокоен, что нельзя было сказать о Забини.

— Ну как? Я не вижу никакого продвижения. Вы только собачитесь, а мне нужно чтобы она как можно быстрее забыла Пэна.

— Прошло всего 2 недели, Фрея, — ответил юноша, — она слишком закрыта в себе и на мои проявления заботы лишь агрессирует.

— Прошло уже 2 недели, Лиам! — крикнула ведьма сделав акцент на «уже», — не забывай, что не только твоя жизнь у меня в руках, но и жизнь твоей сестры.

Эшфорд поджал губы, а Фрея продолжала давить на больные точки.

— Сколько бедняжка Джинни лежит без сознания? А ведь только я смогу пробудить её и ты это знаешь. Так не ради себя, а ради своей сестры влюби в себя мою дочь. Не мне тебе рассказывать, как обольщать дам.

— Хорошо, есть кое-что, — выдохнул музыкант, — прошлой ночью ей приснился кошмар и я её успокоил.

Фрея одобряюще усмехнулась.

— Продолжай в том же духе, — произнесла черноволосая, — и да, нельзя чтобы Ханна заподозрила нашего заговора, иначе все пойдёт коту под хвост. Ты понял меня? Ты же умный мальчик? Мне плевать, будешь ты её любить или нет. Так сложилось, что Ханна не была рождена для любви. Я просто хочу закончить её страдания и подарить ей гораздо лучшую жизнь в другом мире.

— Неужели ты хочешь убить собственную дочь?

— О, нет…это в прошлом. Я хочу переместить нас и тех, кто был нам предан в лучший мир.

Мир без магии, и никто меня не сможет остановить.

— Насколько я знаю, все отвернулись от тебя.

Фрея загадочно ухмыльнулась, а потом встала, подошла к комоду и достала оттуда две вещи. Это белая маска зайца и компас. Их она протянула Эшфорду.

— И что мне с этим делать? — скептически произнёс брюнет, подняв правую бровь и вертя вещи в руках, рассматривая.

— Снимать штаны и бегать, Эшфорд, — прыснула женщина сев на свое место и положив ногу на ногу — сегодня, точнее прямо сейчас Ханна втайне от меня попросит прогуляться с ней. Я не собираюсь совершать прошлых ошибок и держать её в четырёх стенах, но так же нам не выгодно, чтобы кто-то узнал, о том что её тогда не сожрали русалки. Компас будет держать вас подальше от потерянных, а маска на всякий случай.

И вдруг, словно в подтверждение её слов, в комнату без стука вошла шатенка.

— Привет, Фрея, — холодно кинула девушка, чем огорчила свою мать, но та понимающие сдержала эмоции, — не против, если я украду Лиама? У меня заколка закатилась под кровать. Пусть принесёт хоть какую-нибудь пользу уже.

Юноша хмыкнул на слова Джеймс. Его интересовало — всегда ли она была такой или предательство Питера так повлияло на её характер? Ведь он попросту невыносим и на самом деле Эшфорд понятия не имеет, как влюбить в себя ТАКУЮ девушку с ТАКИМ характером. Той ночью она конечно открылась по-другому, но как только проснулась, принялась выгонять его из своей комнаты.

— Нет, конечно. Иди Лиам.

Парень прихватил то, что ему дала Забини и вышел вместе с Ханной в коридор.

— Об этом не слова, — произнесла Ханна, встав перед ним и указав на свои красные глаза и мешки под ними, — и, вот…

Она пошарила у себя в карманах и протянула парню позолоченный медальон.

Лиам изначально был спокоен, но сейчас резко выхватил у Джеймс его, в его глазах плескалось столько гнева, сколько не передать обычными словами и не подобрать метафор.

— Не смотри на меня так! — прыснула девушка, не выдержав пронзительного взгляда, — у меня когда-то был такой же и я знаю, как это важно. Я не открывала его, — но он по прежнему смотрел на неё с подозрением и Ханна тяжело вздохнула, — я не вру и если бы я заглянула, то скорее всего я бы просто подбросила его или вообще выкинула. Зависело бы это от моего настроения… Все, хорошо! Я ухожу и больше не буду попадаться тебе на глаза!

Джеймс резко развернулась и хотела было уходить. Она понимала, что нормального взаимоотношения после этого она не получит точно. Она бы сама не стала общаться, а скорее всего бы гнобила того человека, который постоянно издевается, а теперь ещё и приносит дорогую вещь и не факт, что она не заглядывала, но это было так. Почему-то она не захотела смотреть на того, кто дорог Эшфорду.

Но тут он схватил её за руку.

— Все нормально, — сказал Лиам, отпустил её и надел медальон обратно, — нет какого-то секрета. Там моя сестра. Она впала в кому несколько лет назад из-за проклятья, наложенного на мою семью, после чего я и стал изучать магию музыки.

— Мне жаль, — с полной искренностью произнесла Джеймс, — я думала, что мой отец мёртв и каждый день носила ему цветы на могилу, но оказалось что он жив. А потом я потеряла такой же медальон и теперь у меня есть это, — девушка взяла в руки подвеску её тотемного животного, — не нужная информация, но я просто бесчувственное чудовище, которое не умеет поддерживать людей, — с этими словами она вновь спрятала подвеску под кофту, криво усмехнувшись.

Эшфорд изменился в лице. Он смотрел на Ханну уже какими-то другими глазами. Понимающими что ли. Он положил свою руку ей на плечо, будто поддержка в этот момент требовалась вовсе не ему, а ей.

— Ты вовсе не чудовище.

Это вызвало на лице Ханны улыбку. Ей не говорили комплиментов и она слабо представляла, как они должны были звучать, но именно от этих слов ей стало приятно. Возможно это лесть, возможно она зря начинает доверять Эшфорду и её опять ранят, но на этот раз насмерть, но пока она живет… А почему бы не попробовать?

Её раны медленно заживают, правда без боли она не может вспоминать свои будни, проведённые в лагере потерянных мальчишек. Она вспоминает игры, Макса, Тео… Как же там Малия? Она искренне надеялась, что Эрл будет поддерживать её, не подозревая, что когда-то весёлые потеряшки после её «гибели» превратились в заключённых, лагерь стал конц-лагерем, а Питер Пэн их жестоким надзирателем.


Лиам и Ханна прогуливались по джунглям. Последняя по настоянию Эшфорда надела маску. Ей и самой не хотелось встретиться с пропащими. На их общее удивление им двоим было о чем поговорить. Джеймс рассказала что совсем далека от творчества. Она никогда не рисовала, не играла на инструментах, не сочиняла песни или стихи, а все потому что она была занята вовсе другим. Например как прокормить своих младших братьев и в конце концов, в какой-то момент брюнет принял решение, что научит, точнее попытается научить Ханну тому, что знает сам.

— О, боже, — засмеялась Джеймс, когда услышала это предложение, — пожалей свои уши. Они сгниют. Мало того, что я никогда ни на чем не играла, так меня никогда не выбирали в школьный хор. У меня нет ни слуха, ни голоса. На самом деле, если подумать, то кроме как выживать я особо ничего и не умею.

— Тебе так только кажется, — усмехнулся Лиам, скрестив руки на груди, — слух есть у всех, как и голос. Всё это можно разработать. Было бы желание. Оно у тебя есть?

Ханна задумалась и, облокатившись об ствол дерева, подняла голову вверх. Ночное небо было сегодня каким-то особенно прекрасным. А воздух каким-то особенно свежим. Все казалось замечательным. Она целых 2 недели обошлась без игр, смертей, она постепенно забывала о Питере Пэне, о его грязном поступке. Ночью ей ещё снились русалки и король острова, но с каждым разом их образы все больше размываются и все четче она видит в них Малию. Она кричит и просит вернуться, но… Ханна не хочет возвращаться… Более того — она больше не тот человек. Совсем не тот.

Только Джеймс хотела ответить, как её острый слух уловил нотки голоса Питера Пэна. Он над кем-то насмехался. Свист стрелы. Что-то ломается и падает. Крики пропащих.

— Ханна, пойдём отсюда, — Лиам собирается взять шатенку под руку, как она выдергивает её и срывается с места.

Она бежит так быстро, как может. Скрипач кричал, чтобы она остановилась. Что Питер её поймает и на этот раз убьет точно, но Ханне было не трудно понять, что пропащие напали на кого-то. С самого утра она, прогуливаясь в парке благодаря волчьему обанянию учуила посторонний запах. Так не пахли ни потерянные, ни Питер, ни животные. Это были нежданные гости, и именно поэтому Ханна втайне от Фреи решила прогуляться. Она бы это сделала и без Эшфорда, но почему-то захотела, чтобы он составил ей компанию.

Спустя пару минут Ханна забежала прямо в разгар битвы, правда её никто не замечал. Пропащие нападали на пятерых людей, которые сами были не так просты. Каждый из них явно был связан с магией. Но самое поразительное… Всех, кроме высокой блондинки она знала поимённо. Дэвид, Реджина, Мери-Маргарет, Крюк и незнакомая девушка сражались с потеряшками, которых было гораздо больше, не сдавая позиций, но было ясно, что если так продолжится — никакая магия им не поможет. Пропащие выигрывали, а их лидер и его приёмник Эрл наблюдали за всем этим со стороны и получали от этого удовольствие.

Вот Теодор, это точно он… Парень подкрадывается сзади к Реджине. При свете луны Джеймс видит как блеснул кинжал, а на его кончике яд Мор-Шиповника…

— Реджина! Сзади!

Брюнетка тут же оборачивается, а Ханну наконец замечают, правда никто её не узнает. Тео оборачивается, и Реджина, пользуясь этим, отбрасывает его в сторону, слышится его крик. Его слишком сильно ударило. Джеймс тут же оказывается рядом с ним и когда парень видит, хочет отползти, но она создаёт защитное поле, чтобы ей не могли помешать и не без его сопротивления исцеляет его за пару минут, тратя на это все свои силы. Когда рыжеволосый в состоянии встать он удивлённо и в то же время благодарно смотрит на ту, которая его исцелила. Он не понимает… Почему?

— Чёрт! — слышится крик.

Поле тут же спадает. Стрела Мор-Шиповника слегка задела Дэвида, но Джеймс понимала, что этого хватило чтобы яд начал свое действие.

Очередной удар, который хотели нанести Реджине отбит. Потеряшки быстро поняли, что внезапно неоткуда взявшаяся девушка в маске с зайцом была заодно с командой Спасителей, а значит автоматически становилась их врагом, но так же они видели на примере Тео, что почему-то она не хотела приносить им вреда и лишь изредка и то, чтобы испугать, запускала огненные шары.

Вдруг её резко берут за волосы и она не успевает отреагировать, как уже прижата к дереву. Её прижал один из пропащих, его звали Майк, он замахнулся ножом, но не спешил наносить удар. В ночи глаза девушки в маске свернули янтарем.

— Ты не убьёшь меня, Майки, — произнесла Джеймс и с помощью магии оттолкнула его, забрав нож.

Тем временем она успела заметить, что Пэна уже не было на том месте.

С помощью оставшейся, она сковала пару мальчишек ветвями, чтобы ни спасители, ни она, ни они сами не навредили себе. Благодаря её же желанию, в руках появился пистолет и она направила его на оставшихся пропащих.

Она уже тяжело и учащенно дышала, потому что ужасно устала. Крюк и Дэвид защищали её спину, а Мери-Маргарет, Реджина и незнакомка расчищали правые и левые стороны.

— Я не хочу стрелять! — кричала Джеймс, но Тео сделал шаг вперёд, — не советую, — покачала головой она, — ты уже должен быть знаком с пу…

Тут же Ханна осекается. Они не должны понять, что это она. Ни в коем случае, но теперь уже все пропащие надвигаются на неё. Они уверены, что девушка в маске не навредит им. Они не знали причину, но понимали, что она безобидна.

Чем ближе они подходили тем больше она паниковала, боясь кого-то из них смертельно ранить, ведь каждый был ей очень дорог.

Вдруг она краем глаза замечает саблю и прогибается. Сабля рассекает воздух. Ханна отпрыгивает и видит своего нового и вечного соперника…

— Питер Пэн, — процедила она.

— Я польщён, что юная леди знает моё имя, — он совершает удар.

Ханна уворачивается.

— Но кто ты, что так нагло вторглась не в свою битву?

Удар. Ещё один уворот.

— Боже, — засмеялся он, делая очередной взмах, — ты не сможешь убегать вечно!

Ханна совершает ошибку и запинается об камень. Спиной она ударяется об дерево и Питер тут же сократил расстояние и поднёс сталь к горлу.

— Я же говорил, — усмехнулся он, — от меня никто не сможет скрыться, особенно такая милая девушка.

Они живьём пожирают друг друга глазами, не способные оторвать взгляд. За эти 2 недели кое-что изменилось. В его глазах стало ещё больше тьмы. Он стал все больше безумней.

Его горячее дыхание обжигает пухлые губы, из-за чего она кусает нижнюю, а указательным пальцем он проводит от щеки до ключицы.

— Да кто ты такая? Почему твой надменный взгляд так знаком мне? — Питер переместил шепот ей на шею, — почему это так заводит меня?

— Зови меня Алисой.

Самый лучший способ победить — использовать элемент неожиданности. Не боясь стали Джеймс ближе притянула его себе и поцеловала. Пэн явно не ожидал такого, но его счастье не продлилось долго, как Ханна переняла на себя роль доминанта и уже Питер был прижат к дереву с лезвием у ш